За счастьем...

                               
        Моя дорога к счастью вьётся узкой полосой между крутыми боками сопок и песчаными дюнами пляжей. Теперь, навсегда уехав из рыбацкого городка на юге  Сахалина, каждый её поворот я вспоминаю, как потерянный рай. А начиналась она всегда с одного и того же: на заднее сиденье машины запрыгивал Джой, следом усаживался сын - подросток, муж - за рулём, я привычно - рядом, и мы отправлялись.
        Едва выбравшись из города, дорога поворачивает к самому урезу воды, и вот оно - море. Каждый раз при взгляде на него освобождённо вздыхаю, чувствуя мгновения счастья и детской радости: безграничная, уходящая за горизонт громада живой пульсирующей воды, то тяжело вздымающая ленивые волны, то грубо ворочающая необъятные пенные валы, а то сонно дремлющая в лучах многоцветного огневого заката, словно завораживает. Я никогда не устаю любоваться  морем и одинаково - восторженно принимаю  изменчивый покой его манящего простора  или дикую буйную силу и свободу серых гигантских бурунов...  Кажется, что рядом с ним сама становлюсь сильнее и свободней, как одна из капелек этой стихии.
       Здесь в чистой холодной воде в изобилии водятся рыбы и моллюски, морские львы и нерпы, а вдоль побережья колышутся на волнах длинные косы водорослей. Морские львы – сивучи  в двухстах метрах от берега, в порту, обжили брекватер – волнолом, где уже не первое десятилетие встречают весну, а с наступление тепла уходят дальше на север. Когда они ещё здесь, ветер доносит на берег их низкий грозный монотонный рык, похожий на гудение огромного трактора. Темные головы нерп, то тут, то там торчащие на мелководье, легко принять за камни, но они время от времени меняют позу и снова застывают в дремоте. Вот за тем поворотом, на песчаном берегу, всегда подсыхают  плети выброшенной штормом морской капусты. Поворошив их палкой, можно найти в мусоре яркий камешек тёмно-медового янтаря, сквозь который просвечивает солнце, а уж обкатанных морем ракушек – тут на любой вкус.
       А вот этот почти идеально круглый заливчик - любимое место для купаний, ведь дно здесь покрыто плотным чистым песком  и от того чуть теплее прозрачная, до горечи солёная вода. Поодаль, где волны скрывают огромные валуны, осторожно нашариваем на их каменных боках колючки морских ежей. Только расколов ножом на камне крепкий, густо утыканный шипами панцирь, можно достать ярко- оранжевый комочек ежовой икры. Это - редкий  деликатес. Японцы едят его прямо так, сырым, укрепляя иммунитет, а мы, как и мидий, варим в морской воде здесь же на  собранном наспех костерке из обкатанных морем палочек и сухих водорослей.   
       Вообще-то, костерок разжигается для наших ныряльщиков - купальщиков Лёшки и Джоя. Это - ритуал: выскочив из воды, рассыпая брызги и мокрый песок, они несутся к костру и, дрожа и лязгая зубами, пытаются  отогреться у огня. Едва обсохших, закутанных в тёплое, скорее усаживаем  их в машину и едем дальше, чтобы дорога привела в широкий распадок с множеством  разнообразных домов и домишек в окружении зелёных оазисов леса.
       Сопки подставляют  ветрам с моря  голые безлесые бока лишь на побережье, а в распадках они сплошь зарастают буйным лесным многоцветьем,  где над зарослями невысокого курильского бамбука поднимают макушки клёны и дубы, берёзы и сосны, порой перевитые лианами актинидии и лимонника. Весной нежным облачком среди черноты ветвей цветёт по распадкам сакура, в июне прямо на пляжных дюнах раскрывают крупные розовые цветы куртины высокого морского шиповника и золотистой дымкой плывёт по склонам сопок  желтая лилия - саранка. А какое здесь разнотравье! Во влажном морском климате сочная зелень всевозможных  оттенков не теряет своей яркости до самой глубокой осени, и тем  жёстче, темнее и причудливее кажутся ветви высоких сосен и елей.
        Пёстрые дачные участки разбрелись по распадку на километры улочек и закоулков, но мы пробираемся к самому  подножию сопок, которые, расступаясь, образовали почти идеально круглую лощину, со всех сторон защищенную от ветров и туманов. В уютном затишке чуть в сторонке от дороги приветливо открыта дверь в доме давних друзей. Наискосок, на горке, у других приятелей-соседей лёгким дымком из трубы обещает особое удовольствие баня. А вот уже и наш участок: двухэтажный деревянный домик на берегу  каменистой родниковой речки, несколько плодовых деревьев, кусты смородины и малины, огород, теплица и цветы, цветы, цветы - моё государство, мой остров красоты.
        Много раз замечала, что выезжая из города, озадаченно хмурюсь, перебираю в уме дела и заботы, но чем дальше за спиной остаётся город, тем яснее и безмятежнее у меня на душе. А когда машина вкатывается на травянистую площадку перед дачным домиком, и я закрываю калитку, то счастливее меня не найти человека. Хотя нет - ещё больше счастья и радости у любимого Алёшки и его собаки, которые тут же убегают по своим мальчишеским делам. Вот только не стоит браться за лопату, если  Джой ещё недалеко - огромными скачками несётся по огороду пёс к копальщику и принимается помогать: роет передними лапами рыхлую ухоженную грядку, и от него во все стороны летит выкопанная морковка или картошка и её тут же накрывает  летящая вслед  земля. Через несколько минут на месте только что благоухавшей зелени чернеет яма, а Джой весело и преданно смотрит в глаза и, шумно дыша, ждёт похвалы.
         С удовольствием и неспешно обхожу свои дачные владения, наклоняясь к каждому цветку, поглаживая и приобнимая каждое деревце, выдергивая с каждой грядки самые наглые сорняки. К совместному обеду с друзьями - соседями уношу в теплицу  подниматься в затишке тесто для пирожков с ревенем. На общий с соседями ужин мужчины, скорее всего, приготовят  шашлык, а иногда  в угли не совсем прогоревшего костра, у которого мы любим посидеть вечерком, они закапывают завернутую в лист лопуха горбушу или крупную камбалу. Какое первобытное удовольствие - тут же, у костра, есть руками  ароматную рыбу из лопушиной обёртки!
         Рядом с речкой, во влажных и тенистых местах лопухи разрастаются так, что одним листом легко можно накрыть даже автомобильное колесо, не то, что рыбу. Не теперь, а ранней весной,когда стебли лопуха ещё молодые и хрупкие, хозяйки готовят из них замечательное жаркое и даже запасают на зиму баночку-другую "лопушиных"солений. И всё же, настоящее блаженство - это послебанный чай "из веточек", который умеет заваривать только наша подруга - донская казачка. Листочки малины и смородины, зонтики валерианы, мята и мелисса, календула и ромашка, и ещё, и ещё что-то... Заваривать чай доверено  только ей, хотя она и уверяет, что всё дело в речной воде.
        За двое суток здесь мы как будто проживаем другую жизнь, и сами становимся другими. И угасающий в морской пучине закат, и догорающий костёр, и  пересмешки речной воды с трепещущей листвой над головой, и спокойная дрёма ребёнка под боком, и привычная тяжесть улёгшейся у ног собаки - всё дарит удивительное чувство единения и покоя, чувство полноты и бесконечности жизни.
        Вот такое, очень простенькое, обыденное счастье, но когда его теряешь, дольше всего помнится именно это. И пусть кажется, что никогда и нигде больше не найти такой,словно льдинкой перекатывающейся во рту, воды и такого сладкого аромата трав и цветов, но ведь я могу снова пройти по этой дороге к счастью, даже если и только в памяти. И снова быть счастливой.
        Мой остров красоты - распадочек в лесу, где травы и цветы безудержно растут, где счастье и покой бег дней переплели, а речка под горой бормочет о любви. Зелёных трав костёр с искринками цветов - безмолвный разговор невыдуманных слов. Когда в душе дожди, жестокие снега, я знаю - впереди течёт любви река, надежда гнёзда вьёт, шумят листвой мечты и безмятежно ждёт мой остров красоты.


   


Рецензии
С удовольствием прогулялась с Вами ... за счастьем:) Спасибо! Удачи и всего доброго! С уважением,

Галина Михалева   30.05.2014 10:13     Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.