Одинокие люди. Главы 9 - 10

Глава 9. Даша.
Даша росла в обстановке нелюбви, как уже было сказано. Деда с бабкой она не застала. Отец занимался с Костей. Мать интересовалась исключительно собой.
Девочке хотелось, чтобы её любил хоть кто-нибудь, и она отчаянно тянулась к старшему брату. Ходила за ним, как хвостик, пыталась угодить, услужить, обратить на себя внимание. Костя был с девочкой довольно ласков, но в каждом его слове, обращенном к сестре, чувствовалась напряженность. В конце концов Даша перестала донимать мальчика.
В восемь лет девочка пережила первую горькую потерю: пришлось уехать из Питера. Даша совсем растерялась: суматоха переезда, безжалостное слово «насовсем», потом незнакомый город, больше похожий на деревню… Чужие дома – не каменные громады, как в Питере, а в основном частные с огородами, или хрущевки. Чужая река – глядишь на нее с высокого обрыва, и она даже с кручи кажется мощной и дикой, а берега заросли хвойным лесом, как Робинзон Крузо – бородой. Чужие улицы с рваным тротуаром, истасканным асфальтом: после дождя на улицу еще долго не выйти. Чужие люди, сплошь потрепанные, то и дело выдающие такие комбинации слов, от которых необъяснимо хочется провалиться сквозь землю.
Питер канул в небытие, остался идеалом, детским сном. А Даша стала, морщась, смущаясь, часто брезгуя, привыкать к новой обстановке.
  Осенью девочка пошла во второй класс местной «элитной» школы. Можно себе представить, какая судьба ждала бы слишком тихую и слишком аккуратную девочку. К счастью, на первое сентября её привел отец, на большую часть родительских собраний ходил он же. Дашины одноклассники впечатлились мощной фигурой и здоровыми кулаками Андрея Дмитриевича. Учителя, у нескольких из которых были сыновья призывного возраста, тоже старались не ссориться с новым военкомом.
И Дашу не трогали. Хотя и не дружили: с такими не дружат. Отпечаток нелюбви, как и отпечаток любви излишней, отталкивает: всего должно быть в меру. Впрочем, девочка к тому времени привыкла к вечному одиночеству и вовсе не драматизировала его.
Валентина Михайловна не любила гулять с дочерью. Даша скоро это поняла и уговорила мать отпускать её гулять одну. Первый раз выйдя на улицу без чьего бы то ни было сопровождения, девочка почувствовала легкость, полет, ветер в ушах. Наверное, взрослые именно это называют свободой.
Даша обошла дом и вприпрыжку побежала по улице. Остановилась, заглянула в какой-то магазин, повертелась там. Вышла, побежала дальше. Потом добежала до реки, стояла долго, пуская по стылой воде камешки. Но едва увидела, что солнце садится – заторопилась домой.
Прогулки стали её счастьем. При родных девочка стеснялась даже думать. А на прогулке шла, куда хотела, думала, о чем хотела, не подавляла образов ,внезапно возникающих в воображении. И душа её носилась молодой птицей.
Даша оставалась послушной дочерью. Она не позволяла себе идти гулять, если уроки не выучены; никогда не задерживалась допоздна; если мать приказывала ей остаться, чтобы помочь по дому – оставалась. Отце и брат о её прогулках не знали – да они вообще мало что знали о Даше.
Из телевизора, из газет (да-да, маленькие девочки тоже иногда их читают) Даша знала об опасностях улицы. А потому сторонилась компаний подростков, да и своих сверстников тоже, никогда не разговаривала с незнакомцами, тем более ничего у них не брала и не садилась ни в какие машины. Она ведь не искала общения, она искала свободы.
Первый год своего житья в Омутовске Даша слонялась бестолково. А потом на ИЗО их вывели «на этюды»: так учитель, Семен Родионович, называл занятия на открытом воздухе.
Только отошли «черемуховые холода», деревья еще стояли белые. Небо хмурилось, клубами теснились сизые тучи. Ребята пристраивали альбомы на рюкзаках, на учебниках, на снарядах школьной спортплощадки. Свой Даша прижала к ограде хоккейной коробки.
Семен Родионович – медведеподобный старик с добродушными и хитрыми глазками – прохаживался среди учеников. «Рисуйте, что вы видите и что хотите зарисовать. Краски вытащить не можем, поэтому пользуйтесь всем, что под рукой – карандашами, ручками… Вот фломастерами – нежелательно».
У Даши нашлись простой карандаш и две ручки – синяя и зеленая. Девочка окинула взглядом окрестности. Прямо перед ней – мрачно-кирпичное, похожее на тюрьму здание техникума: хорошо, что его прикрывают старые клены. Над техникумом-тюрьмой возвышаются зеленые купола церкви. И над самым высоким крестом – словно просвет в облаках.
Даша начала. Рисование ей давалось легко: рука шла твердо и точно, сходство схватывалось. Девочка старалась изобразить предмет так, как видит, не плоско, а объемно, со всеми искажениями и затемнениями. Может быть, последнее не получалось пока, но она старалась.
Вот здание техникума… Пусть будет серым: унылому и тоскливому ,ему подходит этот цвет. Переплеты рам так похожи на решетки – вот пусть и будут решетками, сверкнут холодным, чернильно-синим. К решеткам тянутся зеленые ветви клена, на которых – синеватые отсветы… Над серым зданием парят зеленые купола с белоснежными крестами. Кресты горят зеленой обводкой, но на куполах – те же синие блики. И они же – на темно-серых тучах. Овальное пространство вокруг самого высокого креста Даша не закрасила, оставила белым. «Почему ветер свистит в ушах? Вроде бы деревья не качаются? Ну да, это – свобода… И счастье, наверное».
…Семен Родионович долго рассматривал её работу. Потом в углу вывел размашистую пятерку с плюсом. Положил на затылок девочки широченную ладонь: «Сейчас уже поздно, а на следующий год обязательно приходи в изостудию. Тебя, кажется, можно чему-нибудь научить. Да, и на каникулах рисуй каждый день».
Даша послушалась и стала почти каждый день зарисовывать улицы, прохожих, реку… Конечно, с альбомом она не таскалась – понимала, что это вызовет насмешки. Рисовала дома, как запомнила все и как хотела бы видеть. Странно, но ей больше нравилось работать карандашом и ручкой, чем красками.
И все было еще впереди: изостудия, каждую субботу дарившая девочке час такого полета, какой не могла дать даже улица; неизменные победы на школьных конкурсах рисунков и оформление с Семеном Родионовичем стендов и стенгазет; гладкая и в меру старательная учеба – так, чтобы не возникало проблем, не приходилось всерьез отрываться от любимого дела. С пятого класса – параллельно с обычной, художественная школа, гордый взгляд отца, когда Даша приносила домой очередную грамоту, неловкие похвалы Кости – до всего следовало дожить.

Глава 10. Майя.
Прошло семь лет. Юля…к ней мы вернемся, но не сейчас. Не будем пока бросать Воронцовых.
Школу Костя закончил очень неважно, сплошь на тройки. После случая с Ксенией Петровной учителя ополчились на мальчика. Перед историчкой он так и не извинился, не успел: покуда собирался с силами, учебный год закончился, а там она ушла в местный пединститут. И Юлька тоже ушла – перевелась в другую школу…
Ходить на занятия, сидеть в одном классе с Люськой Карпенко, тем более на уроках у Маргариты, сталкиваться в коридорах с Живоглотихой было выше его сил. И Костя стал прогуливать. Утром садился на автобус, но на нужной остановке не выходил, ехал до конца. Слонялся по окраинам, пару раз даже подрался с кем-то. Уроки почти не учил. В результате в дневник его один за другим поплыли алые лебеди.
Отец Кости считал неправильным контролировать сына-старшеклассника. Но когда Живоглотиха после частых жалоб учителей вызвала Андрея Дмитриевича в школу, долго не мог поверить ей и не понимал, что же случилось с его сыном. По счастью, про выходку с Ксенией Петровной завуч умолчала.
Костя в тот день вернулся домой под вечер. Семья ужинала на кухне. Парень, даже не вымыв руки, пошел к себе. Андрей Дмитриевич последовал за ним.
- Где ты был сегодня в первой половине дня? – спокойно спросил отец, входя.
- В школе, - парень растянулся на диване и не шевелился.
- Я был сегодня в школе. Меня вызвала ваша завуч, так как ты опять прогулял.
Костя замер с сцепленными у затылка руками.
- Знаешь, я могу понять, что у тебя сейчас возраст лени и раздолбайства. Но что ты уже столько времени лжешь своей матери и мне – этого понять не могу. Еще раз поймаю на лжи – смотри у меня… Ты меня знаешь.
Отец запер дверь. Костя вытер лоб.
С того дня он прогуливать перестал, но в учебе так и не выровнялся. После школы отслужил в армии, хлебнув полной ложкой армейской дурости и дедовщины. Вернувшись, поступил в местный техникум-«химхлам».
Годы ползли, как улитка… В техникуме учился уже не прежний, милый и услужливый мальчик, а озлобленный, диковатый и ленивый парень, каких в Омутовске было большинство. Единственное, что отличало Костю от других – ровная и грамотная речь.
Странно, но именно теперь у него появились друзья. Были вечеринки-попойки, были дискотеки, куда ходили всей компанией – однокурсники и их приятели. Водка, а иногда травка, и беспорядочные связи. Последним, впрочем, Костя долго брезговал.
…Майю привела подружка «главаря». Девчоночка была чуть постарше Дашки, учившейся к тому времени в десятом классе, но ростом уже догоняла парней. Угловатые плечи, затуманенные глаза навыкате, черная тучка стриженых волос. На сложенных бантиком губах – темно-красная помада.
В тот вечер Костя не пил. И танцевал с Майей нехотя, она ему совсем не понравилась. А на душе было так мерзопакостно, что никакой водкой не зальешь.
Чушь, конечно, пора забыть – но сегодня он видел из окна автобуса Юлю. Она шла вдоль домов, досадливо смахивая с лица мокрые хлопья первого снега – молодая женщина, чья красота раскрылась только что. Необычно было видеть на школьной Золушке новые и качественные (это даже Костя понял) вещи. Удивляла спокойная уверенность её походки, надменность осанки. И больно колол сердце совершенно мертвый взгляд.
Юлькины серые, неподвижные, немигающие глаза в длиннейших ресницах померещились Косте на лице Майи. И он повел её из залы, где веселились друзья, в маленькую комнату, откуда только что вышел «главарь» с подружкой…
Родители Майи пили, сам она закончила девять классов со справкой и теперь моталась в Москву вместе с теткой – на заработки. А в редкие приезды в родной город «снимала стресс» сексом с незнакомыми парнями.
После той вечеринки Костя не видел Майю два месяца. Объявилась она в середине января: так же появилась на какой-то гулянке. Вытащила парня на кухню.
- Слышь, тут фигня такая, короче, я залетела.
У Кости вытянулось лицо.
- Ты уверена, что от меня?
- Стопудово. Сроки совпадают.
Он помолчал.
- Понимаешь, жениться я пока не хочу.
- Блин, да я не о том, мне самой сейчас лялька, как прошлогодний снег. Просто на аборт деньги нужны, я на мели,  а тетка не даст. А занимать неохота.
Костя помялся.
- У меня тоже денег нет.
- Слушай, ну придумай что-нибудь, а то еще поженят нас –тебе это надо? Только деньги прямо сейчас нужны, скоро уже нельзя делать будет.
Парень задумался. У отца заначка есть, конечно… Вот, правильно, потом Костя заработает эти деньги и отцу все вернет.
 
 


Рецензии
вот как оно все повернулось! Я конечно тоже была очень удивлена что Юля так и не простила.Даша такая хорошенькая девочка мне она так нравится:) Сколько себя помню да и сейчас так мне всегда комфортней было и есть с учителями или людьми старше меня.Есть несколько учителей с которыми по сей день общаемся как подруги. Но были учитель и не очень:) Позвольте сказать на опечатки:)В одном месте нужно было написать отец,а написано отце,и и еще в одном месте нужно было написать сама а написано сам:)

Елена Плешакова   08.10.2012 08:34     Заявить о нарушении
Спасибо, Лена! И за указание на опечатки - отдельное. Знаю, что надо править - руки не доходят.:(

Елена Соловьева 3   08.10.2012 10:30   Заявить о нарушении
Не за что:) Они не такие грубые,так что их присутствие не портит весь текст:)

Елена Плешакова   08.10.2012 18:50   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.