Командировка доктора Дунина

                                                                              «Ты уходишь…уходишь…уходишь…
                                                                                Обрываешь незримую нить.
                                                                                У возлюбленных – странная мода
                                                                                Виноватых два раза казнить.
                                                                                Улыбается слепо витрина,
                                                                                Или чертики пляшут в глазах?
                                                                                Я как призрак из прошлого вынут,
                                                                                Но не вижу дороги назад.
                                                                                Поменяли деревья прически,
                                                                                Города поменяли враги,
                                                                                И не я будто был у киоска,
                                                                                Чугуном наливая шаги.
                                                                                Где ты ходишь, и кто – твоя пара?
                                                                                Пусть хранят тебя бог и семья!
                                                                                Вот такая история старая,
                                                                                Да новее не выдумал я…»
                                          
  Комар настырно жужжал над самым ухом Виктора Дунина, нагло вторгаясь противным писком в крепкий предрассветный сон. «Наверно везут больного, который неделю хворал дома, а нынче под утро надумал срочно госпитализироваться...» - сквозь вязкое забытье предположил Дунин. Звук становился все громче и назойливее. Комариное пение перешло в натужное завывание автомобильного мотора, которое вскоре оборвалось у приемного покоя. Сонная санитарка, привычно чертыхаясь, открыла замок и впустила внутрь ночных посетителей, которые втащили в санпропускник больного. Дунин на автопилоте включил настольную лампу, и накинул на плечи халат. За дверью несмело поскреблись. Виктор повесил на шею фонендоскоп и вышел из кабинета, заранее обиженный с недосыпа на весь мир и на святого Пантелеймона в особенности. В коридоре растерянно переминались с ноги на ногу сопровождающие, от их рабочих спецовок исходил густой запах машинного масла и солярки. Сердитая санитарка заставила мужиков снять обувь у самого входа, поэтому они стояли на чисто вымытом полу в дырявых носках. Старший, крепыш с пышными рыжеватыми усами, зычно произнес:
- Здравия желаем, товарищ дохтор, мы к вам...электрика Борисова привезли. Ночью на своем мотоцикле с коляской перевернулся по-пьяни…Вот ведь беда! Ну, выпей литр, выпей два, а до положения риз напиваться зачем! Я типа тово...его свояк, Артемьев Петруха, токарь здешний...машинно-тракторного парка.
  Дунин вошел в смотровую, где на кушетке лежал пострадавший с разрезанной до колена штаниной. Рядом хлопотала дежурная медсестра Тоня с ножницами и пинцетом в руках.
Дунин взглянул через ее плечо на ногу пациента. В середине голени чернел обугленный струп размером с чайное блюдце, окруженный опухшей багровой кожей.
- Да уж… термический ожог третьей-четвертой степени, – помрачнел Виктор, - Некроз!
- Нии...хрос? - округлил глаза Артемьев, - типа...уже к христосику пора собираться? Или я чето не догоняю...Извиняй дохтор, знаю тока пару болезней. Фигня - проходит сама, а капец - уже не лечится! Ну, мы потопали с напарником? Али рассказать как дело было?
Артемьев попытался связно объяснить все обстоятельства происшествия:
- Вечером Николай у сродственников принял на грудь нехило водяры и домой поехал на своем «Урале»…Соседи его припозднились из города, глядь, а Колян лежит возле кучи щебня натурально в мертвецком виде, придавленный перевернувшимся мотоциклом. Движок, видать, работал покеда горючка в баке не закончилась. Колюнина нога, аккурат, под трубу глушителя попала, вот он и спалил ее к чертям собачьим...Сам, знай себе, храпит в полном отрубе! Привезли мы его к фельдшерице, а та в больничку направление выдала…Вот уж, казнь египетская!
  Дунин велел Тоне сделать больному противостолбнячный укол и оформлять историю болезни. Затем он вернулся в свой кабинет, теряя на ходу последние остатки дремы. Санитарка принесла через полчаса стакан горячего чая с румяной ватрушкой и смутившись скороговоркой выпалила:
- Угощайтесь, Виктор Сергеич! Из домашнего творога испекла, не побрезгуйте!
Дунин неловко улыбнулся:
- Спасибо большое! С удовольствием попробую вашу выпечку.
Помешивая ложечкой остывающий чай, он вспомнил события прошедшей недели… 
                                                                                                            
  В кабинете завотделением больницы Огольцова по случаю дня рождения доцента клиники Леонида Шабалина собрались ординаторы-хирурги, интерны, преподаватели кафедры. Юбиляр, грузный бородач, восседал за импровизированным столом, заставленным закусками и напитками. В центре стола возвышалась литровая банка разведенного спирта. Сотрудники скромно присаживались поблизости от тарелок со нехитрой снедью. Дунин устроился рядом с интерном Региной,  рыжеволосой красавицей с озорными глазами. Поблизости от нее толпились местные ловеласы во главе с самим Огольцовым. Заведующий услужливо подвинул девушке свободный стул, приглашая ее присесть рядом с ним. После некоторого замешательства, вызванного обустройством возле импровизированного стола, наступила тишина. С председательского места поднялся директор клиники Герман Ильич, невысокий энергичный человек, на лице которого особо выделялись крупный нос и глубоко посаженные насмешливые глазки. Профессор обвел внимательным взглядом  присутствующих и торжественно поднял свой стакан:
- Я Леню знаю лет двадцать, помню еще, как он пришел на нашу кафедру с палкой, прихрамывая из-за ранения на военной службе. А теперь – доктор наук, трижды дедушка, автор научных трудов по военно-полевой хирургии и прочее…прочее! Однако же он, как был в душе мальчишкой, так им и остался, несмотря на прожитые трудные годы! Помню его вечерние стрелки с местными парнями во времена агитбригад - "А ты чё такой дерзкий? Не пацан, штоле?!" Ленька, дружище, оставайся ты таким всегда и пусть тебя ничего не пугает, даже - курс валют! Короче, мы все тебя всем коллективом оченно уважам и любим! Твое здоровье!
Окружающие разом загалдели, шумно задвигались, наперебой стараясь чокнуться с  именинником. Вскоре холодок стеснения незаметно улетучился, люди занялись едой, попутно не упуская возможности перекинуться с коллегами парой-тройкой фраз. Герман Ильич многозначительно заметил Огольцову :
- Борис, ты знаешь, что у Лени с ногой нелады? Он просто пижонит…Я вам всем давно говорю, что осколок пора убирать! Ты бы пошебуршил с ним в плане операции...ведь, как пить дать, остеомиелит будет!
Ассистент кафедры Бореславский томно шептал в розовое ушко своей соседки, доцента Пензиной:
- Дорогая Галочка, я всегда говорил, что в России есть царь-колокол, царь-пушка и ты, царь-ассистент …                                           
Пензина, дородная миловидная женщина, нежно улыбалась ему в ответ:
- Шурик, не рвите шаблон…Попейте водички...
Артем Николаевич, старший хирург отделения, привычно поглаживая узкую щеточку усов, корил Регину:
- Слыхал, на прошлом дежурстве ты всю ночь ходила вокруг какого-то алкаша! То оперировать…то не оперировать…Взяла бы сразу его на стол, открыла брюхо и увидела , есть прободение язвы желудка или - нет! Диагностические операции в хирургии бог пока не отменил…
Дунин дождался, когда Артем Николаевич отвернулся, и нежно погладил под столом круглое колено Регины. Она искоса взглянула на его лицо и усмехнулась:
- Ну как, нога? Доволен процессом?
Виктор подумал и кивнул.
- Эх, молодо-зелено,- неодобрительно покачал седой головой Артем Николаевич, - хотя это сейчас в тренде...девушкам нравятся черти с рогами!
- Он не черт с рогами, - улыбнулась Регина, - он, простой гробокопатель...
Шабалин сердито делился с профессором впечатлениями о вчерашнем заседании Ученого совета:
- Не перестаю удивляться, откуда там столько даунов с манией величия, притом вхожих в высокие терема! Неужели нельзя просто тихо деградировать? Нет, нужно еще и своими высоконаучными высерами загрязнять клиническую хирургию...Микробиом...микробиом!
Герман Ильич улыбаясь похлопал своего доцента по плечу:
- Раса эрзац-господ! Ты, как бывший танкист, повоевавший в обнимку с загорелыми чертями, должен знать, что есть три препятствия для движухи: выдолбы, надолбы и долбаобы...Последние, к сожалению, непроходимы! Правда, все их фокусы быстро надоедают серьезной научной публике...
Для продолжения банкета разогретая разбавленным ректификатом компания отправилась в гости к Шабалину. Потом Регина и профессор в четыре руки азартно барабанили на рояле последние музыкальные хиты, Шабалин низким приятным голосом пел романсы под гитарный аккомпанемент Бореславского, а Огольцов читал свою легендарно-скандальную поэму о сифилисе. Расходились уже далеко за полночь с поцелуями и хоровым пением на стоянке такси.
                                                                                                                                                   
  Наутро Дунина вызвал к себе главный врач и коротко объявил:
- Пришел на днях приказ нашего минздрава о том, что врачи-интерны должны два месяца отработать по месту своего распределения. Так что командируйся в свою кзыл-орду или как ее там звать... Вопросы есть к начальству?
Помолчав, он ухмыльнулся:
- Ну и выхлоп у тебя поутру! Видимо круто вчера у Шабалина погуляли…Мда...Отличный мужик, старая гвардия!
Сидевший с ним рядом сухонький начмед по хирургии недовольно повернулся к шефу:
- Хоть какая-нибудь хирургическая практика у интерна будет в провинции? В клинике-то Дунин успел сделать больше сотни полостных операций! Не завхоза же мы им посылаем в район! У меня и здесь хирурги наперечет…
Главный успокоил заместителя:
- Пафос отложи до времени...Участковая больница на 100 коек, есть операционная, обученный медперсонал. Приедет назад, сам все расскажет. А ты, уважаемый интерн, поддерживай на месте связь с местной властью. От нее зависит твой первичный авторитет, а вторичный - заслужишь своей работой. Не обессудь, коллега, я тут ни в чем не виноват!
                                                                         
  После завтрака Дунин заглянул к старшей медсестре Антонине Никитичне:
- Как у вас обстоят дела с хирургическим инструментарием? Похоже, новенькому грозит ампутация обгоревшей ноги…
Антонина Никитична  испуганно опустилась на стул, ее полная дряблая шея покрылась красными пятнами. Она всплеснула руками:
- Как же так! Ведь мужику  в деревне без ноги тяжко приходится…то дрова колоть да сено косить, то - скотину кормить...А все – водка! Сколько с Николаем жена воевала из-за его пьянки!
  Дунин взял ключи от склада материалов и вышел на улицу. Раньше наверно эта сельская больница была гордостью односельчан. Она и сейчас притягивала посторонний взгляд своей строгой красотой. Виктор открыл большой замок на кованой двери склада и вытащил на крыльцо коробку с инструментами.
На их гладких поверхностях проступили бурые пятна ржавчины, металл заметно потускнел. На дне лежал промасленный сверток. Дунин с любопытством развернул его и приятно удивился. Перед ним лежал новенький дерматом для пересадки кожи. Такие модели с ручным приводом использовались на заре кожной пластики при лечении термических ожогов. От них постепенно отказались, так как одному хирургу приходилось крутить рукоятку привода, когда другой работал шнеком аппарата, срезая полоски кожи для пересадки. Это было весьма затруднительно и неудобно. В углу склада Виктор заметил под чехлом переносную бормашину на штативе с электромотором и соединительным рукавом. Крепления привода бормашины и шнека дерматома оказались совершенно идентичными. Это была большая удача! Дунин чувствовал себя кладоискателем, внезапно обнаружившим спрятанное сокровище:
- Теперь можно и за борисовскую ногу пободаться, - довольно хмыкнул он и с коробкой инструментов под мышкой направился в больницу.
                                                                           
  Голень Николая являла собой печальное зрелище. Потемневшая зона ожога была отграничена от здоровой кожи резкой багровой линией.
- Инфекция распространилась...Иссечь бы всё омертвевшее, - размышлял Дунин, - да здесь без общего наркоза не обойтись…
Правда, Виктор помнил, как месяц назад он с Региной оперировал старушку-диабетичку по поводу начавшейся гангрены стопы. Матерый анестезиолог наотрез отказался проводить бабке общий наркоз, потрясая протоколом ее кардиограммы. Дряблое сердце старой женщины практически превратилось в тряпку и грозило внезапной остановкой в любую минуту. В итоге Виктор накачал ступню пациентки раствором новокаина и безболезненно ампутировал омертвевшие пальцы.
- Во время войны  военно-полевые хирурги на фронте и не такие фертеля выделывали, - воодушевился Дунин, - голь на выдумки хитра!
                                                                         
  Прошла целая декада, но рана вяло закрывалась. На ее дне виднелся серый участок  берцовой кости. Разочарованный Виктор не замечал признаков активного заживления.
- Чем бы мне еще оживить раневую поверхность, - уныло размышлял Дунин, - прям, хоть к знахарке иди!
  После перевязки он решил прогуляться по больничному коридору. Остановившись перед дверью изолятора, хирург вспомнил, что там находится какая-то безродная старушонка. Как она попала в стационар и откуда, никто сейчас не мог сказать. Возможно, однажды сердобольный врач пожалел скиталицу и госпитализировал ее в больницу. Местные доктора передавали престарелую иждивенку друг другу, безропотно заполняли на нее истории болезни и ждали появления родственников женщины. Однако до сих пор никто справок о бабушке не наводил.
  Дунин заглянул в дверь изолятора. Женщина лежала на узкой койке и отрешенно смотрела в потолок. Виктор не нашелся, что сказать и громко поздоровался. Старушка подняла сухую руку и указала пальцем вверх. Дунин задрал голову, однако заметил лишь сидящих на высоком потолке мух.
- Бредит, - решил он и тихонько прикрыл дверь изолятора.
Ему внезапно захотелось после душной маленькой палаты  снова увидеть чистое небо и ослепительное солнце.         
  Виктор вышел на крыльцо парадного входа и невольно зажмурился от яркого света. На лавочке у стены сидел больничный завхоз Лексеич с рыболовным сачком и удочкой в руках.
- На рыбалку собрались, Захар Алексеевич? – вежливо поинтересовался Дунин
- Ага! Поехали, доктор, вместе со мной, - оживился завхоз. - Будет что вспомнить в городе! Не водку же тебе тут пить, хотя некоторые из мужиков ее предпочитают. Кому какая жизнь по душе…Я, Сергеич, в войну был в польских партизанах. Особисты во время фронтового затишья собрали из полков самых крепких охотников. Всегда есть солдаты, которых надо гнать в атаку! Ты не улыбайся, тогда во мне был чистый центнер мускулов. На гражданке потом маленько усох…Подучили мы польский язык, диверсионное дело. Прозвища всем бойцам дали польские, у меня кличка была Збышек. Категорически запретили называть друг друга по русским именам. После курсов нас забросили на польскую территорию в тыл к немцам. Против фашистов у поляков воевали две военные силы: армия Людова и армия Крайова. Левая власть - правая власть...Фиготень! Одна – от русских, а другая – от англичан. Мы присоединились к армии Людовой. Вот так я и стал настоящим поляком. Кошмары до сих пор по ночам снятся! Фильм ужасов по сравнению с работой диверсанта - детская комедия...Я видел поля, где рядами лежали трупы! Солдатское мясо...Поколение бешеных псов загнало в землю миллионы людей! Вся Европа - на телах невинноубиенных! Даже сейчас во сне иногда разговариваю по-польски, старуху свою пугаю…Однако, какие мы были поляки? Обыкновенные диверсанты! Жили одним днем, не верили и черту, ни богу! Шальная смерть ходила следом за каждым солдатом. Скольких схоронили! Нас никто не звал, мы всегда сами приходили...Бывало, заскакиваем в поместье к важному польскому пану, обязательно требуем подать свежего мяса, вина и прочей хорошей еды. Перечить нам помещики боялись, время военное! Мало ли что…У кого войско сильнее, тот и пишет правила! Стреляли не целясь и без злобы...А ты, доктор, коданить дрался? Ну, не просто отбиваясь, а еще и с мандражом от адреналину...У нас была другая житуха! Есть и пить всегда старались досыта и послаще, ведь неизвестно сколь кому жить осталось на белом свете. Ходили и оглядывались. Смерть всегда рядом была. Вопрос только - когда...А теперь если сыновьям рассказываю, как по немецким тылам лазил, не верят и смеются! Тебе батя, говорят, сейчас надо рассуждать о хорошем приусадебном участке и домашнем календаре агронома...Могилы жертв миром уже забыты и поросли плющем! Ну, и бог с сыновьями, что они пока понимают, а я сам себя жизнью оправдал! Как, Сергеич, поедешь рыбалить со мной?
- А на кого ловите?
- На опарыша. Сам развожу, гнилое мясо мухам выставлю, потом обсиженный кусок с их яйцами убираю в коробку. Когда личинки выведутся, вот приманка для рыб и готова, а опарыш тухлятину жрет и не тужит о жизни.
- Гнилое мясо, - изменился в лице Виктор и с мольбой посмотрел на завхоза, - Захар Алексеевич, выделите мне немного личинок для медицинских опытов!
- Отчего не одолжить, такого добра хватает, - согласился Лексеич и отсыпал горстку извивающихся белых червячков в пустой спичечный коробок. Дунин торопливо вошел в перевязочную и бросил удивленной медсестре:
- Ленок, иди, я сам перевязку сделаю.
Он натянул на одну руку резиновую перчатку, аккуратно высыпал содержимое коробочки на свою ладонь, ощущая как белые червячки чувствительно щиплют кожу через тонкий латекс. Затем доктор стряхнул маленьких мясоедов в рану больного, осторожно прикрыл её марлевой салфеткой и забинтовал ногу. Ободряюще похлопал пациента по сутулой спине:
- Ну, страдалец, придется тебе малость потерпеть! Ногу побереги, сильно не нагружай.
- А оне, товарищ хирург, там не пожрут всю мою ногу к чертям собачьим?
- Этот вид любит только мертвое. Очищают гнойные раны очень хорошо. Дедовский экологический метод!.
Борисов, кряхтя, запрыгал к костылям, оставленным у двери.

  Когда через сутки Дунин снял повязку, он вначале даже не поверил собственным глазам:
- Ого, как мои людоеды потрудились, даже в размерах увеличились! Толк будет.
Поверхность раны полностью очистилась и влажно блестела в свете лампы.
- Ее еще оживить бы перед пересадкой, - задумчиво смотрел на рану Виктор, - кислородом насытить голодающие ткани…Есть проблема…А хотя почему – проблема? Это же элементарно, доктор! Елена, где у нас баллон с кислородом?
Вскоре он уже стоял около перевязочного стола с резиновой подушкой, наполненной кислородом, в руках. Лена воткнула Борисову толстую иглу от капельницы под кожу пострадавшего бедра. Дунин соединил иглу с трубкой подушки и сдавил камеру подушки ладонями. Под кожей постепенно образовался большой  пузырь с газом.
- Галифе получилось, - криво ухмыльнулся Николай.
- Ерунда, через пару дней все рассосется без следа! А тебе, привереда, не резон красоту блюсти…Так что со своими костылями губу-то сильно не оттопыривай, - сердито выдернул иглу Виктор.
Больной виновато вздохнул и привычно ухватился за костыли:
- У меня бабка всех в деревне пиявками лечит. У нее в избе на подоконнике всегда банка с ними стоит...Спрашивает, не надо ль ими попользовать мою ногу...Чё старухе сказать, товарищ хирург?
- Вот это ты очень кстати вспомнил! Надо будет подсадить несколько штук на открытое место возле раны, где нет бинтов. Говорят, пиявки хорошо чистят от всякой дряни. Глядишь и кровоток ускорят рядом с ожогом! Пусть твоя бабуля приходит сюда и ставит своих кровососов на ногу! Разрешаю!
  И все-таки Дунин был недоволен. От его процедуры, по большому счету, было мало толку, ибо кислород, проникнув в кровь, не мог полностью попасть в зону раны. Воспалительный отек сильно затруднял поступление кислорода в зону раны. Тут Виктор вспомнил, как однажды ему попалась на глаза монография по сердечной хирургии, где автор описывал специальное помещение, внутрь которого помещали пациентов с сердечной недостаточностью. Затем барокамеру заполняли под повышенным давлением чистым кислородом, чтобы увеличить насыщение крови больного газом.
- Сложная техника нам ни к чему, - прикинул Дунин, - у Борисова лишь нога пострадала, поэтому нужно придумать что-нибудь попроще. Схожу-ка в мастерскую к дружкам бедолаги, у технарей всегда валяется в избытке разная металлическая мудрень...
  Виктор бросил халат на спинку стула и вышел из ординаторской. Машинный парк располагался в двухстах метрах от больницы. Дунин, осторожно перешагивая через лежащие на промасленном земляном полу детали агрегатов, поравнялся с группой слесарей, снимавших двигатель с колесного трактора. Они  показали ему, где токарный станок Петра Артемьева. Тот стоял, склонившись над резцом, и поглаживал ладонью круглую блестящую рукоятку. Застиранную тельняшку распирали внушительные мышцы. Светлые усы воинственно торчали из-под защитных очков. На бритой голове блестели мелкие капли пота, отражая свет потолочных ламп. Виктор тронул Петра за могучую спину. Токарь обернулся и с улыбкой выключил станок. По благодушному выражению лица было заметно, что он уже успел пропустить дежурный стаканчик винца. Токарь вдруг зычно икнул:
- Во, блин, как же икота с утра долбает!
 Артемьев морщась глотнул молока из бутылки и гордо похлопал грязной рукой по зеленому кожуху станка:
- Аппарат – зверь! "Красный пролетарий" 37-го года выпуска! Или он меня прикончит, или я его добью! Как там мой напарник на больничных харчах жирует? У меня сейчас самая запарка, бегаю словно шило в жопе застряло! К техосмотру готовимся, а он, сачок, у вас баклуши бьет…
- До выписки ему еще далековато, - поморщился Дунин, - пора бы кожу пересаживать, а нога плохо заживает. Мне надо одну штуковину соорудить…
Он долго и обстоятельно рассказывал токарю про свою идею. Вокруг собрались любопытные работяги. Артемьев довольно крякнул:
- Все понял, медицина! Палыч, ты живешь рядом со школой? Когда поедешь мимо свалки металлолома, глянь, чего там пацаны натаскали. Инженер рассказывал, что они из лаборатории маслозавода уперли списанный перколятор, а он рассчитан на давление, захвати его по пути сюда. Школярам для выполнения плана по сбору железяк другой утиль найдем, чтоб не натужно было. У Глафиры на складе есть газовые вентиля и манометры, а Бурцев  электросваркой пришпандорит на торец перколятора какую-нибудь хреновину типа шлюза, чтобы ногу человека можно было всовывать внутрь. И нужно подобрать в шлюз маленькую надувную камеру, которая будет ногу герметизировать. Думаю, от колеса сеялки аккурат по диаметру пойдет. Ладушки, доктор, сыщем чё надо! Когда изделие сварганим, придешь принимать спецзаказ. Скажи Борисову, пусть жене велит бидон браги ставить…Гы!
Круглое чумазое лицо Петра покрылось мелкими симпатичными морщинками, закрученные усы запрыгали в такт его хохоту. Он не удержался и похвалил себя:
- А у меня здоровье, каюсь, нештяк! Видал? - Артемьев согнул в локтях руки и заиграл мощными бицепсами, - Ваще поуху! Диктатура!
                                                                     
  Управляющий сельхозартели, смуглый длиннорукий мужчина, на сером от пыли «уазике» повез Дунина смотреть комнату в общежитии сельского ПТУ. Двухэтажный белый барак внешне производил вполне приличное впечатление.
- Недавно капремонт сделали, - с нескрываемым удовлетворением заметил он, - правда, сильно намаялись с отделочниками! Пьют, суки...
Они вошли внутрь, скрипящая лестница пахла свежей краской. На втором этаже открыли свободную комнату. В пустом помещении гулко звучали шаги людей. Окно комнаты выходило в узкий проулок, по которому  бродили белые пуховые козы и коричневые куры.
- Устраивайся, доктор! Жизнь прожить - не поле легко перейти! По себе знаю, что это такое, когда судьба закинет куда-нибудь и тебе самому не верится, что все это с тобой происходит! – бодро попрощался с загрустившим Виктором управляющий, - скоро у тебя и соседи появятся, завмаг и заваптекой, тоже командированные из райцентра. Скучать не придется! А я поехал в контору, там уже меня люди заждались…
  До самого вечера Дунин занимался переездом на новое место жительства. Получил у больничной кастелянши под роспись одеяло, подушку, шторы, постельное белье, полотенца. Лексеич на телеге привез диван, стол, пару стульев, старинную люстру на длинном шнуре. Затащив вместе с Дуниным имущество в комнату, он устало присел на стул и философски заметил:
- Жизнь – есть движение мягкого и твердого инвентаря через руки и спину человека! Это я тебе, доктор, как материально ответственное лицо заявляю...
                                                                        
  Новые соседи были сверстниками Дунина – заведующий местной аптекой Георгий Аксельрод и завмагазином Алевтина. Аксельрод был родом из Пятигорска, где остались его родители. Кудрявая черная шевелюра, пухлые румяные щеки, густые брови придавали облику Георгия некоторую импозантность. Здороваясь с Дуниным, он покраснел и представился:
- Жора…то есть Георгий Яковлевич...
Следом Виктору представилась Аля, серьезная кареглазая девушка с привлекательными ямочками на щеках. Районное начальство прислало ее в универсам  вместо ушедшей в декрет предшественницы. Через пару часов дверь приоткрыл больничный завхоз. Стараясь казаться равнодушным, он солидно произнес:
- Виктор Сергеич, мне тут стукнуло сегодня шестьдесят годков, на пенсию ухожу…вот…прошу прийти в гости вечерком, чтоб отметить такое важное для меня событие! Я пойду, передам приглашение Алевтине. Сам понимаешь, на селе с завмагом надо дружить!
Он заговорщицки подмигнул Дунину и исчез за дверью. Около семи часов вечера к Виктору заглянула нарядная Аля. От нее исходил приятный запах духов, стройные ноги красовались в лаковых туфельках. Девушка нерешительно попросила:
- Виктор Сергеевич, можно мне вместе с вами пойти к Захару Алексеевичу, а то я боюсь бродячих собак? Хорошо?
  Вскоре они стучали в ворота усадьбы Лексеича. Хозяин запер сердитого пса в конуру и провел гостей в дом. Войдя внутрь, они увидели, что всеобщее гулянье уже идет полным ходом. Кто-то поднес Дунину, едва он успел снять обувь в прихожей, штрафную - полный граненый стакан с самогоном. Виктор, опешив от неожиданности, безропотно выпил крупными глотками обжигающую жидкость. Затем его и Алю усадили рядом с виновником торжества. Перед Дуниным вновь появился наполненный до краев стакан, но теперь ему разрешили закусить. Виктор покорно опрокинул в рот содержимое и второго стакана. Гости  хрустели квашеной капустой, накладывали в свои тарелки говяжий студень, маринованные обабки, дымящиеся пельмени, степенно обсуждая виды на нынешний урожай. Дунину стало жарко, он незаметно ослабил тугой узел галстука и расстегнул воротник рубашки. Аля маленькими глоточками пила из своей рюмки красное  вино и внимательно разглядывала молодого человека темными глазами…
                                                                         
  Рано утром Дунин проснулся от чувства жажды. Его голову обручем сдавливала тупая боль. Виктор разлепил тяжелые веки, около дивана на спинке стула висели аккуратно сложенные брюки – верный признак того, что Дунин прилично набрался на прошедшей вечеринке. На своей шее он увидел маленькую женскую руку, пальцы которой украшал яркий маникюр. Рядом с Виктором на смятой постели раскинулось горячее тело Али. Он тихо встал, укрыл девушку одеялом и побрел на кухню, достал из шкафчика старинную ручную кофемолку, привезенную когда-то отцом из Германии. Сонно вращая отполированную ручку, Дунин смолол из душистых зерен горстку кофейного порошка и поставил свою любимую помятую турку на плиту. Сзади бесшумно подкралась Аля и ласково обняла его за плечи. Виктор поколебавшись спросил:
- Аль, я это...ночью не позволил себе ничего...лишнего? Меня мучают смутные сомнения...
Девушка засмеялась:
- Обычно, это случается весной! А что за сомнения? Звучит так таинственно...Вчера ты смог лишь войти, раздеться и упасть на кровать…Те слова, которые ты произнес после - это были очень интересные слова - "Я умею делать с женщиной такое, чего другие не умеют..."
- Главное - всегда знать меру и не валяться в отрубе, где попало, - вздохнул Дунин.
- Ну, ты же - не "где попало"...Короче, не надо было с Захаром Алексеевичем его медовуху пробовать, - с легкой улыбкой вставила Аля, - он начал рассказывать про своих пчел, потом ты пообещал ему заняться пчеловодством. Закончили вы разговор дегустацией хозяйской медовухи…Не переживай сильно, дружочек! Ты со мной вел себя, как очень хороший мальчик. Ладушки, я побежала к себе, пора на работу собираться. Заглядывай вечерком на чаек!
Аля улыбаясь чмокнула Дунина в небритую щеку и упорхнула птичкой.                                                                         

  В день проверки барокамеры Артемьев с подручным затащили самодельную установку в перевязочную. Токарь с довольным видом демонстрировал Виктору самодельное устройство:
- По этому вентилю кислород подается в камеру, контрольный манометр показывает давление газа внутри камеры. Стенки выдержат давление до трех атмосфер. Что, двух хватит? Нештяк! Покрасили корпус в защитный цвет хаки, другой краски в цехе не нашлось. Тащите Коляна на экзекуцию. Будет знать, как водку жрать немеряно да рабочий класс позорить!
Заметно струхнувший Борисов опасливо засунул больную ногу в барокамеру. Дунин герметично зажал его бедро надувной манжетой и пустил кислород внутрь устройства. Спохватившись, он крикнул Лене:
- Убери пожалуйста мази подальше, а то кислород от масла иногда взрывается!
Побледневший Николай тоскливо посмотрел вслед уходящей медсестре:
- Кранты мне...Иду в отказ от такого лечения!
 Токарь возмущенно  хлопнул приятеля по плечу:
- Ты че, фраер, отмазы гнилые лепишь? Твое фуфло здесь больше не катит! Залепи дупло, если за базар не вывозишь...Ишь, рыгает тут всех в игнор и типа рулит! Глядишь на нас, как гиперболоид на инженера Гагарина! Аж искры летят! Дык я - токарь МТС, а не инженер пока...Могу и втащить за левый базар! Я тя гуманно спрашиваю - бушь лечиться? Если отказываешься, мол, мне уже полегчало, то - я домой уйду. У меня там тапочки теплые есть!
Виктор с уважением пожал шершавую ладонь Петра:
- Это у Борисова - от волнения. Да бог ему судья! Спасибо огромное передайте вашим умельцам! Отличная конструкция получилась!
Тот расплылся в белозубой улыбке:
- Борисов, слышь, брось усукаблять болезнь! Бог - тебе, козлоногу, судья, а ты - будешь сам себе палач! Короче, готовься к пытке от меня - пинковой тяге или ручному приводу...Видать, запамятовал, кто из нас по селу на люльке летать пробовал? Не ты ль? Гы-гы! Помалкивай, а то я от тебя уже начал уставать...Да чётам, доктор…Одни шевелят мозгами, другие - хлопают ушами...Бывает у людей иногда белая горячка, а то вдруг таблетку съедят какую не ту...однако встречаются и от рождения полудурки, как Колян! А все вместе - живем...движемся! Ежели понадобится какую-нить лечебную деталь смастерить, давай наряд-заказ. Мой токарный станок, видал? Кошмар! Все сделаем путем!                                                                         

  После десятка сеансов баротерапии Дунин заметил, что рана Борисова полностью подготовлена к пересадке кожи. Возможно и пиявки его бабушки принесла пользу для лечения. Облачившись в хирургический костюм, Виктор обезболил новокаином донорский участок на бедре Николая и взял в руки дерматом. Медсестра включила моторчик бормашины и лезвия шнека начали вращаясь срезать тонкие лоскуточки кожи. После чего Дунин тщательно распластал их по всей поверхности раны в шахматном порядке и накрыл поверх тугой повязкой.
- Через пару недель проверим  результат, - предупредил он больного, - пока ногу не тревожь понапрасну!
  На дворе стоял жаркий август. Дунин с интересом наблюдал из окна ординаторской, как у аптеки ковырялся в двигателе старенькой «Шкоды» аптекарь Аксельрод. Этот "газенваген" пригнали ему на днях из районного аптекоуправления. Теперь Жора пытался вдохнуть новую жизнь в изрядно потрепанный автомобиль. Наконец упрямый мотор машины ожил, Георгий закрыл капот и, сделав круг вокруг больницы, эффектно затормозил перед окном Виктора.
- Дунин, за свежей рыбкой на Каму не желаете махнуть? Мне бы салициловый спирт списать надо, вот им с рыбаками и рассчитаемся за улов. Ты же знаешь, в уборочную в сельских магазинах запрет на продажу выпивки. С руками труженики спирт оторвут!
- А что, поехали! - с готовностью согласился Виктор, - В воскресенье с утра, хорошо? Однако, может быть, лучше обычной водки прикупить?
- Водка - вчерашний день. Сейчас тренд - бодяжный спирт. Его все обозримое пространство Россиянии хлещет! 
- У работяг теперь новый тренд - "настойка боярышника". Хотя твоя салицилка может и прокатить! Я в принципе готов.                                                                      

 «Шкода» пылила по ухабистой дороге между желтых полей пшеницы. Белое солнце палило в зените, струи раскаленного воздуха мерно колыхались над сухой землей. Заспанный Аксельрод вяло рассказывал Дунину про лечебное применение салицилового спирта в медицине. Тот молчал, пытаясь удобнее устроиться на горячем сиденье. Неожиданно Георгий прервал на полуслове свой монотонный рассказ. Виктор вопросительно посмотрел на водителя, голова Георгия безвольно склонилась на грудь, глаза были закрыты. Неуправляемый автомобиль медленно пополз в глубокий кювет.
- Включай мозги или ты на них сидишь!? Че за суицид без дискуссий?!– заорал Дунин и, вцепившись в руль, попытался вывернуть передние колеса на проезжую часть. От дунинского крика Аксельрод мгновенно проснулся. Минуту спустя они снова катились мимо хлебной нивы, по которой челноками сновали комбайны и грузовики. На место водителя пересел Виктор, чтобы не испытывать больше судьбу, а сонный фармацевт звенел на заднем сидении стеклянными бутылками со спиртом, проверяя самодельные пробки.
- Давай лучше чё-нить про баб трави, деструктивный еврей, а то по ходу кувыркнемся мы с тобой, - приказал Виктор, - и так уже полные штаны адреналина!
 Григорий сразу ожил:
- Я - деструктивный? Ну, ты, змей, даешь! Еще бы хасидом назвал...
- Вера - опиум...Моя соседка говорит, что евреи все тормозят...а ты вообще без тормозов ездишь! Как тебя называть?
- Евреи - особый народ. В глубине души я себе нравлюсь...Короче, дело было так! Я по молодости как-то одну разведенную тетку подвозил на отцовском мотике. Седушка общая, так она меня сзади так ногами обхватила, что думал, топливный бачок проломлю своей нижней головкой...
- Во, другое дело! Сатана и Всевышний сразу не бьют, они сначала слушают - плач раздается или смех... 
- Ага...все веселые кибитки катят прямо в ад! Ты с "ручника" снял? Ахаха!   
  Дорога нырнула вниз и перед ними открылась широкая гладь величественной реки. На пологом берегу около дощатого сарая копошились фигурки рыбаков в оранжевых костюмах, раскладывая дневной улов в длинные ящики. Георгий отыскал бригадира и, перекинувшись с ним несколькими фразами, вернулся к машине.
- Все в порядке, - потирал он руки, - идите, товарищ хирук, рыбку выбирать, пока речники будут спирт внутрь принимать.
Дунин достал из багажника мешок и направился к ящикам с рыбой.
- Бери крупную рыбу, - напомнил ему аптекарь, - она пожирнее будет.
Пока Виктор перебирал рыбные завалы, промысловики быстренько откупорили бутылки с выпивкой и разлили ее по стаканам. Дунин успел доверху наполнить мешок судаками, стерлядью и сомами, когда от бригадного застолья до него донесся неясный шум. Он оглянулся на компанию рыбаков и увидел занятное зрелище. Артельщики озадаченно смотрели на свои пустые стаканы, из которых жгучее солнце выпарило остатки спирта. На стеклянных стенках появился легкий белый налет салицилки.
- Робята, мы каку литруху раздавили на рыбалке, че за хрень? – заволновался пожилой бригадир, от которого исходило амбре вчерашнего перегара. Остальные рыбаки испуганно собрались возле Георгия.
- Фигли жаловаться! Это же лечебная салициловая кислота, лекарство со спиртом, - заверил растерянных выпивох невозмутимый фармацевт, - зато теперь у каждого из вас член будет стоять железякой! Проверено давно на практике, не вы - первые! Такой спирт - не вода, у нас каждые двести грамм посчитаны! Когда через неделю приеду, сами спасибо скажете! Только в следующий раз будет нужна сушеная рыбка. А оплату могу и деньгами сделать, если опасаетесь обмана.
- Неа…вези лечебный...мы не брезговаем...Главное в лекарстве - спирт! Только из расчета - на троих  одна поллитровка, - успокоились захмелевшие рыбаки, - а наши женки приготовят чехони вяленой и стерляди копченой, если мы в ночную смену с ними не подкачаем...
Рыбаки дружно загоготали.
 - Умеешь вести за собой толпу обещаниями, - ехидно пробормотал аптекарю Дунин, взваливая на плечо мешок с рыбой, - как медицинскими цацками торговца лекарствами не обвешивай, медиком не был и не станет...То - скрежет духовных скреп, то - звуки ада...
- Мою логику, как видишь, можно попробовать на вкус! Всегда умел сам себя оправдывать, - с улыбкой парировал колкости приятеля Георгий, - Знаю, что я не тот кого вы все хотите видеть. Однако, я и не должен быть таким как вы, уважаемый доктор...Я - курчавый и чернявый. И считаю, что всех - не вылечишь, всех - не накормишь, всем - не угодишь!
"Шкода», поднимая огромные клубы песчаной пыли, шустро вскарабкалась вверх по прибрежному склону на большак.
       

  Дунин робко постучал в комнату Али, придерживая свободной рукой мокрую сумку со свежей рыбой. Соседка открыла дверь и вспыхнула румянцем до самых корней волос. Виктор замялся:
- Вот, Аля, привез тебе рыбацкий улов. Все равно я дома себе еду не готовлю…
Девушка с любопытством заглянула в сумку и предложила смущенному гостю:
- Заходи, Витек, приготовлю для тебя свою фирменную жареху из рыбы.
- Лучше, вначале погуляем. Погода стоит отличная…
- Пошли, если не шутишь, - обрадовалась Аля, - я сейчас мигом оденусь!
  Молодые люди петляли по извилистым сельским улочкам и оживленно болтали о всякой чепухе. За околицей деревни дорога привела их к густой березовой роще. Гибкие деревья тихо шептались под слабым ветерком, растерявшим былую мощь среди хлебных колосьев. Влюбленная парочка устроилась на отдых под сенью листвы на самом краю лесопосадки. Аля села на небольшой пенек, а Дунин с наслаждением повалился в мягкую прохладную траву. Красивая женская ножка оказалась рядом с его лицом. Виктор не сдержался и поцеловал теплую маленькую щиколотку. Аля охнула от неожиданности и со смехом попыталась отползти от своего лукавого поклонника. Дунин схватил девушку за упругие икры и потянул ее к себе. Аля без сопротивления сползла с пенька прямо на его голову. Пылающее лицо Виктора очутилось между бедер и лобком молодой женщины. Она, прерывисто бормотала, стаскивая через голову кофточку:
- Ой…ой…милый...Надоело быть мысленной отрадой прыщавых дрочеров...Я щекотки боюсь…Иди ко мне...
Дунин увидел маленькие крепкие груди с точащими сосками и не удержался от возгласа:
- Аля, ты просто чудо! На работе у пациенток вижу только "уши спаниеля", лежащие на складках живота!
- Иди ко мне, мой сладкий...      

  Вот и наступил тот момент истины для Дунина и его подопечного Борисова, который они так долго ждали, день контрольного осмотра оперированной ноги. Больной торопливо приковылял в перевязочную, неуклюже опираясь на новые костыли и выставив вперед забинтованную ногу словно перископ. Лена аккуратно сняла грязную повязку. Виктор с замиранием сердца бросил взгляд на область кожной пластики и увидел набухшие, слегка синеватые, но жизнеспособные полоски трансплантатов, отлично прижившихся на месте пересадки. По их периферии уже появилась бледная кайма молодой растущей кожи.
- Через неделю весь дефект закроется, - с облегчением вздохнул Виктор, - перевязывай, Ленок.
Медсестра с профессиональной деликатностью забинтовала Николаю его злосчастную ногу и подала ему костыли, оставленные у входа в кабинет.
- Слава богу, - истово перекрестился тот. По его заросшим густой щетиной щекам беззвучно потекли слезы.
- Борисов...вы успокойтесь...пожалуйста, - сбивчиво попросила Лена, - у меня и без вас...руки трясутся!

  Дунин закончил выписку из истории болезни, с удовлетворением поставил размашистую закорючку на бланке и отдал его Николаю, который томился в ожидании возле двери. Рядом преисполненная любопытства стояла дочерна загорелая девочка-подросток.
- Дочка за мной приехала, - похвалился Борисов, - младшенькая…Вот примите гостинец от нас...банку нашенского меда! Я ведь пчеловод с детства...
- Спасибо! Пчелы - дело богоугодное, – обрадовался Виктор, - а на чем поедете?
- На «Урале»… на том самом, будь он неладен. Дочурка у меня, что трактористка Паша Ангелина, с техникой на - ты! Виктор Сергеич, как я с такой ногой теперь ходить буду? Плохо чей-то гнуться стала...
- Суставы разработаются! Хромать немного будешь, но зато на своей, родненькой и живой, а не с железным протезом! Так что радуйся, Борисов! Кстати, сажай на суставы по десятку пчел, пусть жалят. Их яд хорошо на организм влияет. Самая на земле древняя медицина!
Он долго наблюдал из окна, как мотоцикл с коляской, вырулив за больничный забор, пылил по тракту в сторону далекой деревни.

  Дунин и Аля стояли возле последнего рейсового автобуса. Виктор нервно теребил ремень дорожной сумки, переброшенный через правое плечо. Аля смотрела в сторону, словно опасаясь встретиться с ним взглядом.
- Ты меня бросаешь? – тихо спросила она.
- Я вернусь через полгода, - натянуто улыбнулся Дунин, - у меня же распределение сюда на работу, дождешься?
- Уже нет, - грустно обронила Аля, - завтра присылают смену. Я у мамы наверно буду жить, в нашем райцентре…
- Я тебя найду, если можно, - тихо пообещал Виктор.
Водитель, сворачивая в трубку путевой лист, вышел из дверей автостанции и неторопливо обошел вокруг автобуса.
- Прощай, мой золотой… - едва слышно прошептала Аля, - главное правильно все оценивай, чтобы не нажить в последствии психболячек. Мужчина чаще живет умом и волей, а не сердцем, - она резко отвернувшись, побежала в сторону магазина. На бегу девушка неловко споткнулась и чуть не упала. Дунин стоял на ватных ногах и неотрывно смотрел вслед Але, чувствуя, как тугой комок сдавливает ему горло. Он закашлялся, глубоко вздохнул и зашел в полупустой салон. «Пазик» заурчал мотором и вырулил с сельской площади на шоссейную дорогу. Виктор обернулся, однако Али на площади уже не было. Лишь порыв ветра крутил в воздухе над горячим асфальтом извивающийся столбик из бумажек.


Рецензии
Уважаемый, автор! Здесь, конечно, яркий пример настоящего врача, желающего всей душой вылечить больного и не сделать инвалидом. Но разве есть теперь такие врачи? Были когда-то и очень много, а теперь? Что касается червячков - это чистейшая правда, так спасали в войну полевые хирурги солдат от гангренозных ран. Так моя мама продлила жизнь своей ноги от начавшейся диабетической гангрены.
В литературном плане - произведение написано художественно, с большим количеством образов, выдержан выбранный слог, и реалистическая речь персонажей.
Так что врачи могут быть и хорошими писателями, тем более им есть о чем рассказывать людям. Большое вам спасибо за ваши постмедицинские рассказы, я, лично, очень люблю такое читать, тем более всегда интересуюсь медициной.
Удачи и успехов Вам в творчестве. Продолжайте, пожалуйста, писать и просвещать нас, а то по публикациям, уже два года ничего нового не опубликовали.
Еще раз благодарю, читатель и автор Прозы Ру, Оксана Николаевна.


Оксана Студецкая   16.01.2017 16:35     Заявить о нарушении
СПАСИБО! И Вам всего наилучшего!

Валерий Сигитов   16.01.2017 16:54   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 32 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.