Донос

Рассказ – номинант национального литературного конкурса «Георгиевская лента»

Северо-Западный фронт. Новгородская область.
90 километров юго-западнее Старой Руссы.
Оборонительные рубежи на луговинах Рдейского болота.
Июнь 1942 года.

          Атака была бессмысленной, неутешительной и беспощадной. Без шансов. Новички из последнего призыва вообще ничего понять не успели. В лощине, возле покрытого ряской гнилого болотца каждому третьему с подводы всучили в руки трёхлинейку и пару обойм патронов по 10 штук на руки. Всё. Остальные желторотики остались с «носом». Но приказ-то был единый, без выбора:
          – Вперёд, сосунки. Мать твою! Вперёд, парни! Вперёд, родимые!
          «Старичкам» – это был третий по счёту штурм. Как правило, для «полного счастья» хватало двух. Военная статистика вещь жестокая и на большие расклады для пехоты не рассчитана. Посмотрим, как сложится в бою здесь и сейчас. Пан или пропал, все под одним солнцем ходили. По окончании срубки «циркулярками Гитлера» – крупнокалиберными пулемётами МG-34 в передних рядах останутся в живых единицы, в лучшем случае каждый пятый. Вот они-то и вертаются назад в окопы с винторезами подобранными у погибших сотоварищей.
          Потом снова будет доукомплектование из оставшегося резерва: интенданты, конюхи, работяги из орудийных мастерских, выздоравливающие раненные из полковой хлебопекарни, писари из штаба полка, очкастые хлюпики из роты химзащиты, шофёры из автобата, оставшиеся с раскуроченной техникой на руках. Даже наиболее храбрые бабёнки из ротного медсанбата выдвинутся вперёд и будут поджидать недобитые жертвы боя ещё на подходе к нейтральной территории. Но вряд ли дождутся уцелевших красноармейцев. Ползти вперёд смерти подобно, а раненные на «передке» самостоятельно не способны двигаться. Вон они лежат среди вчерашних трупов и раздутых на солнцепёке, уже позавчерашних. Угасает их жизнь, даже материться прекратили. Помаленьку-потихоньку кровушка до последней капли вытекает из плоти, искромсанной сталью. Фрицы даже не стреляют в таких потенциальных жмуриков. Издеватели. Знают садюги, что пацаны к ночи сами кони двинут. В округе смрад трупный. Вонища забила лёгкие. Эх-ма, как бы не разделить компанию с обреченцами на дыбе поля брани.
          После пятой бесполезной наступательной попытки оставшимся в живых солдатикам дорожка к спасению была единственная – через вязкую топь. Вот и двинулись ребятушки к вызволению из опасности собственных тел именно по предначертанному судьбой маршруту. Как бы ни так. Движение в торфяной жиже было затруднено, никаких резких движений сделать было невозможно, а тем более уклониться от пули. Так и тонули бессребреники в гнилой жиже. В то же время фельдъегеря из спецподразделений СС и полевых зондеркоманд такой расклад предполагали.
          Справа вскрик. Слева бульк. Позади стон. Пуля свистнет и под левой лопаткой прострел. Ещё хуже, когда полбашки сносит. Головы словно поплавки, издалека видно. Махом оторвёт кумекалку и воину соображать нечем станет. Раненных не было. Без вариантов подстреленные несчастливчики сразу тонули в кровавой купели. Враг отлично пользовался своими преимуществами. Смерть и безысходность царили в округе. Хоть вешайся – обречённость.
          К ночи сто восемьдесят человек из усиленной стрелковой роты навечно канули в летА. После разгрома на островке среди болота собрались остатки – три счастливчика. Всего трое. Двое из Удмуртии: рядовой Пронин Кузьма да взводный Мирон Шестаков. Выжил и злобный майор Бабанский из особистов. Никто в части не знал, откуда Бабуин родом. Однако командир имел нелицеприятное погоняло, раскрывающее истинное нутро человека – Грызун. В переводе с просторечия – крыса. В экстремальной ситуации всем по барабану. Глядишь, настоящее лицо человека раскроется. Жизнь покажет. Боеприпасов, еды – нет. Шансы на выживание минимальны. Что тут поделаешь, жить захочешь, дерьмо своё жевать будешь, сапожную кирзу сожрёшь. Посмотрим.
          – Пшли, братцы. Двинули до своих, авось повезёт. Пшли…
          С трудом волоча ноги, с налипшими тоннами грязи на сапогах, оставшиеся в живых и даже не раненные везунчики двинули по направлению к цели. Неужто подфартило служивым? Как знать. На многие километры вперёд под ногами простирались бескрайние ольшаники, прогнившие до корней рощицы усопших берёз, бездонные мочажины, прикрытые сверху густой травой, осокой или сочно-зелёным мхом. Хлебнут воины лиха. Вытерпят ли, выстрадают или придётся испить через край из горькой чаши нечеловеческих испытаний? Топь.
          – Вперёд, пацаны.
          Когда отщепенцы вышли к месту дислокации полка, никого по пути не встретили. Ни часовых тебе, ни штабных трутней, ни раненных. Никого. По солнцу определили восток. Печально. Без настроения тронулись в сторону заката. Отступали не один день. Ни патронов, ни еды, ни надежды. Прогнившая вода из болотин. Голод. Мрачная понурость. Голимая безнадёга. Пессимизм. Какие другие чувства могли быть в душе солдата, разве что кошки скребли когтями. Однако жить ой, как хотелось.
          Головастиков чавкали живьём из тёплых луж. Слава богу, в озоринках их были миллионы. Снимали исподнюю рубаху, снизу завязывали рукава, горловину и на пузе в лужу. За три-четыре захода на расстеленную шинелку вываливали цельный ворох чёрненьких, хвостатых, шевелящихся личинок. СтаршОй сказал, что в склизких телах лягушачьих детёнышей голимый белок. Во рту диетическая еда напоминала безвкусные катыши из некачественного овсяного киселя. Раздавленные сопливые сгустки хладнокровных зародышей прилипали к нёбу. При желании можно было содрать густую слизь замусоленным мизинцем. Без соли слишком постно. Низкопробная пошлятина. Однако тешила мысль:
          – Уже не помрём от голода. На высококачественном природном белке не протянешь ноги, да и цингу не заработаешь. Подфартило нам с природой в Новгородских болотах.
          На «десерт» голодранцы добавляли лесных клопиков. На трещинах сухостойных деревьев усатых «солдатиков» с красным тельцем «загорало» тысячи. Ладошкой сгребали пачками в пятерню подставленную снизу. С одного захода набиралась полная горсть. Когда запихивали в рот, щелкунчикам не надо было давать шансов шевелиться в глотке, следовало жевать коренными зубами с особой ожесточённостью. Противно. Шершаво. Колюче.
          Для связки «толоконной» массы в желудке, с усилием месили челюстями луковицы выдернутого с корнем рогоза. Хрустко, но не сытно. От водянистых стеблей пучило живот. Взводный, тот вообще изошёл поносом. Вполне возможно, мог подвхатить дизентерию. Если прогноз неблагоприятный, кранты человеку. Поспешать надобно. Лейтенант ко второму дню с ног свалится от бессилия. Реанимировать будет нечем. Однозначно. Интересно, кто из оставшихся во здравии будет следующей жертвой?
          Самый ерепенистый, вечно недовольный Кузя постоянно ворчал:
          – Сука. Нас и убивать-то немцам не надо. Мы итак от голода сдохнем. Не сегодня, так завтра кони двинем. Сволочи командиры. И ты, Грызун – мерзавец. Людей-то сколько понапраслину положил. Знаем, слыхали мы о твоих «подвигах» и расстрельных делах в тылу.
          Однажды особист не выдержал. Во время очередной тирады о плохом руководстве действующими частями и личной безответственности офицера НКВД, неожиданно подскочил к недовольному красноармейцу и со всего маху врезал в рожу горлопану. Обессиленный Кузька полетел вверх тормашками. Вроде бы поделом. А вроде бы жалко. А гнида Бабуин-Грызун вынес приговор:
          - Я тебя, падла, за упаднические настроения к стенке поставлю. Погодь только, дойдём до своих, кишки вонючие выпущу на волю из утробы. Мразь.
          Ненависть, выплеснувшаяся наружу, не воспринималась в качестве угрозы жизни. Рукоприкладства на фронте хватало. Угрожает один другому и что? Всё это брехня. Негоже собачиться из-за пустяка, лучше поберечь остатки сил. После невыносимых страданий просто не может свой своего насмерть прикокошить.
          – Ерунда. Не принимай во внимание, Кузя. Всем тяжело и ты потерпи, брат.
          Шли медленно. Сил совершенно не осталось. Перспективы были самые призрачные. Однажды, когда уже потеряли счёт времени, притулились передохнуть с краю сырой поляны. В бессилии распластались звёздочками на влажной травке. СтаршОй послюнявил палец и поднял кверху. С наветренной стороны грязный указательный перст мгновенно подсох. Как раз с той стороны раздался приглушённый человечий говор. Все напряглись. Тут без разницы, как помереть: в рукопашной схватке с фашистами, либо из «шмайссеров» гансы сами на расстоянии добьют.   
          Но... Неожиданно из чащи раздался русский вскрик на полумате. Мамочка моя рОдная. Наши!.. 

          На пятый день нескончаемых боёв рота снова отступала. На ходу были последние остатки очередного пополнения. Усталые воины были совершенно измотанными. Под знойным небосводом пыль скрипела на зубах. Июньское солнце жарило вовсю, спасу никакого. У людей блеска в глазах не наблюдалось. Маловероятно, что героические мысли обуревали красноармейцев. Думы всё больше о доме, о еде, о солдатском счастье. Не слышно было весёлого говора, смеха, молодецких выкриков. А с утра снова в атаку вдоль этого злосчастного вязкого урочища. Как оно сложится?
          К вечеру неожиданно по линиям поочерёдно прозвучала команда:
          – Колонна-а-а-а, стой!
          Потихоньку-помаленьку солдаты примолкли, выровняли ряды. На артиллерийский ящик, любезно придвинутый ординарцем, ловко вскочил майор-особист. Грызун не кокетничал и громогласно зачитал с листочка в присутствии офицеров из военной прокуратуры:
          – Товарищи солдаты! Все вы знаете, что враг силён. Но у воинов Красной армии не должно быть сомнений в правом деле. Трусам, паникёрам и «мокрым курицам» не место в строю храбрых защитников родины. Однако среди нас есть враги советской власти.
          Пронин Кузьма Егорович, выйти из строя. Сдать оружие, ремень, снять сапоги. Именем военно-полевого трибунала за упаднические настроения ты, гнида, приговариваешься к расстрелу. Второе отделение третьего взвода первой роты ко мне.
          Оружие на изготовку.
          Цеееельсь.
          Пли!
          Бах-х-х, единовременно прозвучал залп! И всё…
          Колонна пошла дальше, а Кузя так и остался лежать-гнить на солнцепёке не похороненным. Не досуг красным воинам, команды не поступало прикопать труп на обочине. «Собаке» собачья смерть.
          Мирону в этой ситуации дёргаться было не с руки, выполняя священный мирской долг перед убиенным земляком. За публично выказанную жалость особист тут же бы пристрелил без суда и следствия. Взводный прошёл мимо остывающего тела товарища, незаслуженно лишённого жизни. Проехали.

          ...Уже после войны, году так в 47-м на родину Пронина прибыл его однополчанин, лейтенант запаса Мирон Шестаков. Бравый вояка встретился с матерью Кузьмы и поведал горькую правду о событиях недалёкого прошлого лихолетья.
          – Ваш сын, мамаша, ничего плохого людям не сделал. Он никогда не был ни шпиёном, ни предателем. Условия выживания на фронте в болотах были невыносимые, вот и поплатился парень за праведно высказанные слова. Убили его чисто для устрашения. Подонок у нас был, майор Бабанский. Изверг. Других способов не видел поднять людей в атаку, только на испуг брал. Скотина. Вот и присмотрел Кузьму в качестве тотемной жертвы, расстрелял перед строем накануне очередного смертного боя. Негодяй полнейший. Может быть, и к лучшему это для Кузи. По крайней мере, без мучений. Там почти все наши боевые товарищи полегли. А особист-инквизитор прославился, орден получил. Такие вот невесёлые дела.
          Аксинья Евдокимовна воспряла духом:
          – Вон оно как складывается. И никакой не враг народа её сыночек. Ошибка вышла в извещении с войны. Начальники тоже имеют право на «холостой выстрел». Случайность в бумаге написана.
          На всех углах да завалинках делилась новостью пронинская мамаша. Всем сельчанам уши прожужжала, чтобы знали правду: её сын не враг народа.
          Однако далеко не каждому земляку новость пришлась по душе. Кое-кто съездил в район и доложил о ситуации в военкомате. Офицеры, люди подневольные для спецслужб. Главный обязан был немедленно доложить о доносе в местное управление НКВД, иначе бы самому крамолу пришили. Вскоре в деревню нагрянули высокопоставленные гости. Для начальников в конце года для отчётности галочка ой, как нужна была.
          Старший офицер НКВД долго допытывался, узнавал, кто же это такой побывал на селе с ложной информацией, пасквильной для Красной армии. Распускаемые им слухи порочили устои социалистического общества, подвергали сомнению героическую правду времён войны. Непорядок. Властью обличённые люди уже с порога заявили, что советская власть никогда не ошибается, и они обязательно узнают, кто враг народа, а кто не враг.
          На допросах баба Аксинья внимательно слушала, долго и молча внимала постулатам воинствующего коммунизма. В конце концов, не выдержала и заявила НКВД-шникам:
          – Я для советской власти родила своего сына. Затем вырастила и отдала живым-здоровым в армию. А вы что с ним сделали? За что расстреляли кровинушку, изверги? Смерть моего сЫночки на вашей совести. Убийцы!..

          Минули годы. Из архивных справок.

Пронин Кузьма Егорович: рядовой
Дата рождения: 12 декабря 1923 года 
Место рождения: Удмуртская Автономная Советская Социалистическая Республика (УАССР), деревня Кечёво, Ижевского района
Место призыва: райвоенкомат Ленинского района г. Ижевска
Место службы: Северо-Западный фронт, 166-я стрелковая дивизия, 517-й стрелковый полк, 3-я миномётная рота, 2-й взвод
Награды: не имеется
Причина убытия в июне 1942 года: ВМН согласно ст. 58 УК СССР (враг народа). Высшая мера наказания социалистической защиты – расстрел

Шестаков Мирон Афанасьевич: лейтенант запаса
Дата рождения: 16 июня 1919 года
Место рождения: Удмуртская Автономная Советская Социалистическая Республика (УАССР), деревня Кигбаево, Сарапульского района
Место призыва: райвоенкомат города Сарапула
Место службы: Северо-Западный фронт, 166-я стрелковая дивизия, 517-й стрелковый полк, 3-я миномётная рота, командир 2-го миномётного взвода, лейтенант
Награды: орден «Красной звезды»
Наказание: враг народа, осуждён по ст. 58 УК СССР на 15 лет лагерей без права переписки
Причина выбытия из списков в январе 1949 года: «СЕВВОСТЛАГ». Колыма. Лагерь «Бутугычаг». Убит при попытке к бегству с уранового рудника

Пронина Аксинья Евдокимовна: осужденна по ст. 58 УК СССР (враг народа) на 4,5 года в колонию строгого режима
Дата рождения: 16 июня 1902 года
Место рождения: Удмуртская Автономная Советская Социалистическая Республика (УАССР), деревня Кечёво, Ижевского района
Место работы: телятница молочно-товарной фермы колхоза «Победа коммунизма»
Место отбывания наказания: ГУЛАГ. Чувашская Автономная Советская Социалистическая Республика, третий Буинский сланцевый рудник
Причина выбытия из списков в мае 1950 года: смерть по причине двустороннего воспаления лёгких с осложнениями в виде острого скоротечного туберкулёза

12 июня 2019 года

Рассказ – мой подарок Ижевску на День города

Все права защищены. Рассказ или любая его часть не могут быть скопированы, воспроизведены в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а так же использованы в любой информационной системе без получения разрешения от автора. Копирование, воспроизведение и иное использование рассказа или его части без согласия автора является незаконным и влечёт уголовную, административную и гражданскую ответственность.


Рецензии