Володя вернулся домой. Нагулялся. Лениво, нехотя поколошматил боксмешок – скорее, чтобы соседи не забывали о его, Вовкином, существовании, нежели для удовольствия. Опрокинул баночку пива.
«Ах, да!.. Стих… Надо закончить… Ленка, Ленка, что ж ты раньше-то молчала?!. А! Понял! Ну и скрипучие мозги у тебя, Вовка!.. Она думала – знаешь. Ведь всем известно, только ты один витаешь в облаках!.. Да и с какой стати рассказывать?.. Она – не из тех, кто бьёт на жалость!..»
…Какая она красивая!.. Странно, ведь отмечал, понимал и прежде, но – не чувствовал! И только сегодня, сидя в автобусе тесно прижавшись плечом к её плечу, заглядывая в глаза и слушая как всегда торопливо-радостно болтовню, он почувствовал эту Красоту!.. Божественную – иначе не скажешь!.. И что ещё странно – вот ведь, всего час назад, препирались, метали друг в друга молнийки, сыпали искрами, а теперь – как и каждый вечер, когда они, сидя рядом в автобусе, возвращались с работы и время от времени в течение беседы нечаянно соприкасались кистями рук, - будто не было ничего такого!.. Не было нервозности, взаимных упрёков!.. Странно!.. А ведь сегодня он даже рыкнул на неё пару раз – психопат!.. А она… Ничего. Как будто так и должно быть в жизни – будто нельзя в ней, общаясь друг с другом, никогда не повышать голос и не вливать в него стальные нотки!.. И уже не впервые он давил на неё!.. Не надо так с Женщинами. Вообще ни с какими. А с этой – тем более!.. Да, конечно, понятно, заводной, скорее - буйный характер, а временами – просто взрывной; за плечами, в прошлом, - чёрт знает что! Неспроста, будто монах в келью, ушёл из «мира» в эту тмутаракань, устроился работать на местный захудалый, занюханный заводишко, - чтобы отдохнуть от всего, зализать раны, набраться сил – так уползает в нору зверь, которому крепко досталось. Но ведь и у других позади – не райские кущи, и они в жизни – как сыр в масле не катались!.. Вот только не надо сравнивать – кому больше досталось, кому меньше! У всех своя «норма», свой предел, и вообще – нечего оглядываться на кого-то, - о себе думай! А другие пусть копаются в своём прошлом и в себе, - всё это касается только их и никого больше!.. Отвлёкся немного. Так вот: не надо хамить людям!.. Никому! Никогда!.. И особенно – ей…
- Леночка Ильинична, у тебя что-то болит?.. Что-то на кофе конкретно подсела в последнее время, а утром заметил – какую-то таблетину заглотила…
Посмотрела как-то странно.
- Ты что, не знаешь?.. Три года назад в аварию попала. По кусочкам собирали… Реанимация, год в больнице, четыре операции… Весь наш (тогда – ваш) заводишко кровь ходил сдавать… А с тех пор… Больно. Очень. Всегда… Еле доказала, что не инвалид, когда на работу к вам устраивалась… Днём – на таблетках живу. Вечером – на уколах… Но главное – живу, Вовка!.. И это такой кайф – жить!!!...
«Эх, Вовка, Вовка, какой же ты болван всё-таки!.. Нельзя с людьми – вот так, как ты. Они ведь не манекены, не брёвна! Не смей больше, понял?.. Ни с кем. А особенно – с ней…»
- Вовка, ты куда?.. Домой?.. В магазин?.. Опять кефирчик?.. А мне – конфет надо купить. Мужу. И для собаки, любит их – жуть!.. Не усну ведь, если она усядется возле кровати и будет смотреть умоляюще: «Дай конфетку!..» А, тебе – туда?.. Ну ладно, пока-пока!..
«Пока, Леночка Ильинична… А всё-таки – что-то тут не так!.. Вот ты ужаснулся только что – ах, как я с ней обращался, у неё ведь – вон что!.. Ну, а не узнал бы – что, всё осталось бы по-прежнему?.. Думай, Вовка, думай…»
