Мы из 90-х

                МЫ ИЗ 90-х.
Мы молоды. Хотели тепла, любви, внимания. Об этом мы мечтали по ночам. Наступало утро, действительность и проблемы гасили наши мечты.  Эти годы назвали - перестройка.        Закрывались предприятия, задерживали зарплату. Хочу рассказать, как мы выживали в то время.
   Нас двое: я и моя подруга Галина. У Гали трое детей, у мен двое. Наши бывшие мужья  были в поисках большой  и чистой любви. Бог им в помощь.
Обе работали в дошкольных учреждениях. Зарплата небольшая, но зато стабильная или почти стабильная.
   Вязали, перешивали, работали по две смены. Выручал огород, запасы на зиму делали в больших количествах, к лету съедали все.
  Я жила в частном доме, надо было купить на зиму уголь и дрова. Это время было самое тяжелое, жили на одних овощах.
   Собрались с подругой и стали думать, как нам выбраться  из нищеты. И тут я вспомнила, что моя двоюродная сестра живет в деревне. Решили выгнать самогонки и поменять в деревне на мясо. Поехали. Сестра удивилась, но приняла нас хорошо. Сварила горошницу с мясом, картошки не было. В деревне!? Впрочем, горох с мясом тоже вкусно. Спасибо сестре. Я рассказала о цели своего приезда. В деревне люди жили за счет огородов и домашнего хозяйства. Пенсионеры считались зажиточными людьми. Сестра говорит:
– Да, легко. Сколько привезли?
– У меня три полтарашки  и у подруги две, на что можно обменять, нам бы мясо детям.
– Мужикам предложу, барана зарежут. Сейчас к соседям сбегаю. Там сосед с похмелья.
 Сидим с подругой в приятных ожиданиях
«Хорошо, что приехали».– думаем.
По возвращению сестра говорит:
– Денег у них нет, пенсия будет только через неделю. Курицу возьмете?
 Мы переглянулись – маловато. Решили, чтобы оправдать дорогу, можно литр дать.
 – Пусть курицу  осмолит, помоем дома.– попросила я.
После обеда сосед приносит курицу. Высокий, молодой мужчина в потертой рубашке, в калошах. Увидел нас, засмущался:
–Извините, в сараи убирал.
А нам то что, хорошо, что курицу принес. Познакомились. Толиком назвался и ушел.
   Через пару часов Толик возвращается, в чистой рубашке и в тапочках.
– Вот, мед принес к чаю.
Сам на меня посматривает, я  мы с подругой ему улыбаемся, подыгрываем. У меня на мед аллергия, пью чай, спрашиваю:
– Чем занимаетесь, Анатолий?
– Я строитель, сезонная работа. На выходные приехал домой.
Так за пустыми разговорами прошел день.
– Пора идти на трассу, к автобусу. Что, сестра мы с тобой договорились. Куда звонить?
– В контору, телефон дам. Мне передадут. Пойдемте  по - раньше,  на  ферму забегу, молочка вам налью.
Толик пошел нас провожать, стоим на трассе. Он старается то за руку взять, то приобнять. Я как могу уворачиваюсь, меня это раздражает .  А он: скажи свой адрес, телефона тогда не было. Наконец, пришла сестра, принесла  по двух литровой банке молока. Вот автобус. Толик держит меня за руку:
– Где тебя найти?
 Я пытаюсь освободить руку, пакет разрывается, банка падает и разбивается. Подруга едва успела меня затащить в автобус. Сидим, я чуть не плачу
– Не расстраивайся, поделим молоко,–
Говорит Галина, а у нее трое детей.
– Не надо ничего делить. У  меня есть пол курицы, плов сварю, и еще хватит на суп лапшу скромненько.
– Твоя сестра не выпивает?
– Выпивает, там все выпивают. Я думаю, совесть есть, нашу самогонку не тронут.
Звоню через два дня – мяса нет и еще через два дня, звоню – мясо нет. На работе заболела сотрудница, и я неделю работала без выходных.
В выходной дозвонилась до сестры.
– Приезжай .– говорит.
Мы с подругой обрадовались, взяли побольше  сумки, наконец, детей накормим мясом. Я то, какая молодец, придумала такое.
Приехали, сестра чаем нас угостила. Я говорю:
– Нам надо на дневной автобус  успеть. Где мясо?
Она растерлась, спрашивает:
– Чем ты самогонку закрашиваешь?
– Кинула гвоздику, а что?
– Вкусная, зараза. Мы со своим помаленьку выпили, а принесли только пол барана, ну мы с бараниной допили. Ты долго не приезжала.
 Вижу, подруга с лица сменилась.
–Как же так, ты же обещала!
– Я вам  по баночки молока приготовила, ливер остался.
      Больше обменом не занимались.
        Я   уволилась с детского сада. Сноха помогла устроиться на завод, там зарплата больше. Отработала два месяца на третий зарплату не дали .Задерживали по два, три месяца. Вернуться назад нельзя, с работой было очень не просто. Закрывались предприятия, люди массово подались в торговлю.
  Как то встретила в магазине свою куму. Поговорили про жизнь, хвалиться нечем было. Она говорит:
–Я  неплохо живу, деньги у меня всегда есть.
Вижу полная сумка продуктов.
– Вам зарплату не задерживают?– спрашиваю.
– Да, какая зарплата - копейки. На перроне торгую рыбой, пивом, продуктами. Пассажиры хорошо покупают. Завтра вечером поеду, поедем со мной.
–Я!!  Я никогда не торговала, да еще на перроне. Нет, это не мое.
Она посмотрела на мою покупку, булка хлеба и пачка маргарина, говорит:
– Как знаешь. Будет тяжело – приходи.
Лето, тяжелое время для меня, надо собирать деньги на дрова и уголь. Пекла тазами булочки и пироги, да пустой суп. Жалко  детей, они все понимали, молчали. Однажды не выдержала,  пошла к куме, говорю:
– Поеду, что надо брать?
– Возьми десть бутылок пиво, немного колбасы,– и, видя мое удивление ,добавила:
– Не переживай, все продашь по двойной цене.
Приехали на вокзал. Торгаши сидят за забором, кто, чем торгуют, пассажиры бегут из вагонов, покупают. Стыдно, подумала о детях. На коробку выложила пиво и две палочки колбасы.  Все зазывают покупателей, я молчу, думаю: хоть бы знакомых не встретить. Продала две бутылки пива. Через  два  часа началось движение. Ко мне подбегает кума – милиция. Что делать?                Короче, забирают всех торгашей,  сажают в милицейскую машину и везут в милицейский пункт. У меня одна мысль: Сообщат на работу? Куме говорю:
–Что делать? Стыд, то какой.
 Она мне:
– Не говори свою фамилию, не дрожи. Сейчас протокол составят, пиво заберут и отпустят. У тебя ерунда, у меня два ящика.
   Меня отпустили как Степашину, что первое в голову пришло, забрали пиво и колбасу. На этом мой бизнес на вокзале закончился.
   Отработала на заводе два года и поняла, что лучше дошкольного образования нет. Зарплата небольшая, но стабильная. Счастливый случай улыбнулся мне,  я вернулась в детское  дошкольное  учреждение.  Шли годы, перестройка не заканчивалась. Дочь вышла замуж, сын учился в техникуме. Наступило лето. Однажды сын говорит:
– Мама, давай  к отцу в деревню поеду, сейчас самая пора заготавливать дрова. Там дядя Вова, брат отца, помогут, не надо будет деньги откладывать.
– Сынок, я не знаю. Это же не просто, надо какой - то навык иметь.
– Да, какой навык! Мои друзья нанимаются на заготовку дров, деньги зарабатывают. Со мной будут мужики взрослые, короче, я поеду.
– Когда ты успел вырасти, сынок? 
– Успел, где тебе заметить? Ты же всегда на работе.
Через два дня прибегает соседка:
– Люба, твой, бывший звонит, что-то там случилось.
Я беру трубку:
– Что случилось?
– Дерево упала на Стаса, его везут в больницу.
–Он живой, он живой?– кричу.
Соседка забирает трубку.
– Люба, Стас живой, надо в больницу ехать.
А я мечусь по комнате, ничего не соображаю. Она вызвала такси, и я как была в домашней одежде, поехала. Кажется, так долго ехали, забегаю в приемный покой и вижу, сына  ведут под руки из приемной. Кричу:
– Сынок!
 Он оглядывается, у него голова как чугун, лицо черное и кровавые глаза.
 Меня подхватывает медсестра, усаживает на кушетку.
–Куда его?
– На второй этаж, надо снимки сделать.
– Мне надо туда.
– Куда вы…
– Мне надо к сыну,– вырываюсь из ее рук.
– Возьмите халат.
 Я бегу по лестнице, вижу, как за сыном закрывают двери. Открываю дверь , меня выталкиваю, а я не могу уйти, там мой ребенок. Выходит мужчина, спрашивает:
– Что здесь происходит?
– Да, какая - то не нормальная рвется сюда.
Мужчина, как я потом поняла, врач, взял меня за плечи и строго сказал:
– Смотрите мне в глаза.
Я ничего не понимаю, он повторяет:
– Посмотрите мне в глаза. Все. А теперь успокоимся, входить сюда нельзя. Сейчас сделаем снимки, я сам выйду и все объясню, а Вы пока посидите на скамейке.
У меня хватило сил прошептать:
– Посмотрите, нет ли трещины в черепе.
Время тянулось долго, минуты казались часами. Наконец, вышел врач, показывает мне снимки, а я еще не могу прийти в себя, прошу:
– Вы, пожалуйста, показывайте и объясняйте, я еще плохо соображаю.
 Он улыбнулся и сказал:
– Череп не поврежден, видимо дерево скользом зацепило его. Повреждена лицевая кость, но она не сломалась, немного прогнулась. Будет небольшая вмятина под глазом. Для мужчины это не страшно. Сотрясение, челюсть  пострадала от удара. Стоматолог будет с ним работать. Вообще, жить можно.
     Я узнаю, что в зтом году будут газофизыровать  улицы, расположенные ближе к газораздатки. Наследующий год наши улицы на очереди. Я поклялась себе  - я проведу в дом газ, не знаю как, но проведу.
   Что работала в две смены это уже норма. В те года люди, их еще называли челноками, привозили вещи в больших, клетчатых сумках  с разных городов и Китая. Торговали на рынках и на улицах. Моя знакомая предложила ей помочь. Она дает мне вещи на продажу, я их реализую и получаю  свой процент от продажи. Выхода не было, предлагала на работе  в других детских садах,  тогда охраны не было., знакомым. Появились деньги, небольшие, но все  же деньги. На следующий год, к зиме  мне провели газопровод в дом. Немного не хватило денег, пришлось взять небольшой кредит, но я  с этим справилась. Главное, в доме было всегда тепло, не надо было покупать уголь и дрова. Я победила! С этой победой пришла ко мне уверенность и азарт. Я подумала и решила отремонтировать дом. Подала заявку в банк на сто тысяч,  в те годы была большая сумма. Мне сказали для такого кредита надо поручительство руководителя  учреждения.   Я пошла к  директор,  озвучила свою просьбу, изложила свой план. Он меня выслушал, дал несколько советов  и дал добро.
     Рассчитала все до копейки. На профессионалов денег не было. Решила, помогут знакомые. Раскопали дом, убрали нижние ряды, поставили дом на  домкраты. Лето выдалось дождливое, жили в сараи. Что  пережила,  не буду говорить, отчаяние было большое. Только к концу августа поставили дом на фундамент.  Наспех настелили старый пол в двух комнатах, занесли мебель, подключили свет и газ. Наконец,  я дома! Ничего, что в доме стоит ванна с раствором. В коридоре, на кухне просто лежат доски. Вечером падала от усталости на кровать, думала: « Это все временно, по - маленько все сделаю. Главное в дом зашли и я молодец. Поставила дом на фундамент, вместо десяти окон, сделала три больших, двухметровые, сделала двухскатную крышу. Все будет хорошо.
   Однажды вечером мне позвонила, у меня был кнопочный телефон, моя подруга, Галина с просьбой прийти к ней в гости, я ей говорю:
– Какие гости!?  Мне бы дома все разгрести.
– Чтобы дома все разгрести, надо иногда отдыхать. Ты как та лошадь, когда нибудь, упадешь и не встанешь. Что бы  через час была у меня или я к тебе приду, но я не одна.
 Я подумала, что мне только гостей не хватает!
   Встретил меня Николай, друг Гали. Взял мое пальто. Проводил в комнату, возле стола хлопотала подруга, на диване сидел не знакомый мне мужчина, он встал и назвал свое имя:
– Павел.
Я назвала свое имя. Вечер получился хороший. Радовало, что никто не наступал мне на ногу под столом, как это бывало в компаниях. Мужчины рассказывали разные истории из своей жизни. Они, оказываются, вместе росли, служили, было много общего и забавного. Стемнело, я засобиралась домой, Галя в коридоре спросила:
– Хорошо посидели, отдохнула немного?
– Да, спасибо тебе.
 В коридор вышел Павел:
–Я провожу,– сказал.
– Не надо, я сама дойду.
 – Паша, ты ее не слушай, она привыкла - сама да сама. Проводи.
     Шли, молча, потом спросил, где я работаю, потом о чем-то рассказывал, я уже не помню. Моя тревога столкнуться с наглостью и пошлостью не оправдалась, я расслабилась. Беседовали, как хорошие знакомые, подошли к дому. Павел смотрел на дом, где-то белела между бревен пена, фронтоны зашиты  досками, рубероидом:
– Строю,– сказала я.
– Получается?– спросил он.
– Не так быстро, как хотелось, но ничего помаленьку с сыном  справимся.
– Сколько сыну лет?
– Семнадцать.
– Помочь?
– Не надо, мы сами. До свидания.
Он посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:
– До свидания, Любаша. Я надолго не прощаюсь.
Я зашла в дом. « ЛЮБАША» как будто мама обняла меня своим ангельским крылом.  Так называла меня только мама. Гости, куда? Все это ерунда.
Через три дня к дому подъехала машина, вышли два мужчины. В окно вижу,   в дом заходит  Павел и незнакомец. Я растерялась, какие гости!? В коридор вышел сын. Павел протянул ему руку:
– Павел или дядя Паша, как тебе будет удобно, а это мой друг, дядя Саша.
– Стас.
–Показывай, что здесь у вас?
– В двух комнатах положили пол, а в этих просто доски лежат.
 Я стояла и думала: как будто меня нет и, это мне не нравилось.
– Любаша, все будет хорошо. Я знаю, ты можешь топором и молотком работать, давай  этим займутся мужчины. С тебя чай.
Мы встретились глазами с сыном, и я поняла, как ему тяжело без опыта  и без мужской поддержки.
За день положили пол на кухне и в коридоре, прикрутили ДСП  и постелили линолеум. Теперь можно смело заходить в дом.
– Ну, вот красота. Любаша, что скажешь?
– Хорошо. Осталось обои поклеить и шторы повешать Спасибо вам. У меня есть борщ, будете? Выпить нет, я сейчас в магазин схожу.
– Не надо в магазин, мы, когда работаем, не пьем, да Сань?
Мужчина кивнул.
К восьмому марту сделали ремонт в доме. Как то после бани и ужина Павел спросил у сына:
– Стас, можно я останусь?
Сын смотрел на меня, я растерялась. Сказать, что за эти месяца Павел стал мне близок, и мы понимали друг друга без слов.
– Любаша?
– Останься, а там посмотрим….
 В течении десяти лет строили. Перерыв год, два становилось скучно и опять, что-нибудь придумывала.
– Любаша, ты как наркоман. Остановись, уже все построили и переделали. Мне иногда кажется, что ты забываешь, что я у тебя есть,– говорит Павел.
 Я обнимаю его.
 – Какую ерунду ты говоришь. Как я могу о тебе забыть. Я люблю тебя. Ты моя награда за все мои тяжелые годы. Давай съездим куда-нибудь, отдохнем.
– Давай, куда поедем?
– С тобой, куда захочешь, а вот на следующий год надо баньку новую построить. Наша совсем старая. Помогут сын, зять. А после баньки шашлычок, пивко. Что скажешь?
Павел обнял меня: – Строитель ты мой.