Фронтовые будни-3

(Фрагмент рассказа)

Северо-Западный фронт.
Новгородская область. Старая Русса–Демянск–Рамушево.
1942–1942 гг.

          …Бань в достаточном количестве не было. А солдат, между прочим, половину своей жизни проводил во влажных и грязных землянках. Ему постоянно приходилось ползать, всё время что-то рыть, тащить. В конце концов приходилось тонуть и плавать в болотной жиже. Конечно же, все красноармейцы были чумазыми с головы до пят, похожими на грязных дистрофиков с опухшими от голода рожами, без должной бодрости и выправки. Лишь отчаяние выражали жалкие фигуры некоторых бойцов, выглядевших последними недоносками, дрыщами поносными. Дивизионные прачки стирать не успевали, а самому бойцу было не с руки. Вместо мыла в бочках, привозили жидкую щелочь. Вязкую эссенцию по-братски делили между собой и разливали по ведрам. Но эта субстанция слабо походила на моющее средство, скорее смахивала на раствор для надувания детских мыльных пузырей.
          Но зато полковой комиссар зимой в белоснежном полушубке, брезгливо смотревший на наши скелеты, всегда сытый, румяный, постоянно слегка навеселе. Он был невероятно чистеньким, опрятным и даже не снисходил до разговоров с нами. Политработнику западло тратить нервы на солдатское скотосырьё для "передка". Поэтому властелин коммунистических идеологий никогда не ругался, не кричал, а берёг драгоценное здоровье для послевоенной гражданской жизни. Всё его общение ограничивалось тёрками о морально-волевых качествах солдата, да и то только в штабе. Мы для него были никто, и звать никак. Одно слово, быдло деревенское.
          Бойцы сплошь и рядом были завшивевшими. Блохи и сами кровожадные вши были чрезвычайно голодными, как и полуобморочные солдаты. Но, в отличие от нас, твари отличались злобой, ненасытной прожорливостью, были страшно кусачими и прыгучими. Набравшийся дармовой энергии, кровосос прыгал на расстояние в 30 раз превосходившее длину своего тельца. Аж зависть брала, вот бы и человеку так давать стрекача. Спокойно через 25 этажный дом можно было бы перемахнуть. Не говоря уже, что от пули убежать. Смех смехом, но приходилось терпеть, даже сквозь слёзы, а по случаю и вылавливать руками хрустких зверёнышей.
          Лекарств от заразы, изъедавшей солдат, не было. Дезинсекцией приходилось заниматься самим. Постоянно чесавшуюся от укусов кожу натирали золой. Обманка была такая. После втёртого в живую плоть пепла чесалось уже не место укуса, а само расцарапанное естество, но уже на большей площади. Даже очень несмешно выходило, когда под ледяным дождём приходилось раздетым до наготы скакать вокруг кострища. Когда было уже совсем невтерпёж, кровососущих насекомых тварей поджаривали или пропаривали прямо в одежде на костре. Жирных ленивых гнид вылавливали просто руками. Но надолго эта процедура не помогала. До сих пор помню щелчки раздавленных между ногтями больших пальцев жирных и бессмертных паразитов. Сочные, упругие с лопающимся хрустом, словно звуки от пробки, вылетающей из горлышка пузырька из-под зелёнки. Но после очередного боя всё повторялось заново.
          Педикулёз был составляющей Красной армии. Думаю, что и у немцев ситуация была не лучше. Условия-то на фронте с обеих сторон были одинаковыми. Брюшной тиф врачам удавалось вылавливать в зародыше. Да и как он мог распространиться, если солдатик жил от боя до боя, а там незаметно конец наступал. Поэтому больные заразу по эстафете никак не могли передать.
          Невероятно тяжёлой была участь солдата. Огромный равнодушный мир войны наваливался на него и беспощадно подминал. Казалось, что ещё чуть-чуть, и он уничтожит оставшихся в живых своей безмерной колоссальной прожорливостью вперемешку с бесчеловечностью. Незаметно, но многие становились тенью от самих себя. Наступало безразличие ко всему: к приказам, к жизни, к смерти, к обеду и гибели друга. Ко всему. Уже не хотелось горяченького супчика, тёплой землянки, покоя. Возникала рабская покорность к существованию или не существованию. В пространстве напрочь стиралось ощущение времени. Вся жизнь измерялась командами от приказа до приказа. Становилось совершенно безразлично, какую указивку выдумает начальство из своего тёплого блиндажа и куда пошлёт. Выбирай, не хочу: то ли в лес по пояс в снегу, то ли в болото в арьергард, то ли сопровождать убиенных до погребальника, что в двух километрах от "передка".
          В солдатскую голову забиралась понурость, серость и безысходность. Возникало полнейшее равнодушие к жизни и к себе любимому…

          7 ноября 2016 года

          Все права защищены. Рассказ или любая его часть не могут быть скопированы, воспроизведены в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а так же использованы в любой информационной системе без получения разрешения от автора. Копирование, воспроизведение и иное использование рассказа или его части без согласия автора является незаконным и влечёт уголовную, административную и гражданскую ответственность.


Рецензии
Трудно предположить от куда такая информация о второй мировой. Вроде Вы ещё вполне сопливый мальчик. :) Мне отец рассказывал, что его друга живым закопали - трудно было копать зимой новые ямы, когда было понятно что и он нежилец - живьем.

Георгий Иофан   22.04.2019 17:29     Заявить о нарушении