Глава XV. Тотем Нагуя

   Начало: http://www.proza.ru/2018/10/21/196

   Нанук не находил себе места: как он мог выгнать странника? Соплеменники не простят ему этого! Законы тундры строги к тем, кто не помогает затерявшимся в пути. Выгнать нуждающегося в помощи гостя не позволительно ни в коем случае! Кем бы он ни был!
   Шаман зачем-то разжёг костёр, грел незамёрзшие руки, пытался успокоиться. Мысли его всё возвращались к ушедшему на запретную территорию Кенклену, заклинания не помогали настроить душу на вечное спокойствие. Нанук вскакивал, бежал к берегу и выкрикивал потерянного напарника. Так и бегал туда-сюда.
   -Кенклен! Кенклен! – клацал Нанук в Ледовитый Океан. – Выходи оттудова! Хватит попусту бродить по запретным местам! Уходим!
   Мягкий шлепок под зад прервал крики шамана. Нанук покачнулся от неожиданности и обернулся: Кенклен стоял в двух шагах, противно смеялся во весь открытый рот, чёрный после цинги. В руках у него болталась тушка тюленя.
   -У-у Кигателик (демон)! – передёрнулся Нанук от испуга. – Оборотень! Уйди от меня!
   Кенклен обернулся: «О! Огонёк!» и побежал к костру. Стал над ним, широко раздвинув ноги, и зажмурился от удовольствия: «Хорошо»!
   -Хватит дурачиться! – приказал Нанук. – Туши костёр! Уходим.
  Кенклен пустил в костёр струю из подручных средств. Напрягу не хватило. Тогда он нагнулся и стал по-волчьи забрасывать огонь снегом, всеми четырьмя отростками.
   Нанук покачал головой, не в силах сдерживать улыбки: «Оборотень. Повредился паренёк в запретной зоне».

   Шаман привёл Кенклена к тотему племени, сложенному из камней на другом берегу острова. Сколотые камни были уложены аркой.  В середине конструкции лежал длинный плоский камень, изображающий крылья. «Крылья» сверху были прижаты пирамидкой. Казалось, дунь ветерок, и рассыплется всё это хлипкое нагромождение. Тотем простоял не один уже век.
   К каменному знаку пришлось подниматься на взгорок, обдуваемый ветрами со всех сторон. Тотем никогда не скрывался под снегом и был виден издалека, предупреждая путников о запрете дальнейшего перехода. Священное место требовало трепетных чувств от посетителей. Тут и впрямь дрожало всё, душа сжималась в ничтожное зёрнышко.
   С высоты ледяная пустыня расширилась до зловещих пределов, неоспоримо доказывая преимущества неживого перед живым: «Кто вы, люди? Шевельнулись, прокричали – вот и нет вас. Вечность вам не подвластна». И люди сжимались в комочек перед холодным величием, не смея боле выказывать свою природную дерзость.
   Шаман запричитал что-то усыпляюще на непонятном языке, толкнул Кенклена в спину, и сам упал навзничь, призывая напарника следовать его примеру. Ожидаемого горлового пения от шамана не слышалось. Должно быть, местные шаманы не обладали этим священным внутренним звуком. А и прямой его голос заставлял трепетать: нечеловеческий голос запредельных тональностей. Пение становилось всё громче и неразборчивее, входило в унисон с ветром, пыталось поймать атмосферные завывания, разогнать их в смерчи. И ветер подчинялся, завывал всё громче, тревожнее, пытался скинуть соперника-человека с недозволенных высот, куда он осмелился забраться.
   Кенклен лежал носом в землю, прикрыв голову руками, и не решался взглянуть в выси, по которым парадом проплывали немыслимые чудища: скалились, пугая кровавыми зевами, сверкали глазами, искажались в неустойчивом воздухе.
   Духи устали пугать, ветер стих, затихли речитативы шамана. Сцена на небосводе была отдана жизни, по небу поплыли образы знакомые: отец Анук, женщина, родная до боли. Наверное, мать. Представились селькупы лимбо чуп, санганы. Шаманы Йам и Таас. Каждый побуждал в Кенклене щемящие ностальгические чувства, каждый – отличные, по образу своему. Кайи не было. Кенклен всё выискивал свою Чайку средь нескончаемого парада знакомых людей и не находил.
   Все проходили строем и исчезали за краем неба. Не исчезал только тюлень, белый, ласковый детёныш. Зверёк улыбался Кенклену большими чёрными глазами, притягивал нежной молодостью своею. Тюлень простил всё своему убийце, он был благодарен Кенклену, что тот приобщил его к великому делу, позволил постоять рядышком с героем Арктики.
   Прощение не принесло Кеклену облегчения, мучила совесть. Навязчивая совесть опутала его всего укорами, не давала продохнуть. Спасением от этой надоедливой заразы могут быть только слёзы. Мужчины не плачут. Кенклен не в силах был больше бороться и залился слезой, затрясся в безудержном рёве, навзрыд. Заплакал впервые с незапамятного детства.

   -Теперь ты понял, что туда ходить нельзя? – спросил Нанук, когда они спустились к подножию священного холма.
   Кенклен кивнул, согласный со всем и разучившийся говорить разом.
    -Туда нельзя! – продолжил наставления шаман. – Граница нашей жизни проходит вон там (очертил рукой дугу к востоку). Там, где всходит солнце, ещё много места для жизни, но земля прерывается там, залитая бескрайними морями. Оттуда тоже не возвращаются.
   Хотя, с той стороны к нам приходили люди Солнца. Жестокие и безрассудные люди! Они убивают людей! Вот ты бы смог человека убить?
   -Зачем? – Кенклен представил, как человек убивает человека, и содрогнулся: к чему это бессмысленное действо? Что даёт оно? Люди не едят людей. Убийство человека – ужасное, бессмысленно преступление, прощения которому быть не может.
   -Злые люди, эти пришельцы, - продолжил свой рассказ шаман. – Лица их полностью закрыты рыжим волосом, будто у зверя какого. Они не могут жить в наших краях, умирают здесь по какой-то таинственной причине. Для них наша земля – табу. Как и их земля для нас. Зло с добром перемешиваться не должно. Хотя…
   Там, далеко, есть Земля Семи Солнц…

   Кенклен вздрогнул, услышав знакомое название. На него повеяло давно забытым чувством родины, и он поспешил прервать урок шамана:
   -Вы пришли оттуда, со страны Семи Солнц?
   Нанук взглянул с ироничной улыбкой на непонятливого ученика:
   -Туда ушли наши предки, заселяли новые земли, отведённые нам духами. Мы пришли оттуда (запад). Там земля тоже кончается, прерывается морем, которое можно переплыть. А дальше начинается новая земля, земля наших предков. Та земля большая, в жизнь её не обойти. На прародине нашей живёт очень много людей. Да и эта земля, где мы живём сегодня, обширна. Духи добры, они подарили нам много места, где можно жить привольно. Зачем нам чужие земли, запретные?
   Кенклен слушал шамана, и его не покидало тёплое чувство домашнего очага. Что-то подсказывало ему, что Нанук рассказывал о его родине.

   -Там, в Стране Семи Солнц, - продолжил рассказ Нанук, - живут родственные нам люди. Они строят большие каменные дома для себя и для своих духов. Там не бывает снега, много лесов и зверья. У людей остаётся много времени на строительство, не только на поиски пропитания, как у нас.
   В ту страну приплыли в гости люди Солнца. Они жили там долго и научили наших родственников жестокости, научили убивать себе подобных. Сами они не выжили в нашем мире. Некоторые уплыли, остальные вымерли. Люди ушли, а после них осталось зло.
    Мы не ходим в Страну Семи Солнц, не хотим убивать, не хотим быть убитыми от руки человеческой. Страшно это, грешно. Кара за убийство – самая страшная из тех, что спустили нам духи за прегрешения.
   Кенклену представлялся большой мир, который хотелось посмотреть. Хотелось познакомиться со всеми людьми, узнать, как они живут. Вспомнился Илья, он ведь был тоже потомком солнечных людей – такой же бородатый и рыжий, как Солнце. Беззаветный напарник по ледовому переходу -  Илья, готовый на самоотречение ради друга. А больше всего Кенклену хотелось домой.
   Как он устал от душевных мук! Учения Нанука не прошли для Кенклена бесследно. Физическую усталость преодолеть легче, чем душевную, и обратная дорога Кенклену далась непросто.
   Дорога лечит, и в лес Кенклен входил уже бодрым шагом. А чудесное озеро вовсе развеселило неспокойную душу Кенклена, готовую в любое время сняться с насиженного места и уйти за неизведанные горизонты.

   Кенклен осваивался в племени Чаек, завоёвывал признание своим опытом и мастерством. Он знал многое, чего не знали дорсеты. Дорсеты делились с пришельцем своим опытом. Обмен знаниями сближает.
   Полному сближению Кенклена с дорсетами мешали последствия его болезни. Его считали порченым, выходцем с другого мира, в котором обитают злые духи и оборотни. Все беды, которыми не обделена жизнь севера, перекладывались на голову «подпорченного» пришельца. Иметь в племени «козла отпущения» для дорсетов оказалось удобным.
   Со временем Кенклен свыкся со своей незавидной участью, и отсутствие должного уважения от окружающих не особо мешало его сытной жизни. Его слушали, обучали местным премудростям – чего же боле.
   Особо заинтересовала Кенклена местная лодка, каноэ. Она выдалбливалась из цельного ствола дерева, была прочна и долговечна. Каяк санганов - обтянутый шкурами костяной каркас, не шёл ни в какое сравнение с каноэ, хоть и был намного легче.
   Умельцы лодочники из дорсетов без всяких утаек обучили Кенклена своему долбёжному ремеслу. Увлечённый ученик схватывал быстро, работал умело, чем радовал своих учителей. Общее дело сплачивает, и признание Кенклена за «своего» постепенно накапливалось.

   Кенклен не забыл о совете Нанука: искать свою женщину средь живых, а не на небе. Он приглядел среди дорсеток весёлую девушку и потянулся к ней. Она смеялась так звонко, заразительно! Не обращать внимания на неё было невозможно.
   Иклы – девушка-улыбка. Она и вправду была схожа с улыбающейся луной, такая же круглая лицом и светлая. Иклы ответила ухажёру на его внимание, несмотря на его щербатый рот. С двумя передними зубами Кенклену пришлось расстаться.
   Иклы, патологическая жизнелюбка, брала от жизни всё, старалась понравиться, а мужчины всё сторонились её. Наверное, побаивались такого напора, или же девушка просто не подходила под каноны дорсетской красоты, была очаровательна по своему.
   Что бы там ни было, час девушки настал, и она ответила долгожданному поклоннику не раздумывая особо, влекомая одними чувствами. Кенклен ответил ей приглашением на охоту. Такая традиция была у дорсетов: приглашать понравившуюся девушку к мужскому делу. Других таких случаев у дорсеток не случалось. Женщина не должна выполнять работы совместно с мужчинами. У женщин свои дела, у мужчин – свои.

   Иклы во все свои очаровательные глазки принимала советы опытного охотника: как правильно держать лук, как зажимать стрелу, как плавно выпускать её под выстрел. Сама же первая замечала зверька, ловко орудовала луком, шагала неслышно, как настоящий охотник – веточкой не хрустнет. Ох уж эти женщины! Пойдут на всё, лишь бы только понравиться мужчине.
   На охоте свершилось всё, что необходимо. Вековые сосны скрыли то, что не следует знать посторонним о таинствах любви. Дорсеты увидели главное – в племени будет пополнение, что надёжно закрепит будущую жизнь северян. Жизнь продолжится. Какие ещё доказательства нужны для появления надежды и радости.

   С развитием беременности Иклы становилась всё более раздражительной, сторонилась Кенклена. Мужчины ей больше были не нужны, всё необходимое для будущей матери делали женщины. А еда удивительным образом сама появлялась над очагом. Ягоду Иклы могла собирать и сама, девушка любила побродить по лесу в одиночестве. Зачем ей теперь мужчины, когда решено всё?
   Такие традиции были у дорсетов: сыновей они воспитывали всем племенем, начиная с 2-3-летнего возраста. К грудничкам мужчины не касались, первое знакомство с жизнью для детей проводили женщины. О дочерях охотники вообще знали понаслышке. Чему может мужчина научить молодую девушку? И не надо заниматься ненужными делами, пустые беседы вести с неокрепшей девичьей душой. Придёт время, найдётся парень, который в полной мере оценит воспитание, полученное от сердобольных тётушек.

   Кенклен всё больше чувствовал свою ненужность в племени. Он отдал ему все свои знания, пополнил племя Чаек новой кровью. Больше от него ничего не требовалось, он оставался гостем, чужаком. В таком расположении к нему большую роль сыграл Нанук. Слово шамана многое значит. Нанук всегда называл Кенклена «порченным», а покровителя для Кенклена в племени не нашлось.
   Жизнь без признания не жизнь. Кенклен решил искать новые племена, приемлемые для его отверженного статуса. Его не гнали, но и не удерживали. Свобода решений и передвижений – главенствующий закон в не писаных правилах бытия северных народов.
   Собравшийся в путь Кенклен долго выбирал маршрут для себя. Его не прельщал тёплый юг с его каннибальскими нравами. Ограниченный запретом ближний восток притягивал слабо. Кенклен засобирался к западу, оттуда пахло домом.


Рецензии
Вот такие первопроходцы и расширяли мир.
Для новых поколений.
Хорошо пишите.
С признательностью.

Реймен   08.06.2019 21:33     Заявить о нарушении
Колумб открыл Америку для Европы. Обживали новые земли другие герои, имена которых история умалчивает.

Игорь Бородаев   09.06.2019 05:17   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.