Про войну и дружбу

– Оленька, ты где, голубушка моя? Или спряталась? Собираться нам с тобой пора, выходить скоро.

Сегодня мы поедем в город. Только не на карусели, как раньше, а к памятнику. Этот памятник называется Вечный огонь. Там нас будет ждать дедушка Иван, они с моим дедом вместе воевали, даже хлебали из одного котелка.
Котелок – это как маленькая кастрюлька. Наверное, вкусно из него есть. Кашу, например, или гороховый суп. Только на войне разве думаешь про вкусно? На войне страшно и даже могут убить. Дед рассказывал, много тогда народа полегло.
Полегло – это вовсе не про то, что люди легли спать. Когда спишь, то потом ведь просыпаешься. А если кто полёг, то он уже никогда не проснётся. Полёг – значит умер. Это очень грустно, до самых слёз. Жить же лучше!
 
Дед потерял меня, как будто я спряталась, а я не пряталась, просто сижу в сенцах и свою думу думаю. Меня такому дед научил! Не всегда ведь всё бывает сразу понятно. Надо тогда тихонечко посидеть и подумать. Только обязательно тихонечко. Вот если я думаю, а Виталик кричит меня из-за ворот, то думать сразу перестаётся,  с Виталиком же не бывает тихонечко, он всегда громкий!
Раньше я уже много про что думу думала на скамеечке под вишней. А сейчас капает дождик, я от него спряталась и думаю про войну. Так думаю, что даже места мало в голове осталось. Я хочу знать – зачем бывает война?

– Деда-а-а! Я тут, в сенцах! Я уже собралась.

Дед выходит ко мне из комнаты. Ух, ты-ы! Какая вышитая у моего деда рубаха! Узорчатая!

– Ой, деда! Ты у меня самый красивый на белом свете!

Дед улыбается:
– Что, Оленька? Глянется рубаха моя? Сестрица постаралась. Вырастешь, вышьешь мне ещё краше.

Вышивать-то я уже учусь, только у меня пока плохо получается. А дед всё равно хвалит, добрый он у меня потому что.

– А ты, значит, уже собралась? Ну-ну. Молодец. Только кофту с длинными рукавами набрось, а то озябнешь, свежо после дождя.
– А какую? С картинками на карманах?
– Ну, пусть с картинками.

Я бегу в дальнюю комнату, выхватываю из шкафного ящичка кофту с моими любимыми кармашками-ромашками и тороплюсь за дедом – он уже на крылечке.

– Деда! Я всё! Только я думу думаю, и у меня эта дума не получается.
– Подожди, егоза, не торопись! Застегни хорошенько обувку свою, а то запнёшься ненароком за ремешки-то.
– Что за обувка, деда? Это же туфли! Смотри, какие красивые. Туфли мои-туфельки!  – я даже пританцовываю, так они мне нравятся.
– Ну, пусть туфельки. Дырочки-то угадала на ремешках? Не туго-не слабо?
– Не-е-ет. Не туго-не слабо! В самый раз.

Мы выходим за ворота, я беру деда за руку и спрашиваю:
– Дед, а можно думать думу вместе?
– Почему нельзя? Можно, Оленька. Не зря говорят: "Одна голова хорошо, а две – лучше"

Я потрогала свою голову и посмотрела на дедову. Правильно дед сказал! Хорошие у нас с ним головушки, симпатичные очень. Особенно у деда.
 
– Да уж, деда. С твоей головой мне точно лучше. Понимаешь, я хочу знать: зачем бывает война?
– Вон оно что, Оленька... На такой вопрос разом не ответишь.
– А зачем разом, деда? Разом – это если про что-нибудь лёгкое спрашивают. Про такое же можно быстро ответить! А про войну – это не про лёгкое, правда ведь?
– Правда, Оленька.
– Вот и не надо разом! Пока мы с тобой идём до станции, а потом ещё на электричке едем, как раз и выйдет совсем не разом. Понимаешь, деда, я думала-думала, думала-думала, а так и не придумала: ну зачем бывает война? Чтобы потом был памятник Вечный огонь, да?
– Нет, Оленька. Не в памятнике тут дело. Памятник – это уже потом, после. А сначала так выходит, что не могут две страны друг с другом договориться по-доброму, мирно. И договориться не могут, и отступиться друг от друга не хотят. А то ещё как бывает – одна страна и не думает воевать, а другая идёт на неё войной.
– А дружить страны что ли не могут? Только воевать?
– Почему не могут? Могут, Оленька. И дружат многие. Только вот не все дружить-то умеют.
– Деда, я поняла! Если какая-то страна всех ссорит, то она, как Павлик, который приезжает и сразу всех обижает на нашей улице и на других улицах. Всех-всех! Только, деда, от Павлика же не бывает так, чтобы мы с Виталиком полегли.
– Так ведь, Оленька, страны воюют по-взрослому. Тут простой обидой да дракой дело не заканчивается, страшное оружие в ход идёт. Много всего напридумывали, чтобы силой верх одерживать. Одни пшеничку выращивают, о войне думать-не думают, а другие по полюшку – бомбами-снарядами, и горит-полыхает оно. Да что по полюшку! По людям безвинным те же бомбы и снаряды. Разве незащищённые уберегутся? В чистом поле бежать некуда. И в домах не спрячешься.
 
Мне становится очень-очень страшно. Я же люблю гулять по нашему полюшку! А вдруг оно тоже будет гореть-полыхать? А если мы с дедом будем там идти? Мы тогда тоже будем гореть-полыхать?

Я смотрю на деда, и мне так его жалко. Не хочу, чтобы мой дед горел-полыхал!

Дед прижимает меня к себе, а я тихонечко всхлипываю и смотрю в окно. Электричка быстро нас везёт, старается. За окном столько всего интересного и красивого! Вот бы больше никогда войны не было! Война – это совсем, нисколечко не интересно и не красиво, потому что война – это бомбы и снаряды! А от них всё горит-полыхает. Война – это очень страшно, по самому настоящему.

– Деда, а как сделать, чтобы никогда-никогда больше не было войны? – я внимательно смотрю на деда и жду, что он ответит.
– Надо учиться договариваться друг с другом, Оленька. А потом всегда помнить, о чём договорились. Не отказываться от своих слов и знать им цену.
– Разве у слов бывает цена, дед? Слова – это прянички что ли? – я так удивляюсь, что у меня даже поднимаются плечи.
– У каждого слова своя цена, Оленька. И ты хорошенько это запомни. Если ты отвечаешь за свои слова, если от них другим польза, то такие слова стоят дорого, а если говоришь пустое или имеешь привычку от своих слов отказываться, а то ещё разбрасываться ими направо и налево, то и цена им – ломаный грош, а это, Оленька, самая маленькая деньга.

Я стараюсь вспомнить слова, которые обычно говорю. Ох, и трудно это! Слов же много! Надо мне повнимательнее быть. Вон, какая у слов цена разная!

– А если люди будут друг другу только дорогие слова говорить, они тогда научатся договариваться?
– Научатся.
– И тогда войны больше не будет?
– Тогда не будет.

Я глубоко вздыхаю, и мне становится легко-легко. Пусть полюшко никогда больше не горит, и люди пусть никогда больше не полягут. Лучше мы все будем друг с другом договариваться. Я вот прямо сегодня пойду и договорюсь с Виталиком самыми дорогими словами, чтобы он больше никогда жуков-пожарников не раздавливал. А потом мы с Виталиком пойдём и договоримся с Павликом, и Павлику никогда больше не захочется с нами воевать. Дружить же лучше!


Рецензии
Замечательный рассказ для детей и взрослых. Спасибо.

Михаил Бортников   22.07.2016 21:13     Заявить о нарушении
Вам большое спасибо на добром слове, Михаил!
С поклоном и пожеланиями для Вас самого хорошего,
от всей души

Ольга Суздальская   25.07.2016 18:27   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 33 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.