Я утоплю вас в своей нежности. Весёлый сосед

— А ты только здесь такой страшный? — выбираю я «симпатягу»-блондина, чувствуя: его можно завести. — Где власть, кореша кругом, втроем дуплить одного — много духу не надо. А дома, наверное, жена надевает страпон и шевелит тебя потихонечку?! У таких как ты, садистов, обычно башка сдвинута. Ты как мистер Хайд: днем — порядочный мент, а ночью…
Я не успел договорить. Мне удалось: блондина я задел. Он кинулся на меня, схватив за грудки и отмахивая удар за ударом — в челюсть, в висок, в нос. Качок с Брюнетом без слов подключились и опять «за руки — за ноги» вынесли в коридор.
Еще минут десять они били меня ногами, и я потихоньку стал отключаться. Тут Брюнет схватил меня сзади за пояс джинсов, и что-то засверкало. Я не разглядел, но понял — это нож. Они вспороли джинсы по шву.
— Щас, Лёша, будем тебя ****ь! — первый раз за всё время мне озвучил прямую угрозу Брюнет. — Потом снимем на видео и отправим за тобой в тюрьму.
Брюнет и Блондин держали меня на весу и по очереди били. Брюнет в это время сдернул остатки разрезанных джинсов. У меня перехватило дыхание от ударов и злости.
— Ну всё, пипец, Лёша, сейчас всё и начнется, — спокойно сказал Брюнет.
Я собрался и прохрипел:
— Только унизьте, суки! Найду потом и завалю! — сказал как можно злее. Я утрировал злость, четко понимая: это блеф.
Немного я еще повисел и был аккуратно брошен на пол.
— Успокойся. Никто, Лёша, трогать тебя не будет, — и, услышав интонацию Брюнета, я понял: всё закончилось. — Иди, сядь в кабинете, сейчас штаны тебе дам.
Я зашел в кабинет. Мне дали какие-то спортивные штаны, и началась совсем другая беседа.
________________________________________
— Давай, короче, рассказывай, как всё было.
Начиная с самого утра, мною была изложена бессмысленно-пьяная повесть.
— Понятно, — опустил глаза Брюнет. — Естественно, никого из этих собутыльников не найти?
— Почему?! — я обрадовался внезапному участию опера, глупо надеясь, что они и вправду начнут разбираться. — Они все на своих местах сидят и пьют. Их на этих скамейках найти несложно!
— Хорошо. А номер машины, которая тебя подвозила, помнишь?
— Нет. Номер — нет. Просто белая «Лада» с круглыми фарами, — засуетился я, судорожно вспоминая, что еще можно выудить из событий этого дня.
— Ладно. Давай теперь это всё запишем, и получится, что объяснение с тебя взяли... — Брюнет начал медленно писать, растягивая слова.
Набросав мой рассказ, он дал мне его подписать и спросил коллег:
— Ну, чего теперь с ним делать?
— А давай в информаторы его возьмем? — предложил Блондин с издевательской улыбкой.
Я, почувствовав призрачную возможность обмануть их, закивал:
— Давайте! Я только за!
— Да ты гонишь! — обрезал Брюнет Блондина. — Он же бык! Кинет нас.
________________________________________
— Давай, короче, рассказывай, как всё было.
Начиная с утра, была изложена бессмысленно-пьяная повесть.
— Понятно, — опустил глаза Брюнет. — Естественно, никого из этих собутыльников не найти?
— Почему?! — обрадовался я внезапному участию опера, думая: может, и разбираться начнут. — Они все на своих местах сидят и пьют. Их на этих скамейках несложно найти!
— Хорошо. А номер машины, которая тебя подвозила, помнишь?
— Нет. Номер — нет. Просто белая «Лада» с круглыми фарами, — засуетился я, не зная, что еще рассказать из событий этого дня.
— Ладно. Давай теперь это всё запишем, и получится: объяснение с тебя взяли... — растягивая слова, начал писать Брюнет.
Набросав мой рассказ, он дал подписать и спросил коллег:
— Ну, чего теперь с ним делать?
— А давай в информаторы его возьмем? — предложил Блондин с улыбкой.
Я, почувствовав возможность обмануть их, закивал:
— Давайте! Я только за!
— Да ты гонишь! — обрезал Брюнет Блондина. — Он же бык! Кинет нас.
Афера с карьерой стукача не вышла, но диагноз «бык» порадовал, поднял самооценку.
— Всё, Лёша! Иди отдыхай, — устало завершил Брюнет. — Попал ты, конечно, в полную жопу!
В этой реплике я услышал сочувствие. И на том спасибо.
Вызванный Здоровяк, не удивившись моему виду, отвел меня в «собачник», где уже сидел какой-то неврастенический парень, и так же молча запер за мной дверь. Я сел на лавку, закрыл глаза. Тело наконец расслабилось. Страх отступил, стало легче, но ясность не проявилась.
К тому же этот псих яростно ходил взад-вперед, не переставая ругать ментов, периодически кидаясь на дверь и колошматя по ней руками и ногами. Дежурные внимания на него не обращали и беспечно занимались своей рутиной. Их собирали на вызов, перенаправляли, требовали отчеты, заставляли писать объяснительные. Такие персонажи, как мой теперешний сосед, для них не редкость, и всерьез долбежку в двери и крики никто из них уже не воспринимал.
— Есть курить-то? — решил наладить со мной контакт коллега по несчастью.
— Есть, но пара штук всего! — зло ответил я, не желая делиться с ним.
— Давай покурим, мне принесут сейчас. Моя должна подойти, она знает, что я здесь! Точняк сейчас подтянется, — заканючил сосед.
У меня не осталось сил противостоять ещё и ему, и я протянул ему одну из двух сигарет, сам взял последнюю. Закурили. Он немного успокоился, присел.
— За что тебя? — больше для проформы, чем из интереса, спросил он.
Понимая, что рано или поздно придется рассказывать свою историю, я подумал: можно начать сейчас. Тогда я считал, что по прошествии времени, из-за частых повторений, притупятся переживания и я смогу легко, может быть, даже с иронией, отстраненно живописать события этого дня. Но я жестоко ошибался. Каждый раз, с каждым новым собеседником, каждым новым повтором я не просто вспоминал всё заново — я проживал этот день с нуля.
Сейчас же я нехотя обрисовал свою ситуацию первому слушателю.
— К ребенку кто-то приставал в парадной. Меня, бухого, взяли и крутят на это.
Собеседник оживился.
— Изнасиловали?
— Нет. Вроде нет. Менты мне не говорят, что там произошло. Я так, по обрывочным фразам составляю.
— Плохо дело, — покачал головой собеседник. — А ты откуда здесь взялся?
— Гонишь, что ли?! — психанул я. — Я тридцать лет тут живу, в пяти минутах ходьбы от Новгородской, где взяли.
— Я сам-то с Новаторов. Здесь подруга живёт. Тебе надо что-то делать, иначе упакуют надолго! — анализировал сосед.
— Что делать?!
— Да хрен его знает! Я про себя-то не знаю... А тут ты вопросы задаёшь, — перевернул разговор на 180 собеседник.
Я понял: мало толку слушать советы такого умника, и, отвалившись на «шубу», закрыл глаза. Затылок и я больше думали об удобстве, чем расслаблялись. «Шуба» резала кожу и мешала. Натянув на голову плотную куртку (подарок одной моей страстной привязанности с рынка), я более спокойно облокотился, вытянул ноги и закрыл глаза. Но не тут-то было!
— Пидарасы, у меня на днях приступ был! Мне в больницу надо, у меня врождённый порок сердца! Сейчас кинусь здесь — заебётесь откачивать! Ты что, не слышишь, дьявол жирный?! — бросался мой сокамерник.

Какой тут отдых? Он колотил в дверь руками и ногами, не останавливаясь ни на секунду, изощрённо посыпая оскорблениями флегматично болтающихся по дежурной части ментов. Наконец минут через десять его вопли возымели действие на сотрудников, и к нашей двери подошел мой знакомый Здоровяк. Встал, равнодушно наблюдая через грязное оргстекло двери за моим соседом. А тот не унимался ни на секунду.
Тогда Здоровяк медленно открыл дверь камеры. Установилась тишина. Мент медленно подошел к соседу. Я уже понял, что будет происходить дальше, и инстинктивно подобрал ноги. Резко, по очереди, правой-левой он всадил ему две четкие затрещины. Сосед молча рухнул. Здоровяк с непроницаемым лицом посмотрел на него и медленно вышел.
Когда он ушёл, сосед, усевшись рядом, ничуть не сломленный затрещинами, подытожил:
— Ладно, сейчас главное дождаться бандяк от моей. А потом можно опять им кровь сворачивать.