Зелёная тетрадь N7. 1

Часть седьмая
Дорогая цена

Круизный лайнер «Иван Франко» разрезал бирюзовые воды Средиземного моряг. — Change! Change! — выкрикивал, словно аукционист, Михаил, с вечно озабоченным взглядом, проходя по улицам Стамбула, высовывая из-за пазухи бутылку «Столичная» и банку чёрной икры. Его зеркальный фотоаппарат «Зенит» приглянулся стамбульскому торговцу, и он удачно продал за тройную цену.
— Эх, хороший был фотоаппарат, — вздыхал Михаил.
Он купил его на гонорар за оформление последней книжки, но ему не было жалко. На всю поездку им поменяли только по 50 долларов, а на них не разгуляешься, тем более не купишь то, что он задумал. «Я вырвал доллары у этих турков силой и хитростью. Так же, как всё в этой жизни», —  насвистывая весёлую мелодию Михаил вприпрыжку спешил на лайнер.

В тот вечер на палубе устроили шуточную свадьбу. «Женихом» выбрали Михаила. Когда под руку в качестве «невесты» вывели стройную брюнетку в белом платье и с бумажной короной на голове с надписью «Россия», он остолбенел: 
— Регина? 
— Как Вы угадали, что меня зовут Регина? — улыбнулась незнакомка, и сердце Миши ёкнуло — те же ямочки на щеках, тот же взгляд исподлобья. Но когда она засмеялась, звук оказался другим — чуть выше, с лёгкой, визгливой ноткой, которая резанула слух. Её жесты были угловатыми, взгляд оценивающим. Шутливые клятвы под смех гостей звучали странно и торжественно. Миша свысока поглядывал на женщин из круиза.

Лайнер прибыл в порт Кушадасы  на побережье Эгейского моря. Все сошли на берег: кто на экскурсию, кто самостоятельно решил прогуляться по руинам античного города Эфес. Часть отправилась на Голубиный остров, соединённый с городом дамбой. Остров обнесён крепостной стеной, внутри византийский замок, некогда выполнявший оборонительную функцию. Михаил пошёл на набережную — пристань для яхт. Частокол из мачт. Гавань окружали гостиницы и рестораны. Он не стал заходить во многочисленные магазины, разбросанные по всему городу, а чуть ли не побежал на большой центральный базар, работающий по вторникам и пятницам. Повезло, как раз была пятница. Торговые лавки тянулись, не прерываясь, с двух сторон грунтовой дороги. В центре под огромным навесом отгороженные отсеки с товаром. Глаза разбегались. Он дошёл до развала: не было ни лавок, ни столов, а просто-напросто вещи лежали на земле, на подстилках. Миша, не найдя ничего, резко развернулся, и его взгляд, метавшийся по шумной толчее, стал сухим и острым. Он  шагнул в первую попавшуюся меховую лавку, загородив собой дверной проём, будто входя не за покупкой, а за шансом, за спасением.

Он замер перед дублёнкой шоколадного оттенка, но не разглядывал её — его пальцы, чуть дрогнув, впились в мех, проверяя её вес и тепло.

— Для супруги? — одобрительно кивал головой продавец, поглаживая мех ламы на воротнике. — С такой отделкой она станет султаншей! 
— Сколько? 
— Пятьсот долларов, — сказал продавец, и это прозвучало как приговор.
У Михаила похолодело внутри. Сто пятьдесят — всё, что у него было. Деньги, которые он выменял, унижаясь, выкрикивая «Change!» на улицах. Деньги, которые пахли потом и стыдом. «Возьми себя в руки, не показывай страх», — заставил себя Михаил.