Глава 9. Прогулка на Правый

Предыдущая глава: http://www.proza.ru/2019/04/26/360


ГЭС

Поначалу он почти уверил себя, что вся эта история с двойником – бред, галлюцинация, вызванная усталостью и стрессом, а может быть – морок, насланный чертовщиной из бетонных коридоров. Но… Фонари!

Однако, что тут сделаешь? Ломать голову можно было хоть до морковкина заговенья, а дело нужно было делать сейчас.

Он с удивлением обнаружил, что чудные его меховые сапоги тщательно отмыты, выстираны и сушатся, засунутые между батареями, под которыми натекла целая лужа.

Это я, что ли, вчера? Даже не помню… Маньяк!

Здесь же обнаружились и джинсы с отстиранными брючинами. Но если штаны почти высохли, то унты были ещё насквозь пропитаны водой. Даже надевать их было безумием, не то, что выходить на мороз.

Ситуация могла бы оказаться совсем комичной, если бы у запасливого Фита в рюкзаке не оказалось пары лёгких самодельных сланцев из пенки. Натянув здорово подсевшие, сморщенные, жёсткие джинсы, он вышел из непонятной комнатушки, переоборудованной под некое подобие ночлежки, прошлёпал по коридору и оказался в какой-то «кают-компании», где весело спорили два мужика и довольно миловидная блондинка, одетые в «местные» спецовки с логотипами Иркутскэнерго.

Тему разговора Фит не уловил, понял только, что дядьки, смеясь, подначивали дамочку, а та что есть силы отбивалась. Когда он появился в проёме двери, голоса смолкли.

– О! Гость наш заморский! – Один из мужиков, крепкий, широкоплечий, с коротким ёжиком светлых волос и насмешливым прищуром серых глаз поднялся из-за стола, протянул руку. – Как спалось?

– Неплохо, надо сказать, – он ответил на рукопожатие. – Тимофей. Можно просто Фит.

– Виталий Алексеевич, дежурный инженер. Это – Людочка, Серёга. Знакомься. Чаю?

– Не откажусь, – Фит удобно устроился на мягком диване.

Людочка налила в стакан тёмного, прозрачного, душистого чая. По нынешним временам такой чай – настоящий! – был роскошью.

– Охранцы с утра пробежались по следам твоим… Так ты действительно с Левого прошёл?

– Угу.

– Несладко пришлось? Петрович сказал, что ты когда заявился – страшнее атомной войны был.

– Я, сказать по правде, хорошо только первую половину помню. Дверь взломал с берега, дальше вниз и по коридору… За дверь-то – не сильно в обиде будете? А после – как Чёрная Тьма повстречалась – полная каша в голове. Гоняла она меня по этим галереям и лестницам как таракана, до белого каления довела. И огнём пытался её и стрелял… Потом… Короче, взбычал и – чуть ли не с кулаками… А ещё в грязищу эту влез, не приведи господи! Терпеть не могу!

– Получается, по дренажной прошёл. По низовой или верховой?

– Э-э… Ну, внизу где-то.

– Их там три в самом низу. Цем-галерея, большая, а от неё проходы к дренажным – к верховой сначала, а ещё дальше к нижнему бьефу – низовая.

– Получается – по верхней. Если только я всё правильно помню. Но если вы собираетесь туда разведку отправлять, то – нет там дороги. Тьма – везде. Я не очень понимаю, как удалось… Мне представляется, что нужно как-то охренеть беспредельно, и тогда она – пропускает. Но если силы в себе не чувствуешь, то… Впрочем, не знаю.

– Мы семь групп посылали. Ни одна не прошла. Четверых потеряли. Верно, пожалуй, – не всякому дано. Ладно. Ещё чайку? Планы какие?

– Босиком я оказался, какие тут планы… Унты и за сутки вряд ли высохнут. Может у вас обувку какую взаймы можно взять? Мне на Правый нужно просто край! Как там, кстати? Почти три недели никаких известий.

– С обувью поможем. А с Правого у нас вестей тоже немного. Говорят, с начала декабря как-то резко там дела пошли под гору. На Врезке ребята больше порасскажут. А то подумай, может, задержишься на денёк? Мы тут тоже без инфы сидим, как отшельники. На Врезку – до «Руси», да по дачам ближним мотаемся – всё. Порассказал бы что-как. Ты же, говорят, проводником на Левом ходишь?

– Типа того. Но задержаться не могу. И так опаздываю на неделю. На обратной дороге загляну, если получится.



ВРЕЗКА

Вместо унтов он получил тёплые непромокаемые бахилы с мощным резиновым низом, мягкими голенищами и толстыми войлочными вкладышами-носками. По сравнению с унтами они были тяжеловаты и почти не позволяли чувствовать поверхность, но… Выбирать не приходилось.

До Врезки было рукой подать – только вскарабкаться по широкой тропе, натоптанной по склону насыпи. Со слов гэсовских днём дорога была абсолютно безопасна, но Фит по привычке не расслаблялся, тщательно контролируя округу.

Небо ему не понравилось. Над рекой и плотиной висела обычная зимняя низкая хмарь, но к востоку всё застилала серо-фиолетовая дымка, так что невозможно было понять, что это: облака, дым, или просто синий небосклон поменял свой цвет…

Поднявшись на дамбу, он не удержался и завернул к караулке: посмотреть что происходит на гребне.

О нём были извещены и встретили радушно, насколько позволяла обстановка. Раньше ворота на бетонную плотину охраняли гэсовские, но теперь здесь рулили военные. На крыше караульной будочки рядом с видавшим виды «Утёсом» сидел укутанный в тулуп часовой, а внутри отдыхали ещё трое: двое рядовых и лейтёха.

Знакомых лиц Фит не увидел, но его, судя по всему, узнали: парни смотрели едва ли не восторженно, а лейтенант расплылся в улыбке:

– Сам Синий Фит, собственной персоной! Это ж сколько тебя здесь не было?

Он в некотором смущении, польщённый, пожал руки. Отказавшись от чая, перекинулся парой шуток, потом перешёл к делу:

– Наверх поднимусь, гляну, что там. Не возражаете?

– Без проблем. Уж не собрался ли снова дорогу искать?

– Пока не до того… Но осмотреться никогда не помешает.

– Это да. Честно говоря, тут просто благодать. Железяки свирепствуют, но они далеко и к нам вроде не собираются. А против электрочервяков приспособились с НСВ. От бронебойных их просто рвёт. Видимо сердечник стальной как-то влияет, индукция, всё такое…

– А как вы их видите?

– Там подступы стружкой металлической посыпаны, когда ползёт тварь, всё искрить и шевелиться начинает. Главное – не прозевать.

– Ловко. Кто придумал?

– Викс, с Мыса. Головастый дядька. Вы должны быть знакомы, он рассказывал как-то…

– Викс? А, Викслер, капитан! Ну да, хороший мужик. А у вас связь до сих пор есть?

–  Как ни странно. Там такое крошево было с этими кранами! Но полевик каким-то чудом не задели. Тьфу, тьфу, – лейтенант суеверно сплюнул через плечо.

Фит вышел из тёплой караулки (электрообогреватели!) на мороз и вскарабкался наверх. Станок пулемёта был обложен тяжёлыми мешками с песком – для устойчивости. К тому же мешки немного защищали от ветра. Хлопнув часового по плечу, он расчехлил окуляры бинокля. Аппарат у него был неплохой, десятикратный, пусть не самый «дальнобойный», но с широким полем обзора, лёгкий и компактный. Пять кило соли отдал за него…

Металлические завалы начинались где-то с середины плотины, от караулки до них действительно было далеко – не меньше полукилометра.

Разглядывая груды рваного мечущегося железа, шевелящиеся балки, оплетённые свивающимися в спирали и хлещущими тросами, Фит словно снова оказался там, у моста, когда начался весь этот бред…

А вот интересно, если по самому краю… Справа даже ограждение не везде снесено… Но там эти хвосты загадочные. Надо будет с того берега поподробнее рассмотреть.

Почему-то он не сомневался, что сможет ещё оказаться там, на Мысу…



Попрощавшись, он зашагал в сторону Правого. Лейтенант предлагал дождаться смены и уехать через пару часов на уазике, но Фит торопился.

Вообще, он довольно сильно удивился, узнав, что здесь, по Врезке до сих пор ездят на машинах. Однако – ситуация позволяла и даже способствовала. Вояки понемногу раздвинули границы до самого санатория и вдоль залива – до правобережного яхт-клуба, а внизу дотянули колючку до забора ОРУ, объединившись таким образом с гэсовскими. На всей этой обширной территории днём было относительно спокойно, слегка доставали, правда, вездесущие снежники, но их тщательно высматривали и своевременно уничтожали.

Вдоль ограды, там где позволял рельеф, была накатана довольно надёжная дорога, по которой периодически ездил патрульный уазик. Заодно и меняли караульных на дальних заставах – на плотине, у яхт-клуба. Основное расположение части перенесли в здание санатория: там, конечно, было куда удобнее, чем в палатках и кунгах. Особенно в морозы.

Дорогу на Правый перекрывала чуть ли не крепость: мощный, сложенный из фээсок и бетонных уголков с дамбы блокпост, БМП в полукапонире, прожектора на мачтах… Фит глянул издали, но решил для начала наведаться в штаб. По старой памяти: с армией нужно дружить и взаимовыгодно сотрудничать!

Близких знакомых у него здесь не было, но на Левом, на Мысу он был своим человеком, и, стало быть, местные наверняка тоже были о нём наслышаны. Да и оказывал он им услуги несколько раз, в ту пору, когда ещё зажигал на своей Хонде…

Вход в здание санатория охранялся.

– Здорово, бойцы. Как мне к начальству вашему попасть?

– К командиру? Кто спрашивает?

– Скажите – Фит.

Пацаны переглянулись. Тот, что постарше – сержант – скомандовал:

– Сальников! Метнись, доложи.

Сальников скрылся за дверью, а сержант, хоть и косился с явным интересом, но службу нёс как положено. Фит про себя одобрительно отметил, что какое-то подобие устава и субординации сохраняется и это хорошо. Дисциплина, порядок… Это сейчас было нужно.

Майор Стригун встретил его как родного, хотя виделись они, кажется, всего однажды – как раз когда Фит вёз Женю ночью…

– Дорогой, присаживайся! У меня минут тридцать пять есть до развода… Чёрт, ей-богу рад тебя видеть!

– Сказать по правде, я даже смущён слегка. Не такая уж я персона…

– Ну нет! Ты глубочайше заблуждаешься. Веришь, ты – почти как знамя! Что в армии главное? Дух! Дисциплина, подготовка, – это да, это важно. Но только если есть правильный настрой! А для правильного настроя нужны примеры, образцы! Согласен?

– С этим сложно спорить. Но я-то – каким боком?

Стригун прошёлся по кабинету, сел в кресло, потёр лицо руками.

– Устал… Понимаешь, все устали. Грёбаный маразм не прекращается, и просвета не видно. А у меня дембелей двадцать шесть человек! Пацаны в ноябре уже дома водку пить планировали, а теперь – что? Собрал я их – раскидал на пальцах: так и так. Хотите, говорю, – уволю, своим приказом. Но тогда – с довольствия сниму, до ворот провожу… Но куда им потом? Все ж иногородние! К тому же – это у вас на Левом, по слухам, чуть ли не божья благодать, а здесь-то что творится! Задница конкретная! Да и не только дембелям облом… Людям нужна вера в то, что не всё потеряно! Что можно противостоять! И ты – вот такой, необходимый пример. Причём, как выясняется – живой, блин! Ты хоть представляешь, сколько про тебя легенд ходит? Слышал тут недавно, бойцы трепались, куда бы сейчас попасть хотели… Так, представь: они мечтают не на Канары, не в Москву выбраться… Даже не домой! Для них ваша «Четыре-восемь» – предел мечтаний! Рай земной… – он задумчиво постучал пальцами по столу, потом внезапно спросил: – Сам-то как мыслишь: остальной мир – вообще, остался?

– Хочется думать… Это как раньше – «есть ли другая жизнь во вселенной?».

Пару минут помолчали, потом Фит хлопнул руками по столу.

– Что ж. Время не ждёт. Чего заглянул-то. Мне на Рощу необходимо попасть. По идее тут недалеко, но… У вас есть какие-нибудь сведения, как там и что? Ну и если попутное поручение какое… Могу взять.

– Поручений толком нет, кроме общей разведки. Бензин нужен, продукты… Да всё нужно. Желательно бы знать где чем можно поживиться. Второе: хорошо бы прояснить ситуацию с боевыми действиями в городе. У нас последние три недели нет никакой информации. Смотри… – он развернул на столе большую, довольно потрёпанную карту. Карта была самодельная, из распечатанных на принтере и склеенных скотчем листов А4. – В середине ноября вот этот район: от администрации и до гостиницы ещё полностью занимала группировка Полохова. Но потом здание администрации взорвали, так что теперь база у них, вероятно, в районе Таёжной. Врать не буду, но ходят слухи, что место взрыва заражено радиацией, по ночам всё светится… Повторяю – не факт, но держи в голове. Ну а Роща там – через дорогу, так что делай выводы… Андреевские контролировали пятый, шестой, девятый, десятый микрорайоны. Но главный штаб у них – в Северном, там они сидели капитально. До конца октября мы ещё гоняли машины в часть, но как снег выпал, они дорогу перекрыли полностью и наших пропускать перестали. Ну как… Мы за них встревать отказались, соответственно, они давай пальцы гнуть. Да и наверняка у них мысль возникла самим разжиться в части оружием и боекомплектом. Кстати, если что будет слышно насчёт наших… Сам понимаешь: ракеты! Не шутка. Хорошо бы знать что с ними.

– Погодите… На часть же через Фиалку прямая дорога была вроде?

– Там речка эта мелкая, как её… Межница. Как пошла бушевать, ещё в сентябре, всё размыла к чертям. До снега через Фиалку проехать было невозможно, приходилось в обход, через Северный. Так… Продолжим. В центре – сплошное поле боя было. Одни рейдами ходили, другие… Что там сейчас творится – абсолютно неизвестно. Вряд ли там кто-то ещё живёт: тепла – давно нет, воды – тоже. Электроснабжение, насколько понимаю, тоже уже накрылось… Ещё говорят, что там какая-то рябь появилась – что это такое толком неизвестно. С месяц назад мы приняли из города группу беженцев, сорок семь человек, и – всё. Вот, как-то так. Последние сведения – трёхнедельной давности. У меня две разведгруппы есть, но обе на северном направлении работают: склады, базы, гаражи. Это пока более перспективно…

– Ясно.

– Так. Фит, дружище. Времени у меня уже в обрез, четыре минуты. По дороге, пожалуй, тебе идти смысла нет: если там в самом деле радиация, то… У тебя дозиметр есть? Ну вот. А на месте храма такой провал корявый – запаришься обходить. Лучше сразу правее брать. ЗАГС, знаешь? Вот примерно туда целься. До выхода ещё забеги к моим связистам, на шестой этаж, у тебя же рация с собой? Частоту с ними согласуй. Метров на пятьсот связь пока есть, по дороге всё им рассказывай, лады?

– Лады. А что с храмом случилось?

– Пф-ф. Вознеслись, мать их… Хрена ли им до этого ада, до нас, до остального города… Они – сразу на небеса, в райские кущи… Ладно, прости, бегу.



РЯБЬ

Последовав совету Стригуна, Фит пошёл через лесополосу. Пробираясь сквозь не слишком густые заросли сосняка, он понемногу настраивался. Ещё разглядывая воинственный металлолом на гребне ГЭС он поймал себя на мысли, что чувствует себя уж слишком благодушно. В таком настроении идти дальше было опасно. Поход по Городу требовал полной мобилизации, напряжённого внимания, обострения всех чувств… А он как-то расслабился, разгуливая после героического прорыва сквозь тоннели по безопасной территории ГЭС и Врезки и ощущая обманчивое чувство стабильности мира. Вдобавок это всеобщее уважительное почитание! Приятно, чего уж, но бдительности не способствует…

Смотреть по сторонам! Проверять ногой каждый шаг! Думать! Слушать!

Почти без приключений прошагав метров четыреста, он оказался возле руин каких-то коттеджей. Связь была уже совсем слабой, к тому же кричать не хотелось, поэтому он вполголоса продиктовал что видит, после чего предпочёл рацию отключить.

Руины он обошёл стороной, отметив, что один из остовов выглядит уж слишком чисто, без снежных шапок поверх разломанных стен.

Наверное снежник внутри. Да и ладно, стены не дадут ему разрастись. Если только снегопадов не будет… О. Знакомое местечко.

Он вышел прямо к стоянке – той самой, где когда-то с Лёхой ставили машину.

Стоянка выглядела абсолютно мёртвой. Занесённые снегом проезды, превратившиеся в сугробы машины (их было не так много, штук пятнадцать, раскиданных тут и там). Сторожка – полностью сгорела, на её месте из снега торчала лишь какая-то обгоревшая ржавая железяка.

Он направился в обход стоянки справа, но в голове начал настойчиво расти неприятный высокий свист. Где-то в той стороне была зуда. Аномалия сама по себе не смертельная, но крайне неприятная. Хуже было то, то поблизости часто можно было наткнуться на каких-нибудь тварей, которые пользовались тем, что человек под действием зуды резко ослаблял внимание, а иногда вообще терял способность адекватно и быстро реагировать…

Пришлось красться по узкой полоске между стоянкой и руинами. Этот путь ему тоже не нравился, но… Хороших путей сейчас не было.

Опасения оказались обоснованными: он уже почти миновал стоянку, когда заметил опасность: один из электрических проводов, когда-то соединявших между собой осветительные прожектора, внезапно заскользил вниз по столбу и пополз прямо к нему.

Непонятно было – полностью ли он свободен, или другой конец его закреплён. Двигался он не со скоростью метеора, но всё-таки довольно быстро.

Опрометью бежать было нельзя: можно было проглядеть другую ловушку, но и медлить не стоило. Он начал отступать к руинам, одновременно расстёгивая ножны. Ствол против этой заразы, пожалуй, был бы бесполезен.

Осмотрелся. Пять широких шагов. Оглянулся на кабель. Быстрый взгляд на кирпичную коробку со снежником. Ещё несколько шагов. Что там сверху? Норма, снова внимание на змеюку…

Когда осталась пара метров, кабель метнулся. Фит был наготове: отточенный охотничий нож рубанул по чёрной задубевшей пластиковой оплётке.

Провод, был под напряжением: клинок, рассекая его замкнул жилы, резко щёлкнула короткая вспышка. Напряжение, к счастью, было не столь велико, чтобы проплавить нож, но чёрный обгорелый след на лезвии остался. Обрубок резко свернулся и втянулся в снег.

Пока атака не повторилась, нужно было по-быстрому убираться. Фит прибавил ходу и через три минуты оказался у дороги. Когда-то она называлась проспектом Виктора Цоя. Дальше должны были начаться жилые кварталы.

Обе проезжие части оказались усеяны гравитационными аномалиями: разнокалиберные «кратеры» делали снежную поверхность похожей лунную. По большей части тягуны были небольшими и слабыми, а расстояние между ними – достаточным, чтобы проскользнуть. Правее из дороги бил высокий снежный фонтан – что-то новенькое, лучше не приближаться. В нескольких сотнях метров слева, напротив бывшего храма, беззвучно бушевали непонятные тёмные тени: огромные языки бурлили, клубились, вздымались на десятки метров и опадали…

Но больше всего смущал сам город: его, как такового – не было! Зыбкая мгла иногда приобретала очертания длинных панельных девятиэтажек, но в следующее мгновение изображение смазывалось, как при помехах в телевизоре, рассыпалось на какие-то невразумительные пиксели, которые сметались порывами налетающего ветерка. И снова на месте города – лишь колышущаяся фиолетовая  муть.

Фит в недоумении замер. Подобное он видел впервые. Здания не скрывались за метелью или завесой тумана, они просто пропадали на время, потом снова появлялись, дрожали, снова растворялись… Соваться туда казалось безумием. Но что было делать? Следовало хотя бы подобраться и посмотреть поближе.

Прикинув безопасный маршрут между тягунами, он медленно двинулся через проспект. Метровые сугробы ровным слоем укрывали обе проезжие части и широкую разделительную полосу с газоном посередине. Переход обещал быть относительно безопасным: под ногами должен быть ровный асфальт, никаких провалов, жрунов или банальных досок с гвоздями. Вот он уже на дальней полосе…

Внезапно, справа, катастрофически близко из воздуха материализовался Камаз. Он летел под сотню, не меньше. Для водителя человек посреди дороги тоже оказался полной неожиданностью, он ударил по тормозам, колёса встали колом, завизжала резина, и по асфальту потянулись четыре чёрных полосы. Но было уже слишком поздно…

Фит метнулся в сторону, падая на спину и бессмысленно закрываясь руками.

– Нет!..

Когда между ними оставались считанные метры, переднее колесо наконец оторвалось от полосы, за ним – обе главные стойки, над головой пронеслось огромное крыло с красной звездой, и самолёт с оглушительным рёвом на форсаже свечой пошёл вверх, пряча шасси в фюзеляж.

Фит поражённый смотрел, как «сушка» прорвав, закрутив вихрями и взбаламутив низкие космы тумана, скрылась в облаках. Опалило горячим дыханием двух раскалённых сопел и запахом горелого керосина.

Ещё секунда, и вокруг снова расстилалась пустынная снежная целина дороги и загадочная фиолетовая рябь.

– Фантомы чёртовы!

Он запоздало сообразил, что произошло, но было уже не до того: он оказался слишком близко к тягуну, и его стаскивало в центр аномалии. Он попытался вырваться, но снег был слишком рыхлым, ноги скользили. Он не особо испугался – путь он прокладывал между слабыми аномалиями и даже в центре он вряд ли бы погиб, но понадобились бы куда большие затраты времени и сил, чтобы выбраться…

Он выхватил нож, упал плашмя и попытался вогнать клинок в снег. К счастью удалось за что-то там зацепиться, скольжение остановилось. С величайшей осторожностью он свободной рукой раскидал сугроб вокруг, докопался до более плотных слоёв, утвердил в нём вторую руку. Потом, понемногу подтягиваясь, барахтаясь по уши в холодном сыпучем крошеве, с трудом выкарабкался из гравитационной ямы.

Оставаться на проезжей части было опасно: где один фантом, там и другой. А они хоть и мимолётные призраки, но – похоронить могут не хуже самых настоящих…

Добравшись до обочины, он упал в снег и некоторое время просто лежал, глядя в сиреневую муть над головой сквозь клубы пара изо рта. На ресницах намёрзли ледышки, он снял рукавицу, растопил их пальцами, протёр глаза.

Камаз – ладно… Но откуда Город может знать про «Су – двадцать семь»? В жизни у нас таких самолётов не летало… Лишнее подтверждение тому, что он читает наши мысли, «вытягивает» образы прямо из мозгов… Ладно, хорош валяться, нужно что-то делать.

Он проверил всё ли в порядке, осмотрелся. Потом, достав гайку с красной ленточкой, швырнул её в дрожащее марево.

Удивительно! Там, где пролетела гайка муть словно отступила, мир на какое-то время приобрёл чёткость.

Похоже, что всё не так плохо. Страшновато, конечно… Но если понемножку, потихонечку…

Он шаг за шагом стал заходить в неверную рябь. Метрах в пятнадцати от дороги он уже почти не видел её: вокруг клубилась и дрожала фиолетовая фата моргана, временами приобретавшая знакомые очертания зданий, деревьев, которые тут же вновь расплывались, сметались невидимыми потоками: так исчезает отражение в воде, в которую бросили горсть мелких камней.

На несколько секунд он совсем потерял дорогу из виду и вдруг подумал, что может больше никогда не выбраться из этой засады, как заблудившиеся на Морочной пустоши. Стало не по себе, он вернулся по своим следам. Метров через десять следы обрывались. Дорогу вновь стало хорошо видно сквозь рябь, но снежная поверхность от дороги и до его ног лежала девственно нетронутой.

Он разблокировал стрелку компаса, надетого на левую руку. Стрелка закрутилась, медленно останавливаясь. Показывала она куда-то на юго-запад. Он ещё раз крутнул её стопором. Теперь она указывала на восток. Компас здесь, судя по всему был бесполезен.

Капец. Если я там где-нибудь заблужусь, то ни по следам, ни по компасу сориентироваться не смогу. Хотя, в принципе – не лес ведь… Где тут плутать? Идё…

В эту секунду где-то совсем рядом раздался столь ужасный звук, что Фит, не раздумывая грохнулся в сугроб, закрыв голову руками. Внезапный оглушительный звон-скрип-хруст-стон-рёв… Сложно было даже подобрать слова, чтобы его описать. Как будто огромный стеклянный дракон рухнул с высоты на асфальт. Вдребезги.

Фит почувствовал над собой мощный порыв ветра, услышал, как снежная крупа сыплется ему на спину. Какое-то время он лежал неподвижно и с зажмуренными глазами, пока не стало трудно дышать: воздух словно превратился в густой, тягучий кисель.

Почти в панике он поднял лицо из снега. Фиолетовое дробящееся марево мельтешащее перед самыми глазами быстро и бесшумно отодвинулось на «обычный» десяток метров. Воздух снова стал воздухом и Фит судорожно вздохнул.

Получается, нужно всё время поглядывать вокруг, чтобы мир не… А как спать?

До дороги – десять метров. Ещё не поздно вернуться.

А Лёха, Лена? Про тебя легенды рассказывают… Слиться, пока никто не видит? Ну – нет! Пока – нет…



Путь до места занял часа два.

Не сказать, что оказалось слишком опасно. Обычно. Правда, пришлось постоянно шугаться от неясных огромных тварей, разгуливающих в фиолетовой мути и иногда почти подбирающихся к границе твёрдой реальности, да несколько раз прятаться в снегу от чёрных чихов – этих удушающих вихрей здесь было полно.

Возле заброшенного детского садика он наткнулся на кладбище огромных тараканов. Их было с десяток, не меньше, каждый – размером с хороший грузовик: очевидно, они попросту замёрзли. Фита аж передёрнуло, когда он представил, что тут творилось бы летом… Рядом с ними он идти не захотел и отступал, пока огромные усищи не расплылись в лиловой ряби. Пытаясь обойти мерзких насекомых слева, он углубился в лесопарк, и там напоролся на двух назойливых смерчиков, к счастью мелких. Почти четверть часа он отмахивался от них рюкзаком, пока не рассыпались…

Лёхина девятина стояла там, где положено. Снег вокруг был нетронут – очевидно человеческая нога здесь не ступала уже давно. Двор угнетал глухой ватной тишиной. Многоэтажек вокруг не было видно из-за ряби, но они наверняка были на месте, потому что в воздухе не было ни малейшего движения.

Насколько дом в порядке, снизу было не разглядеть – не позволяла видимость. По крайней мере даже на первом этаже местами сохранились стёкла. Во многих окнах сквозь жестяные вставки торчали закопчёные металлические трубы. Очевидно народ какое-то время пытался греться буржуйками.

Подняться наверх сразу не удалось: дверь подъезда была открыта, но стены первого этажа были забрызганы чем-то красно-бурым, на полу – огромные засохшие или замёрзшие лужи чего-то, слишком похожего на кровь.

Фит осторожно глянул вверх: нижние лестничные пролёты местами отсутствовали, а те, что остались – явно шевелились.

Это не было похоже на начало курочи, та обычно шла с крыши: перекрытия, стеновые панели, лестницы вдруг начинали скользить, складываться, беспорядочно двигаться, поворачиваться, кувыркаться… Здесь же было ощущение, что лестничные марши просто ожили, превратившись в подобие бетонных зубчатых крокодилов или гусениц…

К счастью в соседнем подъезде всё оказалось, как будто в порядке. Можно было попробовать подняться наверх и попасть в Лёхин подъезд через крышу. Однако, ничего не вышло: выше восьмого этажа лестничные площадки занимала какая-то зелёная, хлюпающая, жутко вонючая пакость, и интуиция подсказывала, что приближаться к ней не стоит..

Оставался путь через соседскую лоджию. Заниматься акробатикой на высоте пятнадцати метров на тридцатиградусном морозе и зимней одежде – то ещё развлечение, однако выхода не было, и вот наконец, аккуратно выставив стекло (хорошо, что у Лёхи руки не дошли вставить стеклопакеты!), Фит оказался на знакомой кухне.

На столе лежал большой лист бумаги, прижатый пустой сахарницей.

«Лёша уехал в лес пятнадцатого декабря. Собирался осмотреть делянки Полохова, забрать продукты, если остались. Никаких известий четыре дня. А на Мира внезапно началась эпидемия: люди сходят с ума, говорят, там творятся жуткие вещи. Вчера дикие заходили  в соседний двор, их расстреляли из окон. Все соседи – бегут, наверное это правильно. Я договорилась с проводником, зовут Почтальон. Попробую выбраться за город на Фиалку. Тима, если ты сможешь к нам добраться, найди Лёшу и меня. Если сможешь. Лена.»

Проклятье! Лёха, судя по всему, здесь не появился. Значит, вряд ли он на Фиалке. Двенадцать дней… Но шансы – есть. В тайге – должны быть. Тем более, если продукты нашёл. Почему же не вернулся? Мало ли… Двенадцать суток. Это много. Мороз, звери. Интересно, что у него с оружием? Если только выбрался из города… Что делать-то?

Перспективы рисовались безрадостные, но Фит не позволял себе думать о поражении.

Лена должна быть где-то среди людей. Тем более, если проводник… Кто этот Почтальон? Не слышал. В первую очередь надо Лёху искать. И где? У Полохова делян – полтайги!

Где-то по северо-восточке, наверное. Андреевские по южной дороге вряд ли пропустили бы. И не очень далеко. До Хайрюзового – километров сорок с копейками, предположим, что это крайний радиус… Но – какие деляны так близко от города? Хотя, этим волчарам пофигу, могли и под боком где-то рубить…  Впрочем, следы! За неделю их не должно совсем замести. Если только там этой ряби нет.

Мыслишь – хорошо… Эпидемия, блин. Дикие – это сумасшедшие, видимо?



Фит заглянул в шкафы, в холодильник. Пусто. Впрочем, ясно было, что если Лёха решил так рискнуть из-за продуктов, то дела обстояли неважно… А что оставалось, Лена наверняка прихватила с собой.

Он сложил записку, спрятал в карман. Потом достал карандаш и прямо на столе написал: «Был 27-го дек. Попробую пройти по следам машины. Фит». На светлом пластике надпись была хорошо заметна и сохраниться могла надолго.

Отправляясь в путь прямо сейчас, он рисковал до вечера не найти укрытия, однако и оставаться смысла не было: до заката ещё далеко, слишком большая потеря времени, да и не факт, что ночью здесь будет безопаснее.

Приняв решение, он заторопился. Снова проделав цирковой номер с перелезанием из лоджии в лоджию, он вышел на улицу. План у него пока был немудрёный: глянуть что со зданием Администрации, а потом по проспекту подняться до шоссе на Комбинат. А там будет видно.

Без приключений прошагав двести метров до арки, выводящей на Морской проспект, он с бесконечным облегчением увидел, что за дорогой – настоящий, стабильный мир. Фиолетовая рассыпающаяся призрачная мгла действовала угнетающе, буквально – вынимала душу.

Выбравшись на обочину, он побрёл вниз, в сторону Врезки. До Администрации было метров двести: крюк небольшой. Впрочем, краешек руин за дорогой был виден уже отсюда.

Внезапно он увидел человека. Тот тоже вышел из ряби – где-то в той стороне раньше находился торговый центр «Роща» – и не спеша направился в сторону развалин. Все эти рассказы о местных кровопролитных стычках, а также новость об эпидемии и «диких» заставили Фита упасть в снег.

Что за несуразица! На Левом – каждый человек – свой, откуда бы он ни был: с Мыса, с «сороковых», с Бугра, из Приморья или Ухана… Каждый ценен! Возможность обмена информацией, взаимопомощь, бартер, в конце концов – это важно и правильно! А тут – единственная живая душа за несколько часов и – лежать-бояться? Бред!

Он достал бинокль и всмотрелся. Высокий, сутулый, с усами и гладко выбритым подбородком. Довольно пожилой, лет шестьдесят. Полупустой обвислый рюкзачок за спиной, длинная палка в руке…

Фит решился, встал, и быстро (насколько позволял снег по пояс) зашагал к незнакомцу.

– Эй! – он помахал рукой. – Погодите!


Продолжение: http://www.proza.ru/2019/05/04/1080
-


Рецензии
Снимаю шляпу!!!

Татьяна Лиотвейзен   09.06.2019 23:46     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.