Слим. Бес дна 13

Люська брела по улицам города, не в силах заставить себя вернуться домой. Она не могла понять зачем, а главное, как мать смогла так поступить с её крошечным, болезненным сыном. Проходя мимо небольшого магазинчика, она услышала знакомый, мужской голос.
- Люська, доченька моя, любимая моя! – бессвязно лепетал подвыпивший Василий. – Иди ко мне, моя милая, дайка я тебя обниму.
Люся взглянула на отца, понимая, что видит его как во сне. Она безропотно подошла к нему, положила голову на плечо и заплакала.
- Ну, ну, будет тебе уже! Не плачь, моя хорошая. Пойдём ко мне лучше, посидим, выпьем по стопочке.
- Да куда уже тебе? – проговорила Люся, размазывая слёзы по лицу.
- Мне может некуда, а вот тебе, в самый раз. Пойдём, - приобняв Люсю за плечи, отец повёл её к себе домой. 
- Садись, бери табуретку, двигайся поближе ко мне, - сказал Василий, наливая в стопки дешёвый коньяк.
- Крепкий зараза, - отпивая глоточек, сказала Люся.
- Да ты пей до дна, полегчает сразу, вот увидишь!
- Ну, была не была, дай что-нибудь закусить, допивая коньяк, попросила Люська.
- А, вот, на тебе кусочек перчика. Смотри какой жёлтенький, - доставая завядший кусок болгарского перца, предложил отец.
- Ой, папка, ты себе представить не можешь, как мне сейчас тяжко, плохо, гадко, наливай ещё, - попросила дочка.
- Па-а-а-пка! Ты ведь меня так не называла никогда. Всё больше Василием навеличивала.
- Так ты же меня не любил никогда!
- Вот это ты зря! Любил, ещё как любил. Боялся тебя, но любил. И сейчас люблю!
- Пап, что со мной не так? Кто мой настоящий отец? Расскажи, ты ведь наверняка знаешь.
- Не могу, дочка, не моя это тайна. Мать и сама мне об этом никогда не рассказывала, я сам догадался. Вот ты в смерти сына мать обвиняешь. А она сама жертва, такая же, как и ты, - заключил отец, наливая стопки.
- Не говори мне ничего про эту женщину, я больше ничего не хочу о ней слышать. Я ненавижу её! – заплакав парировала Люська.
- Ты не права, мы с ней за последние дни всю преисподнюю перекопали, чтобы найти то чудовище, которого Нюрка считает твоим отцом.
- Так всё-таки кто он? Ты можешь мне ответить? Когда я была маленькая, я очень хорошо помню, как он заботился обо мне. И хотя, он ни разу не сказал, что он мой отец, я и сама догадывалась. Меня к нему тянуло, но я была малышкой и ничего не смыслила. Сейчас я понимаю, что он само воплощение зла. Иначе как ещё объяснить ситуацию, происходящую в моей семье. А, давай ещё выпьем!
- Ego inualescere! (я обретаю силу) – услышала Люся голос сверху. Подняв голову, она всмотрелась в пространство, но ничего кроме звенящей пустоты там не обнаружила.
- Пап, ты слышал?
- Что, доча?
- Ну, вот там, сверху, голос. Он только что говорил что-то на латыни.
- Неа, ничего не слыхал. А ты откуда знаешь, что на латыни?
- Бабушка же врач, она в институте латынь изучала. На даче у нас много старых книг, там я и читала иногда. Даже пробовала сама изучать язык.
- И как? Успешно?
- Ну так, немного понимаю.
Василий молча слушал дочь, ему было жалко Люську, но рассказать ей всё сейчас, означало подвергнуть риску всё человечество. Она ещё не была готова противостоять злу. На данный момент её сила заключалась в бездействии. Да и вообще её сил не хватит, на то, чтобы справиться.
- Ладно, доча, заканчивай исповедь, пойдём я тебя провожу до дома. У тебя ведь детки дома одни.
- Хорошо, папка, сейчас идём.
Он довёл её до дома. Завёл в квартиру, помог раздеться и уложил в постель. Люська с удовольствием вытянула затёкшие ноги. Василий, глядя на дочь, удивлённо воскликнул:
- Да ты, никак беременна? Живот то вон какой! Только сейчас заметил.
- Уже пятый месяц пошёл, кажется опять будет двойня. Мне так страшно. А вдруг…- умоляюще глядя на отца, сказала Люська.
- Т-с-с-с, тихо. Не думай об этом. Больше ничего такого не случится. Спи. Закрывай глазки, родная. Я посижу с тобой.
Сердце Василия ныло от боли за девочку, ставшую ему родным человеком. Он не знал, чем помочь этой девочке, но был твёрдо уверен, что больше никогда не оставит её одну.
26.
Солнечным, весенним днём на свет появились две девочки. Люська на них не могла налюбоваться. Они выглядели как две красивые куколки. Одна светленькая с карими глазками, а другая тёмненькая с зелёными. В остальном они друг от друга ничем не отличались. У обеих остренький носик, пухлые губки и щёчки.
Однажды вечером, она как всегда, накормила девчонок и уложила спать. Вышла к старшим детям на кухню. Они что-то горячо обсуждали Марк спорил со старшей сестрёнкой.
- Я завтра ни за что не пойду в садик! – твёрдым голосом заявил трёхлетний малыш.
- Пойдёшь! Я же хожу в школу, поэтому и ты пойдёшь в садик. Мы с тобой уже взрослые и должны во всём помогать мамочке.
- Но мамочка же нигде не работает, ей никуда не нужно идти. Я буду дома ей помогать.
- Мама ухаживает за сестрёнками, они ещё совсем маленькие. Вот подрастут и тоже будут ходить в садик.
- А, я что вечно буду ходить в этот садик? Не хочу, не хочу не хочу. Сказал не буду, и всё тут, - стукая кулачком по столу кричал малыш.
Ставни окон затряслись, лампочка, одиноко торчавшая в старой люстре замигала и с треском лопнула, разлетевшись на мелкие осколки по всей кухне. Побледневшая Люська не знала, что делать, бежать в детскую или успокаивать старших детей. Вдруг тело её окаменело, ноги сковало тяжестью. В оцепенении она начала шептать первое, что пришло на ум:
 - A caelo usque ad centrum  (от небес до центра земли) – Она шептала эти слова снова и снова, пока шёпот не перешёл в шипение. Откуда она знала эти слова, Люська и сама не понимала. Наверное, из книг на материной даче. Постепенно ставни перестали стучать. Притихшие дети, в немом ужасе глядя на мать, не могли закрыть открывшие рты. Оцепенение сошло на нет и Люська со всех ног бросилась в детскую комнату. Увиденное там повергло в ещё больший ужас. Маленькие девочки болтались под потолком в виде неправильных прямоугольников. Люська поймала сначала одну из них, затем другую, прижала их к материнской груди, как две книжки и прошептала неуверенным голосом:
- A posse ad esse (от того, что возможно, к тому, что действительно существует), - она несколько раз проговорила эти заклинания.
Девчонки засопели, зачмокали, найдя материнскую грудь губами, их тела налились жизнью. Люська рухнула в кресло обессиленная. Старшие дети в это время стояли в дверях, наблюдая как мать мечется по комнате. она положила всех детей в свою кровать, чтобы не бегать между ними ещё и ночью. Утром, чуть свет, Люся направилась к отцу. Войдя в квартиру, она прокричала:
- Папка, ты где?
- Ну что ты кричишь с утра? – буркнул недовольный Василий, который лежал на диване с газетой в руках.
- О, ты не спишь уже? – поинтересовалась очевидным дочь.
- Как видишь! Чего пришла?
- Собирайся, ты снова будешь жить с нами. Хотя бы какое-то время.
- Ну уж дудки. Смерти моей хочешь? – замотал головой Василий. – Не пойду, и не проси. Обратись к своей матери, пусть она тебе помогает.
- Нет, не могу, не хочу её видеть. Помоги мне, очень тебя прошу, одной мне просто не справиться, – уговаривала дочка Василия, умалчивая о ночном происшествии. Она была уверена, что в присутствии Василия ничего больше не случится.
- Ладно, уговорила, только я ничего делать не буду. Стар я уже по магазинам бегать и пелёнки стирать.
- Тебе ничего делать и не придётся. Всё, что от тебя требуется, присматривать за старшими детьми.
- Хорошо, убирайся с глаз, несносная девчонка. Я приду сам, к вечеру, - пообещал ей отец.
- Договорились, жду тебя. Только пообещай не напиваться, очень тебя прошу.
- Да ладно тебе, когда я напивался то?
- Ну, ну, перегаром на всю квартиру разит.
- Разит ей, зато сам чёрт от меня шарахаться будет.
- Вот это-то и мне и надо, - тихо ответила Люся.
- Что что ты там сказала? – не расслышал Василий.
- Да нормально всё, давай, до вечера, я побежала, - ответила выходившая за дверь дочка.


Рецензии