Пуля для адвоката. Дело об убийстве чемпионки СССР

  IX
                Дело о смерти чемпионки СССР
Прошло десять лет.                К этому времени Марк уже оставил Курск и жил в Москве, работая юристом в инофирме.
Но не было и дня, когда бы он не вспоминал свои баталии в судах. По прежнему в душе он оставался адвокатом.               
Попасть же в коллегию адвокатов Москвы в то время, как впрочем и
всегда, было ой как не просто! И всё же Марк решился. Пришлось сдавать экзамены, но, слава Богу, сдал.      
 
Уже на следующий день приехав в офис адвокатской фирмы «Мартов и партнёры»,  он сразу принял дело от заболевшего коллеги.
Марк обратил внимание на кавказскую фамилию своего подзащитного, но только мельком. Она не говорила ему ни о чём.
    
 Как будто бы простое дело да не совсем простое. В нём машинист пригородной электрички был обвинён не просто в преступлении, а  в государственном, поскольку все преступления на железной дороге, относились именно к этой суровой категории.               
 
На машиниста «вешали» смерть старушки с известным именем — бывшей чемпионки СССР по плаванию.      
    
 Следствие подходило к завершению, и перед ознакомлением обвиняемого со всеми материалами дела Марк отправился на первую встречу со своим подзащитным в следственный изолятор.               
 
Расположившись за небольшим деревянным столиком на табурете с прикрученными к полу ножками и разложив полученное от коллеги постановление о привлечении в качестве обвиняемого, Марк ожидал, пока приведут его первого в Москве подзащитного.                Наконец, раздался так ненавидимый им  лязг железной двери, и в комнату вошел…
      
 Вошёл мужчина, имя которого врезалось в память Марка на всю жизнь, и которого он узнал бы из миллиона лиц в самую тёмную ночь.
 
Смертельным холодом пронизывал до костей взгляд знакомых,  прозрачных до белизны глаз. И в этих глазах Марк увидел то же, что и десять лет назад во время первой встрече с ним  в Железногорском ресторане, куда он подошёл по просьбе Юры Сливы.
         
Марк вспомнил, как за рюмкой водки Юра предлагал ему руками своих должников — корешей по Афгану, похоронить его сокурсника-предателя   в канализационном люке.
      
   — Искандер?! —
         — Марк?! — тот же режущий слух скрип несмазанной двери в голосе, но глаза чуть потеплели. Самую малость.
         
Искандер опустился на  табурет, не отрывая взгляд от Марка. Взгляд, с которым так не хочется встречаться и от которого не спрятаться в убогом тесном каменном мешке.
       
 — Вот так судьба-индейка… — первым нарушил молчание Искандер, — это же сколько лет прошло с тех пор, как мы видались?               
 
Марк прикинул:
— Десяток точно, если не больше.
 
— И с каких дел ты тут нарисовался? Тебе ж, по-моему, и в Железногорске жилось неплохо. По крайней мере, Юра нам рассказывал, что ты там в уважении, в авторитете. Его самого, и  других от зоны ты отмазал. А это, по большому счёту, дорогого стоит! Вот это да!  Класс! — все больше заводился,  не скрывая своей радости от неожиданной встречи, Искандер. — Выходит, Марк, что ты мне выпал, ну, как туз козырный! А то тут до тебя пенсионер был…   адвокат… ни рыба и ни мясо. Надеюсь, постараешься не хуже, как для Юрика старался?
      
 — Ну, радоваться, Искандер. тебе пока ещё, мне кажется, что рановато. Прокуратура целый год тянула это дело и, как я слышал, что томов его насобирала — на три дела хватит. Уж лучше ты мне обьясни, как ты из… — Марк запнулся, — ну, короче, сам знаешь,  перекрасился в машинисты электрички? Что-то у меня в мозгах совсем не укладывается. Это ведь все равно, что ты бы меня… вдруг дворником в московском переулке встретил. Неужто у вас… «профессионалов»… — наконец, вспомнил он,  как называл своих корешей Слива,  — и такое бывает? — Марк не скрывал своего изумления.
         
— Да… Всё не так-то просто… — помолчав, начал Искандер, — одно накладывалось на другое. Уже прошло три года, как застрелили   Шамиля, партнёра моего. Кто? Я не знаю. Знал бы, уже давно бы рассчитался. Кто-то из заказчиков. Но кто? Они ведь и не сразу валят, выжидают. А как расслабился, хлоп, и тебя нету.  Профи-то на Руси и кроме нас хватает. — Искандер помолчал, задумался, видимо вспоминая что-то.
      
 — Ну, я и подумал, надо бы залечь, затихариться. Полгода на Енисее жил, как отшельник. Рыбачил. И никому, даже семье родной, боялся позвонить.  Потом по старым связям с  «конторой», есть там у меня  один начальничек, пробил: тихо, как будто. Никто мной не интересовался. Ну, а когда вернулся, решили мы на радостях с Танюхой, женой моей, пацанчика забабахать. А то у меня уже три  дочки есть, а наследника нету.  Беременна она сейчас… Вот так и завязал.
        —  А в машинисты ты чего пошел?
        — Так я ж по первой специальности машинист и есть. Ещё до армии корочки получил и годик отработал. Меня забрили в армию, когда мне было девятнадцать с половиной. Ну а когда вернулся после школы спецназа и Афгана… Да, там такая жесть была, и за три жизни не расскажешь. В Афгане я скорешевался с Шамилем и Юркой Сливой. Где только нашу троицу не знали - не видали: и в Кандагаре, и в Пандшере, в Кундузе, Хосте, Бадахшане... И как остались живы? До сих пор не знаю... — Искандер вновь замолчал. В его глазах, как на экране, катились волнами воспоминания.
— А ты, Марк, кстати, знал, что Юрка  жизнь мне спас? Пулю, что мне предназначалась, на себя принял? Нет? Я так и думал. Он не скажет. Вот почему мы с Шамилем тогда к вам в Курский край и прикатили. Долг -- он, как знаешь ты, конечно,  красен платежом. Вот и хотели заплатить должок... да ты не дал.
 
— И сделал правильно, — сказал с нажимом Марк, — и не жалею ни на гран.
 
— Короче, после Афгана я вернулся в Подмосковье к старикам. И пару лет на электричках отпахал, пока с Шамилем снова не пересеклись. Он меня к «делу» и пристроил.
 
— К какому делу? Или это государственная тайна? — Сам удивляясь своей смелости, спросил Марк.
 
— Да так, всякую шваль, что жить мешает добрым людям, убирали... А после «отпуска» на Енисее сидеть мне дома тошно стало. Хотя и бабки были, но надоело сутками книжки читать и в телек пялиться. Пошёл я снова на «железку», приняли.
       
— Ладно, Искандер, — уже без былого напряжения прервал его Марк (то ли взгляд «профессионала» действительно смягчился, то ли он уже начинал привыкать), — давай по делу. Расскажи подробно, что там произошло?
       
Теперь Искандер отвел глаза, задумался, вспоминал:
         — На той проклятой станции, где это случилось, пути лежат  овалом. Мне хвостовые вагоны не видать. И по инструкции, я посылаю помощника, он смотрит, а когда посадка завершается, даёт отмашку. После этого я включаю аудио запись: «Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка…» В это время помощник садится и я закрываю двери.
         — И…?
         — После того, как все вошли, и мой помощник дал отмашку, он  стал подниматься по лестнице, а на перрон к последнему вагону прибежала бабка. Шустрая, видно, раз чемпионкой была. Я её, конечно, не видел и видеть не мог. И в сам момент закрытия дверей, она рванулась внутрь вагона. Её дверями защемило. Она орать… Поезд на ходу. Кто-то рванул стоп-кран. Двери открылись, и она выпала в пространство между платформой и поездом.  Когда её достали, она ещё живая была, разговаривала.  Я сразу «Скорую» вызвал, но она  прикатила аж через два часа. Прикинь?! Аж через два часа! Старушку увезли, а по дороге она и скончалась... Если бы «Скорая» примчалась раньше, то может и спасли б её… И я бы тут не парился … — закончил Искандер.
         
 Марк ещё долго  уточнял детали и, записав рассказ подробный Искандера, с ним попрощался.                А позже с головой зарылся в материалы дела, уместившиеся  в три неподъемных тома.
Во-первых, он нашёл и выписал все показания свидетелей, которые, не сговариваясь и не зная показаний Искандера, уверенно картину      рисовали ту же.
Когда на злополучной станции все пассажиры уже вошли в вагоны, и прозвучало аудио предупреждение: «Осторожно, двери закрываются!..» — в съезжавшиеся  двери с разбегу прыгнула старушка и вмиг  была зажата.
Как показал один из пассажиров:               
— Если б никто не дёрнулся, не запаниковал — она бы хоть и с неудобствами до следующей станции добралась.  Но закричали женщины, затем мужик-дурак рванул стоп-кран. Дверь распахнулась, и старушка вывалилась между поездом и стенкою платформы...
Потом мы долго ждали «Скорую». Хотя старушка будто бы и ничего была, побилась, правда, сильно. Но с нами говорила, вопросы задавала и ругалась, что «Скорая» не едет.
 
Марк продолжал изучать дело и вскоре обнаружил такую кучу нестыковок и нарушений уголовного процесса, какие в провинции ни разу не встречались.   
 С каждым последующим днём его записи пухли, как пенка в молоке, пополняясь новыми  «проколами» следствия, проведённого разными следаками, но с одинаковой небрежностью.
          
Так, в деле были целых две судебно-медицинских экспертизы трупа. Первая проведена сразу после смерти.
Но при её назначении следователь допустил грубую процессуальную ошибку — не ознакомил обвиняемого с Постановлением о её назначении, поскольку подписей Искандера на этом документе Марк не увидел.
А, значит, этим следователь лишил его законных прав: заявить отвод эксперту, высказать мнение о тех вопросах, что задавал эксперту детектив, а также задавать свои вопросы.
 
Но мало этого — когда было готово Заключение эксперта, следак опять не ознакомил Искандера с этим Заключением, таким образом, дважды поправ его процессуальные права.
 
Но то ли сам он это обнаружил, то ли ему начальство подсказало, но следователь понял, что эта экспертиза будет разбита адвокатом в пух и прах.
Поэтому он назначил вторую судмедэкспертизу.
 
И вот тогда следователь выполнил всё так, как надо по закону:                с Постановлением о её назначении и Заключением эксперта он Искандера ознакомил — его подписи имеются на обоих документах.
Как будто бы теперь уж всё законно?!
Ан нет!
 
Марк читал дальше.
 
Вторая экспертиза слово в слово подтвердила выводы первой.              А  проведена эта экспертиза (как было в ней указано) три месяца  спустя — «после эксгумации трупа».
 
 «Хм... После эксгумации трупа? Труп доставали из могилы? Тогда должен быть специальный документ — Акт об эксгумации, а  я-то его   в деле и не видел. Или пропустил? Да, надо пролистать еще разок…» — внутри вдруг вспыхнуло огнём в предчувствии  сюрприза.
          
 Он пролистал с двойным вниманием.
Нет.
 Акта не было.
         
  «Неужто эксгумация не проводилась! Как это понимать?! Значит, тело не извлекали из могилы, а вторую экспертизу просто сфальцифицировали! Накарябали, переписав данные и выводы первой, в которой и своих процессуальных ляпов  выше крыши. — Марк не мог поверить.
 
« Но если первая экспертиза проведена с нарушением закона,  а вторая — чистая фальшивка, значит у нас нет законно оформленного Заключения судмедэксперта о причине смерти потерпевшей!                И истинная причина её смерти не известна! Не установлена! — внутри Марка уже просто  кипело. 
 
«А без основанного на законе Заключения медэксперта о причине смерти женщины... о какой вине Искандера может идти речь?! Быть может старушка умерла от инфаркта или от инсульта, вызванного быстрым бегом в желании успеть на электричку? Или от ущемления дверьми вагона? Никто не  знает. И не узнает! О… так тут работы — поле непаханное…» — размышлял Марк.         
 
Проанализировав служебные инструкции машиниста и его помощника, выучив чуть не наизусть их показания и показания свидетелей, подтверждавших, что старушка нырнула в уже закрывающиеся двери, он сделал  вывод: Искандер невиновен.          
 
И Марк, чувствуя себя так, будто он выиграл миллион долларов, понёсся в следственный изолятор, чтобы сообщить сидельцу радостную весть.
 
Но, встретившись с ним, был поражён: таким угрюмым и угнетённым Марк его ещё не видел.
      
 — Привет, Искандер! Что случилось? — с порога кинул Марк.
         — Да, так… События районного масштаба, — нехотя процедил Искандер сквозь зубы.
         — Может поделишься? Я ведь, как будто, один тут у тебя защитник, других не предвидится.
         
— Боюсь,  Захарыч, что в этом деле мне никто не помочь не сможет. Да и не защитит никто! Ведь в зону я, так или иначе, по-любому навернусь. Сам говорил, в наших судах оправданий, практически, не бывает. А туда, аж в зону, чтоб  меня  защищать — ну-у…  думаю и ты, как бы не хотел, не дотянешься… руки не выросли.
         — Искандер, ну что за цирк? Скажи, ты мне доверяешь?
         — Тебе?  Сто пудов. Что за вопрос?
         — Ну так ты просто расскажи, что у тебя произошло, и вместе думать будем. Ты же знаешь: одна голова хорошо, а две… — короче, рожай!
         
Искандер, отвернулся к зарешечённому окну, как будто разглядывал причудливые контуры плывущих по далёкому голубому небу белоснежных облаков.
         
— А короче, так.  Недавно меня перевели в другую хату, в которой один урод банковал. Все под ним. И только я вошёл, он подвалил и так ехидно: «Слышь, прописочку положено пройти! Ты готов?»  Ну, я ему: «А ты не слышал, что положенных… пялят?» Он аж отпрыгнул… —
Искандер помолчал, весь уйдя в описываемую им историю.
       
— Тут, я, конечно, маху дал. Посдержанней ответить полагалось. Но… слово ведь не воробей. Смотрю, они, человек пять между собой сразу затрещали, затрещали, а смотрящий из своего угла зыркнул на меня и ребром ладони по горлу «чик».  Мол, замочат они меня. Ладно, думаю, посмотрим, кто кого.
      
  Марк представил себе камеру, полную отморозков, и ледяные мурашки заскользили по телу.
       
 — После отбоя прошло часа четыре, — продолжал Искандер, — я аж задремал. Ну, они и двинулись на полусогнутых. Думали запороть спящего. Только не знали, черти, что я ещё с Афгана  слышу даже... когда деревья меж собой воркуют. Я бы уродов этих и в темноте уделал, а при свете… сам понимаешь. Короче, кому руку, кому ногу... Кому рот поганый от зубов освободил. Смотрящему же… хуже всех досталось. Позвоночник, я ему поправил. Да не в ту сторону. Увезли его на больничку. Правда, подушку мне заменить пришлось. Мою заточками распотрошили…
      
 — Ну, ты даешь! Чак Норрис отдыхает! — с нескрываемым восхищением заметил Марк.
      
 — Дело не в этом, — Искандер опять помолчал, — это же все  ещё неделю назад приключилось. А сегодня, мне землячок шепнул, пришла в хату малява. Какой-то вор в законе накарябал новому смотрящему, что на любой «чёрной» зоне, куда я попаду, меня встретят «правильно». Понимаешь?
         — Понимаю, Искандер…
         — И если в хате я ещё как-то разобрался, то в зоне вариантов нет. Подловят на промзоне с ломом десять пассажиров, и что? Сам знаешь, против лома нет приёма. Не отмахаешься. Так что… недолго мне осталось, адвокат. Жаль, что сынулю своего я так и не увижу… Родиться не успеет… — Искандер на минуту  умолк.
— Ну что, Захарыч, скажешь? Защитишь меня в зоне? Знать бы в какой… Их по стране вон сколько пораскидано…  на три России хватит…
       
Марк удручённо молчал.
Теперь он понимал, как только Искандер попадёт в зону, то проживёт он там недолго. Уж если и «законники» его приговорили, альтернативы нет. И остаётся только один выход, а не два, как в анекдоте.
      
  — Ладно, герой, рано себя хоронить. Давай ещё раз по делу твоему пройдёмся. Вдруг упустили что, или забыли…
        Подробно проинструктировав Искандера в последний раз, к моменту самого судебного процесса Марк был уже во всеоружии.
                ___________________________________-
 
Начался суд. Ещё до выступления сторон, во время судебного следствия, вопросами к Искандеру, и свидетелям Марк шаг за шагом стал  крушить версию обвинения. И суд, и прокурор увидели — она серьёзно зашаталась.
И тут отнюдь не глупый, как понял Марк, его противник — обвинитель — вдруг попросил  у суда перерыв на целый день.
        И в этот день Марк был любезно приглашён аж к самому Начальнику Главного следственного управления Следственного комитета при Генеральной прокуратуре.    
 
 — Прошу вас, Марк Захарович, присаживайтесь. Чайку? Нет? Ладно. Тогда сразу быка за рога: я предлагаю компромисс, — необычайно мило улыбался начальник. — Поймите, мы целый год упорно занимались этим делом. И, что бы вы не говорили, не без греха ваш подзащитный... не без греха. Погибла пожилая женщина, которая когда-то защищала честь страны. И что? Никто не виноват? Общественность что скажет? — Начальник помолчал.
 
— На то у нас и состязательный процесс, — заметил осторожно Марк, — и если обвинителю удастся доказать вину, мой подзащитный будет осуждён. Не так?                — Я предлагаю компромисс. Мы переквалифицируем  действия вашего подзащитного на менее тяжкую статью, и вместо семи лет он отсидит лишь трёшку, тем более, что полгода  в СИЗО он уже отбыл. А через год может подать на УДО. Согласны?
      — Простите, но человеческими судьбами я не играл и впредь играть не собираюсь, — неожиданно для самого себя взволнованно ответил Марк. —  Не то, что год, а даже месяц,  да даже день в колонии может для человека оказаться роковым! — Ему мгновенно вспомнилась малява от вора в законе в хату Искандера. — Мой подзащитный невиновен, я уверен. И сделаю всё возможное, чтоб доказать  это в суде!
      
А через пару дней  пришло время горячей схватки с прокурором.
 
Тот в выступлении своём был краток. Просил признать виновным подсудимого и приговорить его к пяти годам лишения свободы в ИТК общего режима.               
 
Марк подготовился к своему выступлению, сняв копии всех материалов дела, что подтверждали его правоту.
 
И выступая в прениях, он после каждого своего утверждения о том, что первая медэкспертиза с точки зрения закона не выдержит никакой критики и доказательством не может быть, ну а вторая сделана вообще без эксгумации трупа старушки -- он клал на стол судьи для обозрения все эти  материалы дела.
 
— Так как же можно обвинять моего подзащитного, если не установлено и установлено не может быть, какой же была настоящая причина смерти потерпевшей?! Ведь ни одну из экспертиз никто не вправе расценить как доказательство!  — Марк видел, что судья слушал его внимательно, а прокурор сидел, не поднимая глаз.
— Кроме того, свидетели нам подтверждают, что потерпевшая пыталась заскочить в вагон после того, что машинист по громкой связи объявил, что двери закрываются. А значит — не доказана его вина! — Уверенно проговорил Марк Рубин.               
 
— Хочу сказать, что приговор, оправдывающий моего подзащитного, будет являться верхом справедливости и юридической чистоты правосудия! — Закончил Марк.
 
Суд удалился в совещательную комнату.  И совещался целых три часа.
 
Марк чувствовал, как накалилась атмосфера в зале. Он видел, как не поднимает глаз от пола супруга Искандера, что-то шепча губами, скорее всего, обращаясь к Богу за милосердием.                Притихла публика, не сводя глаз с двери, откуда выйдет суд.
И вот он вышел.
 
Марк видел ироничную улыбку прокурора в свой адрес. «Неужто всё согласовано у них с судьёй? — Подумал Марк. — Неужто решено?..»
 
Когда же судья стал читать вердикт, глаза Марка от удивления мгновенно превратились в блюдца. Он понимал: случилось то, что не должно было случиться, и он сейчас впервые в жизни услышит...
 
И... «Есть!»
 
Через минуту он услышал это слово:  «ОПРАВДАТЬ!
 
О боже! Какое же наслаждение он испытал от наблюдаемой картины: прямо в зале суда трое детей, мал мала меньше, вместе с четвёртым в мамином животике чуть не задушили в объятиях своего папу, только что освобождённого из-под стражи прямо в зале суда, не скрывая счастливых слёз.
         
 Марк уже собрался уходить, как оторвавшись от своих, Искандер подошел к нему.
       
 — Ну, Марик… держи краба… не ожидал… Чего-чего, но чтобы оправдали!  А мне следак втирал, что меньше «пятеры» не светит… Ну ты и дал! Прокурора, как грязь,  просто по стенке размазал… Я даже забыл что в суде нахожусь...  как боевичок смотрел, аж челюсть отпала. Красава!  Нет слов… Короче,  я твой должник. А вот как и чем я этот должок отдавать буду, не представляю. Может подскажешь?
         
Марк улыбнувшись, отрицательно покачал головой:
      
  — Жизнь подскажет.
      
  — А знаешь, что я тебе точно обещаю?  — воодушевившись от пришедшей внезапно идеи, Искандер показал на шарообразный живот своей супруги, миловидной блондинки, смотревшей на Марка повлажневшими и полными благодарности глазами, — сынулю своего я тоже «Марком» назову. В твою честь, адвокат! Оцениваешь?!
    
  «Дежавю — промелькнуло в голове Марка, — одного пацанёнка в подобной ситуации моим именем уже называли. И тоже папа был кавказец. Лет двадцать с хвостиком назад».
    
— Благодарю, Искандер! Мне будет приятно.
      
 Запиши мой адрес и телефон. А вдруг пригожусь… — и тут Искандер подмигнул так, что Марка передёрнуло, а в голове мелькнуло: «Только не это!»
    
 И хотя в его ушах, как и много лет назад, вновь гремела музыка  победы, как говорят, «осадочек остался».