Змея в шкафу

Валенки походили на уголья: чёрные, надтреснутые молниями вдоль голенищ, с пылкими алыми розанами бисерных вышивок по бокам. Маме валенки очень нравились. Она заботливо выставила их на балкон в свежее июньское утро. По маминому мнению, зимнюю обувь обязательно нужно «показывать летнему солнышку». Солнце напитывает её своим теплом, и обувь потом всю зиму отдаёт это тепло нашим ногам. Конечно, я был уже большой и прекрасно понимал, что мама рассказывает сказки, но «просушка» и «проветривание» звучали слишком прозаически, поэтому в сказку хотелось верить.

Мама выставила свою модную зимнюю обувь под солнышко и ушла на работу. В середине дня собралась гроза. Мама позвонила по телефону и попросила убрать валенки. Я вышел на балкон; поглазел на злобную тучу, нацеливающуюся ливнем в наш двор; потом не глядя ухватил валенки за голенища и внёс в комнату. Именно: я сделал это не глядя. Мало того, я еще так же не глядя пихнул валенки в коробку, а коробку закрыл крышкой и сунул в стенной шкаф в спальне родителей, где хранилась вся наша обувь. Даже бабушке и старшему брату Владьке похвастался, какой я молодец!

Вечером, когда мы все собирались ужинать, мама вошла в кухню бледная и растерянная.

– Павел, – обратилась она к папе упавшим голосом, – у нас в шкафу змея.

Бабушка в ужасе всплеснула руками. Мы с братом раззявили рты. Папа поднялся с места.

Змея! В спальне, в стенном шкафу, на пятом этаже, в центре Москвы. Конечно, сейчас всякое заводят любители экзотики: змей, ящериц, сколопендр, даже крокодилов. Бывает, что живность эта от хозяев удирает и ползает потом по всему дому, а перепуганные соседи МЧС вызывают. Эвакуация там, оцепление, журналисты, полевая кухня с гречкой... Это же целое приключение!

Мама нервно заправила за ухо прядку волос, и потерянно опустилась на табурет:

– Я шкаф открыла, а она в коробках шипит, – произнесла она холодеющим голосом.

В следующую секунду все мужчины сорвались с места и кинулись в комнату.

– Куда? Стоять! – вскочила бабушка. – Змеи кусаются.

Бабушку никто, естественно, не услышал. Папа, брат и я ураганом подлетели к шкафу и остановились как вкопанные. Мы вдруг разом сообразили, что змеи действительно кусаются, что они не просто кусаются, а имеют ядовитые зубы и могут запросто убить человека. Может и вправду лучше позвонить в МЧС?

– Миша, Владик, идите сюда, – бабушка потянула нас от шкафа.

– Тихо! – приказал папа.

Все замерли и начали слушать. С улицы, завывая на все лады, рвались машинные клаксоны – это на проспекте была каждовечерняя пробка. Папа резко шагнул к окну, закрыл его. Мы напряжённо слушали, мысленно отсекая голоса машин, просачивающиеся навязчивыми струйками через плотно прижатый стеклопакет. Папа приложил ухо к двери шкафа, и мы все даже перестали дышать. Но в шкафу было тихо.
Папа посмотрел на нас с братом, на бабушку, на выглядывающую из коридора маму. Потом решился и осторожно повёл дверь шкафа вбок. Ролики заскользили почти бесшумно. Все напряжённо потянулись вперёд, готовые отпрыгнуть в любой момент. В шкафу никого не было. Коробки покоились на своих местах; вещи, убранные в тряпичные чехлы-чемоданы, лежали на полках именно так, как их туда уложили. Никакой змеи видно не было.

– А ты думал, она так и будет на виду сидеть? – неожиданно прошептал брат, обращаясь скорее к самому себе, нежели ко мне или папе. – Затаилась!

Мы с папой переглянулись, и он потянулся рукой к коробкам.

– Ой, Паша! – воскликнула в ужасе мама. – А если она тебя ужалит? Давай спасателей вызовем.

Папа дёрнулся назад. Посмотрел на маму и неуверенно произнёс:

– А если тебе почудилось? Нужно сперва удостовериться. Ну-ка, ребята – обратился он к нам нарочито бодрым голосом, – щётку!

Мы с Владькой наперегонки кинулись в ванную комнату. Мне удалось схватить щетку первым, но брат впился в пластиковый черенок мёртвой хваткой и начал выворачивать его у меня из рук.

– Отдай! – зашипел я не хуже любой змеи.

– Сам отдай, – так же зашипел он.

– Я первый схватил, – не уступал я.

– Дайте сюда! – отобрала щётку бабушка. – Нашли время ссориться, а еще братья, – укорила она нас.

Папа взял у бабушки щётку, словно рыцарь, идущий на подвиг, принял копьё у оруженосца: с гордостью, с осознанием неотвратимости будущей жертвы. Папа приготовился, вытянул руки вперёд, нацеливая мохнатый конец «копья» на коробки, и уже готов был ткнуть самую нижнюю из них, как из шкафа раздалось тихое, но довольно внятное: «Кляк». Папа швырнул щётку в шкаф и с проворством горного тура, перескочив через край кровати, оказался на кресле. Мама шарахнулась вглубь коридора, увлекая меня и Владьку за собой. И только бабушка лишь вздрогнула от неожиданности.

– Тихо! – гаркнула она таким командирским голосом, что все мгновенно замерли.

Бабушка приблизилась к шкафу. Прислушалась. Папа начал слезать с кресла, а мама, по-прежнему крепко прижимая нас к себе, подалась вперёд.

– Тихо, – вновь цыкнула бабушка, предупредительно подняла руку и так застыла.

Все тоже замерли, и в этой напряжённой, бесконечной, стучащей сердцами тишине ясно и чётко кто-то поскрёбся в шкафу. Бабушка осторожно извлекла верхнюю коробку с мамиными валенками, поставила её на пол и резко сдёрнула крышку.

Нижний валенок зашевелился, задёргался, подпрыгнул, подбросил вверх голенище второго валенка, и из коробки вырвалась чёрная птица.

Мама завизжала и кинулась в коридор. Остальные шарахнулись. Птица бросилась к окну, ударилась о стёкло, упала на подоконник. Она опрокинула на пол горшок с кактусом, вновь взлетела и вновь ударилась о стекло. На пол полетели еще горшки – прощай мамина коллекция кактусов.

– Да открой же окно, Павел! – крикнула бабушка.

 Папа пришёл в себя, прыгнул с кресла, и, изгибаясь, закрываясь одной рукой от птицы, другой распахнул балконную дверь. Но птица перепугалась еще больше, шарахнулась к люстре, стукнулась о плафон. Люстра качнулась, ударилась противоположным краем о потолок. Плафон хрустнул стеклом и грохнулся на кровать, развалившись пополам.

– Пошла, пошла отсюда! – схватила со стула папину рубашку и замахала на птицу бабушка.

Мы тоже стали кричать, махать руками.

– Кляк! – вскричала в ужасе птица, метнулась в сторону балконной двери, вылетела и была такова.

Мы все кинулись за ней, но лишь успели увидеть чёрный кривой зигзаг полёта нашей нежданной гостьи.

– Ну вот, всего лишь галка, – победоносно сказал папа. – А ты: спасателей вызывать, – обратился он к маме.

– Мишка, а ведь это ты виноват, – произнёс Владька, глядя вслед птице.

– Почему? – удивился я.

– Как ты мог не заметить целую галку, когда убирал валенки?

– Действительно, как? – спросил папа.

Я растерянно пожал плечами. Кто же мог предположить, что галка зачем-то влезет внутрь валенка и там притаится?

Мама отнесла валенки в химчистку. Там очень удивились и, наверное, не поверили маминому рассказу, но обувь приняли, вычистили и высушили. Сейчас валенки лежат в коробке, с засунутым внутрь нафталином, и ждут зимы, чтобы отдать набранное солнечное тепло маминым ногам, чтобы расцвести алыми, бисерными розанами среди холодного заснеженного города.

Интересно, а что будет делать зимой любопытная галка?

2016


Рецензии