50 легенд. Виктор Кузькин

50 ЛЕГЕНД СОВЕТСКОГО ХОККЕЯ
ВТОРАЯ СЕРИЯ. ЗАЩИТНИКИ
№ 10
ВИКТОР КУЗЬКИН


     Если спросить не слишком дотошного хоккейного болельщика: а кто был капитаном сборной СССР на Суперсерии 72-го года, скорее всего тот ответит – Михайлов. На самом деле нашу сборную на лед выводил Виктор Кузькин. Защитник.
     Вообще хоккейным защитникам не повезло, они не так популярны, как нападающие и вратари. Их игрой не восхищаются болельщики, о них редко пишут журналисты. Исключения, вроде Бобби Орра или Вячеслава Фетисова, крайне редки, и помнят их главным образом за атакующие действия.
     Поэтому занимающиеся хоккеем мальчишки не стремятся в защитники. Некоторые впоследствии, став известными нападающими, признаются, что специально не учились кататься спиной – боялись, что их переведут в защиту.
     Вот и Виктор Кузькин начинал нападающим. Правда поначалу он играл в хоккей с мячом, а уж потом перешел, как тогда говорили, в шайбу. Дело происходило на стадионе Юных пионеров, который в те годы был вотчиной «Крыльев Советов», и Кузькину вроде бы была прямая дорога в этот профсоюзный клуб. Но «Крылья» стали чемпионами СССР, их руководство не торопилось вносить изменения в победный состав, поэтому Кузькина в команду не взяли. Как не взяли в «Крылья» и его друга детства, прославленного впоследствии Виктора Якушева.
     В это время как раз проводился набор в хоккейную школу ЦСКА. Ни на что не рассчитывая, Кузькин отправился на смотрины в армейский клуб, как он сам впоследствии признавался – просто за компанию. И совершенно неожиданно Виктор приглянулся Александру Виноградову, руководившему тогда молодежкой ЦСКА.
     Перебраться из молодежного ЦСКА во взрослый в те годы – задача трудновыполнимая. Конкуренция в команде была сумасшедшая, тем более, что армейский клуб без стеснения прибирал к рукам чужих воспитанников. И все-таки Тарасов обратил внимание на то, что у Кузькина впечатляющая атлетическая подготовка сочетается с первоклассным катанием на коньках. И он предложил Виктору сменить амплуа. Так Кузькин стал защитником, о чем как он часто повторял впоследствии, ни разу не пожалел.
     Наставником Кузькина в ЦСКА стал Николай Сологубов. Бывший фронтовой разведчик, он обучал Виктора приемам силовой борьбы, учил, как говорил сам Сологубов, ловить соперника «на жопёнку». Термина «мельница» в те годы видимо еще не существовало.
     Постепенно Кузькин закрепился в основе ЦСКА, а в 1962 –м дебютировал в составе сборной. Там тренеры соединили его с динамовцем Виталием Давыдовым и эти два хоккеиста из разных клубов составили почти идеальную, образцово-показательную защитную пару.
     Пары защитников обычно формируют по принципу «полунападающий плюс стоппер». То есть один из защитников поддерживает атаку и барражирует по тылам противника, наводя в их рядах панику, а второй в это время, как пограничник, сторожит свою синюю линию, жестко пресекая все попытки ее нарушения.
     Пара Кузькин - Давыдов идеально вписывалась в эту схему. Кузькин никогда не забывал свои навыки форварда – он шел вперед, обводил защитников, бросал по воротам, отдавал острые передачи. Давыдов, по прозвищу «маленький танк», прекрасно читал игру и, несмотря на небольшие габариты, был практически непроходим для форвардов соперника. Не случайно, это было едва ли не самое стабильное сочетание защитников в советском хоккее. Наверное, только пара Фетисов – Касатонов по этому показателю может с ними сравниться.
     В 1966-м, накануне чемпионата мира в Любляне, 26-летний Кузькин стал капитаном сборной СССР. Правда пробыл он в этом звании тогда недолго, меньше года.
     Ресторан аэровокзала в советское время был очень популярен, поскольку это было единственное место в Москве, где спиртное продавали круглые сутки. В ноябре 1966 года там оказались три хоккеиста сборной СССР (Олег Зайцев, Евгений Мишаков и Виктор Кузькин), они отмечали чье-то день рождения. Когда наступило время разъезжаться по домам, кампания отправилась на стоянку такси. Хоккеистов тогда еще не знали в лицо и увидев подвыпивших молодых людей (по всей видимости столичных мажоров), таксисты решили их как следует ободрать. Произошел конфликт, переросший в драку, во время которой одному из таксистов монтировкой пробили голову. 
     Сделал это скорее всего случайно кто-то из коллег пострадавшего, поскольку, как вы сами понимаете, хоккеисты по улицам с монтировками не ходят. Участников потасовки забрали в милицию и вскоре в «Правде», главной газете страны, появился зубодробительный фельетон «Запрещенный прием», о том, как зазнавшиеся хоккейные звезды избивают ни в чем не повинных работяг-таксистов.
     Из всех участников драки самому строгому наказанию подвергся именно Кузькин – не потому, что был ее зачинщиком, а поскольку, как капитан, был обязан следить за поведением товарищей и вовремя их одернуть. Кузькина вывели из состава ЦСКА и сборной, лишили звания заслуженного мастера, разжаловали в рядовые. Кузькин продолжал играть в чемпионате Москвы (для коллективов физкультуры) и собирал чемоданы, готовясь к переезду на Урал, в Чебаркуль, куда обычно отправляли провинившихся армейцев.
     Между тем, потерявший целый ряд ведущих игроков ЦСКА проигрывал матч за матчем. А возглавляемый Бобровым «Спартак» на всех парах шел к чемпионству. Хоккейные руководители начали задумываться – а сумеет ли наша сборная защитить звание чемпионов мира. Особенно удручающей выглядела ситуация с защитой…
     И весной 1967-го  Кузькина вернули – и в ЦСКА и в сборную. После чемпионата мира в Вене Кузькину возвратили звание заслуженного мастера, и он стал, как он сам говорил, единственным двукратным заслуженным мастером спорта СССР. А в качестве доказательства предъявлял два удостоверения.
     В сборной Кузькин выступал до 1973-го года. Заканчивал карьеру он снова в ранге капитана, а потом, накануне московского чемпионата мира, передал капитанскую нашивку Борису Михайлову. Окончательно покинул лед Кузькин в 1976-м, но из ЦСКА не ушел и стал помощником Константина Локтева, возглавлявшего тогда столичных армейцев.
     Тренерская карьера Кузькина оказалась довольно долгой и на удивление стабильной. За вычетом 3-летнего перерыва на работу в Японии, Кузькин проработал тренером ЦСКА 19 лет, с 1976 до 1998-го. И все это время он оставался помощником старшего тренера, никогда не пытаясь возглавить команду. Сам Кузькин говорил, что для должности старшего тренера ему не хватает знаний, в свое время не получил образования, а теперь вот учиться уже поздно.
     Думаю, Виктор Григорьевич слегка кривил душой. Когда-то, перейдя в защиту, он нашел свое место на льду и стал на этом месте незаменимым. Вот и теперь он понял, что его место рядом с руководителем команды. И в этой роли Кузькин снова был незаменим.
     Когда из ЦСКА убрали Локтева и команду возглавил Тихонов, армейские ветераны, как известно, пришельца приняли в штыки. А Кузькин неожиданно пошел против своих товарищей.
     - Да куда вы денетесь, - сказал им Кузькин.
     Впоследствии он объяснял свою позицию тем, что Локтев конечно специалист отличный, но человек он мягкий и команду удержать в узде не способен. Думаю, не последнюю роль сыграло и то, что Кузькин был свидетелем антитарасовского бунта 1961-го года и помнил, чем закончился этот праздник непослушания.
     Могу только предположить, что не поддержи тогда Тихонова Кузькин – карьера Виктора Васильевича возможно и не состоялась бы. Или была бы не столь блестящей. Ведь Кузькин у Тихонова выполнял ту же роль, что Кулагин у Тарасова – он смягчал острые углы и был коммуникатором между тренером и командой. То есть приводил к общему знаменателю требования тренера и пожелания игроков.
     Сам Кузькин рассказывал, что почти никогда не возражал Тарасову. Возразил только один раз – когда, после драки с таксистами, Тарасов обозвал его преступником. Но вряд ли Виктора Кузькина можно назвать послушным исполнителем воли старшего тренера.
     Борис Майоров вспоминал, что попав впервые в сборную СССР был поражен нечеловеческими нагрузками, которым подвергал своих подопечных Тарасов. Майоров не мог понять, как игроки ЦСКА с ними справляются.
     Но присмотревшись, Майоров заметил, что армейские игроки, особенно ветераны, потихоньку сачкуют. То вес возьмут полегче, то уменьшат количество подходов. А стоило  Тарасову отвернуться – вообще переставали тренироваться. Видел ли Тарасов эти ухищрения? Наверняка, видел. Но самым страшным преступлением в тарасовском ЦСКА было подвергнуть сомнению авторитет старшего тренера. Все остальное прощалось.
     Все вспоминавшие Виктора Кузькина отмечали его спокойствие и доброжелательность. Но тут необходимо сделать поправку на царившие тогда в ЦСКА нравы. Борис Михайлов вспоминает: «Виктор Кузькин в жизни был весельчаком, все время что-нибудь придумывал. Бывало, подойдет сзади к кому-нибудь из молодых, ударит по печени и говорит: ох, как хорошо! Нам это надоело. И раз мы его прихватили, по-моему, впятером, говорим - не отпустим, пока не даст слово больше нас не лупить. Ну, ему деваться некуда, даю - говорит - слово. А мы - спасибо, Виктор Григорьевич.»
     Когда Вячеслав Колосков стал работать в ЦСКА тренером по физподготовке, к нему в комнату пришли Кузькин и Рагулин. Капитан и парторг команды соответственно.
     - Вячеслав, - сказали они. – У нас в команде положено прописываться.
     Колосков полез в тумбочку за документами.
     - Ты не понял, Вячеслав, - сказали армейские аксакалы. – Вот там в продмаге продается портвейн. До закрытия осталось полчаса, еще успеешь.
     Идти за вином Колосков наотрез отказался.
     - Ну значит в ЦСКА работать не будешь,- сказали ветераны.
     И в самом деле, вскоре Тарасов Колоскова уволил. Вячеслав Иваныч перешел в «Крылья Советов», где в 1974 году стал одним из творцов сенсационного успеха этой команды. А потом вообще переключился на футбол, где дослужился до президента РФС и вице-президента ФИФА.
     Про последние годы работы в ЦСКА (вернее, в одном из двух образовавшихся тогда клубов под этим названием) сам Кузькин говорил: я там не работал, а мучался. В 1998 году Кузькин из ЦСКА ушел, и поработав еще год в ВВС Самары, Кузькин с тренерством покончил.
     Он поддерживал отличную физическую форму и регулярно участвовал в играх ветеранов. В 2008-м Кузькин отдыхал в Сочи. Поиграв в теннис, решил искупаться в море. Нырнул с мола в холодную воду и там у него остановилось сердце.
     Всю свою жизнь Виктор Григорьевич Кузькин был незаметным героем. Незаметным и незаменимым. И на льду - в качестве защитника, а потом - в качестве помощника старшего тренера.