Глава 6. Проводник

Предыдущая глава: http://www.proza.ru/2019/04/09/593



АЭРОПОРТ

Он закончил утаптывать снег, осмотрелся. Вокруг молчаливой стеной стояла тайга. Низинка, подлесок – густой, еловый, то что надо. Снега было ещё немного, но оно и к лучшему – дров быстрее наберут.

- Жерди нужны двухметровые. Десятка полтора. Вот такой толщины, – он снял меховую рукавицу, показал пальцами. – Можно не шибко прямые, лишь бы не гнилые. Виктор Андреевич, это на вас. Возьмите топор и кого-нибудь в помощь. В ближней округе безопасно, но далеко, на всякий случай, не отходите…

- Нет, но зачем терять время? – снова воткнулся Филипп. – Отличная погода, никто не устал, не ранен, слава богу… Здесь ведь по идее – рукой подать, даже по сугробам мы ещё засветло были бы на месте!

Тимофей медленно осмотрел его с ног до головы, задержался взглядом на лице.

Лет двадцать пять, зелёный ещё совсем, но гонору! Говорят, он неплохо себя показал в конце октября, когда куроча по Нагорной шла. Девятерых из подъезда вывел… Силушки – пароход, вон и рюкзачище прёт, пожалуй, самый тяжёлый. Но – из тех, что берут нахрапом. Бульдозер… Сколько таких полегло, даже странно, что он до сих пор жив. Интересно, кстати, как его потом с сороковых аж на Бугор занесло…

- Мы не теряем время. Мы ждём правильного момента.

- А он ещё, типа, не наступил?

- Ещё нет.

- А как мы узнаем, что он наступил? Сколько ждать? Час, два? Неделю?

- Я вам скажу. А сейчас делом займитесь. Дров нужно побольше, впереди ночь длинная…

- Но-о-очь!? Вы нас сутки тут держать собираетесь?

- Послушайте, у меня нет ни малейшего желания с вами препираться.  Мне заплатили за то, чтобы я безопасно вас провёл до места и обратно. Именно этим я занимаюсь. Причём в первую очередь – безопасно, а уже потом – до места. Если вы полагаете, что лучше знаете, как это сделать, то валяйте без меня. Сколько групп вы уже потеряли?

- Я не отрицаю вашего опыта! Вы человек известный! Но мы же должны знать, что происходит? Понимать? Нет? – он оглядывался на мужиков, ища поддержки.

- Нет. Вы не должны ни знать, ни понимать.

- Как это?! Это что… Фит, подождите, вы не ответили!

Тимофей демонстративно отвернулся и пошёл к ближайшей ели: наломать сухих веточек на растопку.

Самое смешное заключалось в том, что Филипп в общем-то был прав. Если бы он шёл один, то в аэропорту был бы уже часа через два. Но в этом вся проблема: восемь мужиков! Тимофей поначалу наотрез отказался – слишком большая группа. Но – шли за керосином, собирались утащить полтонны. И обернуться им желательно было бы за раз. Поразмыслив, он согласился: дело нужное. А кроме того, обещали нацедить потом канистрочку сверх оплаты…

Он убедился ещё месяца полтора назад: чем больше народу, тем более непредсказуемо реагирует мир. А проводнику мало проблем с угадыванием ловушек, аномалий, отслеживанием тварей, так ещё и приходится бегать за каждым неадекватом, который сам не знает чего в следующую секунду испугается и куда ломанётся…



Мужики притаранили жерди. Тщательно обстругав их, чтобы конденсат потом не капал с сучков, воткнули наклонно у края подготовленной площадки, связали с поперечиной и подпорками. Сверху накрыли полиэтиленом, слегка прижали лапником. Вышел отличный навес – отбойник. Под него – длинное бревно, чтобы сидеть. Можно было заняться костром.

- Но если мы планируем здесь ночевать, то где-то спать нужно будет! А тут места под навесом… – снова возник Филипп.

Вот заноза!

- Спать мы не будем. А будем сидеть и чаёк попивать. До утра.

Самый действенный способ хоть как-то нейтрализовать людей – утомить. Чтобы шагали потом послушно на автомате и не рыпались. Для этого он и нервировал их нарочно, злил…

Не очень это красиво, конечно, но… Были бы знакомые… С проверенными правильными ребятами можно и без экивоков. От них знаешь чего ожидать, и реакцию мира на их действия угадать проще… Взять своих из «Четыре-восемь», тех что остались… Три сотни человек – все адекватные. Потому и дома стоят как с иголочки. Ну – почти… Свет до сих пор есть, вода. Вовремя Викторыча уболтал к нам перебраться!

Пара ударов кресалом, занялся берестяной трут, и вот побежали язычки пламени. Вскоре весело затрещали сучья, потянулся дымок, пробуждающий давние детские воспоминания. Мужики сгрудились вокруг, вытягивая руки к огню.

Тимофей подвинул к костру ещё одно брёвнышко, уселся, потом сказал:

- В общем, смотрите: эта балочка – он обвёл рукой – абсолютно безопасна. Метров на пятьдесят, может… Однако бдительность никогда не помешает. Я натопчу тропку вокруг, и будем по ней прогуливаться по очереди. За неё заходить не советую. Объясняю почему нельзя идти сейчас: в районе аэропорта – масса негативной энергии и соответственная обстановка. Днём должно быть терпимо, но мы попадём на место поздновато и легко можем проковыряться до темноты. И тогда – аллес, там и останемся. Далее: спать нельзя  потому что… В общем – нельзя. Во время сна человек периодически излучает альфа-ритмы, а нам это сейчас совсем ни к чему. Так что нужно… бодрствовать. Как-то так. Сказать по правде – у нас вагон времени. Сейчас перекусить сварим горяченького… А, и последнее: если кто заметит что-нибудь необычное, подозрительное – панику не поднимаете, просто зовёте меня, ясно?

- Даже если белое марево или куроча?

- Куроча здесь в принципе невозможна, это лес. А если марево опустится, то какая разница… Всё равно всем тогда кирдык. Но, как я уже сказал, марева не будет, здесь безопасно. Кстати, рекомендую засветло по нужде сбегать.

- А ночью что?

- А ночью появится вероятность угодить в чужое дерьмо. Фил, не усложняйте и не нервируйте людей. Повторяю ещё раз: конкретно здесь вам ничего не грозит. Разве что психованный проводник с ружьём.

- Какой ещё проводник?

- Я. Шутка такая.

Уф! Отболтался. Что за бредятина! Негативная энергия! Излучения мозга… Но – кажется, проглотили. Успокоятся, поверят, что это место действительно безопасное (на обратном пути это будет важно), за ночь – утомятся. К утру все будут заторможенные, если что и спровоцируют – проще разобраться будет. А с Филиппом, кажется, проясняется – парнишка боится темноты. Надо с ним ещё потолковать…



Долгая ночь прошла спокойно. Вдалеке что-то скрипело пару раз, к счастью, недолго, не успели испугаться… Примораживало. К концу зимы в Сибири такая погода мнится чуть ли не жарой, но в ноябре когда за двадцать – становится зябковато. Спасал костёр и хорошая одежда. Сидели, пили крепкий чай вприкуску с рафинадом и душистым чёрным Уханским хлебом, вспоминали прошлую жизнь. Прошло каких-то три месяца, а словно – десять лет…

После лёгкого завтрака Виктор Андреевич отозвал Фита в сторонку. Тому он с самого начала показался хорошим мужиком: головастый, вдумчивый. Иногда излишне эмоциональный, но отходчивый, лёгкий. Без камней за пазухой.

- Уважаемый, мне один вопрос покою не даёт. Ночь уже прошла, может быть вы всё-таки поделитесь тайной: почему мы не спали? Ну, ведь, – Виктор Андреевич склонился ближе, – бред про альфа-ритмы, это же для детсадовцев!

Тимофей ухмыльнулся:

- Но сработало же! Понимаете… – он помолчал, оформляя мысль. – Вот если я вам скажу не думать про лимон? Жёлтый такой, сочный, пахучий… Не думайте!

Виктор Андреевич сглотнул.

- С коньячком бы…

- То-то же. Многие слова вызывают слишком яркие образы и ненужные ассоциации. И их трудно выкинуть из головы. А мне нужно, чтобы вы как можно меньше думали про всякую хрень. Думайте про альфа-ритмы, это ни к чему не обязывает. А бессонная ночь здорово этому способствует…



Сначала он планировал идти лесом как можно дальше, но прокладка тропы для саней с бочками отнимала слишком много времени. Снега здесь оказалось меньше, чем он думал, и приходилось убирать многочисленные валежины, преграждавшие саням путь. Поздно придут – могут не успеть. Дни стали уже совсем короткими – декабрь на носу…

Время дорого. Где-то левее, за той сопочкой должна быть старая ЛЭП, по ней идти будет гораздо легче. Правда, если там напруга шастает, то лишний крюк… Ладно, рискнём, вряд ли много народу о той трассе помнит.

Собрались быстро, осмотрелись, построились. Только-только начало светать, чёрное небо приобрело сине-серый оттенок. Начало дня обещало быть ясным.

- Возьмём левее, где-то здесь должна быть просека. Когда-то мы за грибами сюда ходили…

Заскрипел снег, захрустели палые ветки.

Минут через двадцать впереди показалась прогалина: действительно, просека. От ЛЭП теперь мало что осталось, тянули её много лет назад, ещё когда аэропорт был маленький и деревянный, позже проложили другую линию: основательную, на металлических опорах, а эта год за годом потихоньку зарастала шиповником, малиной и мелкой осиновой порослью.

Фит поднял растопыренную ладонь, сжал в кулак. Знак: замереть и слушать.

Он начал священнодействовать: сначала долго смотрел на стрелку компаса: не начнёт ли дёргаться. Нет, указывает ровно на сервер. Потом опустился на колени и щекой стал касаться тонких ветвей молодых берёзок: если бы мимо проходила напруга, на ветках остался бы небольшой заряд, который можно было бы почувствовать. Как и ожидалось: чисто. Вдоль просеки не только проводов давно не было, но и большинство деревянных опор давно повалились, поэтому вероятность встретить здесь напругу была минимальной. Но лучше перебдеть, чем недобдеть, как говорится… Он порылся в кармане рюкзака, достал две гайки с серпантином – специальные, для всякой электрической фигни. Швырнул в одну сторону, в другую: далеко, насколько хватало сил… Тихо.

Когда город стал превращаться в чёртову зону, «Пикник на обочине» не мог не прийти в голову! Первое время даже мальчишки игрались в сталкеров и бегали по улицам с этими гайками… Толку от них было, как правило, немного. Город был куда хитрее «Зоны» из повести Стругацких: когда он готовил новую ловушку на людей, он делал это мастерски: гайки тут вряд ли могли помочь. Книжная Зона – просто свалка опасных и загадочных вещиц и сущностей, а Город… Он умён. Он внимательно следит за тобой, читает твои мысли и страхи. Ждёт, когда ты позволишь себя убить…

Но в некоторых случаях гайки всё-таки были полезны: порой встречались и довольно бессмысленные аномалии, да и тварь иную можно спугнуть или выманить. Взять ту же напругу – странное электрическое создание, почти невидимое, что-то вроде длинного червеобразного сгустка электромагнитного поля с потенциалом в несколько тысяч вольт. Встретится с ним – всё равно, что попасть под оборвавшийся провод ЛЭП-500! Простой гайкой с тряпочкой её вряд ли обнаружишь, а вот серпантин на лавсановой основе в поле напруги моментально вспыхивает, оставляя заметный след…

 – Пошли, – негромко скомандовал он.

По просеке идти было не в пример проще. Тимофей почти уверился, что никакие неприятности их пока не ждут, но продолжал на всякий случай (и чтобы произвести впечатление) кидать гайку, поднимая её и швыряя дальше. Теоретически поблизости ещё могли быть обычные волки, но те звери умные и к такой большой группе не сунутся. Ну а разнообразные мутанты и неведомые твари вряд ли добрались бы сюда – слишком далеко от Города.

К аэропорту вышли к обеду. О приближении стало известно загодя: небо затянуло серой мутью, которая становилась всё ниже, ещё похолодало, психическое давление усилилось, лица у всех помрачнели. В ушах негромко, но противно засвистело: предвестник зуды. Такой тонкий мерзкий свист, который раздаётся прямо в голове, и от которого не спастись, даже заткнув уши… Остановились на краю леса. Впереди расстилалось большое поле, а за ним в просвете между сосновыми массивами виделись разрушенные здания.

Разруха там царила вовсе не в связи с нынешней катавасией, она началась задолго до Сдвига. Здания как-то очень быстро обветшали и развалились, когда аэропорт был заброшен. Дома не живут без людей! Они умирают, понимая, что никому больше не нужны…

Виктор Андреевич и Тимофей, организовав круговое наблюдение, устроили совещание: как действовать дальше. В разрушенной части аэропорта делать, конечно, было нечего, оттуда всё сколько-нибудь полезное, вплоть до бетонных плит-перекрытий было вытащено уже давно. Но у восточного конца полосы ещё ютились пара вагончиков, поставленных то ли МЧС, то ли лесной охраной, чьи кукурузники время от времени всё-таки летали в последние годы. Куда подевались самолёты никто не знал, но по сведениям Виктора Андреевича где-то поблизости ещё должна стоять большая цистерна с керосином.

Развернув карту, обсудили маршрут. Первым порывом было выйти на дорогу и – по ней, прямо к воротам. Тимофей, однако, сразу наложил вето.

Виктор Андреевич непонимающе спросил:

- Но, Фит! Разве опасность не везде одинакова? Так почему бы не сэкономить время и силы?

- Настоящие герои всегда идут в обход! Разве вы не знали? А если серьёзно, то, – он оглянулся на мужиков, дежуривших в отдалении, и понизил голос, – я вам поведаю важный секрет: в аэропорту ещё месяц назад, возможно, вообще не было никаких опасностей. Они начали появляться только после того, как у кого-то возникла мысль туда наведаться. Город – читает наши мысли и реагирует  таким вот извращённым образом. Вас восемь человек, и каждый сложил в голове какое-то представление о том, как пробраться к этой бочке. А Город, я вас уверяю, учёл это, придумал, как нас встретить и сейчас, ухмыляясь, ждёт. Поэтому самый безопасный путь – тот, который никому и в голову не мог прийти. Понимаете?

- Но тогда, получается, он отреагирует на любое решение, какое мы примем?

- Да. Но видите ли… Вы не замечали, что он не всегда отвечает негативом? У нас на «Четыре-восемь» до сих пор есть горячая вода в трубах, думаете – по чистой случайности? Нет, вряд ли. Как-то оно связано с нами… А шуглики? Сколько людей завернуло бы ласты с голода, если бы вовремя не появились эти тварёныши? Поэтому мы с вами попытаемся принять правильное решение. И сделаем всё, чтобы о нём не узнали такие неуравновешенные ребята как Филипп. Это может быть не очень честно выглядит, но в конечном итоге… Понимаете?

Решили обойти аэродром справа, мимо фермы. За полем две лесополосы, а там… видно будет.



Оказалось, что ферма лежит в руинах. Зыбь порезвилась.

В городе было несколько таких участков, где поверхность земли вспучивалась и ходила волнами. На Школьной улице эта качка продолжалась почти месяц, прежде чем в конце концов успокоилось. Но там дома на свайных фундаментах, вбитых глубоко в землю, и колыхания асфальта мало на них сказывались, местный же особнячок превратился просто в груды кирпича, вздымающиеся и опадающие в такт дыханию земли.

Большое бесснежное пятно зыби лежало прямо на пути. Обходить – лишних полкилометра… А напрямую – двести шагов.

- Идти быстро, след в след. Не останавливаться!

Тим первый шагнул на «живую» землю. По ней вполне можно было передвигаться, главное не тормозить: шевелящаяся поверхность из-за постоянного перетирания со временем становилась похожа на зыбучий песок, так что задерживаться не стоило.

Сначала он шёл по прямой, но от разрушенных зданий решил взять подальше: что-то там неприятно поблёскивало и внушало беспокойство.

Передние были уже за пятном, у самой лесополосы, когда сзади раздался крик, а вслед за ним – автоматная очередь. Обернувшись, он увидел, как Алекс, шедший замыкающим, опустился на колено, чтобы не уйти в землю, и лупит короткими очередями куда-то в поле. Не сразу стало понятно, в кого тот целится, но наконец заметили все: по замёрзшей гуляющей туда-сюда пашне то показываясь на поверхности земли, то снова погружаясь, словно дельфины по волнам, приближались шесть или семь неизвестных довольно крупных созданий с пятнистыми бело-коричневыми спинами.

Существа двигались стремительно, а качающаяся опора явно не способствовала меткости, Алекс безбожно мазал.

Интуиция говорила Тимофею, что твари, безусловно, опасные, но лично для себя он почему-то угрозы не ощущал.

Что-то не так… Зыбь!

- Алекс, бегом сюда! Все быстро с зыби!

Ружьё висело на груди, он прицелился моментально, но не стрелял пока, провожая мушкой неведомого зверя. Далековато; выстрел был только один: понадеявшись на калаши мужиков, он зарядил верхний ствол дробью на шуглика. Эту же ныряющую тварь толщиной в хорошее бревно мелкая дробь только разозлила бы. Да и своих можно было зацепить.

Алекс из-за треска автомата, а может – в запарке, не сразу расслышал крики, и когда бросился бежать, казалось, было уже поздно. Автомат и рюкзак сильно мешали, не до спринта, да ещё ноги прилично увязли, требовалось время выбраться…

Тим махнул рукой добежавшим до «берега» – Дальше, дальше! Снова прицелился и в тот момент, когда бурая спина показалась уже у самых ног Алекса – выстрелил.

Удачно! Тварь словно утонула в земле. Это дало полторы спасительные секунды. Алекс вылетел на берег…

Одно из преследующих его созданий в пылу погони вынырнуло из зыби и прыгнуло вслед. Тимофей успел рассмотреть зверюгу: что-то вроде толстой щуки без плавников. Выбора не оставалось, он пальнул со второго ствола.

Вряд ли то, что последовало затем, было вызвано этим выстрелом; дробь могла только чуть притормозить этот снаряд… До Алекса чудище не долетело, упало на землю и рвануло! Полыхнуло так, что вспышку, наверное, видно было и за километр. Раздался оглушительный грохот и во все стороны полетели камни, земля, какие-то осколки…

Тим зажмурился, инстинктивно загораживаясь ладонями. Если бы была хоть одна лишняя секунда, он бы подумал, что всё, конец. Когда в десяти метрах от тебя взрывается мощный фугас, продолжение обычно не следует…

Очухались минут через пять. Алекс был жив, только контужен: из левого уха текла кровь. Вообще-то это было странно. Взрыв был как от танкового выстрела, а Алекс находился от него в каком-то метре. Да и Тимофею должно было не поздоровиться… Однако тот оказался и вовсе невредим.

Первым делом он попытался высмотреть оставшихся тварей, однако тех и след простыл. Он подбежал к Алексу, закинул мешающуюся двустволку за спину, помог подняться. Остальные, скучились чуть поодаль на взгорочке. На их лицах застыло непонимание и изумление.

- Как вы это сделали?

- Что именно? – Тим совершенно не помнил, что произошло после вспышки.

- Взрыв…  – Виктор Андреевич неопределённо помахал рукой. – Вы его… Погасили, что ли?

- Я-то причём тут? Аномалия, мало ли…

Виктор Андреевич, покачал головой, но промолчал. Видимо решил, что Фит снова чего-то темнит. Что случилось на самом деле, никто так и не понял. На обратной дороге, однако, когда они вновь остановились в знакомой уже ложбинке, мужики рассказали, как всё выглядело со стороны…

Взрыв прогремел, как только тварь коснулась земли, и это был настоящий взрыв, как от бомбы, кто-то даже почувствовал, как его сбивает раскалённой волной, а вокруг свистят смертоносные осколки камня. Алекс вообще едва не растворился в той вспышке, но… внезапно в долю секунды всё словно отмоталось назад, тварь опять рванула, но на этот раз как-то не по-настоящему, что ли… Да ведь даже воронки не осталось!

А Виктор Андреевич утверждал, что когда вспыхнуло, Фит, стоявший чуть в стороне, отбросил ружьё, взмахнул руками и вдруг замерцал странно, словно голограмма… А потом уже – второй взрыв, и всё смешалось, так что и не разобрать что за чем. Слишком быстро всё произошло. Но как же тогда получилось, что потом выброшенное ружьё таки оказалось у Фита на груди, на ремне? Сошлись на том, что всё это – происки инопланетян, или кто там всю эту кашу заварил.



ПРИВАЛ

Трёхдневный поход, зыбь, неведомые твари, загадочные взрывы, а потом трёхчасовая мука с переливанием керосина в две двухсотлитровые бочки и канистры под отупляющий, выворачивающий мозги наизнанку визг разошедшейся зуды здорово сплотили команду, даже Филипп не казался теперь таким уж невыносимым. В эту ночь Фит даже разрешил ребятам немножко покемарить – по очереди, по двое. Сам он стойко держался. Он никогда не спал на заявках, боялся: что-нибудь выйдет из-под контроля. Смешно, конечно, – что он может контролировать в этом безумном мире…

Костерок тихонько потрескивал меж двух сдвинутых брёвен, едва освещая стоянку. Послышался хруст веток под быстрыми шагами: из темноты показался Валентин, высокий худощавый мужик, дежуривший свою смену на тропинке-границе. Выглядел он встревоженно, но держался спокойно.

- Фит… Иди, глянь, фигня какая-то.

Тимофей успокоил вскочивших мужиков:

- Сидите, сидите, дядьки. А то Фила разбудите, он тут всю тайгу на уши поставит. Я же говорю: здесь всё спокойно, с разными напастями утром разбираться будем…

Они прошли до круговой тропки. Тимофей на всякий случай снял с предохранителя свой ИЖ. Остановились, немного постояли, привыкая к темноте.

По позвоночнику пробежала колючая волна, словно слабый электрический разряд. В нескольких метрах из тени от вывороченного корневища упавшей сосны в их сторону бесшумно потянулось что-то чёрное, довольно большое, стелющееся у самой земли.

Тим резко включил фонарь. Ему показалось, что нечто вроде ветхого покрывала с прорехами и свисающими лохмотьями с непостижимой быстротой метнулось в тень. Рассмотреть его толком было невозможно.

- Видел? – Валентин возбуждённо вскинулся.

- Что-то новенькое. Света боится, – задумчиво протянул Фит. Луч фонаря выхватывал стволы, скользил по полузасыпанному кустарнику. Тварь скрылась. – Ты «Туманность Андромеды» в детстве не читал? Какие-то, прям, ассоциации… – он попытался напрячь интуицию, но настоящей опасности не почувствовал. – Так, в общем… За тропу оно не пройдёт. Если начнёт как-то на расстоянии действовать или заманивать – не поддавайся, пугай фонариком. Ладно. Пойду мужиков успокою.



Он сосредоточился, представляя, что вместо натоптанной тропинки их стоянку окружает высоченная стена из триплекса.

Нет, не стена – купол. И не из триплекса, а из какой-нибудь стеклоброни в восемнадцать сантиметров толщиной, как на батискафах. И нет, не стеклянный, стекло может треснуть. А… типа силового поля непроницаемого! Да, поле! Чтобы только воздух пропускало. И чтобы оно ещё отпугивало! И под землёй такое же…

Он всё подробнее и детальнее представлял себе фантастическую непробиваемую защиту вокруг таёжной ложбинки, гарантирующую спокойный ночлег. Нет, он вовсе не пытался материализовать её, нужно было просто укрепить собственную уверенность в полной безопасности. Он не очень понимал, как всё это работает, но по опыту знал – помогает.



- Что там?!

- Новая скотинка какая-то завелась. Типа покрывала ползучего, чёрного. Очень быстрая, света боится… Фонарь хорошо её отпугивает.

Все морально устали, особо напрягаться ни у кого просто не было сил, поэтому новость приняли достаточно индифферентно. У костра снова потянулся негромкий неспешный разговор.

- А мне вот показалось, – подал голос Алекс, – что там, в старом корпусе кто-то был. Люди вроде бы…

- Точно, – подхватил кто-то. – Из-за зуды не до того было, но лазили там, факт… Странно: что там искать-то среди бетонных развалин?

- Это не люди. Не настоящие люди.

Все удивлённо уставились на Фита.

- Фантомы. Они как бы… Видения, что ли. Когда аэропорт работал ещё, пассажиры ходили по всяким делам своим, по залу… И как будто кто-то это всё заснял, а теперь крутит как кино объёмное… Даже объявления слышно было чуть-чуть. «У стойки два продолжается регистрация на рейс сто сорок четыре Таёжный – Москва»… И такое – «динь» специальное… У нас на стадионе на Юбилейном такая фигня несколько раз была – то футбол какой-то, то праздник спортивный старинный. Город предаётся воспоминаниям…

- Да… Чего только сейчас не увидишь!

- А знаете, что самое странное-то? – спросил Виктор Андреевич. – То что мы ведь почти привыкли к этому бреду. А ведь всего каких-то три месяца прошло!

Фит согласно покивал головой, задумчиво глядя на синеватые язычки огня, бегающие по углям.



Вышли снова чуть свет и ещё почти семь часов тащили по проложенной накануне тропе чёртовы бочки – громоздкие, неповоротливые, тяжёлые. Всё сложилось удачно, и к наступлению темноты они успели добраться до окраин Бугра – пригорода, расположенного на склонах большой сопки между левобережной частью города и Уханом.

Почти весь Бугор выгорел ещё в первые недели после того, как мир глюкнул, но несколько улиц поверху местным удалось отстоять, и вот уже третий месяц они под предводительством Виктора Андреевича держали круговую оборону в маленьком анклаве между Левым и Уханом. Дважды на них нападали орды диких зомби из-за Верхней речки, со стороны Деревяшек, а с другой стороны – от телевышки – периодически наведывались разные странные сущности – то грозовики, то мелкие серые смерчики, то вывальни – что-то типа деревянных осьминогов… Керосин, главным образом, и нужен был для борьбы с подобной нечистью: мужики сочинили несколько самодельных огнемётов, для которых нужна была горючка.

Встречали их как с войны. Ещё бы! В аэропорт пытались пробиться уже почти месяц, потеряли шесть человек. А в этот поход вообще пошли едва ли не все самые крутые бугровские, если бы и они не вернулись…

Добираться до дома на «Четыре-восемь» Тимофею сейчас конечно было не с руки. Это километров семь, а по Городу такой поход теперь мог встать и в пару суток, тем более – неизвестно, что могло нового произойти за то время, пока он отсутствовал. Поэтому, когда Виктор Андреевич пригласил переночевать к себе, смысла отказываться не было. Тем более, что тот насчёт баньки намекал.



Особняк был хозяйский: кирпичный двухэтажный, да ещё и с застеклённой мансардой. На фоне большинства стандартных приземистых брусовых домиков он выглядел почти дворцом. Раньше Виктор Андреевич был директором дорожного ремонтно-строительного участка в Перевальном, а после «сдвига» внезапно оказался безработным, поскольку Перевальный исчез вместе со всей остальной страной, миром, вселенной… Хорошо ещё, что в тот день он ночевал дома. А впрочем, совершенно неизвестно – хорошо ли.

Через час они, прихватив ещё Валентина, сидели на обжигающем полке, греясь и выгоняя токсины со шлаками, а ещё через час, после трёх заходов, утомлённые походом и разморённые берёзовым жаром, расположились за большим деревянным столом в шикарной комнатке-предбаннике.

Стол по нынешним временам был богатый: квашенная капуста с мороженой брусникой, солёные огурчики и помидоры, рассыпчатая картошечка, котлеты не из шугликов, а из настоящей свинины, бутыль с первачом.

Засиделись далеко заполночь.



- Вот скажи мне, Фит! Ты ведь тёртый парень, проводник, наверняка понимаешь во всей этой хери поболе нас… За что это всё на нашу голову? – Язык Валентина быстро захмелел, но глаза его смотрели совершенно трезво, яростно. – Это ведь не может быть божьим наказанием! Столько невинных загублено… Инопланетники? Но смысл, смыс-сл? Столько невинных! Инга… – он скрипнул зубами и шарахнул кулаком по столу. – Гады!

Тимофей долго молчал, потом махнул Андреичу: наливай. Напиваться не хотелось, он вообще не особо любил это дело. Но сейчас – нужно было. Он знал, что Валентин потерял жену с дочкой, причём совершенно немыслимым образом: однажды вечером легли спать и всё было нормально, а утром их просто не оказалось в постелях. Лишь примятые простыни…

Молча не чокаясь выпили.

- Я думаю, – наконец глухо проговорил Тимофей, – что всё происходит не просто так… Бог, не бог… Не знаю. Но многое получается вроде как – по заслугам. Валя, ты прости, я не имею в виду тебя, но… У нас там, на сороковых, с какого здания началось? С первой общаги. Ведь самый поганый дом был! Пьянь, наркоши, бичарня какая-то. Он и в прошлые-то времена выглядел как после войны… Окна повыхлестаны, двери не закрываются, грязь, вонь… Может, там среди этого скотства и нормальные люди тоже жили, но… Поплатились – все. Опять же – кого Город сожрал первыми? Нариков, жульё, полицию, учителей, врачей… С Администрацией – война… Что их всех объединяет? А ведь это те, кто сильнее всех доставал людей. Или не оправдывал ожиданий… Только Город особо не разбирается, чаще всего гребёт под одну гребёнку… Знаешь, как оно бывает: спроси тут у вас, к примеру, на Бугре – какого вы мнения о полиции. «Да все менты – козлы!» Но ведь хватало же там и нормальных ребят! Но пофигу, какому-нибудь дяде Пете, ему только пулемёт в руки дай… Вот и Город так же… Он впитывает нашу ненависть, наши страхи и машет саблей… Но и наши надежды, нашу уверенность он тоже как-то слышит! Редко только, к сожалению. С врачами-учителями – вон как оно избирательно вышло! Климчук и раньше уважали, так и теперь на руках чуть не носят: ведь крутейший лекарь, факт. А началось всё… Мне иногда кажется, что нам всем однажды стало слишком наплевать друг на друга, на Город… Вот он и кинул нам ответку.

- Нифига ты толкнул… Так сразу и не разберёшься. Андреич, налей по последней, что-то уплываю я… Устал.

Выпили ещё по чуть-чуть, закусили хрусткой капусткой. Виктор Андреевич помотал головой:

- Знаешь, Фит… Что-то очень правильное ты сказал… Но. А дети? Как же дети? Помнишь, ту дискотеку сентябрьскую? Семьдесят пацанов, девчонок – молодых, полных сил, веселья… В пыль! А эпидемии эти жуткие! Ведь совсем крохи умирали, десятками… Господи! Ведь это же… Чёрт, я не могу! – он налил себе полстакана, забыв про остальных, залпом выпил.

Обычно он казался моложе своих пятидесяти пяти, но сейчас как-то резко постарел, обозначились морщины, прядь, прикрывающая лысину, засеребрилась сединой. Тимофей бессильно смотрел, как по его небритой сизой щеке катится одинокая слеза.

Деток – да – жалко до слёз. Это не просто ужасно, это какое-то кошмарное адское зло явившееся во всём своём изуверском обличье! Но… Мы как бы жалеем детей. А любили ли мы их? Не они ли – «наркоманы и бездельники» и «вертихвостки малолетние»? Переполняла ли любовь родителя, вызванного в технарь воспитывать своего великовозрастного «дебила»? А уж сколько умиления пробуждал орущий по ночам где-то у соседей младенец…

Вслух он ничего не сказал.

- Ладно Андреич. Пора спать. Тебе завтра рулить, мне – в поход…


Продолжение: http://www.proza.ru/2019/04/18/927


Рецензии
Да... Думать надо над вашими буквами. Думать! Прям, захотелось с кем-то поделиться вашим рассказом,вашими мыслями.

Наталия Воропай   04.06.2019 08:07     Заявить о нарушении
Что-то увлеклись вы моими сочинениями ))). Это очень приятно - знать, что тебя кто-то читает (не кликает, а именно читает!) А за "Думать" - отдельное спасибо; всю жизнь больше всего ценил книги, которые заставляют думать. Если и у меня что-то такое получается - это прям круто )).

Басов Дмитрий   04.06.2019 12:27   Заявить о нарушении
Я разделяю читателей и писателей на две категории:1- мой. 2- не мой. Вы - мой писатель. Это констатация факта, а не комплимент.

Наталия Воропай   04.06.2019 13:32   Заявить о нарушении