Мобильник. Версия 2. 0

 К тому времени, когда Марк нашёл необходимый ему дом, уже совсем стемнело. Старая пятиэтажка затерялась в россыпи своих братьев-близнецов, и если бы не прохожие, указавшие ему дорогу, он бы точно заблудился в каменном лабиринте улиц. Дождь не утихал, забежав в подъезд, Островский выждал, пока с его куртки стечёт вода.
“Домой поеду на такси”, - решил он.
Валентина Пеоновна жила на пятом этаже. Поднимаясь по лестнице, Марк обратил внимание на разрисованные в стиле граффити стены. Причём это была не обычная мазня с изображением каких-то непонятных и замысловатых надписей, а серия красивых пейзажей на совершенно разные темы. Островский с удивлением взирал, как по стене между вторым и третьим этажом струится водопад, а на четвёртом его и вовсе ждали горы, верхушки которых были спрятаны под белыми шапками снега. От картин буквально веяло естественностью и свободой, первозданной тишиной и морозной свежестью: хотелось сделать шаг в сторону и без оглядки прыгнуть туда, в этот яркий и фантастический мир красок. Достигнув пятого этажа, Марк обомлел: здесь стены лестничной площадки превратились в ночное небо. На нескольких квадратных метрах художник умудрился поместить тысячи звёзд, каждая из которых блестела своим особенным цветом. На таком фоне три двери, выходящие на площадку, выглядели проходами в далёкие сказочные миры. В одну из них Островский постучал, сначала негромко, будто боялся нарушить окружавшую его тишину глубокого космоса, потом чуть сильнее. Лязгнул замок и дверь открылась.
   Валентина Пеоновна смотрела на Марка внимательным изучающим взглядом. Сама она оказалась хрупкой невысокой женщиной лет семидесяти, её седые волосы, почему-то отливающие сиреневым цветом, перетягивала чёрная траурная повязка. Но несмотря и на повязку, и на стоящие в глазах слёзы, старушка производила впечатление очень позитивного человека.   Островский знал этот тип пожилых людей: их главное отличие от сверстников состояло в том, что они нисколько не устали от  жизни и отказывались  принимать свой возраст, в душе всегда оставаясь двадцатилетними парнями и девушками.
- Это я вам звонил, - сказал Марк. Ожидая, что его пригласят войти в квартиру, он выжидающе посмотрел на женщину. Но та продолжала молчаливо разглядывать своего гостя, ничего не предпринимая.  Тогда Островский достал найденный им телефон и протянул его Валентине Пеоновне.
- Вот, возьмите.
Старушка телефон словно бы и не заметила, протянутая рука повисла в воздухе. Марк почувствовал всю абсурдность сложившейся ситуации. “И зачем я поднял этот дурацкий мобильник”, - в очередной раз подумал он. “Сидел бы сейчас дома, смотрел телевизор, пил горячий чай”.
- Вижу, вижу, что не мошенник и не аферист. По глазам вижу. Глаза врать не будут, - вдруг затараторила Валентина Пеоновна. – Не стой столбом, заходи.
Островский  прошёл в прихожую, скинул ботинки, одел предложенные старушкой тапочки.  Потом, следуя за Валентиной Пеоновной, он очутился на кухне. Осматриваясь вокруг, Марк недоумевал. Он привык, что квартиры, в которых проживают пожилые люди, а в таких ему, конечно же, приходилось бывать и раньше, выглядят немного по-другому: на полах –рассохшийся паркет, ковры, выступающие обязательным атрибутом украшения стен, мебель, сохранившаяся ещё со времён советской эпохи. Как-то так. Ну уж точно там не встретишь  эксклюзивный дизайн интерьера в стиле ар-деко с использованием облицовочных материалов премиум-класса. Вдобавок -  наполненная технологичными приборами кухня: начиная от кофе-машины и заканчивая жидкокристаллическим телевизором, удобно подвешенным  над столом. Марк решил, что нисколько не ошибётся, если предположит -  стоимость такого ремонта намного превышает стоимость самой квартиры, тем более что находилась она в старенькой панельной пятиэтажке. “Может Валентина Пеоновна и не хозяйка здесь вовсе?” – подумал Островский. “Хотя какая мне разница”, - тут же отдёрнул он себя. “Почему я всегда интересуюсь вещами, которые меня не касаются?”
Сам же и ответил: “Наверное, из-за того, что мне не безразличны окружающие меня люди.  Очень многим нужна помощь, но для того, чтобы её оказать, надо уметь находить смысл в человеческих  поступках, угадывать мысли и желания людей. Именно поэтому я и стал писателем: моё ремесло развивает во мне эти качества”.
Женщина прервала его размышления.
- Маргарита.
- Что, простите? – Марк не понял, о чём говорит  Валентина Пеоновна.
- Маргарита Степановна. Так звали мою подругу.
- Которая умерла сегодня ночью? Хозяйка телефона?
Женщина вздохнула: - Да. Ума не приложу, как её мобильник мог оказаться в городском парке.
По сухим морщинистым щекам Валентины Пеоновны побежали слёзы.
- В три часа ночи она позвонила мне, попросила прийти. Сказала, что ей очень плохо. Скорую Маргарита уже вызвала сама, но боялась, что медики приедут слишком поздно.
Марк вспомнил, что из записей, найденных им в журнале вызовов, разговор с абонентом по имени Abaddon закончился в половине третьего ночи. Через полчаса Маргарита Степановна звонит своей подруге и жалуется на сердце. Так, стоп, а ведь никаких звонков в журнале вызовов больше не значилось.
- А звонила она вам со своего сотового? – поинтересовался он у Валентины Пеоновны.
- Зачем? – женщина сделала недоумённое лицо. – Когда мы дома, то общаемся только по стационарному телефону.
“Я и забыл, что такие ещё существуют”, - подумал Островский.
- Квартира Маргариты расположена прямо под моей, на четвёртом этаже. Когда я спустилась, входная  дверь была открыта. Окликнула хозяйку, но мне никто не ответил. Я сразу  бросилась в спальню. Маргарита неподвижно лежала на кровати, я попыталась нащупать пульс, но… - тут рассказ Валентины Пеоновны прервался, женщина плакала навзрыд, вытирая слёзы рукой.
- Примите мои соболезнования, - Островский хотел бы ещё что-нибудь добавить, но слова не лезли в голову. Марк не любил и не умел делать две вещи: первое - говорить длинные красивые тосты на свадьбах или днях рождения, второе - выражать словами своё сострадание на похоронах. Обычно он ограничивался стандартной фразой: “Примите мои соболезнования”. Странно, но этого всегда хватало. Вот и сейчас смерть незнакомой женщины, которую, оказывается, звали Маргаритой Степановной,  не вызывала в Островском абсолютно никаких чувств, зато вот слёзы Валентины Пеоновны отчего-то сильно бередили его сердце. Ему хотелось утешить старушку, но он не знал, как это сделать.  Так они и сидели, слушая как тикают настенные часы, как капли дождя барабанят по стеклу, как ёрзает на своём стуле Островский.
   Тишина и время растворяют грусть. А может, просто сказалась позитивная натура Валентины Пеоновны: она быстро пришла в себя, улыбнулась Марку, предложила чаю.
- Честно, не отказался бы от кофе, – Островский указал на кофе-машину.
- Ой, а я ведь совсем не умею пользоваться этим агрегатом, - воскликнула женщина. После чего, словно угадав мысли своего гостя, повела рукой вокруг себя: - Уверена, что вы задаётесь вопросом, откуда у бедной старушки такие хоромы, да и зачем они ей?  Всё просто: это был сюрприз от моего зятя. Ничего не сказав, он отправил меня на отдых в санаторий, а когда я вернулась и увидела, во что превратилась моя квартира, села и заплакала.
- Почему же? По-моему, у вас здесь очень красиво.
От этих слов Валентина Пеоновна раздражённо отмахнулась.
- Бог с ней, с красотой. Что необходимо пожилому человеку, чтобы спокойно скоротать старость? Воспоминания. До ремонта у меня с каждой вещью была связана своя история. На дверном косяке – отметины, показывающие, как росла моя дочь, разрисованные ею обои всегда вызывали на моём лице улыбку, даже треснувший на кухне кафель о чём-то мне напоминал. А какие воспоминания могут быть в этих бездушных стенах? Какая история может быть связана с кофе-машиной, которую я даже не умею включать? Живу, словно в гостинице.
Марк понимающе кивнул. Действительно, квартира  старушки чем-то неуловимым была похожа на номер в Хаятт Ридженси.
- Просила Алекса, чтобы он вернул всё обратно, но тот только посмеялся надо мной. Говорит: “ Хотите, мама, я вам квартиру в элитной новостройке подарю? Восемнадцатый этаж, четыре комнаты, обалденный вид из окон”.
Не слышит он меня, не понимает, - вздохнула старушка. Потом добавила, но, наверное, уже больше для себя: - Лучше бы внука подарил.
Закипела вода в чайнике. Валентина Пеоновна принялась хозяйничать.
- А ведь знаете, Тоня и Алекс совершенно разные, друг другу совсем не подходят.
   Женщина разговаривала с Марком, будто он являлся её старым знакомым и хорошо знал всех членов её семьи. Но и без пояснений Островский догадался, что Тоня - это дочь Валентины Пеоновны. “Антонина из телефонного списка”, - вспомнил он.
- Тоня с детства была немного не такая, как все. Она, словно Ассоль из поэмы Грина, смотрела на мир широко открытыми глазами, замечая в нём только хорошее.  Она у меня поздний ребёнок, росла без отца: всё это наложило свой отпечаток на её характер. Увлекалась рисованием. Видели картины на стенах в подъезде?
- Такое невозможно не заметить, - Марк поспешил кивнуть. – Настоящие произведения искусства.
- А Алекс – он другой: жёсткий, прагматичный, расчётливый. Одним словом, бизнесмен: на отважного капитана Грея он точно не похож, хотя и мнит себя таковым.
- Как же они познакомились? – удивился Островский. – Неужели здесь тоже не обошлось без алых парусов?
Женщину предположение Марка заставило рассмеяться. Поставив перед ним кружку с чаем и тарелку с печеньем, она продолжила:
-  Всё произошло намного тривиальней. Несколько лет назад в домах нашего микрорайона в рамках благотворительного проекта проводился капитальный ремонт. Ничего особенного - перестилали крыши, красили фасады. Так вот, строительная фирма, которая занималась проведением всех работ, принадлежала Алексу. Он же был и инициатором проекта, вложив в него свои деньги. 
- Тогда что-то не вяжется в ваших словах, - заметил Марк. – Вы отметили, что Алекс прагматичен и расчётлив,  но в то же время  он участвует в благотворительности,  причем,  не просто выделяя деньги, но и организовывая  проведение ремонта силами своей фирмы. Я думаю, что жильцы всех окрестных пятиэтажек были ему очень благодарны, уж точно не считая его прагматичным.
- Марк, вы в какой стране живёте?  Всё это очень удачно совпало с выборами в городское собрание.  И именно благодарные жильцы обеспечили Алексу получение депутатского мандата. Другими словами, он просто купил их голоса. 
Островский с интересом слушал свою собеседницу.  Ему нравились свобода и непредвзятость  суждений Валентины Пеоновны, её непосредственность, и даже то, как она смешно жестикулировала руками во время разговора, не портило общего впечатления.  Он понимал, что женщина очень любит поговорить, главное - было бы с кем, а о чём, найдется. Марк пригубил чай, надкусил печенье. Валентине Пеоновне было не до чая, её полностью поглотил собственный рассказ.
- Алекс сам контролировал проведение всех работ, но лично мне кажется, что делал он это только с одной целью: лишний раз покрасоваться  перед людьми. Он даже стал ходить по квартирам. Стучится в дверь, сам из себя такой важный, в руках записная  книжка, спрашивает: “Всем ли вы довольны? Есть ли у вас какие-нибудь проблемы.  Обращайтесь, я всё решу”. Именно так он с Тонечкой и познакомился. Зашёл в наш подъезд для опроса населения, а здесь перемазанная красками девушка разрисовывает стены. Позже Алекс рассказывал, что влюбился тогда с первого взгляда.  Я не сильно в это верю. Почему? В тот раз они даже поругались. Алекс поинтересовался, есть ли у Тони разрешение общего собрания жильцов дома на роспись стен в подъезде.  Дочь смутилась, никакого письменного разрешения у неё, конечно же, не было. Хорошо, что в это время по лестнице спускался Колька. Даже толком не разобравшись, что происходит, он с ходу начал орать на Алекса, чтобы тот не лез не в своё дело.
- А Колька – это кто? – хоть как-то решил поучаствовать в разговоре Островский.
Валентина Пеоновна на несколько секунд замерла, казалось, что вопрос Марка сбил её с толку.
- Сын Маргариты Степановны, - тихим голосом ответила она. Напоминание об умершей подруге вызвало на её лице очередную порцию слёз. Островский дал женщине время успокоиться, с расспросами пока не лез. Про себя подумал: “С Николаем я уже успел познакомиться, если только одностороннее общение  с пьяным в стельку человеком можно назвать знакомством”. 
- Ох, и непутёвый же он парень, я вам скажу, - Валентина Пеоновна пришла в себя и возобновила свой рассказ. – Хотя в детстве он был отличным мальчишкой, занимался спортом, кажется вольной борьбой, неплохо учился. Что случилось с ним потом, непонятно, но покатился он по наклонной:  плохая компания, драки, алкоголь, приводы в милицию. А ведь он всегда был влюблён в Тонечку, не раз за неё вступался. В школе к девочке  относились предвзято, дразнили, обижали.  Вы ведь знаете, как это происходит у детей: когда ты чем-то отличаешься от основной массы, то тебя сразу стараются заклевать. Если Колька оказывался рядом, то сразу бросался на обидчиков с кулаками. Вот и в тот раз, увидев, как Алекс отчитывает Тоню за рисунки на стенах, за малым на него не бросился.  Это сейчас Алекс шагу не сделает без личного телохранителя, а тогда такой возможности у него ещё не было. Вид разъярённого Николая его сильно напугал, Алекс предпочёл не связываться с ним и поспешил удалиться. Уходя, он услышал звонкий смех моей дочери. Тоня смеялась над ним, над его трусостью. Так что это точно была не любовь с первого взгляда, скорее, глубоко уязвлённое самолюбие.
Валентина Пеоновна замолчала, её проницательный взгляд надолго задержался на Островском.
- У вас может сложиться мнение, что я недолюбливаю своего зятя. Поверьте, это не так, - голос старушки приобрёл заискивающие нотки, словно она в чём-то оправдывалась. – В целом он довольно неплохой человек,  заботится о Тонечке, помогает мне. Вот и сейчас взвалил на себя всю организацию похорон Маргариты, хотя, по сути, для него она совершенно посторонний человек.
- А что же Николай? – поинтересовался Марк.
- Он уже давно здесь не появляется. Живёт у каких-то своих собутыльников. Я ему звонила сегодня, пыталась рассказать, что произошло, но не уверена, что он меня понял. Хоть бы на кладбище пришёл.
- А на какое число назначены похороны?
- На послезавтра.
Островский посмотрел на часы.
- Валентина Пеоновна, спасибо вам за чай. Время уже позднее, мне пора.
- Ой, ну что вы. Это вам спасибо, Марк.
- А мне то за что? – удивился мужчина.
- За то, что немного разбавили мою печаль, - тихо произнесла  старушка.
Вместе они прошли в прихожую. Марк оделся и уже готовился к выходу, когда  всё-таки решил задать Валентине Пеоновне ещё несколько вопросов.
- Извините, а вы верите в Бога?
Старушка смутилась, не понимая, к чему клонит её гость.
- Конечно, верю.
- А ваша подруга верила?
- Маргарита? Да. Именно с ней мы и  ходили в церковь.
- И вы считаете, что раз есть Бог, то должен существовать и дьявол?
На лице женщины промелькнула грустная улыбка.
- Не ошибусь, если предположу что вы – атеист. Думаете, что своими разумными вопросами можете поставить в тупик искренне верующего человека?
Марк хотел было ответить, что это вовсе не так, но Валентина Пеоновна его перебила.
- Дьявол есть, он существует в каждом из злых людей.  Но даже таких людей Бог любит - потому что ожидает их покаяния.
  Дверь за Островским захлопнулась. Он замер на лестничной площадке, обдумывая услышанные им слова. Ненароком засунул руку в карман куртки, что-то там нащупал -  мобильник, найденный им в парке. Марк хотел было вернуться, но быстро передумал. Ещё раз взглянув на телефон, отправил его обратно в карман и стал медленно спускаться по лестнице. На улице его ждал дождь.


Рецензии
Мужик, продолжения давай пожалуйста!

Валера Алматинский   09.02.2019 23:36     Заявить о нарушении
Валерий, выложил. Всё для Вас.

Олег Цыбульский   17.02.2019 13:20   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.