На краю

 


Стоя на краю скалы, он покачивался на ветру и шалел от изобилия адреналина. Под ним было пятьдесят метров отвесного спуска и гранитные глыбы внизу, стоило только потерять равновесие, и эта высокая тундра стала бы его могилой. Скала стояла на могучей горе, высота которой была около трехсот шестидесяти метров от условного нуля. На этой высоте летал ворон и наблюдал за странными событиями, которые здесь никогда не происходили. Смотря на свинцовые северные облака, сделал шаг назад и понял, что разум все-таки не покидает его тело, а если и покидает, то ненадолго. Он сам не мог объяснить, ради чего забрался на эту гранитную вершину, с которой спускаться будет еще трудней, стоявшую над возвышенной тундрой, но все же чувствовал себя победителем. Рюкзак он оставил внизу, потому что лезть сюда с рюкзаком было нереально. Кряхтя от напряжения, держался руками за сколы гранита и ногами нащупывал опору, чтобы сделать еще один шаг вниз. Он был здесь один и случись ему сорваться, его никто бы не нашел, разве что ворон порадовался бы щедрому ужину. От этих мыслей у него бурлила кровь, а ветер развевал его волосы. Спуститься удалось только минут через двадцать - он, наконец, встал на надежную землю и облегченно вздохнул. Теперь ему хотелось есть. Пришлось быстро отправляться к зимовью, которое было в сорока минутах ходьбы. Он шел самой короткой дорогой, переходил ручьи вброд, все равно в зимовье будет тепло и сухо. Придя к избушке, разжег костер, так как погода была хорошая, и готовить на печке не хотелось. Дрова он заготовил еще два дня назад, когда захотелось хорошенько размяться. Принес воды, повесил котелок над костром. Через несколько минут он закипел, и в него нужно было добавить крупы и немного грибов, которых он набрал по дороге от горы. Был тихий вечер, лишь было слышно как плещется ручей в низине. Он сидел на поваленном дереве, лежащем около входа в зимовье, и уплетал горячую гречневую кашу с грибами прямо из котелка. Во втором котелке закипала вода для чая. Когда запрыгала крышка, он встал и бросил щепотку заварки в котел, помешал его ножом и поставил остывать в сторону от костра. Доел кашу, налил чай в кружку, пил и смотрел на зависшее над самым лесом солнце. Ветра совсем не было, и тишина стояла просто магическая. Природа замерла вокруг в лучах полярного солнца. Он бы долго так сидел в медитации с кружкой в руках, но тут вылетела на ужин мошка. Сбегав к ручью чтобы помыть посуду, он убежал в избу и разжег печь, потому что мошка проникала в дом через трубу. Взяв книгу, завалился на нары. Это была книга Лао-Дзы «Учение Дао». Она унесла его в глубины познания мира, лишь мирно потрескивала печь. Стало уютно и тепло. Близилась ночь. Солнце слегка зашло за горизонт и пришли сумерки. Он зажег свечу, чтобы было не так темно читать. В печке прогорели дрова, лишь мерцали угольки, отбрасывая на стену замысловатые тени. Почему-то он решил выйти из избы и покурить на воздухе. Было очень холодно, видимо полярные заморозки. Посмотрев на небо, он был восхищен этой магической картиной. На небе было северное сияние, заслонившее звезды. Оно было цветным и безупречно совершенным. Он даже забыл прикурить, только стоял с сигаретой в губах и смотрел на небо. Тишина была просто абсолютной, лишь стучало его сердце, о котором он в этот момент забыл.  Сияние ни минуты не стояло на месте, оно постоянно перемещалось и изменяло форму, рисуя загадочные голограммы. Как прекрасно это свечение ионизированной атмосферы! Это было гораздо круче и совершенней, чем любая музыкальная заставка Windows XP. Но тут с северо-запада пришла большая туча и закрыла эту красоту. Нащупав сигарету в губах, он решил все-таки покурить в избе. Свеча еще горела, он забыл ее потушить, выходя из зимовья. У него оставалось всего две с половиной свечи, и их уже пора было экономить. Потушив свечу, он залез в спальник и уснул.
Его разбудил птичий переполох, заглушенный деревянными стенами избы. Он так и не понял смысл этого птичьего разногласия, вышел на улицу, потянулся и подумал: забавно, что двор этого дома тянется на сотни километров. На завтрак он решил приготовить рис с супом харчо, что в сумме было похоже на плов. Быстро зажег костер и пошел за водой к ручью, по дороге постоянно нагибаясь за голубикой, которая росла на каждом шагу. «Здесь прекрасно, как в раю, и сюда также трудно попасть - нужно пройти несколько километров по болотам и сотню с лишним километров по вездеходной трассе», - подумал он. Зачерпнув котел воды, поставил его в сторонку, умылся в ручье и пошел к костру. Дрова бойко трещали в огне, обугливаясь и изгибаясь. Повесив котел на перекладину, стал ждать, когда в нем забурлит вода. Ждать пришлось сравнительно недолго. Засыпал в него содержимое пакетика «Русский продукт» и добавил рис и соль. Подождал еще немного, потом снял котел с огня, чтобы дать ему остыть, а на огонь повесил котел для чая и подбросил дров. Слегка дул ветер, шевеля ветки сосен, и было слышно журчание ручья на перекатах. Сегодня он планировал пойти на рыбалку. Он долго смотрел куда-то на север - на стоящие вдалеке холмы, поросшие редкими соснами и карликовыми березками. «Как прекрасна эта пустынь», - подумал он.  «И как коротка жизнь. Многое бы я отдал, чтобы вернуться сюда хотя бы еще один раз. Ведь большинство людей ни разу в жизни не видели этой красоты и даже не подозревали об ее существовании. Когда-то люди приходили сюда каждый год вслед за мамонтами, и здесь происходили грандиозные сцены охоты. Сколько тайн хранят эти камни? Сколько тысячелетий они лежат здесь на своих местах? Сколько тысяч оленей пробежало по этим тропам?». Он торжественно вздохнул и вернулся к своему загустевшему харчо. Подняв крышку, вдохнул аппетитный пар. Блюдо удалось на славу. Бросив в кипящий котел щепотку чая, снял его с огня, достал ложку и принялся за завтрак. Плотно перекусив, сходил, помыл котелки, чтобы не присохли. Потом взял спиннинг и отправился к озеру, до которого было шесть километров по оленьим тропам, что проходили то по небольшому болоту, то по скалистым гранитным выступам. Он прошел мимо двух мелких озер, в которых рыбы не было, а вот в третьем озере с рыбой было все в порядке. Оно было длинней и глубже своих соседей. Он знал, где находится яма, в которой собирались хариусы. На берегу возвышались могучие старые сосны. Он стал забрасывать блесну и медленно подводить ее к берегу: то увеличивая скорость, то останавливаясь на какое-то мгновение, чтобы она погрузилась поглубже. Когда он забросил ее в третий раз, почувствовал рывок и стал не торопясь наматывать леску на катушку. Рыба приятно сопротивлялась, иногда так сильно, что катушка переставала мотать, не справляясь с нагрузкой, но когда сопротивление ослабевало, он продолжал подтягивать ее к берегу. Спиннинг изогнулся дугой. Через три минуты азартной, увлекательной возни ему все-таки удалось вытащить на берег очень приличного хариуса. Оттащив рыбу подальше от воды, наконец, лег на прохладный гранит, поросший серо-зеленым лишайником и скудным пересохшим ягелем. Но тут слетелась чертова мошкара, и расслабиться не получилось, пришлось шуршать дальше. Он решил, что больше рыбы все равно съесть не удастся и с рыбалкой на сегодня надо завязывать. Запихнув свой улов в большой черный полиэтиленовый пакет, смотал спиннинг и отправился к зимовью. Ужин получился на славу.
Прошло две недели. Погода сильно изменилась, каждый день лил мелкий, бесконечно грустный дождь, Ночи стали заметно темней, и начались заморозки, ведь наступил август. Природа затихла в ожидании осени и длинной полярной ночи. На березках появились желтые листочки, говоря о том, что лето в этих краях подошло к концу. Наш одинокий герой с грустью созерцал эту безмолвную печаль и уже начинал думать о том, что пора лететь на юг, вернуться к людям, в свою московскую квартиру, где можно завалиться на теплый, сухой диван с книжкой и осознать всю прелесть уюта цивилизации, которую мы не очень-то ценим обычно. Или можно пойти в магазин и купить колбасу и сыр, а не пробираться шесть километров до озера по мокрой, холодной тундре в надежде поймать рыбу к ужину, а это удается не каждый день. Или можно пойти на выставку и обсуждать с друзьями-художниками чьи-то творческие победы и неудачи, в поисках красоты. Хотя красоты здесь, в тундре, пожалуй, все-таки больше, черт бы ее побрал! Ведь даже тысячам художников не удастся написать все, что здесь происходит, каждый упавший листик, каждое движение еловой ветки под тяжестью сонной птички, сидящей на ней.
Он упаковал рюкзак и отправился в путь. Сначала нужно было перевалить через горы, потом переночевать в другом охотничьем зимовье, потом два часа идти по пояс в ледяной воде, по болоту. Забавно, что в этих краях не болеют гриппом, видимо, потому что организм постоянно находится в борьбе за жизнь, одерживая одну победу за другой. А после этого впереди еще три дня пути до случайной встречи с людьми. Как радует эта встреча, а люди кажутся прекрасными созданиями, которые тоже очень рады встретить здесь такого бродягу севера, как ты. Они делятся с тобой консервами, хлебом, спиртом и сигаретами. Вы можете представить себе такое панибратство, где-нибудь в Подмосковье? Или где-то еще, где людей довольно много? У меня что-то не получается. Может, потому, что здесь нет лишних людей, потому что сюда заносит только таких же безумных солдат фортуны, как ты? На эти вопросы может правильно ответить только безмолвие осенней тундры, нарушаемое биением собственного сердца и шорохом твоих собственных шагов.

Черноусов Владимир,  4 апреля 2005 г.


Рецензии
Спасибо за медитацию. Получала когда-то подобное наслаждение от прочтения Д. Лондона, Кервурда...
С восхищением,

Анастасия Павленко   21.12.2013 18:39     Заявить о нарушении
Я очень рад, это мои любимые авторы...

Владимир Черноусов   23.12.2013 00:05   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.