Глава XIX. Несостоявшаяся любовь

   Шаман Амагук не решался самостоятельно пресечь присутствие дикого зверя в племени. Хоть и не было принято средь алеутов таскать за собой любимых зверушек, неземному Кенклену сея слабость была позволена. Людям не пристало обсуждать блажь небесных жителей.
   А может, хитрый шаман сам выпускал медведя из вольера по ночам, что бы ускорить его конец? Бороться напрямую с посланцем духов, Кенкленом, Амагук не решался. Он искал себе помощника в этом сокровенном деле и вспомнил об отшельнике, одиноком шамане Ахуту.
   Ахут жил в горной тайге, у подножия ледника, который очищал колдовской уягамах морозным дыханием и вылизывал окрестности белоснежным языком до кристального блеска. Шаман слыл проводником в дикий мир, умел разговаривать с животными и испрашивать у них разрешения на охоту: где и когда, какое животное ему дозволено будет убить в поддержание своей жизни. Животные уважали этого человека и никогда не сторонились, как это принято в отношении других людей, отверженных от дикого мира.
   С шаманом жила женщина, которой он ни с кем не делился. Детей у них не было. Духи ценят своих избранников и не дозволяют им оставлять потомства, которое присвоит себе святые права на связь высшего мира с наземным. Мудрость духов всеобъемлюща, посредников они создают сами.

   В походах не бывает скучно, смена видов накаляет интерес путешественника до предела. Матушка природа позаботилась о своих отпрысках и подготовила землю для их здорового существования: свежий воздух, чистую воду, целебные травы. На лоне природы захочешь, не заболеешь.
   «И почему люди сторонятся друг друга? – размышлял Кенклен в пути. – Доказывают свою неповторимую незаменимость противопоставлениями. Люди сближаются в походах, в пути стирается всё наносное, ненужное человеку высокомерие. В лесу люди становятся простыми и естественными, потому что здесь – правда жизни. Правда проста и понятна, она не терпит разбирательств и доказательств. Правда работает и имеет в окончании своём результат».

   Умка не шёл в связке с людьми, свободный зверь бродил где хотел, и ел что найдёт. Отставал, убегал вперёд и всегда возвращался. Чутьё подсказывало мишке, куда идут люди, и он не терялся в родном лесу.
   Режим медведям не прописан, и Умка спал когда ему вздумается. Лишь однажды людям удалось поспать вместе с медведем, насладиться чужими снами и дружеским теплом. Спать на медведе оказалось намного удобней, чем на промёрзшей за ночь траве. Правда, сон медвежий был недостаточно долог. Средь ночи мягкая, тёплая кровать зашевелилась под сонями, Умка сбросил с себя сопящих приживал и, не просясь, не попрощавшись, отправился в тайгу по своим делам.

   Трёхдневный переход закончился в срок. Батук остановил Кенклена на границе запретной зоны: «Дальше идти нельзя». Друзья расположились лагерем, развели костёр и стали ждать. Умка не ждал, для медведей людские табу не указ.
   Умка ушёл недалеко, заявил о себе воинственным рёвом. В ответ ему вторил второй медвежий рык, такой же агрессивный. Кенклен забеспокоился о друге, но помочь ему ничем не мог.
   -Слышишь? – закрепил своё запретное слово Батук. – Тут люди без спроса не ходят. Табу!
   Медвежья перепалка стихала понемногу, в голосах драчунов появились доброжелательные нотки. Умка не вернулся, однако, а вскоре у лагеря появилась женщина, зазвала гостей за собой, жестами одними, молча.

   Ахут ожидал гостей. Слухи по тайге разносятся деревьями. Шаманы узнают о новостях раньше всех, знать обо всём им на роду прописано. Охрану свою, медведя Бала, Ахут о гостях предупреждать не стал. Люди должны знать, к кому спешат, проникнуться таинством, прежде чем удостоятся встречи с избранником высшего мира.
   Гости почтительно следовали за молчаливой женщиной, имя которой так и осталось для них тайной. Тайга здесь, казалось, была такая же, как и везде, но деревья давили к земле, склоняли к святости. Пробежки и прыжки тут были неуместны, двигались размеренно и переговаривались шёпотом, строго.
   Умку повстречали у клетки Бала, медведя в гостях шаман закрывать не стал. Бал хозяйственно разлёгся в клети – спокойный и уверенный. Умка потявкивал приниженно, стлался по земле, стараясь заручиться вниманием старшего медведя. Кенклен успокоился, наконец, за здоровье своего питомца.
  Женщина открыла дверь в карамо шамана и жестом пригласила гостей войти, сама удалилась за углом землянки. Кенклен вошёл первым и встал увальнем в полутёмном помещении, моргая подстраивал зрение под слабое освещение. Батук вошёл следом и толкнул друга в спину, сам поклонился, сложив руки ладошками, и призвал Кенклена следовать его примеру.
   Шаман на гостей не обращал внимания, бормотал неразборчиво в своём колдовском углу. Гости стояли склонившись в дверях, и продолжалось это уже довольно долго. Наконец Ахут отвлёкся от мира духов и обратился к людям:
   -Это не мой медведь. Его, - указал на Кенклена и снова отвернулся к высшим собеседникам, невидимым простым людям.
   Гости выслушали шаманскую мудрость с почтением и прошли в гостевой угол, где предупредительно была постелена циновка. Вошла женщина и подала мужчинам по пиале травяного настоя; вышла тут же, без улыбки кивнув на благодарности гостей.
   Кенклен отпил глоток живительной жидкости и тут же заполнился памятью детства. Сколько он пил уже этих настоев на своём веку! У каждого травника выходил свой вкус настоя, всякий отвар будит свои, неподражаемые чувства и пьётся с отличительным удовольствием.  Кенклен зажмурился, уносясь по реке времени в безмятежное и  сделал ещё глоток наслаждения. Ещё один, ещё…
   Кенклен цеплялся за медвежью холку и нёсся верхом на звере по небесной реке. Медведь был надёжным проводником по небу: большим, такой не подведёт, не уронит, примчит куда надо. Тёплая мягкая шкура приятно грела обнажённое тело, и холодное небо не было властно над ездоком, защищённом хозяином здешних безмерностей.
   Звёзды неслись вслед небесным путешественникам, открывали свои лица, старались понравиться. Но это были всё не те звёзды, что искал Кенклен. Звёзд было много, как средь них найти свою, единственную?
   Медведь силён, добр. Хозяин может многое, что не доступно человеку. Медведь не может найти звезду, ему не доступно распознавать красоту и чувства. Свою звезду дано найти лишь человеку.
   Кенклен  не сразу приметил Умку. Медвежонок бежал сзади. Маленький, он объявился только тогда, когда споткнулся о завалявшуюся на молочной дороге звезду. Умка кувыркнулся и выкатился вперёд. Показался несмышлёныш неловко, как  всегда.
   А впереди сияла Путеводная Звезда. Это был конец пути, туда и нёс медведь Кенклена. Если до устья реки Кенклен не найдёт свою звезду, то не найдёт её больше никогда…

   Пока Кенклен спал, Ахут просвящал Батука откровениями духов:
   -Кенклен – посланец духов. Мы не вправе влезать в его жизнь. Духи одарили его свободой, какая нам не дадена. Кенклен сам решает, как строить свою жизнь. Нам не следует мешать его устремлениям. Поможем ему – задобрим духов.
   Ахут не привечал гостей особо: получили то, зачем пришли – могут уходить. Не положено непосвящённым людям бродить по запретным местам.

   Умка успокоился под заговоры Ахута и больше не тревожил унаганов своими хулиганскими выходками. А может, это Амагук смирился с присутствием в племени дикого зверя, и перестал по ночам выпускать медведя из клетки? Но скорее всего в том повинна была приближающаяся зима. На мишку напал жор, он раздобрел и обленился.
   Кенклен всё удивлялся здешнему солнцу: светило грело эти края дольше, чем там, где ему приходилось быть до этого. По его расчётам уже должна была наступить зимняя ночь, а солнце каждый день краснелось над горизонтом, растапливало снег, едва нападавший за ночь. Дожди смывали лёгкие снежные покровы и оттягивали обещанное Ойной свидание.
   Кенклен крепко держал слово, данное Ойне, не заговаривал с женщиной до первого покрова, любовался избранницей издали. Вот уже и снег лёг, а Ойна так и не подходила. Кенклен не выдержал и заговорил первым:
   -Пойдём на охоту? Ты же обещала.
   -Раз обещала, значит пойдём. Собирайся.
   Так просто? Кенклен сбегал до своего чума и накинул на себя охотничий рюкзачок, готовый всегда к переходам: «Идём»? «Пошли уж».
   На радостях состоявшийся любовник взял с собой на свидание Умку, свидетелем своего счастья. Полусонный медведь не выполнил возложенных на него обязательств, и как только гулящая троица покинула стойбище, покинул влюблённых и скрылся в тайге. У медведей в эту пору свои неотложные дела. Им не до людей, и не до любви, тем более.

    Ойна отказалась от услуг Кенклена, который предлагал ей научиться стрельбе из лука. Не женское это дело, живое убивать. Женщина призвана дарить жизнь, а не отнимать её. Её не радовали ни морозный воздух чистейшей тайги, ни деревья, украшенные серебристыми нарядами. Она просто расстелила на снег припасённое одеяло и подложила под голову снятую парку.
   Ойна возлегла на своё ложе: открытая и готовая ко всему, что с ней ни сделает мужчина.
   Зачатие требует высшего вдохновения, это главное действо в жизни людей. Да и не только людей, всё живое рождено, чтобы, прежде всего, продолжить жизнь. Зачатие  – важнейшая обязанность каждого живчика, а за создание новой жизни он получает высшую благодарность непередаваемым наслаждением. Даже скрытная на чувства Ойна, не раз пережившая это, не смогла утаить своих чувств и первобытным криком поведала о них всему лесу.

   Ойна поспешно накинула парку, боясь замёрзнуть, и увернулась от согревающих объятий Кенклена: «Пойду я».
   Разочарованный холодностью девушки, Кенклен ещё долго бродил по тайге в поисках Умки. Он решил продолжать добиваться взаимности Ойны. Настоящий мужчина должен уметь завоёвывать женские сердца.
    Своего Умку Кенклен нашёл под деревом, спящим. Неопытный медведь нашёл для себя неподходящую берлогу, пристроился меж оголённых корней, выставив ветрам спину. «Снегом занесёт», - предположил Кенклен. В этом деле помочь другу он уже не мог.

   Ойна нажаловалась Амагуку на приставания Кенклена. Она понесла от него, чего ещё надо назойливому мужчине? Зовёт за собой невесть куда, незнамо зачем! Не нужны женщинам никакие приключения, им необходимо заботиться о продолжении рода, здоровье потомства.
   Решение шамана Кенклену без всяких предисловий и объяснений передал Батук:
   -Тайгу сковало морозами, самое время отправляться в путь. Завтра выходим в Ном.
   «Неужто алеутам доступна дорога в страну духов? – удивился Кенклен. – Не ведая имя высшего духа, они вхожи во владения Нома! Поразительно! Наконец-то моя цель будет достигнута».
   Удивление его было недолгим. Намёк Батука был более чем прозрачным: «грязного» пришельца изгоняют. Кенклен и сам понимал, что засиделся в этих краях. В путь, так в путь. Он порядком устал добиваться расположения высокомнительных алеутов, да и к неприступной Ойне отверженный любовник успел приостыть. В этих краях Кенклена уже ничего не сдерживало.

   Умка пришёл к стойбищу унаганов после зимней спячки. Изголодавшийся за зиму медведь знал, что его тут покормят. Привечать медведя, однако, не стали, не место диким животным среди людей.
   Умка досаждал людям с неделю: потрошил яму с отходами, опрокидывал отхожий чум – его привычная с детства затея; пугал детей по ночам. Его пришлось убить.
   Назойливого медведя есть не стали. Приобщённое к святости, обласканное духовным вниманием, есть нельзя. Медвежьи останки разбросали по всем частям света, ублажили всех духов. После той жертвы унаганы прожили безбедный год, что не всегда выдаётся в северном суровом быту.
  Унаганы не посчитали нужным оставить в своей истории посещение Кенклена. Их хвалёное гостеприимство страдало с той истории. На сей счёт шаман Амагук придумал легенду:

   Духи наслали на племя унаганов испытания в лице оборотня-медведя. Оборотень склонял женщин к соитию. Оборотень желал превратить таким образом всех людей в медведей – через своё потомство.
   Шаман Амагук изгнал оборотня, а после него осталась живая медвежья шкура. Шкуру ту изловили, изрезали и разбросали по всем горизонтам.
   Женщинам следует ответственно относиться к выбору партнёров для зачатия. Мужчины встречаются всякие, случаются средь них и оборотни. Не пристало в роду людей приваживать Амароков (дух-волк), Ишагаков (гномы) и Ахлутов (косатки).


Рецензии
Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.
Как говорил один мой знакомый - многоженец.

Реймен   19.07.2019 22:13     Заявить о нарушении
Традиции призывают нас к вечной любви, "жили счастливо и долго, и умерли в один день". Случается такое. Однако, естество человеческое стремится к разнообразию жизни. Многожёнцы встречаются чаще. Кто-то бережёт свою любовь, добытую трудами непосильными, а кто-то всех женщин любит. Сам я пёс верный, как меня жена называет, но на соседок молодых по сей день поглядываю в заборные щели. Рано нам традиции ломать, но быть добрее к людям никто не запрещает. Не пора ли нам начинать бороться с ненавистью к многожёнцам? Это не ошибка молодости - естественный отбор.
К этим мыслям меня привёл просмотр вчерашней ТВ передачи, в которой в пух и прах расчехвостили Полунина, Ванюшку из фильма "Судьба человека". Хороший человек, проживший нелёгкую жизнь. Выгоняли его в дикие времена, не сумевшего стать добытчиком. Не осуждать таких - понять, простить. А у детей отцы появятся. Не лётчики какие, погибшие. Настоящие отцы - рабочие.

Игорь Бородаев   20.07.2019 02:15   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.