Немного тишины

   И кто это первый выдумал, что ванна с лепестками роз это романтично? Снаружи и при первом взгляде может быть и да – свечи, розы, пара капель масла. Но вот ты в воде, и мокрые шершавые лепестки липнут к телу, закручиваются под струями и вообще плавают туда-сюда, забираясь под волосы и приклеиваясь к шее. Лидия сделала выдох. Побаловать себя хоть чем-нибудь в большой шумной семье очень непросто, как и добиться хотя бы пары минут наедине с собой и относительной тишины.  Ворчливая бабушка, свекровь со свёкром, двое детей-погодок и муж – любитель постолярничать в гараже у дома. И сам дом – небольшой деревенский, но с удобствами, тонкими стенами и вездесущими соседями с их приторной любезностью и вечным урожаем яблок, который некуда девать. Так. Лидия сделала выдох. «Маааам!» Лидия задержала дыхание и попыталась сделать вид, что её тут нет, но за дверью снова раздалось нарастающее: «Мааааам! А Саша у меня пульт забрал и не отдаёт!» Раздражённо бросив: «Саша! Отдай пульт сестре!», Лидия почувствовала небольшую вибрацию воздуха, а следом пронёсся, уже ставшее привычным, резкое «Дррр-рррр!» Хотелось погрузиться в воду, но и она бы ненамного заглушила все звуки. Почему бы не сделать раз так хочется? Лидия задержала дыхание, зажмурилась, нырнула, досчитала до десяти и вышла на поверхность. В глазах потемнело, а сердце бухало в груди в каком-то странном ритме, Лидия закашлялась. «Всё-таки слишком горячая вода, и ещё это моё давление» - мысли шли своим чередом, но в ушах звенело. Звенело, тонко пищало и затихло. Затихло всё. Звуки из гаража, превращённого в мастерскую, телевизор на кухне, бубнёж бабушки над кастрюлями, топот детских ног и категоричное: «Не отдам! А ты отбери!», звук льющейся из крана воды. «Замечательно! Натекла вода в уши!»  - она потянулась за полотенцем и встала. Шагнула из ванны на пол и, спешно вытираясь, попыталась вытряхнуть всем привычным способом воду из ушей. В зеркале отразилось её побледневшее и даже слегка сероватое лицо.
    В доме стояла необычная и непонятная тишина. Лидия распахнула дверь и увидела только кружение маленьких пылинок в лучах света, падающего через узкое окно коридора. «Саша! Лиза!»  - голос свой Лидия слышала очень хорошо – «Деееети!» Но ответом было молчание и какой-то непривычный домашний покой. «Скорее всего, что-то случилось на улице или у соседей, и все домашние вышли туда посмотреть или помочь. Хоть бы не пожар!» - немного испугалась Лидия. Она спустилась по лестнице, мимоходом бросив взгляд в окно кухни, схватилась за ручку двери и стала дёргать. Заперто. Лидия стала крутить ручку. «Сколько живём здесь, никогда днём не запирали» - пронеслось у неё в голове – «Наверное, захлопнулась дверь, когда дети выбегали, и замок попросту сломался».
   Лидия подошла к окну, но во дворе не было ни души. Она стала открывать задвижку на раме, но та не поддавалась ни на миллиметр. Это становилось пугающим. В следующие минуты Лидия в попытках успокоиться и не накручивать себя, снова поднялась в ванную, оставила там полотенце, надела халат и отправилась в  спальню, чтобы попробовать открыть окно там и позвать хоть кого-то из своих. В остывающей воде плавали скрученные потемневшие лепестки роз. Окно в спальне также оказало Лидии сопротивление. Женщина вихрем понеслась по комнатам  и повторила везде свои безуспешные попытки. На втором этаже, на первом – всё без толку. В панике она схватила стул и бросила его в одно из кухонных окон. Раздался звук глухого удара, но окно не разбилось, словно было не из обычного стекла, а из какого-то очень прозрачного, но крепкого пластика.
    Лидия вышла в коридор к входной двери, снова подёргала ручку, опустилась у двери на колени и закрыла лицо руками. Тишина дома была пугающей и звенящей, и только сердце билось слишком громко для этих пустых комнат.

    Через несколько дней муж Лидии в тёмном строгом костюме, который явно был ему неудобен и непривычен, с отросшей щетиной на посеревшем лице, натруженными  руками взял лист бумаги с чётко отпечатанными строчками:
   «Заключение. Смерть больной наступила от острой сердечной недостаточности на фоне не диагностируемой ранее гипертрофии сердца»
    Лицо женщины, выдающей документы, с привычным сожалением кивнуло, а губы вытянулись в строгую тонкую ниточку.