Камиль

Привет, я Камиль. Прежде чем начать рассказ, я хочу, чтобы ты знал, что меня нет. Не знаю, если у мертвых имена, — не так уж важно. Главным в моем представлении является рассказ, и если он тебя заинтересует, значит, у меня получилось, а если нет, — то не стоило и затевать все это. Отнесись ко мне как к странному образу или видению, что вторгся без спроса в чужое сновидение. В общем, или слушай, или нет. Мне все равно. Хотя здесь множество людей, просторных залов, по которым духи расхаживают взад и вперед, поговорить толком не о чем. Лишь иногда нам дозволено проникать в людские сны. Тогда мы можем что-нибудь сообщить, но делиться сокровенными знаниями, нам все же не дозволено.

Я рос на улицах Парижа. Родители рано оставили меня. Отец погиб в цеху на работе, а мама слегла от тяжелой болезни. Когда последний приступ унес ее, мне было всего лишь четырнадцать. Моим законным опекуном стал дядя Кристоф. Это был хороший человек, и он заботился обо мне хорошо: жил я прилично, окончил школу в семнадцать и посещал занятия по Сават. У меня неплохо получалось, я никогда не жаловался на боль и не поднимал перчатку, чтобы остановить бой, даже когда кровь шла из носу. Мне кажется, жизнь любит бойцов. В праздник выпускного дня я был в черном красивом смокинге. А моя девчонка, Вивьен, сказала тогда, что я похож на какую-то оперную знаменитость. Она такая живая и веселая, что ей любая шутка к лицу. Сейчас она вышла замуж, и у нее есть ребенок. Но тогда я думал, мы поженимся как-нибудь, и все у нас будет нормально. В тот вечер на ней было надето синее бархатное платье, и вся она сияла, как в небе звездочка. Да что говорить, у нее же мама работала в швейном цеху, уж она-то в этом знала толк! Мы танцевали с ней как заведенные, пот льется ручьем, а мы все танцуем да кружимся. Она заливается смехом, а я ее все крепче прижимаю. Некоторые смотрят с восхищением, некоторые с завистью, а мы не обращаем ни на кого внимания: только я и она. Танцуем наш вальс.

А после бала мы решили прогуляться немного. Погода стояла теплая, было немножко ветрено. Гуляли с Вивьен и говорили о том, что будет дальше: каждый из нас поступит в высшее учебное заведение, но мы все же будем встречаться, расстояния нам нипочём. Я держал ее ладошку в своей руке, и ее ладошка была такая теплая, почти горячая. Еще нам встретился бродячий кот на углу, сидел на бордюре. Вивьен его погладила, а он даже не испугался, когда она его к себе прижимала. Потом мы зашли в кафешку выпить лимонада. Пока нам разливали напитки, в зал зашли Фабьен с Люси. Они, оказывается, тоже прогуливались, а увидав нас, решили поздороваться. Фабьен добрый парень, и Люси ему очень подходит. У них все сейчас хорошо. И я искренне этому рад. Подошли они к нам и поговорили немного, мы посмеялись, вспоминая вечер. Затем они уселись за отдельный столик, а мы с напитками остались сидеть у стойки. Я смотрел в голубые глаза Вивьен и думал, что влюблен. Кажется, она очень чувствовала мой взгляд.

Извини, что я вторгся в твой сон без спроса. Но я тебе расскажу, как я погиб. Вообще я ловкий. Обычно всякие неожиданности со мной не проходили. Но в тот вечер я был слишком расслаблен и не ждал подвоха. Минут через пятнадцать в кафе зашли двое молодых мужчин, странные какие-то, с горящими глазами. Заказали себе алкоголь, а затем зачем-то подошли к столику, где сидели Фабьен и Люси. Они сидели недалеко от нас, и я очень хорошо слышал, о чем они говорили.

— Эй, Филлип, смотри, какие голубки здесь сидят! Может составить вам компанию? — сказал бесцеремонно один и сел к ним за столик. Он взял напиток Люси и сделал из него глоток.

Второй, с прищуром, ухмыльнулся и подошел к столику.

— Они, вероятно, нас ждали, Нил. Не иначе.

— Вам лучше оставить нас, — сказал Фабьен и хотел встать, но тот, что с прищуром, усадил его на место.

— Не нервничай. Разве можно так себя вести в свой выпускной?

— Вызывайте полицию, разве не видите, что происходит? — обратилась Вивьен к застывшему официанту.

— Да, да…— тот сразу подошел к телефону, а те двое не унимались никак.

— Вивьен, выйди на улицу и жди меня там, — сказал я, поглаживая ее по руке.

— Даже не думай туда лезть, — сказала она, схватив меня за рукав, но я одернул его.

— Выйди и жди меня, — сказал я резко.

Она послушно направилась к выходу.

— Эй, милочка, куда же так спешить? — гоготнул один.

Я снял пиджак и повесил его на спинку стула, затем, не волнуясь, подошел к столику. На Фабьене лица не было, а Люси выглядела испуганной.

— Вам лучше уйти, — сказал я.

— А ты что, диктуешь нам условия? — спросил тот, что с прищуром, — хочешь проблем?

— Он хочет, — рассмеялся другой и полез в карман. — Проваливай.

— Нет, — ответил я.

Тогда тот, что полез в карман, вытащил нож.

— А это видел.

— Видел, — сказал я и со всей силы ударил его под дых. Он сразу схватился за живот и присел.

А тот, другой, за столиком, сразу рванулся, но и его я уложил кулаком так, что он начал сползать с кресла.

И вроде бы все. Герой победил. Фабьен и Люси выскочили из-за столика и побежали к выходу, а официант за спиной крикнул, что полиция уже выехала.

Я вернулся за пиджаком, а когда взял его, то увидел в окне растерянное и одновременно восхищенное лицо Вивьен. Никогда не забуду этого взгляда. У меня все так потеплело внутри от этого взгляда. Вот я и замер. Смотрю на нее, а она на меня. Не знаю, сколько это длилось, только по уголку ее губ, а потом по резкому окрику понял, что замечтался. Я только повернуться успел, как грудь пронзила острая боль. Не то, чтобы сильная, просто удар пришелся в самое сердце, понимаешь. Если бы не в сердце, а куда-нибудь еще, в не столь важное место, я б ему показал. А так, сразу усталость необъяснимая навалилась, потемнело в глазах, ноги подкосились, что я привалился к стойке.

— Бежим, бежим! — услышал я со звоном в ушах, а мое тело все продолжало падать.

Слышал я голос Вивьен, как она меня звала, тормошила, но ее голос, такой взволнованный, удалялся и становился глуше. Я проваливался в пустоту.

Иногда я спрашиваю себя, если бы вернуть то время, когда я был живой, поступил бы также? Вмешался бы? И я говорю себе, что вмешался, но уже с большой осторожностью. А впрочем, разве дано нам знать, когда оборвется нить? Спи, дружок. Может быть, ты завтра и не вспомнишь меня, а может быть, вспомнишь и подумаешь о чудаковатом парне, который не смог пройти мимо там, где он нуждался больше всего остального.


Рецензии