Воспоминания о ПЛ. Часть первая

                Памяти матроса Ершова


                Первый выход в море

Бывает, когда в жизни испытываешь определенные трудности, обстоятельства бьют тебя неожиданно больно и сразу, исключая всякую жалость и снисхождение к твоей персоне. Но если ты выдержишь, справишься, становится сносно и даже радостно от происходящего.

Так и я после учебки, попав на подводную лодку, после двух недель новой “карасевской” жизни вышел в море. Точнее, как вышел. Стоило лодке отойти от пирса, как было объявлено: приступить к приему пищи. Семь “карасей” последнего набора, включая меня, стали “насыпать” себе в миски вкуснейшего борща, в котором плавали куски мяса. И вроде как жизнь налаживается. Кстати, “карасями” на флоте называют кроме молодых матросов еще и носки, которые мы надеваем на ноги. Нам было невдомек, почему другие, более опытные сослуживцы, не тронули ни борща, ни пюре с котлетами. Понятно стало, когда вышли из залива в море. И то, что мы употребили, оказалось очень быстро на палубе или в лучшем случае в кандейке для мусора. Попали в шторм. Как потом объяснили, шторм был девятибальным.

Перед экипажем задача: осуществить переход из г.Палдиски (Эстонская ССР) в г.Лиепая (Латвийская ССР) для постановки в док на ремонт. Переход в надводном положении. Погрузись на 30 - 40 м – тишина и покой. А нельзя, не положено. Вот и шли вместо 18 часов двое с половиной суток. Двое с половиной суток “трюмные” сидели в трюме третьего отсека на вентилях задвижек, откачивая ГОНом и помпой очередную порцию воды. Благо оборудование не подводило. А волна за волной накрывала лодку, и через верхнерубочный люк вода тоннами устремлялась в корпус лодки. Жуткое зрелище для молодого, неокрепшего в боях организма. Ощущение скорого конца. Закрыть люк нельзя: работают дизели, а им нужен воздух… Загорелась проводка в рубке акустиков. Тушили ВПЛом. Удачно. Лично разматывал этот ВПЛ – шланг.

Замполит объявил по громкой связи: “Товарищи, кто МОЖЕТ СТОЯТЬ НА НОГАХ, прошу прибыть в четвертый отсек. Необходимо установить холодильник на место.” Бытовой холодильник “Север” или “Саратов” сорвался с креплений и летал по отсеку по непонятной для всех траектории.

        Двое с половиной суток камбуз не работал: некому есть, некому готовить. В ход шли только сухари в металлических банках. Специально на такой случай.

        Вобщем, все когда – нибудь заканчивается. Прибыли мы в пункт назначения. Построил командир экипаж на пирсе. Стоим мы в две шеренги. Сорок человек. Качаемся, выпадаем из строя, можно подумать по бутылке, две крепкого алкоголя выпили без закуски.
 
        Вот такой он первый выход в море. Потом было 5 – 7 баллов, это уже не страшно. НО ПЕРВЫЙ ВЫХОД В МОРЕ я запомнил на всю жизнь.


        Справка:
        ГОН – главный осушительный насос.
        ВПЛ – водно – пенная лодочная система пожаротушения.





                О свинцовом сурике и диковинных животных

Стоим в сухом доке на ремонте. Как говорит жена: пора почистить перышки.

Обычно через два года ходовые ПЛ встают на плановый ремонт. Где – то в течение месяца рабочие судоремонтного завода освобождают корпус лодки от ракушек и прочей нечисти, меняют, ремонтируют запорную арматуру и что – то там еще делают. Ну а мы, силами личного состава, скоблим трюмы и цистерны. Их достаточно на ПЛ. А затем красим их изнутри свинцовым суриком.

В прежние времена любой автовладелец посчитал бы за счастье покрасить днище своего авто таким составам. Сурик этот на этиноле, дрянь еще та. Уж очень ядовитый. Вот и покраска происходит по-особому. Привяжут матроса фалом и – в цистерну. Он красит и при этом говорит на любые темы. Можно просто, к примеру, считать до 100, а потом сначала. Двое человек сидят возле горловины и внимательно слушают. Притих матрос или песни запел или там несвязанную речь стал нести –  все, пора доставать. Так и я красил носовой трюм в первом отсеке. Надышался. “Крыша” поехала. Вылез из трюма и пошел отношения выяснять с “борзыми карасями”. Побили меня небольно: понимали ситуацию.

         Теперь о животных. Появились они в лодке во время ремонта. Не то мыши, не то крысы. Длина туловища сантиметров 15. Уши формой, как у нашего Барсика. А главное - цвет. Черный. Чернее черного. И видно, чувствовали они себя у нас комфортно. Но когда по окончании ремонта объявили, что док на следующий день заполнят водой, и мы выйдем с территории завода (Откуда они об этом узнали?), вахтенный ночью наблюдал удивительное зрелище: как эти диковинные животные по трапу длиной 12 – 15 метров вверх одна за другой покидали лодку. Вышли все. Хотя потом, через какое – то время при замене аккумуляторных батарей в г.Рига, они снова пришли и остались с нами. Видимо, приобрели алкогольную зависимость, поглощая заспиртованный хлеб. Благо на лодке его в достатке.


        “Статус” военнослужащего в зависимости от срока службы на ПЛ:
        От полугода до года – карась,
        От года до 1.5 – борзой карась,
        От 1.5 до 2 лет – полторашник,
        От 2 лет до 2.5 – подгодок,
        От 2.5 – 3 лет – годок.





                Полезное изобретение

Какая еда без хлеба! Другие макароны с хлебом едят. А если автономное плавание? На ПЛ пекарни нет. И кок тебе блинчиков не приготовит. Пища на камбузе в основном вареная. Ну возьмешь с собой хлеба на 5 суток. А дальше что? Вот и придумали хлеб заспиртовывать. Есть его так нельзя, хотя на любителя. А вскроешь герметичную упаковку, порежешь ломтиками и - в духовой шкаф на несколько минут. Достанешь теплый, ароматный и маслом мазать не надо. Так съешь. Только места для хранения у хлеба нет. Вот и пихают моряки батоны и буханки в любое свободное воздушное пространство по всем отсекам на радость друзьям нашим меньшим.





                Бартер и уловка командира

         Случалось такое не раз. Обычно летом, в хорошую погоду, мы в надводном положении и никуда не торопимся. Встречаем рыбаков. Швартуются они к нам, выгружают десяток ящиков свежевыловленной трески. А мы им тушонки или хлеба заспиртованного. Пока происходит обмен, командир объявляет о проведении какого – то очень важного только для него мероприятия. Понятно, старослужащие на это не ведутся, просто не реагируют. А он – по отсекам и нарушителей на кормовую надстройку отправляет. Не расстреливать, конечно, рыбу чистить. Сидят эти годки, подгодки на корме. У каждого в руке по ножу, на всех одна кастрюля и десяток ящиков с рыбой. Первая задача – сделать надрез в определенном месте, аккуратно достать печенку и положить в кастрюлю. Это для командира. Ну, а для личного состава остальное.
 
Скажу вам, не ел я в жизни ничего вкуснее этой рыбы. Положишь кусок в рот и жевать не надо, чуть подождешь, он сам растает. Остается только проглотить. А печенку командир ел один, ни с кем не делился.





                Федор Урсу – рулевой сигнальщик

Федя Урсу – молдаванин по национальности, а на лодке он рулевой сигнальщик.

Лежим мы как - то на койках в первом отсеке. Я вроде как сплю. А Федор читает журнал “Человек и Закон”, популярный в 80 – ых годах. Вот он меня и спрашивает: “А что такое ЛОС?”. Я ему: “Отстань, Федя, не мешай, я сплю.”. А он не отстает, неугомонный, объясни ему и все тут. Так и не дал поспать, разбудил окончательно. Я злюсь: “ЛОС, ЛОС”. Напрягаю мозги: лодочная объемная система? Глупость какая – то. А он вдруг и говорит: “Но вот тут написано: дорогу перешли два лос.”. Я с койки чуть не рухнул от смеха.

Однажды он спас народ от чего – то плохого, непонятного тогда, страшного. Попробуйте вставить себе в уши по карандашу и забить их внутрь, чтобы они там внутри встретились. Так вот моряки с третьего по пятый отсеки испытали это на себе. Понимать бы происходящее, но кто тогда был способен думать? Кто тогда понимал, что надо всего лишь продуться. Хотя кто его знает, на сколько продлилась бы эта ситуация, если не было бы Урсу.

Случилось это ночью в районе острова Готланд во время автономного плавания. Звучит, конечно, громко, но для нас 40 суток уже автономное плавание. Шли на дизелях, заряжали батареи. Зарядить надо до рассвета. Молотили они на всю катушку. Переборки между 3, 4 и 5 отсеками открыты. На мостике вахтенным офицером – старший помощник командира корабля, да Федя Урсу на месте сигнальщика – самое высокое место на лодке. А погода мерзкая: дождь, ветер, холод собачий. Вот и решил старпом одеться потеплее. То шубу ему принеси на мостик, то валенки (шутка). Хомяк еще тот. Напялил он  все что мог  на себя в процессе дежурства. И решил в корпус лодки спуститься. То ли в туалет приспичело, то ли съесть еще чего. Вобщем, застрял он в люке верхнерубочном. Прямо как в мультфильме про Винни-Пуха с Пятачком. А дизелям воздух подавай. Где взять? Люк перекрыт старпомом. Вот и стали оба дизеля воздух из отсеков высасывать. Говорят, масло в трюме пятого отсека закипало. Космос одним словом. Люди кричали, корчились от боли. Боли в ушах. Непонятно, что было бы дальше, только Федор спрыгнул к люку и со всей дури ногами по старпому, что тот пролетел в боевую рубку. И всем сразу стало легче. Воздух пошел в отсеки.





                Хочу в туалет

Сложнее всего с этим у жителей 1-го отсека. Объявит, к примеру, командир учебную тревогу. Переход по отсекам запрещен. Каждый боец должен находиться на своем боевом посту и обслуживать доверенное ему государством оборудование. Продлиться тревога может (одному Богу известно) сколько часов! А ближайший туалет находится в пятом отсеке. Пройти незамеченным не удастся. Поэтому борются жильцы первого отсека со своими организмом, каждый как может. Кто делает приседания, кто ходит взад – вперёд по среднему проходу, а кто в койке лежит скрючившись. Все мучаются, у всех глаза кровью наливаются. В конце концов откручивался футшток (пробка по-другому), и с помощью банки из – под компота жидкость из человека поочередно переливалась в торпедо – заместительную или цистерну кольцевого зазора.
 
        Всегда стыдились этой процедуры. Терпели до последнего.





                Устройство гальюна и несчастный случай

Как вы поняли, процедура справлять нужду на ПЛ сложная и не безопасная.
 
В пятом (моторном) отсеке, где находятся два мощных, огромных дизельных двигателя, в правом углу за небольшой занавеской находится одно очень важное для личного состава устройство с педалью. Напоминает оно унитаз в поездах дальнего следования. Зайдет моряк за шторку, присядет и пока дела свои делает, дует во флакон с одеколоном, который с собой принес. Разбавляет запах соляры с ароматом сирени или там лаванды. И главное, это очень важно, необходимо посмотреть на манометр, которые находится рядом, надо только голову повернуть. Он показывает давление в баллоне гальюна.
 
Так вот, один матрос, не буду называть фамилию, сделал свои дела, одел штаны, повернулся лицом к устройству и нажал ногой на педаль. И вот вместо того, чему надлежало свалиться вниз, все, что было в баллоне гальюна, вырвалось наружу. Пятый отсек заполнился неприятным запахом. А правый его угол, включая моряка, покрылись слоем выброшенных фекалий. Мотористы в шоке. Первая мысль, которая пришла им в голову, наказать молодого человека. А как? Единственное чистое место на нем – задняя мягкая часть. Вот и били по ней.

Целые сутки бедняга уничтожал последствия своего хождения в туалет. Хотя настоящими виновниками этого происшествия являются сами мотористы. В их задачу входит обслуживание системы гальюна, т.е. при заполнении баллона (цистерны объемом около тонны) открывается забортный клапан баллона, и подается воздух под определенным давлением в зависимости от глубины погружения. Продукты жизнедеятельности удаляются за борт. Затем клапан закрывается и стравливается давление (чего тогда не было сделано или выполнено не корректно). Только тогда устройство готово к очередному применению.

Как говорится: доверяй, да проверяй.





                Экватор

Вот и прошли 1.5 года военной службы. Для человеческого дитя 1.5 года ничего. Начало жизни. А для нас – прохождение экватора. Теперь я по статусу полторашник. К тому же старший спец. Имею полное право отращивать усы и наконец – то взять в руки книгу. Усы уже растут, поэтому по приходу на базу, в бригаду подводных лодок г.Палдиски, иду в библиотеку.Зашел,осматрелся. Уютное гнездышко. Спросил почитать Тютчева Федора Ивановича. Библиотекарь, женщина в возрасте, рассматривала меня до неприличия долго и при этом молчала. Я инопланетянин? Что не так? Вот думает: “Вошел олень с огромными рогами и сейчас сшибет ей люстру.”  Придя в себя, она поняла мое внутреннее возмущение и стала оправдываться: “Молодой человек, я в этой библиотеке проработала сорок лет, и у меня никто никогда не спрашивал Тютчева. Не обижайтесь, пожалуйста. Мы с мужем часто вечерами перечитываем его поэзию. Мне очень приятно, я рада что вы ... ”

Позже эта милая женщина давала мне самое ценное, что у нее было – книги. Книги, которые она особенно берегла, книги для “избранных”.

Обычно перед автономкой после загрузки провизии, топлива, пресной воды в лодку кто - то приносил мешок с книгами. Стоял он нетронутый до возвращения на базу. Но однажды что – то произошло… Офицеры, мичманы, старшины перелистывали немытыми руками, слюнявя грязные пальцы, страницу за страницей. Книги переходили из рук в руки. Не ПЛ, а читальный зал какой – то. Только “караси и борзые” по – прежнему шуршали наждачной бумагой и ветошью, не обращая внимания на происходящее.

Причина оказалась банальной. Все дело в содержании. Тема сексуальных отношений между мужчиной и женщиной вызвала оживленный здоровый интерес в кругу озабоченного мужского населения ПЛ. Одна “Наталья Давыдовна” Куприна чего стоит!
       

Похоже, над нами кто – то проводил эксперимент или хотел посмеяться.

Неужели библиотекарь пошутила? 

       




                Матрос и адмирал

Перед каждой автономкой посещали нас из штаба флота и штаба эскадры. Проверяли знания личного состава, материальную часть, делали замечания. Поэтому лодку, что называется, перед этим “вылизывали”, готовились к встречам серьезно: экзамен для всего экипажа.

Особо это касалось моей персоны. И причина на то была веская. Командир даже как – то сказал: “Только не подведи меня, все прощу!”

Вице – адмирал Лякин Виктор Савельевич определял уровень готовности подводной лодки к автономному плаванию по старшему специалисту торпедистов. Коим я и являлся. Не понимаю, где тут логика, но говорил он об этом не раз. Не дадут мне соврать люди, знающие его при жизни. Бывало, еще контр – адмиралом спустится в лодку и сразу ко мне в первый отсек: “Ну, на чем – спрашивает – в прошлый раз мы с тобой остановились?”. Я докладываю. А он дальше, что да как, да ваши действия. О чем ни спросит, я отвечаю. Трудно ему меня одолеть. Наверное, готовится перед встречей со мной. (Шучу, конечно). Мужик он классный, настоящий подводник. Стоим мы с ним у торпедных аппаратов, беседуем. А за ним в колонну по одному штаб Балтийского флота. Все больше первого и второго ранга. Все, как на ладони. Стоит он серьезный – и они в печали. Стоит ему улыбнуться – у них лица в улыбке расплываются. А командир мой в самом конце, даже обидно.





                Тряпочки-платочки

       Лодка наша ходовая, возможно, самая ходовая на Балтийском флоте. Придем с автономки - положено в санатории г.Пярну отдыхать, силы восстанавливать. А нас неделю не беспокоят, экипаж на офицерском камбузе кормят и снова со швартовых сниматься. В результате - проверки одна за другой. Экипаж от этих штабных проверок тошнило. Одному мне нравилось.

       Проходил как-то через второй отсек к себе (иначе не пройдешь), вижу кусок   материи ситцевой метр на метр, редкая вещь на лодке. Ткань новая, красная, и цветочки на ней голубые. Уволок я ее: порвал на шесть одинаковых частей и раздал личному составу отсека. Объяснил, когда применять, а то ведь пустят не по назначению. И ждать долго не пришлось.

       Помню, заходит в отсек контр - адмирал с латышской фамилией со своей свитой: покажите ему в работе станцию ВПЛ. Вызвался я. Все ничего, да кандейка полная мусора, только крышкой закрыта. Куда мне пену пустить? Давление не слабое. Ну, да ладно. Подготовил станцию, размотал шланг и, прикрыв ногой ведро с мусором, пустил пену. Пена, понятно, отскочила от грязной ветоши – и на штаны контр-адмиралу. Каково же было его удивление, когда пятеро военнослужащих мгновенно протянули ему пять одинаковых ситцевых платочков. Осмотрев всех (большой выбор), взял платочек у лейтенанта (самый старший по званию в отсеке), смахнул пену и, сказав «спасибо», удалился.

       Или вот стандартный пример: заходит в отсек какой – нибудь капитан второго ранга. Фуражка белая, рубашка наглажена, одеколоном пахнет. Идет первым делом к торпедным аппаратам (отсек-то торпедный). Думает: “Вот я им сейчас дам”. Он волк, мы ягнята. Я думаю по-другому. Заберется он между торпедных аппаратов, а там порядка никогда не наведешь, сколько ни старайся. И будет слюной брызгать, ногами топать. Тогда я смазываю тонким слоем вазелина ручки задних крышек торпедных аппаратов (защита от ржавчины) и жду… Так вот зайдёт этот проверяющий в отсек, ему же осмотреться надо. Можно головой удариться, зацепиться там за что-то, а главное- руки. У нас с руками проблем нет. Нам их по швам держать полагается. А у него – в карман не засунешь. Вот и хватается для уверенности за ручки задних крышек, которые тонким слоем вазелина… Поймет, что вляпался, разозлится, а ты ему платочек чистый. Отходит моментально, какие притензии? И сразу спиной к аппаратам, от греха подальше. Рубашка же чистая, фуражка белая. А нам того и надо.





      Трудно найти в темной комнате черную кошку, особенно если ее там нет.

      На Балтийском море проводились очередные учения блока НАТО. СМИ сообщали об этом в программе “Время”, центральных газетах, по радио. Дескать, империалисты наращивают агрессию против Советского Союза. В учениях участвовали корабли и подводные лодки западно - германских ВМС. Лодки в большом количестве (с десяток штук). Командиру была поставлена задача: находиться в зоне этих учений. Вот и маневрировали мы между 205 и 206 проектами. На море лето, солнышко светит. А мы под водой. В отсеке тишина, только слышно, как работают носовые горизонтальные рули: “Пшик – пшик - пшииик”. Идем на экономходе: скорость пешехода при медленной ходьбе, меньше двух узлов.

      Обычно при длительных походах ходил с нами вторым командиром один капитан третьего ранга. (Основному нужен отдых.) Моряки называли его “Дядькой”, потому как он так сам всех называл. Несмотря на внешнюю грубость, человек был добрый. Матросы любили его.

      Помню, стоит на мостике в Северном море. А чайки крупные (кони), с нашими не сравнишь. И давай их кормить! Ломает буханку черного хлеба пополам. Сам весил килограмм 130. Подбросит, чайка хвать и - в сторону. А он смеется, радуется, как ребенок.

      Так вот идем мы в подводном положении. И вдруг – скрежет по корпусу, начиная с первого отсека, как будто скребут лодку огромным напильником. Доложили в центральный пост. Лодка остановилась. Стали разбираться: попали в трал. Акустик проспал, не услышал. Что делать? Подвсплыть, освободить силами личного состава корпус от сетей нельзя. Обнаружим себя. Да и в каких водах мы были… Участь “Шведского комсомольца” нам не нужна. Командир в замешательстве, а надо принимать решение… Тогда “Дядька” берет ответственность на себя и командует: “Оба ГЭДа средние назад, рули на погружение.”. Лодка минуту стояла, как будто кто – то невидимый держал, не отпускал ее, а потом с ускорением попятилась вниз.

      Учения закончились, и мы вернулись на базу. Все бы хорошо. Только кто – то в газете “Красная звезда” в колонке “Происшествия” прочитал: “Западно – германская подводная лодка попала в трал шведского малого рыболовного траулера. Пять человек погибло.”.


         Справка:
         ГЭД – главный электрический двигатель.





                Размышления на тему неуставных взаимоотношений

Через стенку в казарме проживал экипаж другой подводной лодки. Лодка у них была “ходовая” условно. В море ходили редко, по большим праздникам и недалеко. Не доверяло командование им серьезных задач.

Общения между нами практически не было, разве что по “карасевке”. Мечтали они тогда о справедливости и равноправии. Придут молодые, и не будут они к ним применять неуставные взаимоотношения. Будут жить дружно и счастливо.

Мы же не стали изменять традициям, не нами установленным на флоте. И были правы. Объясню на примере уборки трюмов.

Если корабль современный, оборудование исправно, управление автоматизировано, откуда там взяться неуставным взаимоотношениям? Служи, изучай материальную часть, выполняй боевые задачи. А если придешь с моря - в трюмах забортная вода, масло, дизтопливо, кто убирать будет? Три года этим заниматься? Когда изучать эту материальную часть? Когда повышать свою квалификацию?

Вот пришли на ту лодку молодые, посмотрели, как старослужащие трюмы убирают. Хорошо получается, молодцы. Чего мешать? И пошли в чайную пирожные с колой кушать. Со временем обидно стало старослужащим. Одумались: давайте, помогайте. А те им на… И так во всем. Время ушло. В результате бардак, разруха и никакой дисциплины.






                Чужая семья

Пришлось и мне послужить на этой лодке. Правда, недолго. Пришел их командир к нашему: “Выручай, учения по погрузке торпед с ЯБП. Комиссия со штаба флота, мои не справятся. У тебя боец грамотный есть. Нужен он мне. А то, что в море идешь, так ведь не на стрельбы. Своего дам на время.” Мой командир кочевряжился недолго, согласился, неудобно отказывать.

Ушли мои в море, а я к соседям на поселение. Погрузил эти злосчастные торпеды. Раз плюнуть. А моих все нет. Куда себя деть, не знаю. Напросился на лодку вахту нести. Выйду, бывало, с лодки, ноги с пирса свешу и часами всматриваюсь в горизонт, пока солнце не сядет. Где они там? Когда придут? Как тот пес, что ждет своего хозяина.


        Справка:
        ЯБП – ядерный боеприпас.


        Продолжение следует…