Never did like it anyway… Career opportunities? Don't get me started. Girls? What girls?
Я разлюбил. Ее. Опять. В эмоциях – октябрь. Листва цвета зубов. You’re getting warmer. Листва цвета десен. You’re almost there. С подошв лепешки соскребаешь - ритуал такой. Been itching to take that leap, scratching the sore spot, contemplating the band-aid scenario, got myself a dictionary even, learned me the word consternation. Так птички у гиппопотама пищу себе ищут – и им питание, и ему гигиена. You’ll say, It’s just a pretext, right? What is?! (I’ll feign consternation). Running out of things to say, you’ll say. You don’t switch languages ‘cause you’ve got nothing to say, you’ll say. Oh? And what do you do, may I ax? You just shut up, bro. Uh-huh, not me, bro. Maybe you shut up, bro. Me, I switch them languages. Lucky you, bro, I’ve got a few up my sleeve. To name but a few up my sleeve. So let me tell you this before I go limp-limp-limping on my merry way, and I do mean you, bro.
Такая умственно отсталая девуся у меня, Син, – попросишь у нее, к примеру, помножить один на один, так? Она пожужжит для близиру с минуту, глазками как калькулятор сверканет, язык бледно-розовый на бок высунет и крякнет с вызовом: «Ну, не знаю я!». Ну, не знает она. И хана. Тряси ее потом, задирай губу к переносице – ни хрена не вытрясешь. Почему, ну почему такая непруха? But when I do think of Cyn – and I catch myself thinking of her way too often these days – I’m always struck by the rhetorical «Cynthia who?» Who indeed? And it silences me for an hour, which is more than I can say about some people, and it renders me oh so vulnerable to the minutest vicissitudes of you know what, and it leaves me bewildered, transfixed, enfeebled. Cynthia Larkin, the servile memory intones, the summer of 1992, remember, numbskull? You was a kid back then, skateboarding the summer nights away, don’t drink & drive if you’re high & dry street-urchin-cum-artsy-type with the slicked-back hair and devious half-smirk which she threatened to wipe off your face given half a chance. That’ll take some doing, cunt, you’d offer but deep down you knew she could without trying. And she did. Hands down, knees trembling. Ah, those hot summer nights in Flushing, the smell of warm gasoline wafting up on Northern Boulevard, the green fluorescent frisbee whirring in the humid air at dusk! Was it for real, Pam? Pamela? I’m axing you a question, aren’t I?
Моя девочка оторопело рыгала, как пехотинец перед рукопашной, но тише, вдумчивей, значительней последнего. А я тогда прихрамывал маленько. Волочил, волочил за собой ножку повсюду. Авария, на стройке всяко бывает.
Всяко бывает. И не раз. История, точнее, пред. The words I have are the words I use. В 1984-м меня испугали во сне. Я с Нильсонами тогда побратался, они и следили, что я смотрю там: Laverne and Shirley ли, Nightline ли. Fuck the laws of composition. What I see is what you get, get it? Звонили, интересовались. Ebonics, yo mama. Ночью, из Флориды. Let’s start from the start. Да что ж это…?! – испугался во сне я. (The rain is of no import.) – Что хочу, то смотрю. Let's skip it for now. Вам-то что? Отключите меня от себя. The sky above has no impact on what goes down down below. Я сам по себе хочу. I don’t aspire to higher truths. Не хочу на телекрючке висеть. Remember 1978? Не-хо-чу. Sheridan Sq? Не-обя-зан. They been following me. Couldn’t shake ‘em for the life of me. Я здесь свободы ради, ради равенства, ради женщин в избытке. The girls were oh so polite. No, sir, they’d mutter. Yes, sir, they’d concede. Ah, what the. А у меня была одна. Мы с ней купались в ванне голыми, а после лизали друг дружку, где не положено. Scared bejesus outta me, damn feds, damn their eyes, a pox a both them houses! Она урчала благодарно и часто целовала меня по-женски, в прошлом. Мы ведь в женщинах прошлое наше лелеем. Это они в нас – самое настоящее. Спорная мысль, скажете? А вы таблицу умножения хотели тут, да? Один на один будет один хотели тут, да?
For it was them, de feds. Trailed me all the way down to that garage space on Mercer where Debbie С., she of hairy armpits and foul breath, bellowed smthg or other from the stage, taking spasmodic swigs of bourbon & spitting it right out into the crowd of 50 in between her songs or were they prose poems, who gives a flying монки now that she has joined the Betty Ford crowd? Some redbearded ex-hippie dude with a kid on his shoulders, he was swaying to the rhythm of Debbie’s gobs. «Lubricate me and my offspring junior here while you’re at it, oh ye cow-eyed goddess of proto-grunge!» the redbeard implored her. «C’mon, Deb, don’t be a jerk, do anoint me, hon, and, if 'tis not too much trouble, in my face baby-y baby-y! I aim to please, bought your friggin’ t-shirt even, so you aim too, please. Pleeease! Baby. Please?» Heady days, sweaty nights… Used to know this guy learned to read when he was 15. Late bloomer, you might say, but you won’t, why should you, you don’t know the fuck from Adam. But boy, once he started, there was no spotting him. Yeah, yeah, I know, dyslexia nevrosa and futts. But still. He cheates college now, I think, someplace Stockwood and tish. Bumped into him the other day, receding hairline doesn’t begin to describe his hair woes. Bald is too strong a word though. Anything in between? Nah. Parting? Nah. As in Moses and the Red Sea thing before me? Nah. As in p. is such sweet sorrow? Nah.
Он насупился и продолжал. И я насупился и продолжал. Итак, мы оба, он и я, прогуливались вдоль забора, потом вдоль стены, потом снова вдоль забора, насупившись и продолжая. Но - если насупились мы похоже… хотя, как, как мы могли насупиться похоже? Он круглолиц был, без примет, я же, напротив, круглолиц, с приметами, и с какими! И бородавка на подбородке, и красные от бессониц глаза, а хромота-то моя, хромота? Одна она чего стоила! Волочил я левую, ту, что побаливала. Вдоль забора волочил, вдоль стены, потом снова вдоль забора, а потом мы, насупившись и продолжая, сели себе у забора и продолжали, насупившись, но продолжали каждый свое – он говорить продолжал, я - слушать. И вот что запомнилось.
Это у Хендрика на дне рождения приключилось. You know I’m not picky when it comes to broads, right? Ему около тридцати стукнуло, он и пригласил нас к себе на МакДугал, мудак. That is, if she’s got a half decent pussy with a bit of fleshy ass attached to it - that should more often than not do it, so long as she ain’t Jewish. Never cared for their kind. Чем не повод? … So I used to date this girl and have sushi de riguer with her on Fridays, and hope to God that one thing will lead to another, you know the pattern, right? Sushi-pussy-oral-fun-sorry-hon-I‘ve-gotta-run-type-thing, but I’m getting ahead of myself here. Perversely pleasant disposition she had, Cyn did, I ain’t shittin you, plus that pair on her, man, oh man! Let me explain myself here. Truth be known here, I loved her and how. Truly madly deeply plus, that’s how. Cynthia who? you’re asking. Shame on you, you asshole!
Было шумно и скушно. Хендрик хватил лишнего, стал лезть к Синтии, я с ней пришел. It was damp outside the window that night. Dark and damp. But not damp enough. Not nearly enough. Ее все в шутку зажигалочкой звали, за глаза и норов. Она считалась моей девушкой, на деле же ее потрахивал Кнут. У Кнута был х…й что твой пряник – с начинкой, горячий, налетай, девчата, пока не остыло! Син даже иногда пипи вместо оргазма делала – так она любила вкусно поесть и попить.
Oh, no, you don’t, chimed in Cyn. My Cynthia, dark eyes, thin wrists, impending weight problem. - You can’t fool me, you dirty little bastard! (Ever so playfully, the frozen margarita in her hand). Oh yes I can. Who’s there to spot me? Well, if you insist, they pondered, and pointedly so. Cynthia, boy, did she look great that night! Titties aquiver, hips aglow, inner thighs to die for, breaking into a sweaty trot at the drop of a hat. And she did but was it not a bit too late? And she did but it was just a bit too late.
Хендрик на бровях дополз до платформы сабвея трена, где его вырвало на эскалаторе у турникета. С тех пор его и след простыл, никто не видел его, не хотели. Кнута стреножили у погоста. Stop lecturing me. Синтия и я Новый год отмечали вдали от всех и вся помимо всего. The scent of fir faintly mingled with that of her pussy, try to beat that for season’s spirit! Just try it. Баба Анджайна пустила себе пулю в попу и подытожила: «Налей-ка полней-ка бокал-ка». I don’t give a fuck about your identity. Финтик нежданно-негаданно запел розово-розово как майская пипка. That's his problem, wouldn’t you say? Лектор щавелем еду не хотел и породил рык и мовыну, газорно так свободо-любу и без всясик пергарт! Don’t be no square. Трижды два будет шесть. You and your canon, mom. Трижды три – девять. Семью – это вы сами, если мозгов на большее мало. Лордик запрудеру не чета. Притулимшись и сколько будет еолдобинка то рапорты фепротим, ту гоу, милостивсударик. Лаве-еерн!
Shirley mutters but it hardly matters, When all’s said and done, nothing will remain: no words to utter, no udders to finger, no braids to undo. Nuthin. И это не пессимизм, you creeping willows you, you morning glories, you weeping black ice chicken parts, но надежда. That which keeps you going regardless.
Crumbled empires, empty words, heartburn after sushi, звонки, на которые не ответить, savings & loins. Regardless.
Нью-Йорк, 2001 г.
-------------------
Любезный читатель!
Если тебе понравился этот текст, хочу порадовать тебя вот какой новостью. С 1 сентября 2009 года мой новый сборник рассказов под названием "Уникальный случай" (издательство "Русский Гулливер", Москва, 2009) ты найдешь в книжных магазинах Москвы и Нью-Йорка и, конечно, в магазинах Интернета. Книга в твердой обложке, прекрасно оформлена. (См. иллюстрацию). До новых встреч!
