Хау ду ю ду энд милки уэй!

Дед Панкрат грустил на овощной базе. Перестройка перешла в рынок. Рынок – в дикий капитализм, нагнетающий какую-то инфляцию и обыкновенную мигрень. Гробовые заложили в банк «Три Пэ», то есть «ППП». Ох и ругалась же бабка! Дед которую неделю ходил в несвежих кальсонах, ел жесткие макароны по-флотски и особнячком спал у стенки. Телевизор бабка отпускала ему по карточкам. Принесет дедушко распечатку о зарплате – смотри целую неделю.
Деду нравилось смотреть депутатов, группу «Любэ» и Газманова. А в молодости больше всего нравилась Нона Мордюкова.
Очки сползали на нос. Дед больной росомахой заваливался на кособоком диванчике, а спорам народных депутатов не было конца. А речи - то, речи-то какие красивые толкали! Особливо этот, как его? Он еще гордился папою – юристом. В теплушки, говорит, посажу и к морю, к морю Белому. А сапоги при случае помоем в Индийском океане. Каждой бабе дадим по мужику, а каждому мужику – по бутылке или по морде, как точно дед не запомнил. Он еще к Новому году водку выпустил со своим портретом в кепке и раздавал коллегам. Просил больше пузырька в одни руки не брать, но депутаты не слушались и брали больше. Даже диабетики и женщины в интересном положении.
А был тогда один чумной депутат, который заместо артистов выступал. Как покойный Райкин часто переодевался и не как Райкин лез в лицо и прочие части тела каждому несогласному. Один батюшка сутаной закрывал бумажные тарелки и давал повод некоторым шелковым перьям упражняться в цитировании толковых словарей. Фамилия у их начальников сначала была морская. Потом – птичья и наконец, – медвежья. Первый все время всех уговаривал и так ласково смотрел мимо собеседниковых глаз. Второй ловко сыпал цитатами из Упанишад и Комсомольской правды. Третий никого не уговаривал и ничем не сыпал. Именно это больше всего и настораживало.
Между нами, мужиками, нравилась деду одна баба. Как женщина. Она еще раньше главная по пенсиям была. Накрасится, намажется, размалюется, лохмы распустит и так тоненько просит всех депутатов, чтобы всем хорошо было.
Они все там по разным зоопаркам и овощным лавкам кучковались. Некоторые прозывались медведями. Другие – фруктами- яблоками, мандаринами – мандалинами. И еще как-то. Были то ли домовые, то ли надомники, то ли домушники. Дед в силу старости ну никак не мог запомнить как они, сердешные, правильно величались.
У деда Панкрата, надо сказать, давно поехала крыша от всех этих перестроек. Он жил долго и имел право на покой и общественный транспорт. Покоя не было, а транспорт монетизировали. Как их с бабкой угораздило с этим «ППП»? Реклама! Будь она проклята в тень кочерыжку! За хипок так и брала. То девки голые с пирсингом в носу, то дядьки умные в пенсне. А то детки рыжие с Хером-шипом. Дед даже заучил некоторые заморские слова. Он в гневе переходил с матерного на аглицкий.
- Хау ду ю ду энд милки уэй! – кричал дед на мухлюющего партнера, когда они по воскресеньям играли во дворе в «козла». Партнеры немели от ужаса, и справедливость торжествовала.


Рецензии
Смешно. И грустно. Вот такие чувства. Живой рассказ, потому и чувства, и размышления. Очень хорошо пишите.
С уважением,

Илтон   15.01.2008 20:44     Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв. У меня есть целый сборник подобных вещиц:http://www.proza.ru/cgi-bin/login/page.pl

Сергей Донец   16.01.2008 10:27   Заявить о нарушении