***

Как бы из-за таких «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет» мне потом не нагорело. Но рискну все же одно наблюдение очертить.

Странные закономерности, черт побери, с развитием страны и с художественным отображением этого развития происходят! Вот написал Ю.В.Бондарев роман «Берег»… Ну, берег и берег, пристань, причал, родина; читатели прочли, похлопали, автора превознесли, наградили, всё чин чинарем. И никому ведь в ум не пришло, в том числе Бондареву, соотнести это название с фамилией генсека: берег – Брежнев – бережет – всех нас уберег. Ладно! Другой автор, тоже очень популярный, народный, пишет, тоже в трех частях, роман «Кануны». Уж кому, как не В.И.Белову, знать слова, особенно северно-русские; да он ими просто играет, одно наслаждение читать. И уж ему-то известно, что «кануны» - не только то, что предшествует, «накануне», но «каноны»: устои, основы, твердыни. В церкви читают каноны, то есть затверженные формулы. «Шел да посереди дороги и оканунился», то есть, шел, остановился и застыл, замер или даже умер в неподвижности. Иначе говоря, из названия исходя, роман «Кануны» не столько об основах крестьянской жизни, сколько о ЗАСТОЕ. Вы думаете, он сам понимал, о чем писал, В.И.Белов? Да ни в одном глазу. Он писал о 1929 годе, о раскулачивании, о коллективизации, о детстве о своем, а написал о застое, о 1970-1985 годах, о времени, когда этот роман создавал. Жизнь-то оканунилась при Брежневе, до того доберёг всех нас. «Окануниться», кроме того, значит в северных говорах «умереть», «преставиться»: «проведать, Анфимко-то оканунился ли?»

По-моему, в Х1Х веке поступали честнее: напишут «Отцы и дети», «Преступление и наказание», «Война и мир» - об этом и речь, что в заглавии. А тут: назовет «Берег» - а об уберегании до полного абсурда, до голода и разрухи ни слова не скажет. Назовет «Кануны», а о застое – ни полслова. Хитрые они, эти писатели. Те были властители дум, а эти – хитрые.

Но самое-то странное, это - прогноз, предвидение мимо цели. Словно бы цель и действительность отведены и поименовать их нельзя, словно бы табу, словно бы нельзя сказать прямо и в лоб; поэтому говорят м и м о и о другом. И не только говорят мимо цели, но и живут. Например, вы всю жизнь мечтали попутешествовать, мир повидать, эмигрировать, а по Европам, по Турциям, по заграницам ваши дети и внуки шастают. Мечты – ваши, а исполнение – их, украдено у вас; вы для них, получается, прожили. Вы пеший в Урюпинске, а они в иномарке в Москве. Обираловка (родителей детьми, избирателей правительством и т.д.), обираловка, ребята, стопроцентная, и глупость в народе необъятная. Помню, как радовался, приватизируя квартиру: что хочу с ней, то и сделаю, продам, выменяю; а ныне плачу за приватизированную в 10 раз больше, чем за муниципальную в 1988 году – т е м ж е коммунальщикам (commune – вместе, заедино). Квартира формально моя, а налоги и платежи столь велики, что она опять общая, муниципальная. Лапша, ребята; «лапш, лапш, вперед, рабочий народ», писал в свое время В. Друк. Почему столько неправды? Да еще и обижаются, если короля приоткроешь, что он голый…

Другие статьи в литературном дневнике:

• 22.03.2012. ***
• 16.03.2012. ***