Глава VII. Судостроители

   Начало http://www.proza.ru/2018/10/21/196

   Всё сложилось именно так, как сказал Илья. Друзья перетащили к стойбищу бревно, доставленное из далёкой тайги добрейшей речкой Ынрнаак. Расщепляли его на доски уже всем мужским населением. Таас сказал, что вторая деревянная лодка племени необходима, как бубен шаману, и в строительство её втянулись все свободные охотники. Ну, и дети, конечно. Как тут без детей? Не доросшее любопытное население племени гнусом крутилось вокруг судостроителей, назойливо встревало в ненужную помощь, отвлекало работников наивными вопросами.
   Кенклен подчинился требованиям друга, но и своё слово сдержал по-мужски, не поддался соблазнам интересного дела и собрался к лимба чуп, как только доски были уложены в штабель.
   Не вовремя он затеял свой уход. Оленеводы заканчивали сезон, и неизвестно в какой стороне тундры кочевали в данный момент их стада. Нерешительность за Кенкленом никогда не замечалась, свои решения он не запутывал сомнениями. Тундра слухами полнится и надолго сохраняет следы для пытливых искателей.
   Побегать по тундре Кенклену пришлось с неделю, он пересекался с тремя оленьими стадами, прежде чем вышел на след ы миграции оленей отца Анука. Улы Мулы освободил нашего бегуна от поклажи – груза подарков, что Моржи передали с оказией своим родственникам Орлам. Верховому оленю Мулы ноша была не в тягость, и хозяин его бежал по тундре свободно, отчего был добр и весел. Волк Войкан скрашивал переход непосредственностью и собачьей преданностью. Скрашивала нелёгкий путь друзей своими просторами тундра. А что ещё нужно человеку, если есть у него свобода и надежда к жизни?

   Анука встречал сына скупо, будто они вчера только расстались. Ни к чему мужчинам излишние чувствоизлияния.
  -Ну и что ты встал, будто песец перед охотой: «Смотрите на меня, любуйтесь»! Гони оленя в стадо! Не видишь – отбился? Вон, на пригорке застрял. Гони, гони! Потом поешь, отдохнёшь.
   Кенклен нагнал стадо на ходу, и он знал, что на перегонах не отдыхают: бежит олень, бежит за ним погонщик. Пришли на ягель, встал олень - отдохнёт и оленевод, после всех отдохнёт, подсчитанных и собранных. Только бы не случилось чего из ряда вон выходящего.
   Сил у Кенклена больше не наблюдалось, голод и жажда начали досаждать ему со времени, когда он впервые заметил стадо и заспешил за ним в погоню. Отцу не перечат. Кенклен вздохнул глубоко, выискивая внутренние резервы, коих не нашлось. За оленем побежал так – без резервов.
   После недельного блуждания по тундре Кенклен отдыхал постепенно, урывками. Постепенно выяснялись отношения сына с отцом: отец верил в сына, сын уважал отца. За два дня были рассказаны все новости: как пополнялось племя лимбо чуп за год, кто стал мужчиной, а кто – женщиной. Кто пришёл с другого племени, выбрав общество Орлов, а кто покинул стойбище, решив обогатить орлиным здоровьем соседние племена. Многие ушли навсегда, отжив свой срок. Кызы во все времена слыл гостеприимным хозяином своего подземного мира.
   Анука отослал Кенклена в стойбище на третий день. Два дня вполне хватило на то, чтобы свидеться. Помощь Кенклена на перегоне была не обязательна, помощников у оленевода хватало. Были и другие причины на расставание, о которых отец предпочёл умолчать.

   Тётушки встречали своего повзрослевшего племянника с некоторыми сомнениями: он уже мужчина взрослый, кита бил, не примет больше той теплоты душевной, что малолеткам потребна. Тётушки приветили, тем не менее, на должном уровне, закидали расспросами, покормили. Уставший с дальней дороги, Кенклен отозвался как обычно: отвечал без лишних разглагольствований – «да», «нет». Не мешал долгожданный гость говорливым тётушкам верещать без умолку, благодарил за вкусный обед одними сытыми глазами и, как это всегда бывало, завалился под конец обеда на мягкие подушки. Уснул в тепле.

   Жизнь в улусе текла своим чередом. Свободные от присмотра за оленями мужчины охотились, ремонтировали нарты, чумы. По вечерам собирались у костров, обсуждали дела минувшие, планировали дни грядущие. Слушали сказки старших с раскрытыми до иноземных размеров глазами. С нескрываемым удивлением знакомились с новостями, которые беспрепятственно стекались в улус со всей безграничной, просторной тундры. Наверное, ветром доставляются те новости.
   Женщины новостями интересуются мало. Не до новостей женщинам. Вся их жизнь проходит в заботах о колготливой детворе, которые поесть вечно забудут и спать вовремя не лягут. Ждут женщины своих мужей, что не могут без своей тундры и дня прожить. Прибегут они вскоре, никто не в силах от домашнего уюта увернуться надолго. И ходят женщины по тундре, ягоду скупую собирают, чтобы приветить достойно мужчин своих, не одомашненных; жизнь их суровую дарами земли заполярной подсластить.
   Кенклен пристрастился к охоте. В одиночку проще думать о любимой «Чайке». На людях свои чувства он старался не выдавать. Но сбегать от людей влюблённому отшельнику становилось всё сложнее.
   Мальчонка из местных стал навязчиво преследовать необычного охотника, и избавиться от его присутствия  становилось всё сложнее. Кенклен взял его всё же в напарники, и узнал не без удивления, что мальчонка тот - его брат по отцу. И звали малыша соответственно - Пельтык, помощник.
   Досаждал братишка Кенклену особенно: расспрашивал обо всём, под ногами вертелся. Охота с ним не ладилась. Не стал старший брат отваживать мальца, взял над ним шефство в ущерб добыче на охоте. А вскоре надумал научить Пельтыка ездить верхом. Улы Мулы с Пельтыком сдружились.
   Кенклен любил погарцевать на своём олене, окружённый толпой молодых односельчан. Восхищённые мальчишки гурьбой бежали за гордым наездником, шумели вразнобой, просили прокатиться. Пельтык, усаженный на Мулы, прослыл героем средь мальчишеской оравы.
   Тётушки смотрели на всю эту бесполезную колготню и улыбались одобрительно. Их любимый племянник взялся за ум и приваживает своими показушными выкрутасами девушек «орлянок». Забыл Кенкленпро свою умершую Кайу. Время лечит тоску. Время и участие людское.

   Выбор женщины всегда делает мужчина. Но главное решение в продолжение рода остаётся за женщиной. Такие нравы бытуют средь северных народов, таковы традиции семейных уз - традиции свободной любви.
   Отцовские чувства мало беспокоят мужчин, за здоровьем и сытостью подрастающего поколения наблюдают женщины. За становление мужчины из подростка несёт ответственность всё мужское население племени. Отец гордится, разве что, количеством порождённых им отпрысков мужского пола. К девочкам мужчины не касаются никаким образом. Есть они, нет – о своей смене пекутся женщины.
   Средь Лимба Чуп бывали случаи беззаветной любви, одной, на всю жизнь. Случаи эти были единичны и особых, примерных качеств в традиции племени не вносили. Разнообразие потомства – залог здоровья и выживания племени.
   Вечная любовь Кенклена к умершей девушке воспринималась соплеменниками, как необычная, болезненная отчасти. Не от мира сего был рождён Кенклен - избранник Нома. Так представлял его шаман Йам. Что хочет сказать главенствующий дух неба, послав на Землю этого юношу, людям было неведомо. Помыслы жителей небесных не для ума человеческого.
   Девушки заглядывались на необычного парня, гарцующего верхом на олене, переодевались в праздничные таналаи, старались понравиться. А вдруг?

   Солнце начало цепляться за горизонт, и к стойбищу потянулись первые оленеводы, уставшие  бегать в поисках конца бескрайней тундры. Подошёл и Анука со своим стадом. Настала пора гнать стада на юг, к лесотундре. Оленеводы отбирали забойных оленей на ежегодную ярмарку, Праздник Кита.
   В этот год ни Йам, ни Анука к Моржам не собирались. Возраст у старейшин не тот, пусть ловкость орлиную молодые впредь доказывают.
   -Я пойду, - заявил Кенклен отцу.
   -Ты же и месяца дома не прожил! – попытался Анука оградить сына от безрассудных затей.
   Все надежды родных на приземление заоблачных устремлений Кенклена рассыпались прахом. Лучший оленевод лимбо чуп уходил из племени.
   С духами не спорят. Анука недолго пытался приструнить авантюры сына. Кенклен вырос и, как мужчина, вправе сам строить свою жизнь.
   Шаман Йам отдал Кенклену своего пристяжного оленя: «С ним ты выиграешь гонку».
   -Я возьму с собой Пельтыка, - заявил Кенклен.
   -Ещё чего! – заупрямился отец на сей раз. – Мало того, сам мечешься рядом со смертью, брата за собой тянешь! К чему тебе этот малец?
   -Он Улы Мулы заберёт, - прояснил своё решение Кенклен. – Олень с братом сдружились. Пусть расставание для Мулы будет мягче, Пельтык поможет в этом. Олень по морю и льдам не пройдёт.
   -Пусть идёт, раз так, - согласился отец после непродолжительных споров. – Следи там за ним. А на обратный путь не забудь его перепоручить кому из наших. Если случится что с Пельтыком, я тебя у самого Нома сыщу! Веришь?
   -Я тебе всегда верил, отец. И впредь верить буду.
   -Верит он! Сумасброд! – ворчал на прощание с сыном Анука.

   По прибытии к китобоям Кенклен не находил себе места, торопил встречу с дядюшкой Таасом, гнал его расспросы скорым ответом. Кенклену непременно надо было увидеться с Ильёй в первую очередь, узнать, как идёт строительство его лодки. Таас не ответит толком на главные вопросы. Все против похода Кенклена на небо! Все, кроме Ильи.
   Илья сильно разочаровал Кенклена. Их лодка стояла на деревянных распорках незаконченной, с одним цельным бортом. Никакие увещевания Ильи в том, что невозможно выстроить большое судно за месяц, не могли успокоить разгорячённого заказчика. Да и в сезон деревянные суда на воду не спускаются. Их надо просушить над костром, жиром тюленьим обмазать… Те ещё дела. Море спешки не терпит. В судостроении качество важно, опыт, мастерство – залог безопасности будущих морских походов.
   Кенклен решил остаться на строительстве. Под присмотром, оно надёжней будет.
   В полярную ночь лодки никто строит. Холодно. Кенклен подгонял доски и в зиму. Один. Он уже поднакопил опыта в судостроении под  умелым руководством друга Ильи. Всё получалось у настырного, целеустремлённого умельца, и лодка его понемногу приобретала должный ей вид покорителя морских просторов.
   Материала катастрофически не хватало, незадействованное дерево санганы тут же растаскивали на дрова. К чему бегать по заснеженной тундре за горючим материалом, когда дрова можно взять тут же, под боком. Жгли расщеплённые уже доски без оглядки на хозяина. Тепло в зиму дороже лодки. Летом соберут, достроят.

    Кенклен частенько вытягивал Илью на речку, в поиск подходящего для строительства дерева. А однажды сам Илья подошёл к другу, вернувшись с охоты: «Нашёл»! Друзья без лишних сборов поспешили в тундру вытягивать из ледового плена деревянную находку. 
   Увидев завал из веток, к которому привёл Илья, Кенклен воскликнул недоумённо:
   -И что ты делать с этим собираешься? Это же дрова!
   -Вырубай! Притащим, объясню.
    Самая большая ветка была толщиной с ногу человеческую. Единственными достоинствами этих дров являлись их длина и стройность. Сгодиться они могли разве что на полозья для нарт.
   В стойбище Илья вытащил со своих закромов кусок тюленьей шкуры с рисунком парусника:
   -Отец оставил. Мама Тана рассказала мне всё об этом рисунке. Фёдор заставил её выучить свои указания к рисунку наизусть.
   Илья смотрел на рисунок с накипающей злостью: опять эти новшества! Мало позора досталось им от лодки на полозьях!
   -Ты что это опять затеял? Будто не знаешь, как твой отец погиб: в такой же лодке перевернулся! Кэрэткуна захотел ублажить его изображением! А оно ему нужно?!
   -Кэрэткун тут совершенно ни при чём, - парировал Илья возражения Кенклена. – Мы растянем шкуры на палках, ветер будет задувать в них и толкать лодку.
   -Ты ещё попроси Ануку, чтоб он дул сильнее, прицельно в твои шкуры, - съязвил Кенклен. – Где ты видел, чтоб слабенький ветер такую большую лодку толкал? Анука  мужчину едва с ног собьёт. И то, только тогда, когда разозлится не в меру.
   -Эти лодки по всему миру ходят, - убеждал Илья своего упёртого друга. – Давно пора и нам обзавестись тягловой силой на море. Не всё же вёслами махать.
    -А сам уляжешься на корме и будешь ждать, когда Анука проснётся? Перевернётся твоя лодка враз! Видели уже.
    - А мы под днище доску прикрепим, она не даст лодке переворачиваться.
   Кенклен рассматривал на рисунке киль под днищем, на который указал Илья, и смешно морщил лоб, пытаясь понять, к чему на лодку навешивать лишние детали.
   -И как ты собираешься вытаскивать её на берег? – выдавил, наконец, из себя родившиеся сомнения. – Доска под днищем! Она же в песке увязнет! Зацепится за первый же камень и расколется в щепки.
   -А зачем её вытаскивать? Верёвкой камень обвяжем и выбросим его за борт, в море. Будет наша лодка сидеть на привязи, как твой Войнак. Никуда не сбежит.
   В спорах дела не движутся. Кенклен решил: пусть Илья делает что хочет. Снять его безделушки с лодки – минутное дело. Ломать - не строить. Насмешки соплеменников переживутся как-нибудь.

   С первым светом лодка гордо выставилась на стапеле, красуясь парусом перед будущими своими пассажирами. Парус, правда, пришлось тут же снять из-за начавшегося ветра. Лодка заскрипела под напором «сиверко» и накренилась опасно, ломая под собой хлипкие подпорки. Кенклен с удовлетворением отметил, что такелаж разбирается просто, избавиться от него не составит особого труда.
   Илье пришлось поспорить с женщинами, которые тут же оприходовали ненужные шкуры от паруса и потащили их к своему карамо. В хозяйстве шкуры сгодятся лучше, чем на лодке. Женщины в споре победили. Илья согласился с их доводами, памятуя, что до выхода сырой лодки в море ещё далеко, ещё будет время на то, чтобы сшить новый парус.
   Огонь под лодкой разожгли, как только стаял снег. Ещё неделю она сохла под скупым северным солнцем, грелась над не догорающим костерком, который поддерживали всем племенем, попеременно. Такая лодка нужна, и в строительстве её были заинтересованы все санганы. Каждый мужчина, свободный от текущих забот, внёс свою лепту в становление замыслов молодых судостроителей.
   Лодка простояла на берегу до конца лета, пока её основательно не просушили и не промазали тюленьим жиром. Немало времени и сил ушло для спуска её на воду. Не было у санганов опыта перетаскивания по суше килевых судов.
   За столь долгий срок Кенклен понял, что лодка эта в его замыслах никак не сгодится. В вечных льдах она бесполезна: не пробиться ей на север, и волоком по льду её не протащить.

   За лето Кенклен под руководством всё того же Ильи изготовил классический каяк – новый и надёжный. Строить каяки гораздо проще, чем лодки из дерева. Нашлись идеи для передвижения каяка по льду. Друзья изготовили нечто наподобие нарт: один каркас, без ложа. Лёгкая конструкция крепилась по бортам каяка и легко снималась. На неё попусту ставилась лодка и – заскользила, что те сани! Лодку можно было повернуть кверху дном, эффект скольжения от данного действа, выходил так же результативно.
   Каяк опробовали на воде, и он получил одобрение у всех знатных рыболов и охотников из племени Моржей. Парусник спустили на воду позже. На его испытания собрались все присутствующие в стойбище. Как можно пропустить такое диво?
   Кенклен с Ильёй в напарниках на вёслах вывели лодку на чистую воду и поставили её под ветер. Санганы стояли на берегу, переговаривались, усмехались меж собой этакой растяжке для просушки рыбы, что умельцы наши нагородили над лодкой. Зрители ждали, когда лодка перевернётся и можно будет посмеяться вволю.
   Кожаный парус упал с реи с сильным хлопком и растянулся на снастях, запузырился под напором ветра. Лодка накренилась и заскрипела, начала воротить нос от заверенного курса, свернула на камни.
   Кытык не выдержал и побежал к своему каяку. За ним устремились ещё двое санганов и вытолкали свои лодки в море. Спасатели спешили к паруснику.
   Парусник выровнялся тем временем и начал набирать скорость. Санганы удивились было волшебной лодке без вёсел, а после зацыкали скептично: скорость не та. На лени одной в море далеко не уйдёшь. Море работу любит. Надо вёслами до устали махать, чтоб море в тебя поверило.
   Лодка становилась всё послушнее в умелых руках. Илья учился управлять парусом. У Кенклена задача стояла попроще, он сидел на корме рулевым: знакомое дело.
   Илья специально направил парусник на мель, чтоб подзадорить зрителя. В свою лодку он уже поверил. С берега замахали руками: «Куда идёшь? Сворачивай»! Каякеры прибавили ходу, торопясь заполучить лавры спасателей. Самоуверенный Илья усмехался в усы. Выжидал, наслаждаясь сладостью риска. Только в самый последний момент скомандовал Кенклену : «Давай вправо»! – и повис на снастях.
   Кенклен тужился, что есть мочи, но сил его к управлению лодкой не хватало. Слишком большую скорость набрала лодка и уже не слушалась руля. «Илья»! – запросил Кенклен помощи, взмокший весь, то ли от брызг, то ли от усилий. Илья обернулся на запаренного друга и поспешил к нему на корму. Благо, работа такелажника уже была завершена довольно успешно.
    Вдвоём напарникам удалось удержать руль, и лодка прошла в опасной близости от отмели, которая ясно проглядывала сквозь прозрачную воду, рябила, играла камнями, нагоняя страх на неопытных мореходов.
   Аврал на судне закончился полной победой. Экипаж выровнял лодку и выстроился на корме. Крупный Илья покровительственно обнимал малорослого Кенклена за плечи. Гордиться было чем: каяки мелькали в волнах за кормой и никак не могли догнать парусник. Даже Кытык, лучший каякер племени, махал вёслами без каких бы то ни было видимых результатов.
   Испытания закончились как нельзя более удачно. Друзья подняли парус, развернули лодку, движущуюся по инерции, и пошли к берегу на вёслах, заслуженными героями.
   Опротивевшая строительная рутина окончена. Можно выходить на охоту.


Рецензии
Молодец Кенклен! Острый ум просматривается во всем. Ценный бы из него получился вождь!

Сергей Лукич Гусев   28.09.2019 12:38     Заявить о нарушении
Здравствуйте Сергей Лукич.
Пришлось готовить героя к суровому переходу туда, где людям не место. Проснулся, прозрел, совершил подвиг. Читатель не поверит.

Игорь Бородаев   28.09.2019 13:30   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.