Как мой друг съездил в Америку

Мой друг Андрюша – профессиональный пионервожатый. В начале 90-х он работал в элитном пионерском лагере «Орленок». Пионеров тогда уже отменили, но лагерь функционировал как обычно, не простаивая даже зимой, и Андрюша был там на хорошем счету. Несколько раз ему поручали сопровождать детишек в загранпоездки. А однажды предложили лететь по обмену опытом в Америку, вожатым в лагерь бойскаутов. Разумеется, Андрюша согласился – по тем временам это была неслыханная удача. Провожая его в Шереметьеве, я плакал от зависти.

По прибытии на место работы моего друга ожидал неприятный сюрприз. Бойскауты оказались жуткими отморозками из трудных семей. Они демонстративно не слушались Андрюшу, передразнивали его акцент, перебрасывались в его адрес какими-то гнусными словечками и долго ржали потом. О значении слов Андрюша мог только догадываться, ведь в английской спецшколе не преподают жаргона американской шпаны.

Мой друг оказался не готов ко всему этому и сильно стрессовал. Вдобавок снять стресс не было никакой возможности – персоналу строжайше запрещалось выпивать и курить. А про секс даже говорить было опасно. Один раз, глубокой ночью, Андрюша нарушил запрет, выкурив сигаретку в укромном месте. На следующее утро на него донесли, и пришлось унизительно объясняться с начальством. Стукачество в лагере активно поощрялось под девизом «мы все одна семья». Впоследствии, рассказывая мне об этом, интеллигентный Андрюша сказал «одна ****ская семья».

Незадолго до конца смены он сорвался. Когда на просьбу подмести пол один из маленьких негодяев бросил: «Сам подметай, факинг рашен…», – Андрюша неожиданно для себя долбанул ему пару раз шваброй по кумполу. Не очень сильно, надо было посильнее. В тот же день его уволили с одновременным звонком в российское консульство, куда ему надлежало явиться для подробного разбирательства. За работу Андрюше заплатили 150 долларов. До отлета домой оставалась одна неделя.

Андрюша сел в автобус и через два часа был в Нью-Йорке. В первом же кабаке он выпил с горя и сильно окосел – сказалось трехнедельное воздержание. Тем не менее, он слегка добавил и отправился гулять по городу. Мысли были невеселые, например о том, что загранкомандировкам, да и вообще вожатской карьере пришел трындец (в этом он, кстати, ошибался). В консульство идти не хотелось: во-первых выпивши, во-вторых просто влом. «Переживут до завтра бюрократы», – решил Андрюша. Он завернул в ближайший бар и снова выпил. Наконец ему полегчало, и родился план.

План этот был, по меньшей мере, странным – дойти к вечеру до Таймс Сквер и снять там, если повезет, барышню поприличнее, желательно с квартирой. Где желательно остаться ночевать. Ну и... совместить приятное с необходимым. А утром идти сдаваться бюрократам. Никогда до того Андрюша не бывал на Таймс Сквер, не говоря уж про общение с проститутками. Но он знал, что есть в Нью-Йорке такое место, где… все это происходит. Вдруг возник кураж, соблазн какого-то окончательного морального падения. Он верил, что сегодня все получится.
      
Первая часть плана удалась легко, но потом все пошло наперекосяк. На подходе к метро барышня вдруг исчезла, зато возникли два здоровых негра и попросили денег. А может, последовательность событий была другой – Aндрюша к тому времени хорошенько размяк и соображал неотчетливо. Глупо улыбаясь, он выгреб мелочь, что грабителей даже слегка позабавило.
– Гы! Это ты так пошутил, да? – сказал тот, что с ножом. А другой добавил ласково:
– Бумажник давай, придурок.

Андрюша остался без денег. Идти пьяным в полицию он не рискнул, бродил по центру почти до утра, выбирая улицы посветлее. Потом присел на какое-то крыльцо и задремал. Разбудили его два полисмена, негры. Точь-в-точь как вчерашние, только в форме.
– Эй, друг, поднимайся, – сказал один из них, – здесь спать нельзя.
– Простите, господа, – как можно вежливее начал Андрюша, – но вы-то мне и нужны. Понимаете, меня ограбили вчера ночью, отняли все деньги...
– Неужели? – перебил коп – И после какой дряни тебе это приснилось?
– Понаехали из своей сраной Польши, типа у нас своих проблем мало. – сказал его напарник. – Ты по-английски понимаешь? Гуляй отсюда, а то ведь заберем.
Андрюша опять сорвался. Как-то все навалилось сразу: стресс, усталость, похмелье, негры...
– Забирайте, – сказал он твердо, – арестуйте меня, вот руки, нате!

В полицейском участке его подробно расспросили обо всем. Но больше интересовались не ограблением, а увольнением почему-то. Тут же позвонили в лагерь.
– Отличная новость, – сказал один коп другому, повесив трубку, – этот кусок дерьма еще и педофил.
– Ну?!
– Ага. Может бросим его в обезьянник на пару часов, да скажем ребятам, чтоб... сменили ему ориентацию.
– Не надо в обезьянник, – взмолился Андрюша, – мне через час назначено… в российском консульстве. Они знают про меня, будут искать...
– Ну ладно, хрен с тобой, проваливай.
Напомнить про бумажник Андрюша не решился.

Выйдя из полиции, Андрюша почувствовал дикое желание умыться и почистить зубы. А также принять душ или хотя бы сменить белье. Сумку с вещами он сдал накануне в камеру хранения на автовокзале. С собой взял только рюкзачок с картой Нью–Йорка, документами и разной мелкой дребеденью. Пришлось идти пешком на автовокзал. Камера хранения была не автоматичаская, а обычная. Угадайте с одного раза, кто сидел на выдаче. Да. Два накачанных афро-американца. Андрюша молча протянул квитанцию.
– Шесть баксов. – сказали ему.
– Но я заплатил вчера, – возразил мой друг, – еще и суток не прошло...
– А нам это пофиг, – сказали приемщики, – вчера шесть баксов, сегодня еще шесть, завтра снова шесть. Сегодня не заберешь – завтра будет двенадцать. Ясно?
– У меня нет денег, – сказал Андрюша, – может часы возьмете?
Приемщики отвернулись и сделали музыку погромче.
– А кто тут начальник? – отчаянно крикнул Андрюша.
– Я начальник, – был ответ, – а это – мой зам.

В туалете Андрюша попил бесплатной водички, кое-как привел себя в порядок и направился в консульство. Там его сурово и внимательно выслушали, но помощи не предложили, нет. Сказали явиться через пять дней за обратным билетом, «а до того – ваши проблемы. Мы их вам не создавали». Даже шесть долларов пожалели, гады.

Следующие пять дней своей жизни Андрюша вспоминать не любит. Из его отрывочных реплик я понял, что он бродяжничал, побирался, доедал куски в Макдональдсе. Помогал асфальто-укладчикам, бегал для них за пиццeй, пивом, сигаретами. Несколько раз заходил на автовокзал, надеясь выручить сумку. Кто-то подсказал ему обратиться в Армию Спасения. Там Андрюшу напоили дрянным кофе с печеньем и устроили на три ночи в общежитие для беженцев. Рядом жили страшные люди из Сомали. Они красили руки в красный цвет, не умели пользоваться унитазом и однажды развели на полу костер... Мой друг зарос щетиной и неприлично пахнул. В самолете соседи долго скандалили пока их не отсадили. Андрюша давно был за гранью стыда. Он несколько раз с удовольствием выпил на халяву, покушал и улегся спать один на трех сидениях.

Из Шереметьева Андрюша зайцем поехал ко мне, в общежитие на Вернадского. Он ехал и мечтал о том, как мы сейчас обнимемся. И он расскажет мне о своих мытарствах. И займет денег. Но прежде всего – в душ, и переодеться в чистое и новое. Тут надо сделать маленькое отступление. Еще до Америки мой друг накупил в Москве подарков родне и друзьям – джинсы, маечки, джемперы. Все это хранилось в закрытом чемодане у меня под кроватью. Андрюша уже прикидывал, что там ему будет впору. Только меня в общежитии не было. И в Москве не было, уехал по делам. Я не забыл про Андрюшу, просто не ждал его так рано. Предполагалось, что он понравится америкосам и останется на вторую смену, а там и на третью, а там... кто знает.

В кoмнате 1402, куда Андрюша стремился всей душой, находились в это время мой сосед Слава и его девушка Люда, аспирантка с худ.графа, знаменитая тем, что рисовала для друзей проездные на метро. Слава, в прошлом боец ОМОНа, затем торговец картинами на Арбате, проживал в аспирантском общежитии на неясных правах. Это был человек без нервов. Когда ночью по его щеке проползал таракан, Слава не просыпаясь, ловил его и бросал в сторону моей кровати. Такой у него был юмор. Вечерами, возвратившись после торговой вахты домой, Слава первым делом снимал мокрые, вонючие носки и развешивал их на батарее. А потом говорил: «Слышь, Макс, ты опять курил в комнате? Я тебя скоро накажу, дышать же нечем, блин!» В общем – матерый человечище.

И вот они сидят и ужинают. И раздается стук в дверь. Далее – в пересказе Славы, текст облагорожен. Открываю – стоит бомж. Натуральный такой, морда опухшая, глаза мутные, и воняет бомжом. И спрашивает тебя. Нету его, говорю, через неделю будет, а сам думаю: Макс реально не ангел, но чтоб такие друзья, хм... А он говорит, у меня, мол чемодан здесь, вон он, под кроватью. Нельзя ли забрать? Я ему – это с какого-такого бодуна? Я, мужик, тебя не знаю и первый раз вижу. Может тебе еще денег занять? Хорошо бы, отвечает, только ведь ты не дашь? Ясен перец, не дам. А давай, говорит, сломаем замки у чемодана, и я тебе не глядя скажу, что внутри. Сейчас, говорю, разбежался, чужой чемодан ломать. Да мой же это чемодан, мой! А где же, говорю, твои ключи, хозяин? Тут он посмотрел так странно и говорит, вот ты не поверишь, а ключи в Нью-Йорке, в камере хранения… там теперь уже долларов пятьдесят набежало. Короче, я ему говорю – все мужик, иди, не зли меня, приедет Макс, и разбирайся с ним. Он махнул рукой и пошел.

В полном отчаянии Андрюша добрался до Киевского вокзала и дождался поезда на Туапсе. А потом, безо всякой надежды, обходил вагон за вагоном, пытаясь разжалобить проводников. И тут ему улыбнулась госпожа Удача. Одна из проводниц узнала его, вернее оказалась знакомой его родителей. Все-таки Туапсе небольшой город, и там живут хорошие люди. Через два дня Андрюша был дома. Через неделю вышел на работу. В «Орленке» его ждали как героя. Там уже знали, что американская сторона «забыла» уведомить об... особенностях воспитуемого контингента. Вскоре Андрюшу повысили в должности и отправили на конференцию в Москву. Наконец-то мы встретились.

Несколько дней мы отмечали, что положено, несколько раз слушали Андрюшину трагикомическую историю. Он побратался со Славой и Людой. Вступил в романтические отношения с двумя Ларисами с шестнадцатого этажа. В промежутках между застольями таскал меня по московским храмам, где все время ставил свечки и даже раз всплакнул. Я видел, что он еще не отошел от американского кошмара. Чемодан мы открывать не стали, мой друг просто увез его с собой. На прощание он подарил мне большую карту Нью–Йорка, ту самую. Я проклеил ее скотчем по сгибам и повесил над столом вроде постера. Много раз я ловил себя на том, что подолгу смотрю на эту карту. Так, наверное, Билли Бонс смотрел на карту острова сокровищ. Потом карта потерялась куда-то, после потерялся и сам Андрюша, как постепенно потерялись многие доказательства реальности того сумасшедшего времени. Оно, как преступник, убирает свидетелей, а значит, где-то там, в списке, должен быть и я.

PS Андрей, если ты когда-нибудь прочтешь это, не обижайся. И выйди на связь.
Надеюсь, что у тебя все хорошо.


Рецензии
Здравствуйте, Макс! Какая прелесть этот рассказ! Я посмеялась от души, так написано хорошо. Понимаю, что парню было не до смеха. Но все-таки справился - где наши не пропадали! Спасибо за рассказ.
С теплом, Эмма.

Эмма Татарская   29.01.2017 11:21     Заявить о нарушении
Спасибо, Эмма! Сомневался, включать ли этот рассказ в новую книгу, надо ли редактировать и что... Поэтому ваш отзыв очень важен, если есть замечания, напишите, ладно? С признательностью. Макс

Макс Неволошин   31.01.2017 07:01   Заявить о нарушении
Макс, Вас редактировать - только портить. Всё отлично.
С уважением,

Эмма Татарская   31.01.2017 08:44   Заявить о нарушении
На это произведение написано 25 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.