1. Доктор Дум. Береги свое лицо, парень

Автор:  Доктор Дум.


          Нейтан считал свою жизнь отвратительной. Ему одиннадцать лет, а он еще ни разу не играл в футбол, не ездил на велосипеде, не катался на аттракционах, только на паршивых лошадках для малышни, которые тупо крутятся на золоченом кругу. Черт, да он и плавал только в лягушатнике, где воды наливают ровно столько, чтобы опуститься на живот и ходить по дну руками. Ну разве это жизнь? И все из-за синдрома Висконса-Майерса, с которым его угораздило родиться. Недоразвитие костей лицевого черепа, вот что это такое. Наследственное заболевание, сопровождающееся деформацией костей и образованием в них очагов разрежения. Шанс возникновения – один случай на миллион. Даже меньше, чем возможность выиграть в Национальную лотерею, и конечно же, этот шанс выпал ему. Отвратительно.


          И все-таки, несмотря ни на что, Нейтан смотрел на жизнь с оптимизмом. Когда ему стукнет четырнадцать, он попадет в лист ожидания донора, а там и операция не за горами. Последняя операция. Окончательная. Он наконец-то получит настоящее лицо, и уж будьте уверены, найдет ему применение. Будет бегать столько, сколько захочет, даже по лесу, не опасаясь, что какая-то ветка случайно хлестнет по скуле – и амба.

          Про амбу Нейтан знал гораздо больше, чем предполагали его родители. Большую часть жизни Нейтан провел в больницах и там насмотрелся всякого. Родителям об этом знать не обязательно, они и так натерпелись, бедные, родив сына с таким редким синдромом.

          В семье не было ни одной фотографии Нейтана в возрасте до трех лет. Да и потом его старались снимать издали, общим планом. Пять операций, которые он пережил, несколько исправили ситуацию. Во всяком случае, теперь он не похож на Франкенштейна… Ну, или почти что не похож. Разве что нет правой скулы, поэтому глаз выглядит странно, да и нос подкачал, но, по крайней мере, с этим можно жить. Отвратительно, но можно.

          А после четырнадцати ему сделают финальную реконструкцию лица. Главное, чтобы быстро нашелся подходящий донор. Хотя если донор не найдется (постоянный кошмар его мамы), тоже не беда. Впереди еще три года – целых три года! Технологии развиваются стремительно. Вояджер долетел до края Солнечной системы, IBM разработал компьютерный чип, работающий по принципу человеческого мозга, Маск запустил в космос свою любимую красную теслу. Через год доноры вообще будут не нужны. Настоящие кости будут печатать на принтерах, и у Нейтана будет нормальное лицо.


          Он сможет трогать свое лицо руками. Черт, да он даже подраться сможет! Интересно, каково это, получить фингал под глазом? Разумеется, Нейтан не собирается драться, он же не псих, но в четырнадцать уже начинают бриться. Целоваться. И не только целоваться… У Нейтана хорошие отношения с одноклассниками, однако трудно представить, что найдется девчонка, которая согласится пойти на свидание с парнем, у которого только половина лица. Так что придется терпеть еще целых три года.

          Пока из всех развлечений Нейтану были доступны только книги и кино. И еще мечты. Он частенько представлял свое новое лицо. Хотел, чтобы оно было красивым. Не таким, конечно, смазливым, как у братьев Спроус, но Джеймс или Туэйтес подойдут. Лучше, конечно, стать похожим на Криса Лонга, но как быть с ростом?

          Нейтан ненавидел себя за глупые мечты, но ничего не мог поделать. Продолжал тайком мечтать о красоте и геройстве.


          В среду день не задался с самого утра. Сначала контрольная по математике, потом скучнейший урок по истории. Учителя точно сговорились доводить учеников, которых лихорадило от предвкушения. В четыре на школьном стадионе должен был состояться матч между местными «Ракетами» и «Бульдогами» из Клайд-Хилла. Первая ступенька к участию в чемпионате штата.


          Нейтану-то, конечно, все это было по барабану. На стадион он все-равно бы не пошел, иначе мама сошла бы с ума от переживаний: на трибуны может влететь мяч и ударить точно ему в голову, его могли толкнуть на входе или выходе, ему могли попасть в лицо шариком жеванной бумаги, да мало ли что! Нет, милый Нейтан, эти развлечения не для тебя. Вот потом, когда тебе исполнится четырнадцать, и если все пройдет хорошо… О боже. Конечно, он никуда не пойдет, а смотреть матч из окна – удовольствие ниже среднего.

          Поэтому Нейтан не очень огорчился, когда мистер Хаскелл, преподаватель естествознания, попросил зайти к нему после уроков.


          Всех взрослых Нейтан делил на две группы по отношению к своему лицу. БОльшая часть, справившись с первым впечатлением, начинали вести себя так, будто Нейтан сделан из хрупкого стекла. Отвратительно. Меньшей части удавалось прикидываться, будто Нейтан нормальный. Тоже отвратительно, но терпимо.

          Мистер Хаскелл вовсе не замечал отсутствия лица у своего ученика. Может быть, потому что был ужасно стар? В школе постоянно говорили, что его вот-вот уйдут на пенсию, но он все не уходил. И к лучшему. Хоть мистер Хаскелл был стар, его глаза слезились, руки иногда подрагивали, уроки он вел интересно. Но сегодня выбесил конкретно.

          Мистер Хаскелл хотел, чтобы Нейтан сделал теллурий. Да, именно теллурий, допотопную модель с шарами на палках, которая демонстрирует годовое движение Земли вокруг Солнца. Это был даже не каменный век, а еще похуже. Какие шары на палках, когда Нейтан смог бы создать прекрасную компьютерную модель в 3D-графике? Почти «Аватар». Нейтан уже присмотрел местечко, откуда он бы скачал нужную программу почти за бесплатно.

          Однако мистеру Хаскеллу все это было недоступно. Ему требовалась деревянная рама, на ней металлические штыри и шары из папье-маше, которые приводятся в движение вращением допотопной рукоятки. Да Нейтана просто засмеют, как только он водрузит на стол это страшилище. И кто, спрашивается, его сделает? Мама ни за что не позволит возиться с железками. Папа тоже не сможет, значит, мама будет делать сама. Нет, это просто дурь какая-то. Отвратительно.


          Мистер Хаскелл настолько допек своими указаниями, что Нейтан был готов нагрубить ему, и будь что будет. Выручил звонок коммутатора.

          Мистер Хаскелл снял трубку, секунду послушал, ответил: «Да, Пирс здесь, я ему передам» и положил трубку обратно. И вновь принялся бубнить про свой дурацкий теллурий.

          Нейтан не выдержал.

          – Кто это звонил, мистер Хаскелл?

          – Школьная медсестра, как ее, Бейли, что ли?

          – Миссис Бейли? – удивился Нейтан. – Что ей от меня надо?

          – Когда она училась у меня в классе, ее звали Карен Мейвезер, но уже тогда она была настырней некуда.

          – Так что ей надо?

          – Пирс, ты невежлив. Следовало спросить: «Мистер Хаскелл, что нужно миссис Бейли?»

          – Мистер Хаскелл, что нужно миссис Бейли?

          – Карен хочет, чтобы ты срочно зашел к ней в кабинет.

          Нейтан озадачился. Медицинский кабинет – не самое веселое место в школе. Миссис Бейли, скорей всего, хочет проверить давление, температуру или что-то еще, ведь Нейтан – ученик из группы риска. Отвратительно считаться таковым. Однако визит к медсестре все же веселее, чем чертежи мистера Хаскелла.

          – Значит, я пошел? Вы же сами сказали, что это срочно.

          Хаскелл вздохнул и сказал:

          – Как вы все торопливы. Ступай. Забирай то, что я тебе приготовил, и ступай.

          Хаскелл достал из-под стола небольшую связку деревянных реек и металлических штырьков.

          – Это основа модели твоей Солнечной системы, Пирс. Остальное придумаешь сам.

          – Но, мистер Хаскелл, – взмолился Нейтан.

          – Не спорь, Пирс. Забирай. Только осторожней, береги свое лицо.

          Хаскелл помог уложить барахло в рюкзак Нейтану, и тот вышел из кабинета естествознания.


          Коридоры были пустынны. Все собрались на стадионе и орали что есть мочи. Крики долетали даже через двойные стеклопакеты и непостижимым образом подчеркивали тишину, царящую в здании. Снопы солнечного света, падающие из окон, разделяли пространство коридора на сектора – пыльно-желтые и темно-серые. Нейтан шел сквозь разноцветные квадраты и ощущал себя Одиноким Космическим Ковбоем. Таким же забытым и непонятым. Шаркал кроссовками по плитке и тащил за собой рюкзак, набитый глупейшими деревяшками и железками.


          Так он добрался в крыло А, где на первом этаже находился медицинский кабинет, и остановился в нерешительности. Из-за дверей доносились вопли, не хуже, чем со стадиона. Нейтан осторожно приоткрыл дверь, заглянул в щелочку, и его лицо, точнее, лучшая его половина, расплылась в довольной улыбке.

          Прямо напротив двери, на кушетке, лежал Александр Норкросс-младший, лучший куотербек «Ракет» за последние десять лет. Алекс Бычара Норкросс. Хотя по звукам, которые он издавал, его следовало назвать Лекси Укушенный В Задницу Боров.


          Нейтан считал Норкросса своим заклятым врагом, хотя ни разу не сталкивался с ним лично. Да и где, скажите на милость, могли пересечься лучший футболист, красавец, король выпускного и жалкий шестиклашка с половиной лица? Правильно, нигде. Но это не мешало Нейтану истово ненавидеть Бычару.

          Весь учебный год, с самой первой недели занятий, Нейтан наблюдал из окна (разумеется, спрятавшись за занавеску), как Норкросс провожает домой Гвен Твитчел. Ту самую, которую мама называла «очень миленькой девчушкой», что безумно злило Нейтана. Разве мама не видит, что Гвен вовсе не «миленькая»? Она невероятно, потрясающе, сногсшибательно красива.

          Любуясь Гвен из-за занавески, Нейтан повторял, как молитву: «В том внешнем, что в тебе находит взор, нет ничего, что хочется исправить». Что ж поделать? Если столько времени проводишь на больничной койке, поневоле прочтешь кучу всего, в том числе, и слюнявой лирики. Тем более, что Гвен была именно такой: «У лилий – белизна твоей руки, твой темный локон – в почках майорана».

          И это совершенство каждый вечер прогуливалось в компании Бычары, который шел тяжелой походкой, широко расставляя ноги, и беспрестанно жевал жевачку. Тупой придурок.

          Вчера Гвен была особенно оживлена. Размахивала своей школьной сумкой так, словно собиралась сбить с орбиты эту чертову красную теслу. При каждом ее движении тонкий свитер натягивался на груди, и у Нейтана начинали путаться мысли. Это были совсем не те мысли, в которых следовало признаваться маме перед сном, отвечая на традиционный вопрос: «Ну, малыш, о чем ты сегодня думал?». Свитер был из разряда амбы, того, чем ни в коем случае не следовало расстраивать родителей.

          Да и не в свитере дело! Дело было в глазах Гвен, которыми она смотрела на Бычару. За этот взгляд Нейтан пожелал Норкроссу долгой и мучительной смерти. И вот вам неожиданная радость – Бычара валяется в самом жалком виде.


          Правый локоть Норкросса был упакован в фиксирующую повязку, лицо покрыто ссадинами, правый глаз заплыл огромным синяком, и менеджер команды, которого звали, кажется, Лэмпли, прикладывал к царственной футбольной макушке пузырь со льдом.

          «А денек-то выдался неплохой», - решил Нейтан и распахнул дверь рывком.

          Школьная медсестра, миссис Бейли, низенькая, чрезвычайно полная и чрезвычайно шумная, суетилась вокруг правой ноги Бычары. Колено жутко распухло, голень (Нейтан со смутным неудовольствием отметил: волосатая голень) была вывернута под углом.

          Бейли пыталась пристроить шину, а Бычара крутился и орал, как резаный.

          – Сделайте мне, в конце концов, укол! Дайте обезболивающего!

          – Прекрати орать, Норкросс. Ты прекрасно знаешь, что я не имею права давать лекарства до тех пор, пока тебя не осмотрит врач. Терпи и лежи смирно!

          – Да мне чертовски больно, неужели вы не понимаете? Дайте хоть аспирину!

          – В больнице получишь все, что твоей душе будет угодно.

          – Какая больница? – взвыл Бычара. – До перерыва мы вели 31 : 6, но как только я выбыл, они тут же все просрали! Сделайте мне заморозку, и я вернусь на поле!

          – Если ты сейчас же не замолчишь, мне придется зафиксировать и твой грязный язык тоже. А ты что стоишь? – Бейли накинулась на Лэмпли. – Крепче прижимай к его башке лед, может, это поможет его мозгам встать на место.

          Нейтану пришло в голову, что неплохо было бы сделать фотку визжащего Бычары. Такой кадр мигом возведет Нейтана в чемпионы по количеству лайков. Он полез в карман за телефоном и случайно выронил рюкзак. Норкросс заметил его.

          – А ты что уставился, придурок? Тебе что, делать больше нечего, как пялиться на меня? Дуй отсюда, чтобы я тебя не видел!

          Бейли обернулась и сказала:

          – Это ты, Пирс? Двигай в мой офис, там тебя ждут. А ты, Норкросс, лежи тихо, иначе я сама тебя так вырублю, как и не снилось этим сосункам «Бульдогам».


          Горько сожалея об упущенной возможности сделать редкий кадр, Нейтан зашел за перегородку и очутился в маленьком закутке, который Бейли гордо именовала офисом. Места было ровно столько, чтобы уместить письменный стол, за которым расположился незнакомый мужчина в белом халате, и три стула напротив. Два из них были заняты.

          На одном сидел совсем мелкий пацан, лет шести-семи, явно первоклашка. У него была такая бледная кожа и такие белые волосы, что он казался альбиносом. Малек сидел, испуганно сгорбившись, зажав ладони между коленей, будто сильно хотел в туалет.

          Второго мальчика Нейтан знал – Ричард Динсмор из седьмого класса. В прошлом году на математическом первенстве школы Динсмор обошел Нейтана, первым решил все задачки. Головастый парень, хотя выглядит не на много лучше Нейтана. Лицо у него, конечно, есть, но фигура нескладная, длинный и тощий, как швабра. Вдобавок очки с толстыми линзами. Такими сильными, что глаза Динсмора похожи на рыб, плавающих в круглом аквариуме. Очень испуганных рыб.

          Если Нейтан сядет на свободный стул, то втроем они будут напоминать парад уродцев на ярмарке. Отвратительно.

          Поэтому Нейтан не сел. Спросил у незнакомца:

          – Вызывали?

          Мужчина, не отрываясь, смотрел поверх голов сидящих перед ним мальчиков. Словно на стене висела невидимая картина, которую мужчина решил запомнить до мелочей. Нейтан обратил внимание на его руки. Жилистые, с редкими волосками на запястьях, кисти большие, костистые, напоминающие крабов. Какие-то неприятные руки. Пальцы слегка подрагивали, точно мужчина хотел выстучать ими по столу какую-то мелодию, но сдерживал себя.

          – Вызывали? – повторил Нейтан громче.

Мужчина вздрогнул и оторвал взгляд от невидимого пейзажа или что он там рассматривал в своем воображении. Посмотрел на Нейтана и отрывисто произнес:

          – Фамилия?

          – Пирс.

          Мужчина достал из кармана халата бумагу, сверился с нею и уточнил:

          – Нейтан Пирс?

          – Да, сэр.

          Нейтану сделалось не по себе. Обычно незнакомые люди хоть как-то проявляли эмоции при виде его лица. Даже видавшие виды врачи, и те не могли удержаться, невольно поднимали брови или делали нечто подобное. Этот же – просто истукан, смотрел совершенно равнодушно. Стыдно признаться, но Нейтан почувствовал себя задетым.

          Мужчина поднялся, дернул себя за воротник халата и скомандовал:

          – Пошли.

          – Куда? – спросил Нейтан.

          – Вперед, – исчерпывающе объяснил мужчина.

          Закуток был маленьким, поэтому мужчина довольно бесцеремонно подтолкнул малыша-альбиноса, который ткнулся в спину Динсмора. Нейтан, не дожидаясь, пока тот толкнет его самого, сделал шаг на выход. У Нейтана это выходило автоматически – оберегаться от прикосновений.

          Так, гуськом, они вышли в кабинет.


          Бейли уже пристроила шину к ноге Бычары и теперь сидела перед компьютером, с силой барабаня по клавиатуре. Экран монитора был черным.

          – Только этого не хватало! – с досадой воскликнула она. – Комп полетел.

          Мужчина, точно не слыша, пробрался сквозь толпу мальчишек (Нейтан опять своевременно отодвинулся) и двинул к выходу.

          – Эй, вы куда? – спросила миссис Бейли.

          – Я их забираю.

          – Стойте! Вы не можете их забрать, пока я не позвоню и не предупрежу их родителей.

          – Так звоните.

          Нейтан стоял почти вплотную к мужчине. Тот был очень высок и худ. Но плечи широкие. Если бы не худоба, его можно было бы принять за спортсмена. Может, он когда-то и был спортсменом, но теперь напоминал вешалку, на которой болтался белый халат. Не особо чистый халат, отметил Нейтан, разглядев сальные пятна вокруг карманов.

          – Компьютер не работает!

          – Я-то тут при чем? – спросил мужчина.

          – Вы не при чем. Но вам придется подождать, пока я не загружу личные дела этих учеников и не узнаю телефоны родителей. Ну что за ерунда творится? – Бейли с силой долбанула по системному блоку.

          – К черту компьютер! – подал голос Бычара. – Я требую анестезии и возвращения в игру!

          – Ага, разбежался. Перестать вопить, Норкросс. Наверняка компьютер сломался от твоих воплей. У меня самой голова скоро треснет. Сказано тебе: «Нет».

          – Ага! А что вы скажете моим родителям, когда они спросят, почему вы оставили ребенка без помощи?

          – Какого еще ребенка? Глянь на себя, деточка! Двести десять фунтов. Да тебя ни в одну колыбельку не запихнешь. И, кстати, именно твоим родителям я собираюсь звонить в первую очередь. А потом мы поедем в больницу.

          – Не поеду я ни в какую больницу! Дождусь окончания матча, хочу увидеть, как мы надерем «Бульдогам» задницу. А потом видно будет.

          – Вот еще! Стану я рисковать своей лицензией ради такого миляги-младенца. Поедешь в больницу, как миленький. Черт! Откроется этот комп или нет?!

          – Ну хватит разговоров, леди, мы уезжаем, – мужчина положил руку на плечо Нейтану, цепкую, хоть и худую. Это тоже было удивительно, обычно взрослые избегали касаться его без особой надобности.

          – Куда? Куда мы уезжаем, миссис Бейли? – удивился Нейтан.

          – Видишь ли, Пирс, этот человек приехал из Пресвитерианской больницы и привез распоряжение о том, что вы трое, ты, Динсмор и маленький Тибодо, вызываетесь на срочное медицинское обследование.


          Срочное медицинское обследование? Сердце Нейтана забилось, как бешеное. Вдруг нашелся подходящий донор, и врачи решили сделать операцию раньше? Вдруг?!

          Радость была яркой, как вспышка фейерверка, и такой же недолгой.

          Конечно же, никакого вдруг произойти не могло. Подобные операции делают только после четырнадцати, когда кости черепа, его собственные кости, будут вполне сформированными. Не раньше. Нейтан прекрасно об этом знал. Даже если сегодня Пресвитерианская больница и наполнится подходящими донорами под завязку, ему ничего не будет светить. Он еще слишком мал. Да и какая надобность тащить следом еще двух уродцев, Ричи Динсмора и этого малыша, как его там? Нейтан тяжело вздохнул, прощаясь с мимолетной надеждой.

          – Зачем мы туда едем?

          – Откуда я знаю? – в сердцах воскликнула Бейли. – Я вообще ничего не знаю! Даже, как включить эту дурацкую машину, открыть, наконец, ваши карты и посмотреть телефоны экстренного вызова.

          – Не волнуйтесь, леди, – сказал мужчина. – Родителям этих детей уже позвонили из больницы и еще раз позвонят, когда мы приедем. А вы слишком возбуждены, это вредно для здоровья. Вы как медицинский работник должны это понимать.

          – Спасибо, что печетесь о моем здоровье, сэр, но это не ваша забота. Заботьтесь о своем собственном, – отбрила Бейли. – По инструкции я должна поставить в известность родителей учеников, и я это сделаю.

          – Прекрасно, – холодно сказал мужчина. – Соблюдайте свои инструкции, а я буду соблюдать свои. Согласно им, я должен срочно доставить детей в медицинский центр. Немедленно, – и он подтолкнул Нейтана к двери.

          – Ну уж нет! – миссис Бейли слезла со стула и встала перед мужчиной.
 
          Ее макушка едва доставала тому до плеча, хотя в обхвате Бейли была гораздо больше. Выглядела она весьма решительной и грозной.

          – Вы никуда не пойдете до тех пор, пока я не поставлю их родителей в известность, понятно?

          – Да я сам позвоню своим родителям, что за проблема, – сказал Нейтан и достал из кармана телефон.


          Не то, чтобы он так жаждал поговорить с мамой, нет, ему пришла в голову более интересная мысль – сфоткать поверженного Бычару и отправить Гвен. Пусть полюбуется на предмет своего обожания и пожалеет о своем выборе. Но не успел. Мужчина ловко выхватил телефон из его рук.

          – Запрещено правилами, парень, – объяснил он, пряча телефон в карман своего халата.

          – Какими еще правилами? – возмутился Нейтан.

          – Теми, которые существуют. Звонить должен медицинский работник, а не ребенок. Мало ли кому ты позвонишь?

          – Я собирался позвонить своей маме. Отдайте мой телефон! Это произвол!

          – Конечно, произвол, – энергично поддержал Бычара. – Ни в какую больницу никто не поедет. Мы останемся и досмотрим, как наши вздрючат «Бульдогов».

          – Норкросс! – заорала миссис Бейли. – Заткнись наконец и дай мне подумать. О, придумала! Мы поедем все вместе.

          – В каком смысле, все вместе? – нахмурился мужчина.

          – В самом прямом. Я поняла, как все устроить. Вы же едете в Пресвитерианскую больницу, верно? Мы с этим героем, – Бейли кивнула на Бычару, – туда же. Поэтому поедем вместе, в вашей машине. Вы забросите нас в травму, а оттуда я смогу позвонить их родителям. Прекрасно все складывается.

          – Ничего не прекрасно, – начал мужчина, но миссис Бейли грозно уперла руки в бока.

          – И слышать ничего не желаю! Я не могу отпустить ребят одних. Даже с вами, хоть у вас и есть распоряжение. И этого фрукта бросить не могу тоже. Поэтому делайте, как я сказала, и покончим с этим.


          Несколько мгновений мужчина что-то соображал, потом кивнул.

          – Будь по-вашему, леди. Только запомните, что сами так захотели. Чтобы потом не было никаких разговоров, хорошо?

          Однако Бейли его уже не слушала. Она громко распоряжалась:

          – Так, Лэмпли, или как тебя? Выкатывай из-за шкафа кресло. Раскладывай! А ты, Норкросс, приподнимай свой зад и тащи его в кресло. Да, ребеночек размером с молодого белого медведя, придется тебе прокатиться в инвалидной коляске. Стой, тебя же надо одеть, небось, не во Флориде. Лампи-Дампи, надень на него толстовку. Да не так, безрукий! Дай я сама!

          Не обращая внимание на протестующие вопли Бычары, миссис Бейли натянула рукав толстовки на здоровую руку, второй рукав накинула плечо и закрепила шнурком на воротнике.

          – Вот теперь ты выглядишь прекрасно, Алекс Норкросс-младший, хоть фотографируй на обложку выпускного альбома. Теперь твои родители не обвинят меня в бездействии, и твой отец не убьет за то, что я оставила его дитятко без помощи.

          – Отец и так не убил бы вас. Вас бы достала моя мама. А отец убьет меня за то, что я позволил завалить себя всего лишь трем парням разом.

          Бычара ухмыльнулся так самодовольно, что Нейтана прям затошнило от его вида. Тупой идиот.

          – Ладно, поехали, – скомандовала миссис Бейли. – Лэмпли, берись за ручки и толкай. Поможешь довезти до машины, а потом пулей беги к директору и расскажи, куда мы поехали. Ну, вперед. А вы, мальчики, следом. Ноа, дай мне руку, а то эти лоси тебя затопчут, – сказала она, обращаясь к малышу-альбиносу. – Где ваш автомобиль, сэр? Ведите.


          По пустынному коридору мимо закрытых классов они проследовали к выходу на школьную парковку. Стоянка оказалась забитой машинами, похоже, на матч съехался весь округ. Каждый вопль, который доносился со стадиона, Норкросс сопровождал стоном отчаяния. Нейтан шел и злорадствовал: сегодня Бычара не получит обычной порции восторгов, и Гвен провожать он тоже не пойдет.

          Изрядно попетляв между машинами, они вышли к белому фургону, припаркованному у самого края. Нейтан удивился, не увидев огромной красно-синей эмблемы Пресвитерианской больницы, которую видел столько раз, что мог бы нарисовать и с закрытыми глазами. Стенки фургона были чересчур заляпанными, похожими на не очень белый халат своего владельца. Однако додумать Нейтан не успел, потому что мужчина распахнул задние дверцы.

          Внутри фургон сиял чистотой, хромовый пол блестел. Как у обычной «Скорой», окон в салоне не было, но не было и никаких медицинских приспособлений. Впереди два кресла, водительское и пассажирское, за ними к стенкам прикручены три стульчика с подлокотниками, два позади водителя и один – со стороны пассажира.


          Бейли, переваливаясь на толстых ногах, подошла и, отдуваясь, заглянула в салон.

          – Ну и как прикажете здесь размещаться? Что-то ваша машина не приспособлена для перевозки детей.

          – Не вам судить, для чего приспособлена моя машина, а для чего нет. Не нравится, поворачивайте обратно, я вас не держу.

          – Ну уж нет. Ехать так ехать, как сказал попугай, когда кошка потянула его из клетки за хвост. Динсмор и Пирс! Вы садитесь слева, а ты, Ноа, сядешь напротив них. И рядом с тобой закатим коляску с Норкроссом.

          – А вы куда собрались поместиться? – поинтересовался мужчина.

          – Рядом с вами, на переднее сиденье. Или вы думаете иначе?

          – Что думаю я, леди, вам лучше не знать. Поговорим о вас. Разве вы не боитесь оставить детей в салоне одних, без присмотра?

          – Да, действительно, это будет нехорошо, – миссис Бейли на секунду задумалась. – Придумала! Я сяду в салоне, а малыша Ноа посадим передо мной, на пассажирское сиденье. Так они все будут у меня перед глазами. Или вы опять станете спорить? – она грозно сдвинула брови.

          – С вами, леди, лучше не спорить.

          – Это верно, – проговорила Бейли довольным тоном и забралась в салон, где уже сидели Нейтан и Динсмор. – Не забудьте хорошенько пристегнуть Ноа.

          – Вот за это точно не волнуйтесь. Я пристегну его очень крепко.

          – А ты что стоишь, как соляной столп? – закричала Бейли на Лэмпли. – Вкатывай кресло! И потом беги к директору. Пусть мистер Кильян позвонит родителям Пирса, Динсмора и Тибодо. Запомнил? Ну, а фамилию твоего дружка назвать не надо, верно? Только не вздумай по дороге заскочить на стадион. Мигом дуй в кабинет директора. Если узнаю, что ты задержался где-то хоть на полсекунды, тебе не жить, слово даю!

          Лэмпли кивнул и спросил, показывая на пузырь со льдом, который держал в руке.

          – А это куда?

          – Отдай приятелю, пусть прижимает к голове, пока едем.


          Мужчина усадил малыша впереди, пристегнул и вернулся посмотреть на остальных.

          – Как устроились?

          – Не Ритц Карлтон, конечно, но сойдет, – ответила Бейли. – Эй, Пирс, подтяни-ка посильнее ремень. Не хватало только тебе брякнуться по дороге носом об пол. Вот тогда мой день сделается совсем праздничным, не хуже Рождества.

          В это время Норкросс исхитрился вытащить здоровой левой рукой из правого кармана толстовки телефон и уже примерился сфотографировать свое разбитое колено. Мужчина выхватил его телефон с той же ловкостью, как только что в кабинете телефон Нейтана. И так же спрятал в карман.

          – Эй, мистер, что вы сделали? – завопил Бычара. – Зачем вы утащили мой телефон?

          – Отдам по приезду, – сказал мужчина и спрыгнул на землю.

          – Не имеете права! Это грабеж! Вы еще ответите за это! – надрывался Бычара, но мужчина уже захлопнул заднюю дверцу.

          Через несколько секунд он залез в машину через водительскую дверь. Уселся и завел мотор, не обращая внимания на крики. Фургон покатил со стоянки.

          Норкросс продолжал разоряться и кричал довольно громко, пока, наконец, миссис Бейли не сделала ему замечание. Причем по лицу было видно, что замечание она сделала исключительно из чувства солидарности, как это принято у взрослых, но потом, в больнице, явно собралась устроить похитителю изрядную головомойку. Нейтан ухмыльнулся, представив, как Бейли будет орать на мужчину в белом халате, а поскольку он сам был на него обижен, то дал слово обязательно присутствовать при скандале.


          Фургон крутился по улицам, выбираясь на главное шоссе.

          Нейтан сидел напротив Норкросса, и это было не очень хорошо, потому что Бычара вонял. Нейтан никогда не бывал в спортзале, что ему там делать, мальчику с половиной лица? Когда мимо него проходили парни, идущие с тренировки, Нейтан с наслаждением втягивал запах чужого пота. Воображал, что и он такой же – крепкий, сильный, независимый. Тоже может сколько угодно валяться на поле, дубасить противников и получать дружеские тычки от соратников. Черт, как же это был здорово! Запах пота – тоже здорово, потому что это запах недостижимой свободы. Но, как оказалось, не в тесноте медицинского фургона.

          Норкросс, наконец-то, перестал ерзать в инвалидном кресле и рассмотрел сидящего перед ним Нейтана. На мгновение онемел, а потом потрясенно воскликнул:

          – Боже, парень, что у тебя с лицом? Кто тебя так отделал?

          Нейтан не успел ответить, потому что последовал новый вопрос:

          – Тебе, наверное, чертовски больно, дружище?

          Нейтан подозрительно поглядел на Бычару, ожидая какой-нибудь пакости, но у того на лице было написано столько сострадания, что Нейтан растерялся.

          За него ответила миссис Бейли.

          – Норкросс, – рявкнула она, – ты воспитывался в хлеву со свиньями и не умеешь быть тактичным?

          Тот побагровел от смущения и сказал:

          – Извините, миссис Бейли, и ты тоже, парень. Я сильно сглупил. Как тебя зовут?

          – Нейтан Пирс.

          – А я Алекс. Алекс Норкросс. Будем знакомы, – и протянул руку. – Извини, что левая. Правая, видишь, временно в отключке, – он помахал перевязанной рукой.

          – Норкросс, – снова влезла Бейли, – перестань трясти свои костями, а то, не дай бог, сломаешь их еще больше или попадешь Пирсу в глаз.

          – Да ладно, миссис Бейли, не волнуйтесь. Все будет ОК. Дай пять, Нейт, а то я буду думать, что я тебя обидел. Или я действительно тебя обидел? – забеспокоился он. – Честное слово, я не хотел.

          – Я вовсе не обиделся, – ответил Нейтан. – Привет, Алекс.

          Сказал и пожал руку. Он! Пожал! Руку! Самому Бычаре! Своему заклятому врагу. С ума можно сойти.

          А Норкросс даже не подозревал о том, что он враг. Еще раз улыбнулся Нейтану и посмотрел на Динсмора.

          – Тебя как зовут?

          Нейтан не знал, считает ли Динсмор Бычару врагом, но что-то у них там было, потому что на лице Ричарда отразилось полное замешательство.

          – Динсмор, – наконец сказал он и откашлялся. – Меня зовут Ричард Динсмор.

          – Ричард? Крутое имя. Почти Ричард Львиное Сердце. Привет, Ричард! – и сделал вид, что ударяет по ладони Динсмора.

          Бычара сидел далеко, не мог дотянуться по-настоящему. И хорошо, что не мог, его удар наверняка выбил бы дохляка Динсмора с кресла.

          – А вас как зовут, док? – крикнул Норкросс, обращаясь к водителю.

          Тот пробурчал что-то невнятное.

          – Ничего не понял, но все равно привет! И тебе привет, малец!

          – Меня зовут Ноа.

          – Отлично, Ноа! Смотрю, ты у нас сегодня штурман? Смотришь, чтобы мы правильно ехали по дороге в ад?

          Ноа залился счастливым смехом, а миссис Бейли сварливо сказала:

          – Язык у тебя без костей, Норкросс, вот что я тебе скажу. Кстати, а почему на игру не пришли твои родители?

          – Они поехали навестить бабушку. Поэтому-то мы сейчас едем без моей мамы.

          – Спасибо Господу за маленькие радости. Иногда и он бывает человеколюбив.

          – Миссис Бейли, – проговорил Норкросс заговорщицким тоном, – бабушка приболела, и родители собрались пожить у нее недельку. Так и случится, если вы не будете сообщать им о моей ноге. Вы же не хотите, чтобы старушка остался в одиночестве?

          – Не дави на жалость. Я обязана сообщить твоим родителям, что ты сломал ногу, а не разбил свою дурную башку.

          – Не такую уж и дурную, – возразил Норкросс. – Вы разве не слышали? Мне уже предложили стипендию в Северо-Западном. Мама рада до беспамятства.

          – А отец разве не рад?

          – Рад, конечно. Но все равно говорит, что лучше бы мне остаться дома, потому что зимой некому будет чинить котел, – Норкросс заразительно захохотал.


          Следом засмеялись Бейли и Ноа. Ричард тоже улыбнулся. Черт! Нейтан сам почувствовал, как его рот расплывается в улыбке. Бычара начал ему нравиться. Невероятно. Он, Нейтан, уже готов переметнуться на сторону вчерашнего врага, хотя всегда гордился своим постоянством. Чтобы скрыть досаду от собственной непоследовательности, Нейтан открыл рюкзак, и, конечно же, оттуда сразу высунулась связка реек и штырьков.

          – Дай угадаю, для чего они, – сказал Норкросс. – Ты собираешься мастерить теллурий.

          – Как ты догадался? – поразился Нейтан.

          – Ха! Я даже знаю, чья это идея. Мистера Хаскелла, верно?

          – Ага, его. Но откуда?...

          – Ты же в шестом классе, верно? Когда я был в шестом классе, я тоже мастерил теллурий. Ох, и допек меня тогда этот старикашка!

          – Алекс Норкросс, – строго сказала Бейли, – следи за языком, когда говоришь об учителе.

          – Да ладно вам, миссис Бейли. Спорим, он был уже старым, когда вы учились в шестом классе? Все знают, что ему сто лет. Но он будет приставать со своим теллурием и в сто десять. Ты, небось, хотел сделать компьютерную графику?

          – Хотел, – согласился Нейтан. – Но мистер Хаскелл…

          –… говорил про наглядность и осязаемость, – закончил фразу Норкросс. – Все знакомо. Мой совет – не спорь, Нейт. Смирись и сделай теллурий. Я, например, сделал.

          Нейтан был озадачен.

          – Он заставлял делать теллурий тебя? А я думал, что он выбрал меня потому, что…

          – Потому что ты такой? – Норкросс помахал здоровой рукой у себя перед лицом. – Нет, не думаю. Просто старик Хаскелл видит головастых за сотню миль. И рукастых, – с гордостью добавил Норкросс. – Наверняка ты тоже чинишь отопительный котел?

          – Нет, – с горечью признался Нейтан, – мне ничего не дают мастерить руками. Мама боится, что я поранюсь.

          Норкросс сделался серьезным.

          – Ну, это естественно, что предки за тебя боятся. На то они предки. А лицо тебе действительно нужно беречь. Скажи, – он понизил голос, чтобы не услышала Бейли, – эта штука у тебя с рожденья?


          Нейтан терпеть не мог подобные вопросы. Бесился ужасно. Но сейчас почувствовал чуть ли не гордость. Алекс с таким почтением произнес «эта штука», точно недоразвитие лицевых костей черепа было свидетельством принадлежности к тайному ордену.

          – Ага, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. – Сначала было еще хуже. Мне делали пять операций.

          – Пять операций?! – Алекс был сражен наповал. – Да как же ты все это выдержал? Ты просто какой-то Железный Человек, не иначе. Ведь это жутко больно?

          Нейтан просто задохнулся от восторга. Он – Железный Человек! И это сказал сам Бычара Норкросс, который позавидовал его стойкости. Невероятно.

          – Ерунда, – сказал он, изо всех сил сохраняя равнодушный вид. – Побаливает, конечно, но терпеть можно.

          – Везет, – с завистью сказал Норкросс. – А я не выношу больниц. Как вижу толпу людей в белых халатах, просто в штаны готов наложить от страха. Не знаю, что бы я сейчас отдал бы, только бы мы не попали в больницу.

          Он взглянул на свое распухшее колено и тяжело вздохнул.

          – Ладно, проехали. Ты, Нейт, зайди ко мне на днях. У отца в гараже сохранилась моя модель. Отец все не давал выбросить, но теперь она мне точно ни к чему, раз я через пару месяцев отчалю в колледж. Возьмешь себе. Она еще ничего, подновить только надо. Ты сможешь. В общем, заходи, когда захочешь.

          Нейтан подумал, что сейчас он точно задохнется. Сам Бычара приглашает его в гости? Его, шестиклашку с половиной лица, приглашает в гости лучший куотербек лучшей команды в городе?!

          От волнения выступили слезы, и Нейтан отвернулся. Посмотрел в переднее стекло.

          И несказанно удивился. Где они находятся?


          Дорогу в больницу он знал, как свою комнату. Сейчас они должны ехать по пригороду Каскейд-Хилла, а фургон катил по грунтовой дороге, которую с обеих сторон обступали леса. Они, что свернули к Озерам? Но зачем?

          – Миссис Бейли, куда мы едем?

          Та непонимающе взглянула на него и буркнула:

          – Еще один случай амнезии? Мы едем в больницу, Пирс.

          – Какая больница? Мы едем в другую сторону!

          Миссис Бейли всем телом развернулась к переднему стеклу, несколько секунд глядела на дорогу, которая змеилась между зарослями ельника и березняка, потом обеспокоенно окликнула водителя:

          – Эй, мистер, как вас там черт, забыла! Куда вы нас везете?

          Мужчина в белом халате не обратил на ее слова никакого внимания.

          – Что за ерунда тут происходит? А ну, немедленно остановите машину!

          Возмущенная, миссис Бейли вскочила с кресла, однако мужчина резко крутанул руль, фургон занесло, и Бейли шлепнулась обратно.

          Тряхануло всех в салоне. Нейтан схватил себя за подбородок, как учила мама. Береги свое лицо, сынок. В случае чего, крепко держи подбородок, и все будет хорошо.

          Бейли, чертыхаясь, пыталась выбраться из тесного кресла, однако фургон все время петлял между деревьями, и она не могла поймать равновесие.

          – Да что же ты делаешь, сукин сын? – заорала она что есть мочи. – Немедленно останови машину!

          Водитель ударил по тормозам.

          – ОК, леди, я остановился.


          Он стремительно выхватил из-под своих ног сумку и накинул ее ремень на шею сидящего рядом Ноа. В ту же самую секунду защелкнул на запястье мальчика одно кольцо наручников. Второе кольцо было вшито в ткань, и таким образом малыш Ноа оказался крепко-накрепко привязанным к сумке.

          Не дав никому опомниться, мужчина раскрыл сумку и показал содержимое. Внутри лежали серые брикеты, похожие на большие куски дешевого мыла, между ними – металлические трубки, и все это было опутано разноцветными проводами.

          Нейтан недаром столько времени провел за просмотром боевиков, он сразу понял, что это. Взрывчатка.

          – Это бомба, – сказал мужчина. – А это, – он покрутил на указательном пальце брелок, – кнопка, которая приводит хозяйство в действие. Одно касание, и ваши кишки будут висеть вон на той березе.

          Миссис Бейли охнула.

          – Вы же этого не хотите? – продолжил мужчина. – Я уверен, что не хотите. Поэтому ведите себя тихо. Очень тихо. Вы меня поняли?

          – Вы террорист? – спросила Бейли осипшим голосом.

          – Нет, леди, я не террорист. Я – борец за справедливость, – медленно и веско произнес он.

          Мужчина покосился на Ноа и брезгливо воскликнул:

          – Да ты обоссал всю мою машину, паршивец!

          – Простите, я нечаянно, – Ноа расплакался.

          Миссис Бейли потянулась к нему и успокаивающе сказала:

          – Конечно, ты нечаянно, не переживай. Все будет хорошо.

          – На место, леди! Сядьте на место! Все действительно будет хорошо, если вы будете вести себя тихо.

          – Мы будем, – пообещала Бейли. – Мы сделаем все, что вы прикажете, правда, мальчики?

          – Рад слышать. Теперь ты и ты, – мужчина указал на Нейтана и Ричарда, – свяжите его и ее, – он указал на миссис Бейли и Норкросса.

          Мужчина швырнул в салон два рулона скотча.

          – И поживей. Не то… – он значительно покрутил на пальце брелок.

          Бейли торопливо сказала:

          – Делайте все, что он приказывает. И ради бога, не спорьте! – она бросила умоляющий взгляд на Алекса.

          Мальчики подобрали скотч и вопросительно посмотрели на похитителя.

          – Ты, тощий, привязывай докторшу, а ты, безносый, амбала.


          Нейтан приблизился к Бычаре. Еще вчера он бы с удовольствием замотал его скотчем вдоль и поперек, но теперь они стали друзьями. Даже более того, оказались в одной лодке.

          Нейтан с хрустом оторвал кончик клейкой ленты от катушки. Его взгляд встретился со взглядом Алекса, и несколько мгновений они смотрели друг на друга. Нейтан надеялся, что Бычара поймет его план.

          Он наклонился над здоровой рукой и наложил первый виток не на кожу, а на рукав толстовки. Бычара понял! Незаметно, в рукаве, подтянул руку повыше, и Нейтан принялся обматывать ткань, делая вид, что очень старается. Чтобы у террориста не возникло подозрений, последний виток положил на запястье, однако умудрился перевернуть ленту так, чтобы клейкий слой оказался внутри, и при необходимости Алекс легко освободил бы руку. Норкросс одобрительно подмигнул. Ответить тем же Нейтан не смог бы при всем желании, он не умел подмигивать даже здоровым глазом, поэтому просто помотал головой.

          – Сломанную руку тоже привязывать?

          – И сломанную руку, и сломанную ногу тоже, – осклабился похититель.

          Во второй раз хитрость не удалась, обматывать пришлось по повязке, так что у Бычары было мало шансов быстро освободить правую руку. Да если бы и смог, толку от нее было бы мало. Даже сквозь бинты Нейтан ощущал, как распух локоть, и каким он был горячим.

          Затем приступил к ногам. Опустился на колени и был тронут тем, что Бычара тут же подвинулся, не желая случайно задеть его лицо.

          С ногами он тоже поступил хитро. Здоровую обмотал так же, как левую руку, клейкой стороной ленты внутрь, и только сверху для маскировки как положено. К тому же, Алекс здорово ему помог – сильно напружинил мышцы, так что, когда повязка была готова, и Норкросс расслабил ногу, лента почти что болталась.

          В какой-то момент Нейтан чуть не обдулся, как Ноа, и жутко вспотел от страха. Но одновременно чувствовал какое-то пьянящее ликование. Как будто только что сделал бросок на шестьдесят ярдов. Так, наверное, чувствовал себя Бычара, когда вздрючивал «Бульдогов». Невероятно.


          – У меня кончился скотч, – сообщил он, поднимаясь. – На вторую ногу не хватило.

          – Да и черт бы с ней, – неожиданно легко согласился похититель. – Все равно амбалу некуда деваться. А ты что копаешься, очкарик? – набросился он на Ричарда.

          Нейтан надеялся, что у Динсмора хватит ума провернуть тот же трюк с перевернутой лентой, но не прокатило. Террорист стоял слишком близко, и Ричарду пришлось привязать миссис Бейли всерьез. Ее толстые коричневые руки беспомощно свисали с подлокотников, а лодыжки были крепко примотаны друг к другу.

          Динсмор виновато смотрел на нее и на Нейтана, а тот, хоть и был рассержен его бестолковостью, все равно ему улыбнулся. Хотя бы половиной лица. Это было нужно. Потому что все они оказались в одной лодке.

          – Садитесь на свои места и без глупостей, – скомандовал мужчина.

          Он выскользнул из фургона через водительскую дверцу и через пару секунд залез в салон через заднюю. У Нейтана сердце екнуло от страха. Неужели он догадался о его фокусе?


          Но мужчина даже не взглянул на Норкросса. Стоял и смотрел в лобовое стекло. Он был высоким, очень высоким, поэтому стоял сгорбившись. Длинные костистые руки свисали вдоль туловища, и на пальце левой руки, неподалеку от лица Нейтана покачивался зловещий брелок-кнопка.

          На мгновение Нейтану подумалось: а вдруг взрывчатка – это муляж? Лажа. Разводка. Средство запугивания. И, вообще, вся эта история – просто дурная шутка? Вдруг?

          Но, конечно же, никакого вдруг не могло быть. Стоило только взглянуть на лицо мужчины, тупое и жестокое.

          – Наверное, вы террорист, и вам надо сделать заявление? – спросила миссис Бейли.

          Мужчина не обратил на ее слова никакого внимания, продолжал смотреть куда-то вдаль.

          – Или, может быть, вам нужен выкуп?

          При слове «выкуп» мужчина оживился, тогда Норкросс торопливо сказал:

          – Если вам нужны деньги, свяжитесь с моим отцом, он…

          – Заткнись, – оборвал мужчина. – Денежки твоего папаши-толстосума меня не интересуют. Меня интересует справедливость. Да, справедливость, – мужчина пожевал губами, точно пробуя слово на вкус. – Справедливость. Справедливость – это вам не тряпка, которой вытирают грязное пятно на столе, а потом выбрасывают. Справедливость могут оценить только те, кто пострадал от несправедливости. Это как дерьмо – пока не наступишь, не поймешь, каково в нем оказаться. Но когда поймешь, больше не захочешь наступать. Сделаешь все, только бы выбраться из него. Вот что такое справедливость.


          Нейтан внимательно слушал. Он посмотрел все сезоны «Мыслить как преступник», а также сотни подобных сериалов, и усвоил, что каждый маньяк подсознательно желает быть пойманным. Следовательно, вникая в его слова, можно узнать слабые места и потом обратить его же оружие против него самого. Во всяком случае, так считал Джейсон Гидеон, любимый герой Нейтана, хотя, если сказать по правде, Нейтан хотел бы, чтобы его новое лицо было похоже на лицо Хотча, потому что Морган отпадает сразу.

          Нейтан надеялся, что все слушают этого психа так же внимательно, как он. Хотя от Ноа, да и от Динсмора, толку мало. Но Алекс или Бейли должны понимать.


          – Если вы так заботитесь о справедливости, то зачем похитили детей? – спросила миссис Бейли. – Вот это точно не справедливо. Эти дети не очень здоровы, они не заслуживают той опасности, которой вы их подвергаете.

          – Ах, несправедливо? – закричал мужчина. – Они не заслуживают? А я заслуживаю? Пять лет я умираю от рака печени, а они не хотят сделать мне пересадку! Я умираю, но врачи говорят мне: нет, вам пересадка не нужна. Разве это справедливо?

          – Конечно, не справедливо, – согласилась Бейли. – Но при чем здесь эти дети?

          – Очень даже при чем! Я взломал медицинские карты госпиталя и нашел идеальных доноров. Эти трое мне подходят так, как и мечтать нельзя. Но вдруг в дело затесались вы, леди медицинский работник, и этот амбал. Лучше бы вы сидели у себя в кабинете и ни во что не вмешивались. Вы сами напросились и не вам говорить о справедливости. Я беру то, что принадлежит мне по справедливости, вот и все.

          – Да вы просто псих! – Глаза Бейли так широко раскрылись от возмущения, что стали похожи на блюдца. – Просто псих!

          – Напротив. Я абсолютно нормален и действую в высшей степени рационально. Я все продумал.

          – Нет, псих! Только псих может думать, что пересадка делается вот так, наобум, с бухты-барахты. Кто будет делать вам операцию? Ваш сосед по дурдому?

          – Да вы еще глупее, чем я предполагал, – с сожалением сказал мужчина. – Разумеется, я знаю, что не все так просто, что трансплантацию не проводят наобум, с бухты, как вы выразились, барахты. Я отлично подготовился. Я взломал список ожиданий и поставил себя первым. Мой уровень сегодня – это А плюс. Первую подходящую печень отдадут мне. Я взломал систему, отныне я ею управляю.

          – Нельзя взломать систему очереди на пересадку!

          – Можно, если быть умным. Поверьте, леди, это было не труднее, чем отключить ваши школьные компьютеры.

          – Вас все равно разоблачат.

          – Да, это так. Через сутки будет сверка данных, но к тому времени все уже закончится, мне сделают операцию. У меня в запасе сутки. Целых двадцать четыре часа. Мне даже не нужно столько времени, я управлюсь быстрее. Через час в больнице окажутся доноры с идеально подходящей для меня печенью, и тогда, согласно данным из системы, врачи пригласят кандидата номер один по списку. А это я. И совершенно случайно я окажусь поблизости. Буду буквально за углом. Врачам даже ждать не придется.

          – Но на следующий день все вскроется, и вас будут судить! Вы получите пожизненное, а может, и смертную казнь.

          – В нашем штате нет смертной казни. А в тюрьме я буду со здоровой печенью. Я стану здоровым, и это будет справедливо. А вам, леди медицинский работник, следует попридержать свой поганый язык и не злить меня понапрасну. Вы мне совсем не нужны, и я не понимаю, почему до сих пор я не убил вас и этого амбала.


          – Полегче на поворотах, – с угрозой произнес Норкросс. – Хоть вы и псих, но думайте, чего говорите.

          – А ты, вообще, заткнись. Твоя башка годится только на то, чтобы лупить по ней битой на потеху трибунам. Другой пользы от тебя нет.

          Бычара возмущенно вскинулся в своем кресле. Нейтану даже показалось, что сейчас он раздерет путы, и начнется настоящая заваруха. Но не вышло. Желая подняться, Алекс перенес вес на сломанную ногу и вскрикнул от боли. Кровь мгновенно отхлынула от его лица, и он упал обратно.

          – Успокоился, петушок? – ухмыльнулся мужчина. – То-то. Сиди смирно и не чирикай. Проведи последние минуты своей жизни в тишине.

          – Вы нас убьете? – дрожащим голосом спросил малыш Ноа.

          – Безусловно, цыпленочек, безусловно. Хотя я не представляю, какой от тебя может быть толк. Ты такой крошка, что твоя печень весит не больше унции, из нее даже порции фуа-гра не получится, – и мужчина захохотал.

          – Неправда, – вмешался Нейтан.


          Внутри него все тряслось от страха, но он старался говорить твердо, как на его месте говорил бы Гидеон или, на худой конец, Капитан Америка.

          – Даже у новорожденного печень весит почти пять унций, а у Ноа гораздо больше.

           Мужчина резко обернулся к нему и спросил:

          – А это еще что за умник? Кажется, ты Пирс?

          Нейтан кивнул, потому что мужественный и спокойный голос внезапно отказал ему.

          – Считаешь себя умником, да, Пирс? Небось и учишься отлично?

          Нейтан опять кивнул.

          – Тогда скажи, умник, сколько весит печень?

          Нейтан кашлянул, прочищая горло.

          – У взрослого мужчины пятьдесят пять унций, у женщины пятьдесят. Первую пересадку печени сделали в 1963 году, больной умер на следующий день от кровопотери. Я читал про это, – объяснил он изумленной миссис Бейли. – В больнице все равно нечего делать, только читать и смотреть кино.

         – Действительно, умник, – признал похититель. – А знаешь ли ты, сколько операций по пересадке печени делают в год?

          – Э-э… Десять тысяч? – рискнул предположить Нейтан.

          – Двенадцать! – торжествующе произнес мужчина. – Двенадцать тысяч в год. Вдумайтесь только!

          Он воздел руки к потолку фургона, и зловещий брелок взлетел вместе с ними. Пленники не отрывали от него глаз.

          – Каждый год двенадцать тысяч человек, совершенно разных, мужчин и женщин, белых, черных и желтых, толстых и тощих, умных и глупых, получают шанс на новую жизнь. Двенадцать тысяч получают, а я нет. Разве это справедливо?

          – Наверное, не справедливо, – согласился Нейтан.

          – Наверное? – со злостью крикнул мужчина. – Это чудовищная несправедливость! За пять лет, что я жду трансплантации, шестьдесят тысяч человек обрели жизнь, а из меня она уходит. Почему? Чем я хуже этих людей? Чем? Ты, леди медицинский работник, – он ткнул пальцем в Бейли, – скажи, чем я хуже их?

          Миссис Бейли с трудом отвела взгляд от качающегося под потолком брелка и облизнула губы.
– Может быть, у вас не было достаточных медицинских показателей?

          – Иисус многогрешный! – взвизгнул мужчина, и так махнул рукой, что стукнул кистью по потолку.


          Кнопка взрыва! Нейтан непроизвольно втянул голову в плечи, но опять обошлось.

          – Нет показателей? – истошно вопил мужчина. – У меня нет показателей? Да ты такая же гадина, как все они! Я умираю! Слышишь, ты, тупая толстая сука? Я у-ми-ра-ю, – раздельно, по слогам, произнес он, внезапно успокаиваясь. – А ты говоришь: нет показателей.

          – Я просто предположила…

          – Заткнись. Все заткнитесь, – мужчина отер лицо рукавом халата. – Мне плевать на то, что думают врачи. Теперь я сам все решаю. Я сам забочусь о своем здоровье, раз больше некому. Я все взял в свои руки. Сам все устроил. Сам нашел себе доноров. Вот вы, три придурка, ни на что больше не годны, кроме как отдать мне свою печень. А ты, толстая корова, и ты, тупой амбал, попались случайно. Ты сама, дорогуша, набивалась мне в попутчики. Теперь получай по заслугам. Ты и твой футбольный дебил.

          – Это кто тут еще дебил? – не выдержал Норкросс.

          Мужчина мгновенно повернулся в его сторону. Несмотря на то, что их похититель был явным психом, перемещался он, как змея, быстро и стремительно.

          – Ты спрашиваешь, кто тут дебил? – мужчина согнулся, и его лицо оказалось вровень с лицом сидящего Алекса. – Нет, ты, правда, сомневаешься, кто тут дебил, а кто главный? Тогда ты еще больший дебил, чем можно подумать, глядя на твою тупую башку.

          Внезапно он сильно ударил Норкросса под дых. Алекс согнулся от боли, а мужчина ударил еще раз, снизу по подбородку.

          Ричард тихо охнул, точно ударили его. Нейтан нащупал его руку, ободряюще сжал холодную и влажную от пота ладонь и почувствовал слабое ответное пожатие. Они были в одной лодке.

          – Ты у меня еще дождешься, гад, – с трудом прохрипел Норкросс, ловя раскрытым ртом воздух. – Я тебя еще раскатаю…

          – Ага, ага, – издевательски поддержал мужчина, – дождусь непременно, мой сладенький.

          – Алекс! – умоляюще сказала миссис Бейли. – Замолчи, пожалуйста.

          – Да уж, большой дебил, послушайся мамочку. Сиди смирно и не волнуйся. Тебя я прикончу первым. Ненавижу таких, как ты. Небось, думаешь, что ты весь такой из себя чемпион и красавчик? Здоровый, сильный и счастливый? И думаешь, что останешься таким на всю жизнь? Вот тут ты, парень, крепко ошибся. Через час ты станешь трупом, и кому ты тогда будешь нужен? Разве что врачи смогут отщипнуть от тебя кусочек и приставить другому бедолаге. Кто знает, может, и мне перепадет от тебя что-нибудь интересненькое, – мужчина захохотал, точно закаркал. – Ладно, ты меня уже утомил, засохни. А вот вы, – он перевел взгляд на Нейтана и Ричарда, – мне еще понадобитесь. Вопрос первый. Вы помните, что надо сидеть тихо?


          Пирс и Динсмор кивнули.

          – Хорошие мальчики, – одобрил мужчина. – Я очень не хочу нажимать на эту волшебную кнопку, потому что, если я это сделаю, ваши кишки повиснут вон на тех чудных деревьях не хуже рождественских гирлянд. Мои, к сожалению, тоже. А мне бы это очень не хотелось. Я, знаете ли, планирую прожить еще лет тридцать здоровым и счастливым. Поэтому не рыпайтесь и дайте мне сообразить.

          Он переводил тяжелый взгляд с Ричарда на Нейтана и обратно.

          – Мне нужно понять, кто из вас подойдет мне наилучшим образом. Та сопля, – он презрительно мотнул головой в сторону Ноа, – отметается сразу. Одна унция или пять, без разницы. Я предпочитаю что-то посущественней. Хотя ты, задохлик, – обратился он к Ричарду, – тоже не фонтан. Черт! Почему в медицинских картах нет фотографий? Если бы я знал, что вы окажетесь такими задротами, я бы поискал товар поприличней.

          Его взгляд остановился на Нейтане.

          – Похоже, остаешься ты, умник. Больше некому.

          Нейтан почувствовал, как его ноги онемели. Если бы он стоял, то точно упал бы.

          – Ты вроде ничего по размерам, – мужчина оглядывал его, как портной, готовящийся снять мерку. – Поживей прочих. Да еще и умный. Ты же умный?

          Нейтан молчал.

          – Точно, умный. Хотя бы потому, что молчишь. Мне будет приятно знать, что у моего донора было все в порядке с головой. Но вот твое лицо… Скажи, умник, что у тебя с лицом?

          – У меня врожденное недоразвитие костей лицевого черепа, – ответил Нейтан и поразился, что вообще может говорить. Ему казалось, что от страха у него свело все мышцы, даже голосовые связки.

          – Значит, ты таким родился? Что ж, твоим родителям крупно не повезло. Вместо хорошенького младенца они получили страшилище. Сочувствую. Возможно, я даже окажу им услугу – избавлю от такой обузы, и они смогут родить себе что-то поприличней.

          – Ты псих! – заорал Норкросс. – Не смей так говорить, ты сам урод!

          – Заткнись, – посоветовал мужчина, даже не обернувшись.

          – Да, Алекс, лучше не надо, – попросил Нейтан.


          Страх точно рукой сняло. Зато появилась ярость. Он облизнул пересохшие губы, словно готовился к важному броску. И спросил:

          – И как вы собираетесь меня убить? Чтобы сохранить мою печень, убить меня будет непросто.
 
          – Хочешь перехитрить меня, безносый умник? – мужчина улыбнулся почти по-приятельски. – Конечно же, я знаю, что твое сердце должно биться. Мозг должен умереть, но сердце должно остаться в рабочем состоянии.

          – Восемь часов, – громко и четко сообщил Нейтан.

          – Что восемь часов? – не понял мужчина.

          – Вас будут готовить к операции восемь часов, и все это время я должен быть формально жив. Мое сердце должно качать кровь, а легкие дышать. Как вы собираетесь этого добиться?

          – Никак не собираюсь. Это сделают врачи. Я только подкину твой тепленький труп к дверям больницы и стану ждать звонка из службы трансплантации. Я первый в очереди, я все устроил.


          Попался! Он попался! Нейтан осклабился в улыбке, которой позавидовал бы сам Рамси Сноу.

          – Это так не работает, приятель. Врачи могут начать спасать меня, а не вас. И вы пролетите со своей печенью. В который раз пролетите, – добавил Нейтан с безжалостным удовольствием.

          Удар попал точно в цель, похититель запаниковал.

          – Ты врешь! Врешь, гаденыш! Ты специально хочешь запутать меня. А у меня отличный план. Я продумал все до мелочей.

          Лучшая половина лица Нейтана продолжала держать надменную улыбку, хотя вторую уже начало покалывать от напряжения.

          – Перестань лыбиться, безносый гаденыш! Я просто включу мотор и отравлю тебя угарным газом!

          – Это будет очень глупо. Токсины повлияют на печень, и она станет непригодной для пересадки. Так же глупо, как устраивать автоаварию около дверей больницы. Пострадают внутренние органы, и печень тоже. У вас не так уж много способов убить меня и одновременно сохранить как донора.

          – Не зли меня, маленький ублюдок! Не то!...

          Мужчина занес кулак над головой Нейтана. Тот инстинктивно втянул голову в плечи и подумал, что сейчас все кончится. Он получит удар в лицо, и амба.


          – Сэр! – раздался умоляющий голос миссис Бейли. – Сэр, остановитесь! Мальчик хочет помочь вам!

          – Помочь? – озадаченно переспросил мужчина. Кулак замер на полпути.

          – Да, да, именно помочь! Ты же не хотел ничего дурного, правда, Пирс? – с нажимом спросила Бейли. – Ты ведь просто выразил озабоченность сложившейся ситуацией, верно, Пирс? Никто не хотел вас злить, сэр, клянусь!

          – Никто не хотел, – повторил мужчина, опуская кулак.

          – Да, да, никто не хотел! – убежденно воскликнула Бейли. – Пирс хотел сказать, чтобы вы не торопились и еще раз прошлись по вашему плану. Еще раз все проверили и обдумали. Оценили все риски и приняли верное решение.

          Нейтан подумал, что, наверное, миссис Бейли со страху съехала с катушек, раз несет такую околесицу. Но, на удивление, ее болтовня оказалась благотворной. Лицо мужчины расслабилось, тело обмякло, клешнеподобные руки повисли, и этот чертов брелок-взрыватель оказался в непосредственной близости от колен Нейтана.

          – Никто не хотел вас злить, сэр, – продолжала петь миссис Бейли. – Никто не хотел…

          Мужчина внезапно вскинулся, взмахнул рукой, и брелок повис на уровне груди Нейтана. Вот бы выхватить его, мелькнула шальная мысль. Выхватить и выскочить из фургона, дверь-то открыта. Но похититель внезапно сменил позу и сказал:

          – Хватит тарахтеть. Я давно понял, что никто ничего не хочет. Хочу только я. Тут я главный, верно? – и грозно посмотрел на Бейли.

          Та с готовностью закивала.

          – Все верно, сэр. Вы тут главный.

          – Я самый главный, и я все решаю. Мне надо подумать. Я подумаю и вернусь к вам с ответом.

          Они и опомнится не успели, как мужчина выпрыгнул из фургона.

          – Я непременно вернусь, – пообещал он и с лязгом захлопнул дверь.


          – Подлая сволочь! – взвыл Бычара, но миссис Бейли шикнула на него:

          – Замолчи! – и чуть слышно, одними губами, пояснила:

          – Он может подслушивать.

          Они превратились в слух. Нейтан вслушивался так напряженно, что в ушах зазвенело. Но снаружи доносились только обычные звуки леса – шум ветвей, шелест листьев и изредка вскрики какой-то птицы. Шагов похитителя они не слышали. Может, правда, он стоял и подслушивал? А может, они проворонили его, и теперь он делает что-то ужасное, например собирает хворост и обливает бензином, чтобы устроить им погребальный костер?

          – Вон он! – воскликнул Ноа. – Я вижу его через боковое окно!

          – Что? Что он делает? – заволновалась миссис Бейли.

          – Отошел от машины и стоит.

          – Просто стоит?

          – Снова пошел. Он разговаривает сам с собой! Как псих. Миссис Бейли, он же псих?

          – Причем конченный, – буркнул Алекс. – Ему место в Эшклиффской психушке.

          – Да и черт бы с ним, – отмахнулась Бейли. – Давайте, ребятки, торопитесь. Динсмор, Пирс, у вас руки свободны. Быстро звоните 911.

          – Ричи, доставай телефон, – потребовал Нейтан. – Мой в кармане этого придурка.

          – У меня его нет, – растерянно сообщил тот. – Этот псих отобрал телефоны у меня и Ноа.

          – Вот хорек! – заорал Норкросс. – Он и у меня отобрал телефон! Миссис Бейли, давайте скорее свой.

          – Я оставила его на столе в офисе, – упавшим голосом сказала Бейли.

          – У нас что, нет ни одного телефона?

          – Спокойно, Норкросс, спокойно. Черт! – Бейли задергала руками, стараясь освободиться от пут. – Ну и что, что нет телефонов. У вас есть планшеты.

          – Мой планшет лежит в раздевалке на стадионе!

          – Мне не разрешают носить планшет в школу! – воскликнул Нейтан.

          – Мне тоже, – сказал Ричард, а Ноа признался:

          – А у меня вообще никогда его не было.

          – Черт! – закричала Бейли. – Вы же всегда буквально набиты этими проклятущими гаджетами! Неужели у вас нет ничего, чтобы послать сообщение?

          Ребята растерянно переглянулись.


          – Черт! Черт! Черт! – Бейли дергалась в своем кресле, как помешанная. – Мы без связи. Хотя спокойно. Спокойно, черт возьми! Все равно нас будут искать. Лэмпи, или как его там, сказал директору, что мы уехали. Я велела ему сразу же сообщить директору. Он наверняка сообщил. Нас уже ищут. Я точно уверена, что нас ищут. Посмотрят камеры и увидят, в какую машину мы сели. Нас найдут. Все будет хорошо. Хорошо, черт бы нас всех побрал! – и она снова задергалась, будто большущая рыба на крючке.

          У Нейтана возникли сомнения по поводу того, что их уже ищут. Когда еще директор сообразит позвонить в Пресвитерианскую больницу. Может, вообще, вечером. Его мама тоже не будет поднимать тревогу еще пару часов, он предупредил, что задержится в библиотеке. Так что все было не так уж и хорошо. Но он не стал говорить об этом вслух, слишком уж расстроенной выглядела миссис Бейли.


          – Конечно, нас найдут, – подал голос с переднего сиденья Ноа. – Моя мама нас найдет. В моем телефоне стоит специальный чип, который показывает, где я нахожусь. Его поставили специально, чтобы мама не волновалась, если я начну задыхаться. У меня астма, – гордо сообщил он, – я в любой момент могу умереть.

          – Типун тебе на язык, Ноа Тибодо! – в сердцах воскликнула Бейли. – Чтобы я больше такого не слышала, понял?

          – Понял, – согласился Ноа и добавил:

          – Мне кажется, миссис Бейли, что у меня вот-вот начнется приступ. Я очень боюсь держать бомбу.

          Лицо Бейли посерело.

          – А ты просто не думай о ней, мистер Ноа Тибодо. Представь себе, что ты держишь в руках школьный рюкзак. Обыкновенный школьный рюкзак с завтраком и учебниками. И знаешь что, малыш? Хорошенько наблюдай за этим психом. Будешь нашей сторожевой собакой. Ты не против быть собакой?

          – Нет, не против, миссис Бейли, – засмеялся Ноа. – Я люблю собак.

          – Ну и прекрасно. Скажи нам, хороший пес, что делает плохой дядя?

          – Он лег на землю и не шевелится. Может быть, он уснул?

          – Лучше бы он сдох, – прорычал Норкросс.


          Он уже освободил левую руку из рукава и теперь разматывал ленту на ноге.

          – Миссис Бейли, давайте выбирайтесь из своих оков.

          – Я не могу! – Бейли беспомощно подергала руками. – Динсмор привязал меня на славу.

          – Простите, миссис Бейли, – от стыда Ричард сделался багровым.

          –  Ладно, не парься, Ричи, – сказал Норкросс. – Лучше попытайся порвать ленту. Берись за одну руку, ты, Нейт, за вторую. А ты, храбрый Ноа, не спускай глаз с этого мудака. Ой, простите, миссис Бейли, с этого плохого дяди.

          Бейли только сверкнула на него глазами. Она попыталась зубами отодрать скотч, но ее толщина не позволяла ей согнуться.

          – Это надо было так разожраться, – пыхтела она. – Я просто корова. Связанная бесполезная корова!

          В ее голосе слышались слезы.

          – Да не переживайте вы так, миссис Бейли. Если хотите, завтра я погоняю вас по стадиону до седьмого пота.

          – Заткнись, Норкросс. В гробу я видела твой стадион. Думайте, чем разрезать этот чертов скотч.

          – Нейт, вытаскивай теллурий, у тебя были какие-то железки, – скомандовал Алекс.

          Точно! Нейтан просто подскочил от радости. Он раскрыл свой рюкзак и показал Норкроссу.

          Алекс перебрал все рейки и штыри.

          – Вот гадство, – наконец сказал он. – Они все либо слишком мягкие, либо круглые. Резать ими нельзя. Эх, Ричи, Ричи! Не вовремя ты проявил сноровку и запаковал миссис Бейли.

          – Простите меня, – потерянно сказал тот.

          У него выступили слезы. Теперь его глаза за толстыми линзами совершенно точно напоминали рыб в аквариуме – в аквариуме, полном воды.

          Нейтану было его жалко, но и разозлился он не по-детски. А когда Нейтан злился, ему всегда приходили в голову удачные идеи.


          – Придумал! – закричал он. – Ноа, посмотри, на панели есть прикуриватель?

          – Это от которого зажигают сигареты?

          – Он самый. Есть?

          – Есть!

          – Прекрасно! Давай его сюда.

          – А если я к нему потянусь, бомба не взорвется?

          – Нет, лучше сиди, не двигайся, – спохватился Нейтан. – Я сам к тебе пролезу.

          – Не смей, Пирс, – строго сказала Бейли. – Не суйся в небезопасные места, береги лицо.

          – Я достану, миссис Бейли, – предложил Ричард. – Я справлюсь, не сомневайтесь.

          – Я и не сомневаюсь, что ты молодец, Динсмор. Ты достанешь. Только пусть сначала Ноа посмотрит, что делает этот му… ммм… плохой дядя.

          – Все еще лежит на земле и не шевелится, – отрапортовал Ноа.

          – Неужели Господь услышал мои молитвы и сделал так, чтобы он сдох? Динсмор, быстрее!

          Ричард на коленях подполз к креслам, просунул руку между ними, выдернул прикуриватель из гнезда и торжествующе воскликнул:

          – Есть!

          – Давай быстрее, жги этот чертов скотч.

          Миссис Бейли изо всех сил поднимала запястья вверх, натягивая ленту, Ричард прожигал в них дырки, а Нейтан пальцами рвал. Алекс пытался помогать, но ему было трудно перегибаться через перевязанную руку. Еще Нейтан заметил, что при каждом движении он закусывает губу и непроизвольно касается живота, на котором краснел след от удара.

          – Расслабься, Алекс, – небрежно бросил Нейтан, – мы справимся.

          Боже всемогущий, неужели это он, парень без лица, указывает самому Бычаре, что тому делать? И мало этого! Бычара его слушается. Невероятно.


          Дело шло, но медленно. Очень медленно. К тому же Нейтана ужасно раздражала беспрестанная болтовня Бейли. Понятно, что ей страшно, но им-то каково?

          А Бейли не закрывала рта:

          – Ничего, ничего. Смотрите, как вы ловко… Динсмор, сильнее дави. Не здесь, вот здесь, ага… Пирс, отрывай резче. Резче, говорю. Да, да, все будет хорошо. Сейчас вы меня освободите, я сяду за руль, и мы уедем. И все будет хорошо. Пирс! Что застыл, как памятник? Не спи! Рви сильнее!

          – Мы не сможем уехать, миссис Бейли, – огрызнулся Нейтан. – У него взрыватель. Он его обязательно нажмет.

          У Ричарда задрожали руки.

          – Спокойно, Динсмор, спокойно. Мы придумаем другой план. Обязательно придумаем. Эй, Динсмор, в чем дело? Теперь ты решил изображать монумент Вашингтона?

          – Прикуриватель остыл, миссис Бейли.

          – Чертов Шевроле и друг его Дюрант! Неужели нельзя было предусмотреть в машине что-то понадежней этого идиотского прикуривателя? Засаживай обратно в гнездо, пусть нагревается. Ноа, что делает наш дядя-псих?

          – Лежит на траве, миссис Бейли.

          – Иисус благодатный, пошли ему инфаркт и инсульт одновременно!

          – Если бы тут был снайпер, – сказал Ноа, – он бы укокошил его одним выстрелом.

          – Ноа, если бы мы были сейчас в школе, я бы хорошенько отругала тебя за такие слова. Но сейчас признаюсь: я бы хотела, чтобы это мерзавца просто изрешетили пулями. Сделали из него терку для сыра. Господи, что же нам делать?


          – Я могу выскочить из машины и побежать в кусты, – неожиданно предложил Ноа. – Убежал бы с бомбой, а вы бы в это время уехали.

          Вид у него был отчаянный, но голос дрожал.

          – Ну уж нет, малыш, – вмешался Норкросс, – ты далеко не убежишь. Вот я бы показал класс. Да я вообще смогу завалить этого психа одной левой даже сейчас.

          – Не вздумай! – переполошилась Бейли. – Даже не думай об этом! Он сразу нажмет кнопку… Или ты случайно нажмешь кнопку… Нет, нет, ни в коем случае!

          Алекс с трудом нагнулся и поднял с пола пузырь со льдом. Лед подтаял, теперь это был не монолит, а куски, пересыпающиеся в пакете.

          «Как будто кубики в стакане с колой», – пронеслось в голове у Нейтана. Ему жутко захотелось пить.

          – Лучше, чем ничего, – сказал Норкросс, взвешивая на руке пузырь.

          – Прекрати! Немедленно прекрати, Норкросс. Ты понимаешь, как опасно затевать драку с человеком, который держит в руке взрыватель?

          – Понимаю. Но вы понимаете, что если мы ничего не сделаем, он нас убьет?

          – Прекрати паниковать, Александр Норкросс-младший! – закричала Бейли. – Никто никого не убьет! Мы придумаем план.

          – Я уже придумал. Когда он полезет в машину, надо его просто оглушить.

          – Чем? Чем ты его оглушишь? Пакетиком со льдом?

          Неожиданно Ричард резко выпрямился и застыл, вытаращив свои очки на Нейтана.

          – Что с тобой, Динсмор? – испугалась Бейли. – Закололо в груди? Покажи, где болит?

          Ричард замотал головой и зашлепал губами.

          – Ричард! Что с тобой? Вы меня с ума сведете, чертовы мальчишки!

          – Миссис Бейли, – подал голос Ноа.

          – А с тобой что? – рявкнула она.

          – Со мной ничего. Но тот псих встал.

          Все замерли.


          – Он идет сюда? – осипшим голосом спросила Бейли.

          – Нет, он просто стоит.

          – Что он делает?

          – Смотрит в небо. А теперь он сорвал с себя халат и топчет. Он псих, миссис Бейли! Он топчет и что-то кричит. Миссис Бейли, он нас не убьет? Правда же, не убьет?

          Норкросс стиснул в кулаке пузырь со льдом, а Нейтан подумал, что уж сейчас-то бог мог бы доказать свое существование и испепелить маньяка. Или обратить в соляной столп. Или какие там штучки у него есть в запасе.

          – Ой, – пискнул Ноа и сполз вниз по креслу, – он идет сюда.

          – Проклятье! – Бейли рванула правую руку, освобождая ее от полуразорванных пут. – Проклятье! Динсмор, сядь на место!

          Однако Ричард не послушался, полез под сиденье за своим рюкзаком.

          – Динс… – только и успела проговорить Бейли, как дверь фургона распахнулась.


          Мужчина стоял на освещенной солнцем поляне. Его заливал яркий свет, Нейтан мог видеть каждую черточку его лица, каждую складку на его рубашке, такой же засаленной, как халат. И в то же время ему казалось, что видит только черный силуэт, который приходит в самых жутких ночных кошмарах и стоит в дверях спальни.

          Нейтан почувствовал, что сейчас он точно обдуется от страха. Его охватила противная мелкая дрожь, которая начиналась в пальцах ног и волнами поднималась вверх, к самому черепу. Даже зубы начали постукивать друг об друга, точно выбивали сигнал SOS.


          – Ну что, цыплятки, заждались своего папочку? – заговорил мужчина, щурясь со света и обводя взглядом их испуганные лица. – Папочка пришел. Папочка придумал, как доставить в больницу фургон, полный идеальных доноров. Потому что я очень умный. Я разобью ваши головы. Расколю черепушки, как орехи. Что, умник, – мужчина нашел глазами Нейтана, – опять будешь талдычить, что это не поможет?

          Нейтан молчал, изо всех сил стараясь не дрожать слишком заметно.

          – Правильно молчишь, умник, – продолжил мужчина. – Потому что это очень даже поможет. Всем я расколю черепушки сейчас, а тебе, умник, не буду. Сделаю это около самого въезда в больницу. И тебе я не буду раскалывать череп. Я просто ткну тебе в лицо вот этим пальцем, – мужчина выставил левую руку, на пальце которой покачивался брелок-взрыватель. – Все равно костей у тебя там нет. Пальца будет достаточно, чтобы достать до твоих умных мозгов, безносый уродец.


          В фургоне стояла ужасающая тишина, и так же тихо было вокруг. Даже птица, которая попискивала где-то в кустах, и та умолкла.

          – Видите, как я здорово все придумал? Умника на завтрак, остальных по запас. Чпок-чпок-чпок по черепушкам, как по орешкам, и про запас. Белочка запасает орешки, – он коротко хохотнул, точно поперхнулся. – Ну, цыплятки, а теперь приготовились. Папочка идет.

          Мужчина достал из-за спины правую руку, на солнце блеснул обрезок стальной трубы, зажатой в кулаке, и полез в салон.



          Дальше все произошло очень быстро.

          Мужчина не успел разогнуться, как Алекс с силой швырнул ему в лицо пакет со льдом. Ни один куотербек в мире не вкладывал в бросок столько страсти, как Алекс Бычара Норкросс-младший. Это был настоящий звездный удар, достойный шести очков.

          Одновременно Алекс ударил ногой по голени психа. Мужчина взвыл и рухнул на колени, а Норкросс ухватил здоровой рукой его правую и резко дернул вверх. Раздался звук, похожий на тот, что бывает на День Благодарения, когда у индейки отрывают ножку.

          Мужчина взвыл сильнее и выпустил трубу. Алекс все усиливал зажим и тем невольно помог насильнику. Приподнял его. Он перестал опираться на левую руку, согнул ее и понес ко рту. Это было непросто, потому что Бычара все давил и давил. Но и мужчина не сдавался. Его пятерня хоть и металась в воздухе, но продвигалась к цели. Нейтан понял, что еще немного, и псих добьется своего – прикусит брелок зубами.

          Не думая ни о чем, ни о какой сохранности собственного лица, Нейтан бросился навстречу болтавшейся руке и сдернул брелок с пальца. Мужчина заорал, на этот раз от ярости, и боднул головой разбитое колено Алекса. Тот выпустил руку насильника, мужчина рывком распрямился и бросился на Нейтана.

          Снова ни о чем не думая, подчиняясь только инстинкту, Нейтан выкинул брелок в открытую дверь фургона и вжался в спинку кресла, приготовившись к неминуемой смерти. Уже теперь-то ему точно расколют голову.


Неожиданно чья-то тень метнулась наперерез мужчине. Это Ричард втиснулся между ним и Нейтаном и ткнул мужчине в живот какой-то штукой. Вид у Ричарда был зверский, очки съехали и держались за ухо только одной дужкой. Ричард орал что-то невнятное и не отлипал от насильника. А тот извивался в конвульсиях и тоже орал. Вообще, в тот момент кричали все.

          Схватка длилась недолго, мужчина отшвырнул Динсмора и снова ринулся к Нейтану, как не убиваемый зомби из самого страшного фильма.


          В последней надежде защититься Нейтан схватил свой рюкзак, и в руку выпала спица, на которой, по плану мистера Хаскелла, должно было крепиться Солнце. Или Земля. Или другая планета, сейчас это было совсем неважно, потому что Нейтан выставил руку с зажатой в ней спицей вперед и зажмурил глаза.

          Он почувствовал толчок. Неизвестно, какой планете была уготована эта ось, зато теперь на ней сидела голова их похитителя. Нейтана удивила легкость, с которой спица вошла в человеческое тело. Наверное, все-таки не в кость. Нейтан был бы разочарован, если человеческие кости оказались такими податливыми.

          Нейтан не открывал глаза. Только услышал сдавленный вопль и почувствовал, как спица выскальзывает из пальцев.


          Нейтан открыл глаза и увидел, как насильник рухнул, словно большой мешок, прямо у его ног. К счастью, рухнул ничком, его лица Нейтан не видел. Зато видел потрясенные лица Алекса, Бейли, Ричарда.

          Ричард выдернул свою ногу из-под тела и отшатнулся назад. Упал на колени миссис Бейли, которая обхватила его свободной рукой и крепко прижала к своему животу. Втиснула, как в подушку, и с отчаянием дернула второй рукой. С такой силой, что сломала подлокотник кресла, разорвала рукав своей медицинской куртки и даже кожу.

          Нейтан видел все с невероятной отчетливостью – на коричневой коже, как роса, выступили красные капли крови.


          – Ну, парни, вы…– хрипло проговорил Норкросс, – вы… Спица… Электрошокер… С ума сойти… Парни, да вы просто герои!

          Ричард засипел.

          – Ричи, у тебя действительно львиное сердце.

          – Не львиное, а больное, идиот! У него стоит кардиостимулятор. Динсмор, посмотри на меня! – Бейли ухватила Ричарда за подбородок и с силой дернула. – Динсмор, смотри на меня! Где болит? Дышать можешь?

          Ричард кивнул. Бейли устроила его на сиденье и еще раз внимательно оглядела.

          – Где болит?

          Ричард положил руку на грудь.

          – Дыши, Ричард, дыши! Все будет хорошо, теперь точно все будет хорошо. Пирс, – она посмотрела на Нейтан, – с тобой что?

          – Со мной хорошо, – Нейтан чувствовал себя оглушенным, но в остальном все было неплохо.

          – Тогда держи Динсмора за руку. Норкросс?

          – Я как будто выиграл чемпионат штата, миссис Бейли. А как вы?

          – А я будто побывала в картофелечистке, если ты об этом.


          Бейли приблизилась к лежащему телу и опасливо спросила:

          – Как ты думаешь, Норкросс, с этим уже… проблем не будет?

          – Вряд ли, – ответил Алекс. – Нейт попал точно в цель, псих помер.

          – Замолчи, – остановила Бейли. – Нам, наверное, надо выкинуть его отсюда?

          – Не надо, – твердо сказал Нейтан. – Его надо отвезти в больницу.

          – Ну, если ты считаешь, что врачи смогут помочь ему… – осторожно начала Бейли.

          – Надеюсь, что не смогут. Но привезти надо. Он еще пригодится.

          Бейли озадаченно посмотрела на него.

          – Ладно, как хочешь. Я бы, конечно, оставила это кошачье дерьмо здесь, но ты прав. Он все-таки был человеком. Ладно, хватит болтать. Пристегивайтесь, и поехали.

          Она выпрыгнула наружу, и Нейтана пронзила мысль, что сейчас она наступит на брелок. Вот это будет конец!


          Но ничего не произошло. Миссис Бейли грузно приземлилась, захлопнула задние дверцы и через секунду уже устраивалась за рулем.

          – Держитесь, парни?

          Фургон подал назад, и Нейтан снова представил, как колесо наедет на этот чертов брелок.

          И снова пронесло. Господи, да это точь-в-точь, как на американских горках. Только подумаешь, что все позади, как тележка выворачивает на новый круг. Если на аттракционах происходит именно так, то он, пожалуй, еще подождет на них кататься.


          Фургон пробирался между деревьев, их ощутимо подбрасывало. Одной рукой Нейтан держался за свое кресло, другой поддерживал Ричарда, который все время норовил сползти вниз.

          – Миссис Бейли, вы точно знаете, куда надо ехать? – спросил Ноа.

          – Не волнуйся, малыш, я узнала место. Где-то рядом должен быть кемпинг. Надеюсь, что нам повезет, и там окажется группа спецназовцев на пикнике. Или хотя бы один Человек-Паук с удочкой.

          – Скажете тоже, Человек-Паук, – засмеялся Ноа. – Да еще и с удочкой!

          – Ну тогда, полицейский с мигалкой. Он точно не повредит. Ах ты, черт!


          Фургон подскочил на кочке. Коляска с Норкроссом ударилась сначала спинкой об одну стену, а потом, с размаху, в противоположную. Удар пришелся на больное колено, и Алекс заорал, как резаный:

          – Бен Сандерс, сраная задница! Попадешься ты мне!

          – В чем дело? – прокричала в ответ Бейли.

          – Вот теперь мое колено точно разбилось вдрызг. А больше ничего.

          – Пирс, посмотри, что с ним.

          – Я же сказал, все нормально. Нейти пусть следит за нашим львом Ричардом, да и за собой тоже. Я-то справлюсь.

          – А если справишься, то чего было орать?

          – Потому что у меня чуть кишки не разорвало от боли. Ну и водите вы, миссис Бейли… Колено ладно, но у нас в машине бомба.

          Фургон снова опасно вильнул.

– Думаешь, бомба может взорваться от сотрясения? – спросила Бейли напряженным голосом.

          – Не может, – успокоил Нейтан, за что был вознагражден слабым пожатием руки Ричарда. – Она взрывается только от кнопки, а я ее выбросил.

          – А вдруг ее кто-то найдет и нажмет? – спросил Ноа. – И мы разлетимся на куски.

          – Не разлетимся, – сказал Норкросс. – Мы уже далеко уехали. Вышли из зоны сигнала, понимаешь?

          Нейтан был в этом не так уверен, но понимал, что его соображения Ноа, который сидел со взрывчаткой на шее, знать не следует. Поэтому он поддержал Алекса:

          – Не разлетимся. Но ты все-таки постарайся не трясти сумку. И не сжимай слишком крепко.

          – Не буду, – пообещал Ноа. – Я стараюсь вообще не двигаться.

          – Ты просто молодчина, Ноа, – сказала Бейли. – Самый спокойный среди нас. А я вот психую! Психую, черт меня раздери! – и она с силой ударила ладонями по рулю.

          – Эй, миссис Бейли, – прикрикнул Норкросс, – сбавьте обороты. Все уже позади, чего волноваться?

          – Да если бы мне утром сказали, что днем я окажусь в машине, полной больных детей, я бы вообще с кровати не встала. Я бы лучше умерла.

          – Но вы не умерли и постарайтесь не умереть еще, пока не довезете нас до больницы. Вот прикол, – Норкросс с удивлением покрутил головой. – Я прямо-таки рвусь в больницу.


          – Я очень боюсь, – признался Ноа. – И очень хочу к маме. Я скоро ее увижу?

          – Очень скоро. Еще пара миль, и мы выедем на шоссе. А там люди, машины.

          – Жалко, что мы не можем позвонить, правда, миссис Бейли? Например, моей маме. Она бы точно нам помогла.

          Нейтан решил, что в словах Ноа есть правда – позвонить не помешало бы. Но не маме. Ого! Даже невозможно представить, что с ней сделается, когда она узнает о приключениях своего сына. А вот в полицию… Как жаль, что псих оставил халат с их телефонами на той поляне.

          Неожиданно Норкросс поддержал его.

         – Нет, своей маме я бы звонить ни за что не стал, – сказал он. – Мама у меня классная, я ее очень люблю и все такое. Но в ярости она хуже, чем маньяк с топором. Я предпочитаю стоять в сторонке, дождаться, пока она откусит кому-нибудь голову и успокоится. Тогда вылезаю я, целый и невредимый.

          Ноа расхохотался, а Норкросс только улыбнулся. Улыбка получилась какая-то кривая. Нейтан присмотрелся: Алекс побледнел, на лице выступила испарина, похоже, он вот-вот потеряет сознание.


          В кино герои всегда разговаривали с пострадавшими, не давали им уйти в себя.

          – Кто такой Бен Сандерс? – деланно небрежно спросил Нейтан.

          Норкросс с трудом открыл глаза.

          – Что ты сказал?

          – Кто такой Бен Сандерс? Ты назвал его сраной задницей.

          – Задница и есть, – Алекс с трудом сглотнул. – Первый упал на меня на поле. Тогда-то колено в первый раз и хрустнуло. Значит, он во всем виноват.

          Норкросс снова попытался улыбнуться, но вместо этого широко и как-то косо зевнул. Нейтан заметил, что он весь дрожит.

          Нейтан осторожно пристроил руку Ричарда ему же на колено. Ричард тоже выглядел не ахти, весь посерел и как будто бы даже похудел. Похоже, в этом фургоне Нейтан оказался самым здоровым.


          Он подобрался к Алексу и накрыл его плечи толстовкой. Случайно коснулся кожи и поразился, какая она холодная и липкая. И пахло теперь по-другому. Не крепким потом спортивной раздевалки, а чем-то кислым, похожим на больницу. И синяк на животе изменился, растекся и сделался фиолетовым.

          – Миссис Бейли, – начал Нейтан, но Алекс стиснул его руку и прошипел:

          – Даже не думай.

          В уголках его рта запеклась слюна, и она была, как кровь. В полумраке салона нельзя было сказать точно, но Нейтану так показалось. Поэтому он высвободил руку и твердо сказал:

          – Миссис Бейли, с Алексом что-то не так.

          – Что с ним? – встревоженно спросила Бейли.

          – Не знаю, но он какой-то не такой.

          – Уймись, Нейт, – с трудом произнес Алекс, – со мной все нормально. Кишки только болят.

          – Тебя тошнит? Голова кружится?

          – Со всем уважением, миссис Бейли, но меня тошнит от вашей езды. Водитель вы фиговый, – и он состроил страшную гримасу Нейтану.

          Но Нейтан не испугался Бычары. Во-первых, они теперь друзья, а во-вторых, он же видит, что с ним все плохо.

          – Я думаю, все-таки надо позвонить 911, миссис Бейли.

          – Спасибо, что вразумил, мистер Пирс! – рявкнула Бейли. – А я-то сижу, ковыряю в носу и думаю, что бы такого сделать, чтобы всех порадовать.


          Фургон еще пару минут ехал по грунтовке. Потом Бейли сказала:

          – Сейчас будет выезд на шоссе. Прямо на повороте заправка и магазин. Там есть телефон.

          – Мы остановимся и попросим помощи? – спросил Ноа.

          – Это у Фликинджера, что ли? Да Сол такой старый, что и дырку в собственной заднице находит с трудом, – воскликнула Бейли и тут же осеклась. – Иисус добронравный, я уже совсем ума лишилась, раз говорю такое при детях. В общем, мистер Фликинджер слишком старенький, чтобы помочь. Да и из лекарств у него только средство от запора. Но телефон у него есть. Слушай, Пирс, – она через плечо глянула на Нейтана, – я остановлюсь у заправки и высажу тебя. Ты пойдешь в магазин и позвонишь 911. Скажешь, чтобы нас встречали в больнице. Скажешь, что у нас один ребенок с кардиостимулятором, один с бронхиальной астмой и один со сломанной ногой и тупой травмой живота. Запомнил? Ну, ты умный парень, сообразишь, что сказать. Скажи, что если нам дадут машину полиции для сопровождения, будет очень хорошо. Не люблю, знаешь ли, стоять в пробках.

          – Что еще попросить?

          – Чтобы к нашему приезду заморозили шампанского и приготовили симфонический оркестр. Что за чушь ты спрашиваешь, Пирс?

          – Я понял, я все понял, миссис Бейли! Я все скажу, как надо. И знаете, что? – его осенила блестящая мысль. – Можете даже не тормозить, не тратить время. Я спрыгну на ходу!

          – Ты рехнулся, Пирс? Я, конечно же, заторможу. Более того, я поеду дальше только после того, как увижу, что ты идешь, понимаешь, Пирс, идешь медленно и уверенно к магазину. Уеду только, когда увижу, что ты ни разу не споткнулся. Ты должен беречь свое лицо, понял, Пирс?

          Нейтан кивнул.

          – Тогда готовься, мы уже подъезжаем. Ты сможешь открыть дверь изнутри или мне выйти и помочь?

          Нейтан оглянулся на Ричарда, который совсем посерел, и на Алекса, который, напротив, был бледен, как мел, и растирал рукой живот

          – Смогу, конечно. Не тратьте на это время.

          – Я помогу ему выйти, – сказал Норкросс, – пока я еще не умер.

          – Когда мы приедем в больницу, – пообещала Бейли, – я все-таки вырву твой язык, Норкросс, и пусть тогда твоя мамочка попытается откусить мне голову. Посмотрим, кто кого.

          Малыш Ноа захихикал, Алекс снова криво зевнул. Виду него был совсем хреновый.

          Когда фургон затормозил, Норкросс с усилием подъехал на коляске к двери и толкнул ее.

          – Давай, Нейт, вызови нам кавалерию, а то мы совсем расклеились, – проговорил он, едва шевеля губами.
 
          Нейтан с опаской переступил через лежащее тело. Мужчина лежал лицом вниз, вокруг лба расплывалось темное пятно.


          Нейтан выпрыгнул из темноты фургона в яркий солнечный свет. Мир вокруг закружился. Земля поехала из-под ног покруче, чем на карусели с лошадками. Нейтан запаниковал, он был точно уверен, что не удержится, шлепнется на горячий асфальт лучшей половиной своего лица, и все. Амба.

          Он широко расставил ноги, ухватил себя за подбородок, глубоко вздохнул. Вращение прекратилось.

          Нейтан заглянул внутрь фургона. Даже в полумраке увидел, как плохо выглядят Ричард и Алекс. Хотя Ричард слабо махнул ему, а Норкросс сложил большой и указательный палец колечком, что означало: «Все ОК, парень». Нейтан прокричал в ответ:

          – Все ОК! Скоро встретимся!

          Захлопнул дверцу и даже стукнул по ней ладонью, как делали герои в его любимых фильмах. Мол, все под контролем, поезжайте.


          Машина сорвалась с места и уехала. Нейтан остался на шоссе.

          Один.

          Он никогда не бывал в незнакомых местах один. Откровенно говоря, он вообще не бывал в незнакомых местах. Что за радость ходить туда, где на тебя все пялятся? В магазины ходил редко, пару раз в год, на Рождество и день рождения. Всегда в сопровождении мамы и в бейсболке с длинным козырьком, который скрывал лицо. Теперь он стоит на шоссе без мамы и бейсболки. Страшно до мурашек.

          Но он должен добраться до телефона и позвонить. Иначе зачем он, вообще, выпрыгнул из фургона?

          Нейтан глубоко вздохнул. До магазина было не больше десяти футов, преодолеть – пара пустяков.

          И Нейтан пошел. Он не боялся упасть. Знал, что не упадет. Не может упасть, потому что он должен был вызвать кавалерию. Кто, если не он?



          Магазин Сола Фликинджера давно уже не был людным местом. Началось с запуска трассы К-17, и с тех пор мимо проезжали только те, кто решился провести денек на пляже. А когда озеро обмелело, гуляющей публике это не понравилось, и она перебралась в другие места. Остались только рыбаки, но и им скоро придет хана, потому что приличной рыбы тут днем с огнем не сыщешь.

          Магазин доживал последние деньки, что, может быть, и к лучшему. Сам Сол уже не мог стоять за прилавком четырнадцать часов кряду, а сын выучился на врача и переехал на Западное побережье. Так что, еще год, и можно закрывать лавочку с чистой совестью.


          В магазине витало ощущение заброшенности. Солнце било сквозь давно немытые окна, ложилось на пол уютными желтыми квадратами. У кассы Сол Фликинджер вел степенную беседу с Тедом Барроузом, таким же бесполезным стариканом, разница только в том, что у Теда дочь вышла замуж и укатила в Калифорнию. Две старые клячи коротали время за обсуждением телевизионных новостей, иногда позволяя себе по бутылке пива, которое употребляли с оглядкой на высокое давление и тахикардию.

          В среду настроение у обоих было благодушным. Члены городского совета проявили невиданную сообразительность в планировании городского бюджета, погода обещала оставаться солнечной и сухой еще, как минимум, неделю, а взгляды на победу «Рэпторс» в лос-анджелесском дерби совпали. В тот момент, когда оба решили, что «Пеликаны», тем не менее, могут оказаться крепким орешком, дверь распахнулась, и в магазин влетел мальчик, который истошно завопил:

          – Помогите! Помогите! Срочно звоните 911!


          – Тише, парень, ты завалишь мне все витрины!

          Сол со всей быстротой, которая присуща старику с высоким давлением и невероятно высоким холестерином, выскочил из-за прилавка, поспешил навстречу мальчику и вдруг замер, как пригвожденный.

          Барроуз обернулся, чтобы увидеть нарушителя спокойствия, и тоже замер.

          – Что с твоим лицом, парень? – в ужасе спросил он. – Ты попал в аварию?

          А Фликинджер добавил:

          – Где твои родители? Что с ними?

          – Скорее звоните 911! – надрывался мальчик. – У Ричарда сердечный приступ, наверное, отказал стимулятор! А у Алекса сломана нога и болят кишки, псих повредил ему что-то внутри! Он может умереть! Они все могут умереть!


          Старики смотрели на него выпученными глазами, только рты открывали, как карпы в аквариуме. Нейтан разозлился и заорал еще громче:

          – В машине бомба, вы что, не понимаете?! Дайте телефон!

          Старикан повыше очнулся и сказал второму:

          – Похоже, дело серьезное, Сол. Где твой телефон?

          Тот, что потолще, засуетился, вытащил из-под кассы огромный мобильник, такой же древний, как он сам, да еще с гигантскими кнопками, и принялся тыкать в них дрожащими пальцами.

          – А что, собственно, произошло? – начал он, но на другом конце пошел вызов.


          Старикан откашлялся и сказал:

          – Добрый день, мисс. Алло! Алло, вы слышите меня? Меня зовут Сол Фликинджер, я владелец магазина на съезде к озеру. Маленький такой магазинчик, ничего особенного, просто то, что может понадобиться в дороге… Да, конечно, мисс, я говорю по делу. Только что ко мне в магазин вбежал странный мальчик, и он, мисс, говорит очень странные вещи.

          Нейтан подпрыгнул от нетерпения.

          – Да скажите же ей, что Бейли нужна помощь! Пусть пришлют машину сопровождения!

          – Вы слышали, мисс? – спросил старикан у трубки. – Мальчик говорит, что Бейли нужна помощь. Нет, я не знаю, кто такой Бейли, но до этого мальчик сказал, что у Ричарда сердечный приступ, и он может умереть. Да, мисс, сердечный приступ. Может быть, у его отца инфаркт? Это очень неприятная вещь, у меня самого был инфаркт… Да, мисс, конечно, только факты. Мальчик выскочил из белого фургона, который унесся, как сумасшедший. Машина уехала, а мальчик тут. Какие номера? Я не знаю, мисс, можно посмотреть по камере, у меня есть камера наблюдения… Хорошо, потом. Так вот, мальчик сказал, что в машине бомба. Да, мисс, именно бомба.

          – Нас похитили! – закричал Нейтан, отчаянно желая, чтобы его услышали в трубке. – И угрожали взорвать! Ну дайте же мне телефон!


          Старик отодвинулся и сказал:

          – Вы слышали, мисс? Похититель угрожал взорвать машину. Звучит невероятно, но мне кажется, мальчик говорит правду. И еще, – старик понизил голос, – у него что-то с лицом. Да, мисс, хорошо, сейчас я спрошу.

          Он отвел руку с трубкой подальше от уха и спросил:

          – Мальчик, как тебя зовут?

          – Пирс. Нейтан Пирс, – ответил Нейтан, приплясывая на месте.

          – Его фамилия Пирс, – сообщил старик трубке. – Да, конечно, – он снова отвел руку. – Ты учишься в Кейнпортской школе?

          – Да, да! Нас похитили! Миссис Бейли едет в Пресвитерианскую больницу. У Ричарда отказал кардиостимулятор, у Алекса кровь во рту, а у маленького Ноа на шее привязана бомба!

          Высокий старик громко сглотнул, а толстенький сказал, указывая на трубку:

          – Она спрашивает, что с похитителем? Где он?

          – В машине! Но, кажется, совсем мертвый!

          – Вы слышите, мисс? Мальчик говорит, что похититель мертв и тоже находится в машине. Черт знает что такое, я даже не знаю, как на это реагировать. Да, конечно, мисс, мы будем ждать. Нет, конечно, мы никуда его не отпустим. Я лично обещаю, что не спущу с мальчика глаз. Спасибо.


          Он нажал кнопку отбоя и несколько секунд переводил взгляд с Нейтана на своего приятеля и обратно.

          – Что они сказали? – спросил второй старик.

          – Что сейчас приедет полиция и врач.

          – А в больницу они позвонят? Бейли будут встречать? – волновался Нейтан.

          – Конечно, позвонят, – толстый старикан нервно постучал пальцами по столу. – Сколько отсюда до участка?

          – Я доезжаю минут за пятнадцать, – ответил высокий.

          – Значит, они доедут за пять. Видишь, мальчик, совсем скоро они будут здесь. Не волнуйся.


          Нейтан оглянулся на дверь. Может, ему стоит подождать полицию снаружи? Так будет быстрее. И увидел холодильник, в котором стояли банки с колой.

          Нейтан облизнул пересохшие губы. Пить хотелось, будто он год провел в пустыне. Какие замечательные банки. Прямо лоснятся от росы. Жаль, что деньги остались в рюкзаке, а рюкзак в фургоне. Он снова облизнул губы, сухие, как наждак.

          Фликинджер перехватил взгляд и открыл холодильник.

          – Хочешь колы? Только она очень холодная. Пей осторожно, береги горло.

          Бросил взгляд на его лицо и сам открыл банку.

          Нейтан припал к банке, как помешанный. Вкуснее он никогда не пробовал. Пил громадными глотками. Мама с ума бы сошла, увидев, как он заглатывает ледяную колу, да еще из банки, у которой кольцо-открывашка находится в такой опасной близости от глаз. Хотя после сегодняшнего Нейтан смог бы объяснить маме, что банка совсем не опасна, что в жизни происходят вещи и похуже.


          Меж тем Фликинджер достал из холодильника две бутылки пива, одну протянул Барроузу, другую открыл сам.

          – Скажи, мальчик…

          – Нейтан, – подсказал Тед.

          – Нейтан. Ну, конечно, Нейтан. Пророк Натан, царь Давид и царь Соломон. Кстати, меня зовут Сол. Мистер Сол Фликинджер. Скажи, Нейтан, ты хорошо себя чувствуешь? У тебя ничего не болит? Кровь не идет? Может, хочешь прилечь? У меня есть кушетка. Она, конечно, неудобная, но в твоем возрасте это не так важно. Это я не могу устроить на ней свои старые кости…

          – Отстань от парня, Сол. Слушай, Нейтан, хочешь рассказать, что с вами случилось?

          Нейтан энергично кивнул, забыв, что рот полон колы. Пузырьки аж в уши шибанули, и он закашлялся.

          – Сам отстань, Тед, – Фликинджер легонько похлопал, почти погладил Нейтана по спине. – Он же сказал, что их похитили. Держу пари, что это был сумасшедший фанатик-исламист. Не удивлюсь, если из Палестины или откуда-то из тех краев.


          Нейтан наконец-то справился с кашлем и отчаянно запротестовал.

          – Вовсе нет! Он никакой не террорист, хотя сначала я так и подумал. Но он оказался просто псих. Он украл нас на органы.

          Рука Фликинджера задрожала, и он едва не промахнулся, ставя бутылку на стол.

          – Осторожно, Сол, – сказал Барроуз. – Постарайся не откинуться раньше времени. Иначе врачи будут заниматься твоим инфарктом, а не мальчиком.

          – На органы? – Фликинджер в ужасе выпучил глаза. – Ты сказал «на органы»?

          – Ну да! Он хотел, чтобы ему пересадили печень, но он совсем не был болен, и врачи не хотели. Тогда он украл нас троих, потому что у нас такая же группа крови. Хотел убить нас и получить нашу печень. Говорил, что проломит нам черепа. А чтобы мы не сопротивлялись, привязал к Ноа бомбу.

          – Господи Иисусе, – прошептал старик.

          – Ага, – согласился Нейтан. – Но Ричард ткнул его шокером. Хотел вырубить, но псих вывернулся и набросился на меня. Тогда я ткнул его спицей в глаз. На этой спицей должна была крепиться Луна, я хотел сделать теллурий, ну не хотел, меня мистер Хаскелл заставил. И представляете, как удачно получилось. Когда я проткнул его спицей, он упал и больше не двигался. Я думаю, что он умер. А Бейли села за руль и привезла меня сюда, чтобы я позвонил.
 
          Барроуз решительно отставил бутылку.

          – Уж прости, Сол, но твое пиво мне разонравилось. Иди сюда, парень.


          Старик притянул к себе Нейтана. Обычно взрослые избегали касаться Нейтана, а он обнял так же крепко, как обнимали мама и папа. Крепко и бережно. И ласково коснулся волос на макушке.

          – Ну и натерпелся же ты, Нейтан. И никакой ты не пророк Нафан, а Натаниэль, мальчик-волшебник.

          Нейтан очень удивился. Он и представить не мог, что такой древний старик читал эту книгу.

          – Нет, Натаниэль был старше. Ему было четырнадцать, а мне только одиннадцать.

          – Значит, ты еще круче. Одиннадцать – прекрасный возраст для геройства.

          Нейтан заглянул ему в лицо, проверяя, не насмешка ли это. Вид у старика был добрый, поэтому Нейтан признался:

          – Я бы очень хотел, чтобы мне было четырнадцать. Понимаете, мне нужна пересадка лицевых костей. Видите, какой я? А пересадку делают только в четырнадцать. А этот псих… Он тоже хотел сделать пересадку, и моя печень ему подходила. А если моя печень ему подходила, значит, и мне могли подойти его кости. Хотя мне все равно не сделают операцию, потому что я слишком мал.

          – Господи Иисусе, – тихо сказал Фликинджер, а Барроуз шикнул на него и обнял Нейтана крепче.

          Нейтан прижался здоровой щекой к его рубашке и ощутил запах стирального порошка, лосьона для бритья и еще чего-то терпкого, точно сухие листья.

          В магазине сделалось так тихо, что было слышно, как в недопитой коле лопаются пузырьки.


          Неожиданно Нейтана разобрал смех. Он хохотал, а старики растерянно смотрели на него, опять сделавшись похожими на карпов в витрине рыбного магазина.

          Это смешило еще больше, и не желая быть невежливым, Нейтан с трудом, сквозь смех, объяснил:

          – Но все равно, его органы кому-нибудь да и пригодятся, верно? Поэтому я не разрешил Бейли выбросить его в лесу. Прикиньте? Он хотел привезти в больницу нас в виде трупов, а мы привезли его! Пусть он хоть в таком виде принесет кому-то пользу, послужит добру, ха-ха-ха!

          Он хохотал так сильно, что из глаз потекли слезы.


          Барроуз не выпускал его, только бормотал:

          – Все будет хорошо. И с твоими друзьями будет хорошо. И с тобой. Ты настоящий герой.

          Нейтан и сам знал, что он герой. Никогда в этом не сомневался. Всегда знал, что что-то необыкновенное случится, и тогда он себя проявит. Только сейчас не понимал, почему вдруг расплакался, и почему эти два старикана смотрят на него с таким сочувствием и такой отчаянной печалью.


Рецензии
Читая это произведение, невозможно не восхититься. Автором, который написал такой интересный рассказ. Им же (автором) за прекрасное знание подростковой психологии. Герои живые, в смысле, узнаваемые, словно бы со сцены жизни сошедшие на страницы рассказа, действуют, сообразуясь с обстановкой, проявляют при этом необыкновенную выдержку, солидарность и недетское мужество. Медсестра - героическая женщина. Чётко знает, в чём состоит её профессиональный долг, в критической ситуации ведёт себя совершенно правильно, не позволяет панике завладеть умами детей. Ну а пацаны - все как один - стойкие оловянные солдатики. Что они могли противопоставить маньяку, одержимому чёрными мстительными мыслями? Они, каждый день словно ходящие по краю, знакомые с болью, страхом смерти, но робко мечтающими во всём походить на здоровых сверстников. Что могли? Нашли что: каждый перестал бояться за себя, а стал думать о других. Страх страху рознь. Страх за себя парализует, страх за других прибавляет сил и уверенности.
Концовка рассказа пронзительная и горькая. Да, дети спасены, маньяк уничтожен, Нейман понимает, что теперь по праву считается героем. Но он плачет. И не может остановиться. А старики смотрят на него с печалью и сочувствием. Они-то понимают, что Нейман в один день повзрослел самым неестественным образом. Ему пришлось убить человека. Пусть это и маньяк. Убить человека... такая травма не проходит бесследно. Можно получить новое лицо, но операцию на памяти не сделать. Вот это пока что Нейман не понимает, зато отлично понимают старик Барроуз и его друг Фликкинжер. Оттого так печальны их лица.
Высший рассказ!

Ольга Кострыкина   02.10.2019 17:22     Заявить о нарушении
Ольга, спасибо за отзыв!
ДД

Автор Хочет Сказать   03.10.2019 14:17   Заявить о нарушении
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.