Русский менталитетмой тормоз. Раньше я упорно гордилась своей русскостью, подменяя ее абстрактным понятием «духовность». На работе, находясь на равных с финскими коллегами, ясно вижу, что они не могут понять во мне. Мою пассивность, неверие, что отдельный человек может влиять на ситуацию. Если финка – у нас тут одни дамы – видит непорядок, она не спрашивая никого начинает делать так, как считает нужным: переставлять мебель в детском саду, менять сложившуюся, но не эффективную систему отчетности и так далее. Я же, по русской привычке, ухожу в сторону, мол, не мое это дело. Когда колежанки спросили меня в открытую, почему я такая пассивная, я начала говорить про Сибирь и каторгу, Сталина и Чехова, учившего нас, но бесплодно, выдавливать в себе по капле раба. Финские свободолюбивые тетки сразу сказали, Милла, не гони, у вас уже давно демократия, президент, а не диктатор. Когда я стала распинаться по поводу Путина, опять же меня заткнули: «А что же народ его выбирает?» И я замолчала, поняв, что если начну еще и про безмолвствующий народ верещать, меня сочтут не просто русской, а сумасшедшей русской. © Copyright: Милла Синиярви, 2011.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
