Иггдрасиль больше не древо жизни

      Дурное начало — дурной конец.
      Публий Теренций Африканский.
      
      Сегодняшний денёк ничем не отличался от других. Такое же, как и всегда, мутное небо, жаркое солнце. Зловоние городских улиц было очень выраженным, но привычным. Ничего криминального, так, дерьмо жизни. С этими мыслями не особенно старый бомж лежал на скамейке и жевал без особого аппетита кусок хлеба. Куртка, помытая в фонтане и потому севшая, была потёртым хламом. Люди, шедшие мимо него по своим мелким делам, ему давно были брезгливо безразличны. Не замечать потерявшего работу собрата уже давно вошло в привычку, что не есть добро и справедливость! Ну и пошли вы все в… подумал грустно брошенный человек.
      Вскоре на улице на одно мгновение сформировался и исчез пылевой смерч. Никто не обращал внимание. Сам бомж уснул, видя очень мрачные темные леса из огромных деревьев, в которых он и сгинул. По-настоящему. Никто из редких в это время дня прохожих не заметил его исчезновения из мира живых на старой лавке. Им не было до этого дела. Не их же беда!
      

                ***

      
      Лаборатория по судмедэкспертизе и морг были на ногах. Им неполный час назад доставили тело. Всё бы ничего, но труп был крайне диковинным.
      Во-первых, совсем без волос на долговязом тощем теле и таком же костистом лице. Ресницы, брови и щетина, волосы на синеватом теле не просто отсутствовали после эпиляции или бритья. Или после не очень давнего облучения с «химией». Их… не было изначально. Это поставило опытных спецов в тупик.
      Как и то, что зубы с алыми глазами - да, глаза  были прямо на передней части зубов! - не были людскими. Острые, как у зверей, и крупнее средних, они были рассчитаны на разрывание мяса. Хищные зубы тоже имелись. Глаза были с вертикальными зрачками, ещё дававшими реакцию на свет при нулевом пульсе и дыхании! И уши, как у какого-то эльфа, острые и с развитой мускулатурой для движения.
      Попытки вскрыть труп не имели результатов, скальпели ломались о него. При том, что на ощупь кожа странного погибшего по неясной причине была очень плотной, но не радикально плотнее, чем у любого человека. И холодной, как лёд, уже три часа кряду. В каком же мощном холодильнике его держали, что он не нагрелся, и, мать его в кедах, кто же это такой?
      Допросы свидетелей не привели ни к чему. Говорили, что нашли его в кустах на аллее. Полулежащего на них в серой шапке и балахоне вроде старого плаща. Толкнули, чтобы узнать, что с ним, а он упал навзничь. Все, перепуганные до чёртиков, которых погибший напоминал, вызвали, кого следует, но не смогли им внятно ничего сказать про случившееся. На трупе были тяжёлые серые сапоги, плотные шаровары, серый же кожаный пояс с кинжалом и мелким мешочком квадратных, очень тяжёлых серых монет. Плащ с шапкой дополняли этот наряд, и более при трупе ничего не было. Как и следов внешних ран, приведших к смерти.
      Рентген прояснил немногое, но травму и причину смерти несчастного он установил. Сломанная в падении уже после смерти шея, а до неё — страшное кровоизлияние в мозг. Так как крайне загадочный труп при всех усилиях не поддавался никакому вскрытию, даже обе механических пилы сломались, и нагреваться объект никак не хотел, — его положили в свободный холодильник морга до приезда команды с центра.
      Тут в ужасе все услышали удары ногами именно из того холодильника. И вой на неизвестном языке, в котором лишь одно слово было ясно
      «Йотунхейм!» — хрипло орал вроде бы покойник, яро оставляя на лицевой части камеры вмятины после каждого удара. Один врач понял, в чём дело, и открыл дверцу под крики коллег. Оттуда выскочил их «труп» и заорал так, что у всех душа и не только в пятки упала. Врача, что его выпустил, йотун не тронул, а в прочих сильно чем-то дунул, и они застыли на месте ледяными статуями. Он подскочил у ним и двумя ударами разбил статуи на куски, удовлетворённо хохоча.
      — Хороший какой холодильник у тебя! — прохрипел сквозь зубы ледяной великан, держа оставшегося врача за ворот халата, — Оживил, что надо, хоть и на пару минут! Сам делаешь, целитель?
      — Н-н-нет, господин йотун! — неверно прошептал врач, глядя прямо в горящие голодом алые глаза ожившего гостя.- Вы к нам какими судьбами?
      — Царю твоему сказать, чтобы мир свой от Иггддрасиля оторвал, пока ещё может! — ответил с ненавистью в голосе тот. — Мировое Древо больше не творит жизнь, оно умерло и всё прихватывает с собой. Мой мир погиб, немногие уцелели и бегут, куда глаза глядят. Половина из всех обитаемых миров погибла, ваш на очереди без питания от проклятого нами Мирового Древа. Так он проживёт пару сотен лет, но при сохранении связи с этой дохлой поганью падёт через пару лет. Торопитесь, пока можете!
      Сказав это, йотун вдруг упал на пол морга и мигом рассыпался в прах, от которого закашлялся врач. Он умер час спустя от неизвестной болезни типа чумы, но заранее. Никто в том морге не спасся. И недуг тот забирает всё больше жизней, вмиг вырвавшись под небо, летя на ветру. Смерть Мирового Древа, что связывало и питало Силой все миры,
теперь несла смерть всему живому. Она выпила остатки жизни всех тех, кто ещё бежал из мёртвых миров. Они все были заражены Погибелью, едва та являлась в их мир.
       Теперь заразился и мир земной. Его очередь.


Рецензии
Вот Вам и столкновения с другими мирами. С теплом.

Наталья Скорнякова   06.07.2019 11:44     Заявить о нарушении
Они все одинаковые.

Ирвин Эллисон   06.07.2019 12:07   Заявить о нарушении