Марина Рытова. Переводила генсекам и президентам

            
       

                  Глава 10. МАРИНА РЫТОВА. ПЕРЕВОДИЛА ГЕНСЕКАМ И ПРЕЗИДЕНТАМ


               "Вся гордость учителя в учениках, в росте посеянных им семян".
                                                            (Менделеев Д.И.) 

       Увлёкшись английским, испанским и французским языками, я не предполагал, что предметом моего глубокого интереса будет и греческий. А началось всё в феврале 1966 года. Тогда Высшая школа Комитета государственной безопасности СССР спешно организовала годичные курсы по изучению этого редкого языка. Моя кандидатура для учебы на курсах определилась не сразу, а только после того, как несколько коллег поочерёдно отказались от курсов, посчитав, что не смогут что-то выучить за короткий срок. Я, напротив, очень обрадовался появившейся возможности расширить свои знания в языках. Год учить только язык ( да какой! ) – это ли не мечта полиглота? А я уже относил себя к таковым.

      Нужных специалистов по греческому языку в Высшей школе  не оказалось, но её руководству удалось найти в другом вузе лучшего в этой сфере профессионала. Для работы на курсах временно, на двенадцать месяцев, из института международных отношений была приглашена Марина Львовна Рытова, опытный педагог и прекрасный переводчик. О ней, славной подвижнице в деле преподавания греческого языка, о её незабываемых уроках и будет моё повествование в данной главе.

      В том далёком 1966 году эта удивительная женщина ещё не имела громкого имени, не удостоилась почётных званий и больших наград. Но, будучи великолепным переводчиком, Марина Львовна  уже тогда успела плодотворно поработать с рядом высокопоставленных советских и иностранных чиновников, деятелей культуры и православной церкви. В их числе были крупные фигуры второй половины двадцатого века:  Никита Хрущёв, Анастас Микоян, патриарх Московский и всея Руси Алексий I, президент Кипра архиепископ Макариос и греческий композитор Микис Теодоракис. Со стороны каждого из них она ощутила самое доброе к себе отношение и уважение к её непростому труду.  Вот что сказала Марина Львовна, например, в интервью корреспонденту газеты  “Вестник Кипра” М.Николайчевой:  “ Я горжусь тем, что была личным переводчиком архиепископа Макариоса. Он ко мне очень тепло относился, я много раз с ним встречалась, была у него в гостях в Президентском дворце. Всегда поражалась его удивительной глубокой проницательности и необыкновенному чувству юмора “.

      Спустя годы Марина Львовна Рытова сама ярко проявила себя как очень активный общественный деятель, много сделавший для развития связей СССР ( а затем России ) с Грецией и Кипром. Она на протяжении многих лет являлась президентом-исполнителем Ассоциации культурного, делового сотрудничества и дружбы с народами этих интереснейших стран (Ассоциация “Филия”). Ей присвоено звание Почётного гражданина греческих городов Афины и Олимпия. Марина Львовна удостоена российской государственной награды ордена Дружбы, высшей награды Греции ордена Каподистрии и кипрской медали   “За особые заслуги перед Кипром”. Список первых лиц, с которыми она работала как переводчик, пополнился именами Леонида Брежнева, Михаила Горбачёва, ряда президентов Греции и Кипра.

      Но вернусь в 1966 год непосредственно к нашей учёбе. Оценив обстановку, я твёрдо решил, что за установленный короткий срок во что бы то ни стало хорошо выучу язык. С самого начала стал внимательно вслушиваться в греческую речь преподавателя,  всматриваться в рекомендованные тексты и скрупулёзно их анализировать. И надо сказать, греческий язык мне полюбился с первых фраз, произнесённых Мариной Львовной. Один из древнейших языков, он очаровал меня своей особой и приятной для слуха мелодичностью, чёткими слогами и интонациями.  Мне очень понравилась необычная графика печатных греческих букв, особенно строчных, а также и некоторых прописных. Очевидная изысканность в их начертании отчасти напомнила мне изящную угловатость готического письма, которым я восхищался когда-то. Я столкнулся с ним ещё в раннем детстве при переводе с помощью отцовских словарей короткой, но загадочной для меня надписи, выгравированной готическим шрифтом на клинке трофейного немецкого кинжала,  хранившегося после войны в нашем доме.

      А какое неизгладимое впечатление и колоссальное удовлетворение получили я и мои товарищи от прочтения всемирно известных мифов на языке народа, их создавшего! Одним из таких мифов, который мы прочли с радостным волнением и перевели вместе с Мариной Львовной, был поучительный миф об искуснейшем архитекторе и скульпторе Дедале и его сыне Икаре. Когда они улетали с острова Крит  на крыльях, сделанных Дедалом, сын не прислушался к мудрому совету отца не подниматься слишком высоко в небо. Солнечный жар растопил воск, склеивавший перья этих крыльев, Икар упал в море и погиб. Я и сейчас помню печальный чистый голос Марины Львовны, читающей отрывки из этого мифа, а ведь прошло почти полвека!

      Внешностью, жестами, эмоциями, характером Марина Львовна напоминала мне мою маму Надежду Ивановну, и это положительно влияло на мой настрой на учёбу. Невысокого роста, стройная, очень подвижная, симпатичная, она сразу покорила нас своей кипучей энергией, решительным характером, открытостью в общении и здоровым оптимизмом. Она создала на занятиях атмосферу раскрепощённости и всеобщей деловитости, что ускоряло усвоение учебного материала. Ей тогда было около сорока лет, моим пятерым товарищам примерно по тридцать, мне исполнилось двадцать четыре года. Уже через неделю интересной и весьма интенсивной работы между нами и учителем сложились отношения взаимного доверия и искреннего уважения. Появилось ощущение, что мы знакомы не пять-шесть дней, а много недель и даже месяцев. Самое важное, Марина Львовна сумела быстро вселить в нас так необходимую нам уверенность, что за отведённое непродолжительное время мы сможем овладеть изучаемым языком. Она делала всё, чтобы обеспечить для этого благоприятные условия.

      К примеру, намечалось, что мы будем заниматься в одном из зданий КГБ в самом центре Москвы, а жить (большинство слушателей не были москвичами) в районе Шаболовки в общежитии, в котором тоже имелось несколько уютных учебных классов. На ежедневные поездки до места учёбы и обратно уходило бы без пользы около двух утомительных часов. Марина Львовна оценила ситуацию так : “Это непорядок. Вам язык надо выучить за год, а не за пять лет. Время необходимо беречь. Вам выделят класс в общежитии”.  Минуя бюрократическую вертикаль  многочисленных начальников, она быстро решила проблему на уровне руководства школы. С помощью того же начальства Марина Львовна оснастила нас магнитофоном и радиоаппаратурой военного образца, чтобы в учебных целях прослушивать радио “Голос Греции” и другие греческие станции. Технические средства мы разместили в комнате, где жили, и поэтому не тратили время зря на походы в лингафонный кабинет.


      Пожалуй, самой главной проблемой для нас было полное отсутствие учебников и надлежащих словарей. В известном магазинчике на улице Кузнецкий мост продавался только маленький русско-новогреческий словарь, составленный Н.А.Сальновым. Нам повезло в том, что как раз в это время Марина Львовна приступила к разработке учебника греческого языка и давала нам отдельные кусочки его, размноженные на ротаторе. Мы аккуратно переписывали их в наши тетради и потом тщательно вместе с учителем обсуждали эту информацию. Марина Львовна, являясь разработчиком учебного материала, легко, аргументированно и доходчиво его разъясняла. Фактически она на нас отрабатывала свою уникальную методику обучения, а мы ей в этом помогали.

      Её учебник вышел в свет лишь в 1974 году. А в 1980 году  Марина Львовна по поручению одного из отделов ЦК КПСС  провела большую организационную работу по оказанию помощи этническим грекам Грузии по налаживанию изучения ими родного греческого языка. В ходе выполнения этой благородной и сложной миссии она встретила жёсткое противодействие со стороны центральных грузинских властей. Известный общественный деятель Никос Сидиропулос приводит слова министра просвещения Кинкладзе, цинично произнесённые в разговоре с Мариной Львовной:  "Скажите, они вам платят за учебники, которые вы издаёте? Мы вам заплатим за все учебники на 100 лет вперёд!... Оставьте наших греков!”   Марина Львовна, неподкупная и мужественная, не оставила этнических греков один на один с чиновниками. Благодаря её настойчивости и упорству греческие школы были открыты, а  она награждена Золотой медалью Союза понтийских греков, удостоена звания Почётного гражданина двух грузинских городов  -  Цалка и Дманиси. К учебникам и уникальной методике преподавания греческого языка кандидата  педагогических наук Рытовой Марины Львовны проявили интерес не только в России и в странах-республиках, возникших на развалинах СССР, но и в так называемом дальнем зарубежье. Марина Львовна стала Почётным доктором Лейпцигского университета, Почётным доктором университета Патр, действительным членом Российской Академии педагогических наук. 

      В нашей учёбе мы тоже были настойчивы, упорны и изобретательны. Например, пытливо вчитываясь в греческие тексты, я время от времени находил в них интересные элементы русского, английского, испанского и французского языков. Это касалось и лексики, и грамматики. Такой подход к работе над языком помогал мне быстро разобраться в содержании текстов и надолго запомнить выявленные совпадения.   Проработка разнообразных тем и диалогов  в классе дополнялась занятиями вне аудитории. Мы с большим интересом в учебных целях посещали прекрасные исторические и художественные музеи, различные выставки и галереи Москвы, а иногда и столичные вузы. Особенно запомнились поездки в высотное здание МГУ на Ленинских горах, на Выставку достижений народного хозяйства СССР ( ВДНХ ), в Государственный музей изобразительных искусств имени А.С.Пушкина с посещением отдела искусств и археологии Античного мира, в котором имелись подлинные расписные греческие вазы и слепки с наиболее прославленных статуй Древней Греции.

      На ВДНХ мы провели с Мариной Львовной несколько удивительных часов. Побывали в ряде интересных павильонов, в том числе в наиболее посещавшемся в то прекрасное время  бурного расцвета науки и техники павильоне  “Космос”. Каждый из нас по очереди выступил в качестве экскурсовода, рассказал на греческом языке о многочисленных экспонатах, а остальные живо по-гречески задавали возникавшие вопросы. При этом перед всеми ставилась цель употребить как можно больше различных греческих слов и выражений в правильной грамматической форме и произнести их с нужной интонацией. При крайней необходимости Марина Львовна вмешивалась в процесс. Этот формат учёбы приветствовался всеми. Такие занятия проходили очень весело, задорно и, главное, с хорошим результатом.

      Марина Львовна советовала при проведении подобных экскурсий, когда переводчика слушает много людей, быть предельно ответственным и внимательным в выборе иностранных слов, чтобы не попасть в неловкое положение. Она рассказала о трагикомическом случае, произошедшем с ней давно. Подъехав с греческой делегацией к только что построенному открытому плавательному бассейну на Кропоткинской набережной,  она, выступая перед гостями, стала давать сооружению яркие характеристики :  “самый большой бассейн в Москве”,  “бассейн под открытым небом, работающий летом и зимой”,  “любимый бассейн москвичей” и тому подобное. При этом Марина Львовна заметила, что греки во время её красочного рассказа о бассейне как-то помрачнели, на их лицах  читалось недоумение, как если бы они не могли что-то понять. По окончании экскурсии старенькая гречанка отвела её в сторону и объяснила, в чём было дело.  Оказалось, что, произнося ключевое слово этого пункта экскурсии “бассейн”  ( по-гречески “писсина” ), Марина Львовна неправильно поставила ударение ( на третьем слоге, а нужно было на втором ), и получилось совершенно другое слово по смыслу, означающее  “зад, седалище, ягодицы”. К этому слову она и присоединила все упомянутые сочные эпитеты, страстно рассказывая грекам о новой достопримечательности Москвы. Большей неловкости в жизни, узнав о своей нелепой ошибке, Марина Львовна, по её словам, не испытывала.

      Марина Львовна очень хорошо знала ВДНХ. Она начала работать там переводчиком английского и греческого языков, когда выставка показывала достижения только в области сельского хозяйства. А то что она наряду с греческим отлично владела и английским, я убедился в первые дни знакомства. Мы ехали в троллейбусе из центра города в общежитие. Узнав, что я говорю по-английски,  Марина Львовна сразу переключилась на этот язык и всё оставшееся время длинного маршрута в переполненном троллейбусе вела разговор со мной только на английском. Моё знание языка показалось ей хорошим, и в связи с этим она сказала, что мне  будет значительно легче учить греческий, чем моим товарищам.  Заметила также, что её дочь тоже изучает английский.

      Вернусь к воспоминаниям Марины Львовны о выставке. Там ей довелось работать в качестве переводчика с успешным американским кукурузоводом Рокуэллом Гарстом, который впервые посетил нашу страну в 1955 году в составе делегации фермеров США. Впоследствии о достижениях Гарста узнал Никита Сергеевич Хрущёв, очень заинтересовался американцем, так как сам был одержим желанием выращивать кукурузу буквально во всех регионах Советского Союза. Он даже принял делегацию иностранцев. Работая переводчицей с фермерами из США, с министром сельского хозяйства, Марина Львовна познакомилась и с советским руководителем.  О кукурузной эпопее и о том, что она как переводчик сельскохозяйственной выставки вплотную соприкасалась с этой тематикой, Марина Львовна  рассказывала нам с некоторым юмором, так как после отставки Хрущёв  и кукуруза стали всеобщим предметом насмешек и анекдотов, часто совсем не оправданных. Но вот какую оценку Марина Львовна дала Н.С.Хрущёву и последующим руководителям страны в интервью газете   “Вечерняя Москва” , опубликованном под заголовком  “Вот такая кузькина мать” (24.10.2000 г.). Автор материала Лада Ермолинская. Приведу несколько фрагментов. Сначала о Хрущеве:

      "...Я даже преподавала английский его младшей дочери… Этот сгусток сумасшедшей энергии иногда было очень тяжело переводить… Особенно, когда речь заходила о кузькиной маме, а такое случалось достаточно часто. Однажды к нему пришёл греческий посол, о котором было известно, что это фашиствующая личность. Я пошла переводить. И всё шло вроде бы гладко, как вдруг посол говорит: “Господин премьер! Думаю, что вы понимаете:  мы представляем собой юго-восточное крыло НАТО. И в случае возникновения военного конфликта на нашей территории могут разместить установки с зарядами. Неужели в таком случае вы направите свои ракеты на Акрополь?”  А Хрущёв ему отвечает:  “Да вы только попробуйте, вашу мать! Мы вам такой Акрополь покажем…”  И матом его. После того, как беседа закончилась, посол мне и говорит: “По-моему, вы переводили сокращённо. Я слышал, речь шла о матери…” -  “Так это вы и без меня поняли! Зачем же мне вам лишний раз об этом говорить?” Одним словом, Никита ему показал, почём фунт лиха!"

      О других первых лицах государства:

      "Успела я поработать и с Брежневым. Последний раз я была у него с президентом Кипра Киприану на приёме в начале ноября 1982 года. Это был уже совсем дряхлый старик! Ему поддерживали руку, чтобы он поздоровался с гостями…  Я сидела напротив и переводила для жены президента Кипра, а ему переводил мой бывший студент Володя Чижов. Брежнев посмотрел на меня и спросил Володю: “Кто эта женщина?” Володя отвечает: “Это переводчик”.  А он: “Да нет, женщина…” В его больном сознании зафиксировалось, что переводчик  -  это мужчина! Приём тогда быстро свернули. К нему подошёл генерал Докучаев ( начальник охраны ) и сообщил, что пора заканчивать. Брежнев говорит: “Как? Ещё кофе не пили…”  -  “Да что вы, пили кофе!”  -  “Да? А я и не заметил…”  Всех подняли по боевой тревоге и отправили без всякого кофе!

      А вот Горбачёв никаких особых воспоминаний о себе не оставил. Когда я с ним работала, у меня не было сложившейся идеи перевода. Слова-то я знаю, а идея  -  ёк, как говорят в Средней Азии! Ко мне даже закрадывалась нехорошая мысль, что он просто забалтывает собеседника. Я окосевала, не помня, с чего он начал, не понимая, что ему надо…

      Ельцин… Его дочь Таня и внучка Лена учились у моей дочери английскому языку. Они приходили к нам домой, и их охрана терроризировала тут всю округу. Стояли на лестничной клетке два здоровенных мужика, смотрели в упор на каждого, кто проходил мимо  -  люди, естественно, пугались. Пришлось им сказать: “Сидите-ка вы в своей машине, а если хотите посмотреть, то делайте так, чтобы вас не было заметно!” И Таня, и Лена со мной, конечно, согласились”. 

      Более точные характеристики, которые дала Марина Львовна Рытова нашим лидерам в отдельные моменты их деятельности, вряд ли можно составить. Спасибо автору публикации за то, что она смогла это записать и обнародовать.

      Мудрым было решение Марины Львовны подключить к нашему обучению двух преподавателей, для которых греческий язык являлся родным. Они родились  в Греции и долгое время там жили. Хотя их педагогические навыки уступали её мастерству, однако язык этих людей был действительно настоящий, подлинный, на котором они говорили в семье. Оба новых учителя быстро вошли в учебный процесс, и занятия стали ещё интересней, разнообразней и результативней. К тому же уроки не приостанавливались, когда Марина Львовна работала в МГИМО и с различными греческими делегациями, а это случалось довольно часто. Также время от времени её приглашали в ЦК КПСС переводить греческие и англоязычные фильмы. В частности, Марина Львовна переводила в те дни фильмы старейшему члену Политбюро ЦК КПСС, Председателю Комитета партийного контроля Пельше А.Я., влиятельнейшему в руководстве партии человеку. По её словам, переводить ему было легко и приятно. Он впечатлил её своей ярко выраженной интеллигентностью,  тактом, умными репликами и вопросами. Замечу, что Марина Львовна, всегда словоохотливая и открытая, была сдержанна в рассказах о своих встречах с высокопоставленными чиновниками, видимо, руководствуясь существовавшими на этот счёт определёнными ограничениями.

      Благодаря гигантской работе, проделанной Мариной Львовной и её помощниками, мы к концу нашей увлекательной учёбы довольно легко ориентировались в пройденных темах, обладали необходимым запасом слов, чтобы почитать несложную греческую книгу, статью в газете, поддержать беседу на греческом языке. В конце курса наших занятий Марина Львовна периодически отсутствовала, так как работала с приехавшим в Москву всемирно известным греческим композитором Микисом Теодоракисом и возглавляемым им симфоническим оркестром. Уроки вели её помощники.


               Дивных полчаса с маэстро Микисом Теодоракисом
               ========================================

        Где-то в середине декабря 1966 года, Марина Львовна позвонила нам по телефону и попросила всех выйти к подъезду общежития и ожидать ее, чтобы затем направиться в мединститут, где, как она сказала, состоится встреча Микиса Теодоракиса со студентами. То что она приедет не одна, Марина Львовна не уточнила. После некоторого времени ожидания мы заметили, что по пустынному узкому переулку со стороны ажурной красавицы - Шуховской телевизионной башни - в нашем направлении движется большой черный лимузин, каких в нашем районе Москвы никто никогда не видывал. Эта громадина, мягко покачиваясь на рессорах, медленно подъехала к нам и остановилась.

        Дверца автомобиля распахнулась, и из авто выпрыгнула стройненькая Марина Львовна и бойко скомандовала нам забираться внутрь салона. Будучи младше других, я в порядке вежливости залез в лимузин последним и сел в оставшееся незанятым кресло спиной к водителю и лицом ко всем остальным. И кого я увидел к крайнему моему удивлению?!! Передо мной чуть справа на расстоянии вытянутой руки около оконца сидел Микис Теодоракис, такой же крупный и могучий, каким мне виделся его автомобиль, и с любопытством смотрел на меня. Тот самый Микис Теодоракис с шевелюрой, как у Людвига ван Бетховена, великий и всемирно известный Микис Теодоракис! Слева расположилась неугомонная Марина Львовна. За их спинами - мои товарищи, оглушенные так же, как и я, неожиданной встречей со знаменитостью. Встретившись с Теодоракисом взглядом, я только и смог выговорить по-гречески: "Калимера Сас!" ("Здравствуйте!"). Он в ответ поприветствовал меня.

        Марина Львовна объяснила Теодоракису, что мы - одни из ее многочисленных студентов, и учит она нас греческому языку почти год. Она предложила нам задавать композитору вопросы и тем самым показать свои знания в языке. Я немного растерялся и стандартно высказался о состоянии погоды за окном автомобиля (было пасмурно и прохладно). Теодоракис согласился с моей оценкой погоды. Мои товарищи в тот момент совсем не могли сформулировать каких-либо вопросов и реплик. Главным образом разговор с композитором, пока ехали, вела Марина Львовна. Я только вставлял небольшие фразы и никак не мог войти в полноценную беседу. Так все было внезапно, без подготовки. Мне даже подумалось, не сон ли это? Ведь никогда раньше не доводилось беседовать с иностранцем такого высокого ранга. Да притом в мчащемся по Москве автомобиле. И в каком автомобиле! Хотелось внимательно осмотреться вокруг. Все тут было необычное, не виданное ранее. Все отвлекало от разговора с высоким гостем из Греции. Но это было только начало общения с ним.

         Когда мы приехали в медицинский институт, выяснилось, что сотрудники вуза, ответственные за организацию встречи композитора со студентами, не обеспечили их сбор. Марина Львовна, расстроенная, пошла в ректорат исправлять ситуацию, оставив нас наедине с Микисом Теодоракисом. Уходя, она попросила всех нас, выделив меня персонально, занять его вопросами, чтобы он не скучал до ее возвращения. Мы стали в плотный кружок в тесном фойе института. Теодоракис возвышался над нами, а многочисленные студенты, озабоченные своими делами, сновали туда-сюда, не замечая нашей компании, включая и великого композитора. Товарищи, ссылаясь на мою продвинутость в языке, страстно обратились ко мне с просьбой взять на себя основную роль в разговоре с Теодоракисом, предлагая на русском языке варианты вопросов, иногда сами их задавали по-гречески, но кратко. Марина Львовна отсутствовала около получаса. Мне и моим товарищам пришлось изрядно попотеть. Но постепенно мы освоились со сложившейся ситуацией.

        Вообще, беседовать нам с Теодоракисом было легко. Этому способствовало то, что он держался просто, был расположен к разговору. Сам задавал нам вопросы в развитие наших. Его воззрения на жизнь, оценки недавней истории и международной обстановки во многом совпадали с нашими. Это также облегчало взаимопонимание. Из рассказов Марины Львовны мы немало знали о Теодоракисе, о его музыкальной и общественной деятельности, поэтому могли задать ему адекватные вопросы. Беседа с композитором явилась для нас очень серьезным и ответственным экзаменом. И можно честно сказать: экзамен по греческому языку мы сдали великому греку Микису Теодоракису на оценку хорошо.

       Помню, сначала я сказал Теодоракису о том, что мне очень нравится его музыкальная композиция "Сиртаки". Она проста, мелодична и чрезвычайно выразительна. Музыка поразила меня своей оригинальностью и накрепко запомнилась. Мои товарищи поддержали меня. Теодоракис слушал нас внимательно, терпеливо, понимая, что нам пока нелегко говорить по-гречески. Он выразил благодарность за теплые слова и наш интерес к его творчеству. На мое сообщение, что "Сиртаки" многими гражданами нашей страны воспринимается не как авторская музыка, а как народная, Теодоракис пояснил, что пишет музыку для народа, опираясь на народные мотивы, напевы, традиции. В этом он видит смысл своей творческой работы и рад, что это у него получается. К сожалению, подробно побеседовать с Теодоракисом о его музыке мы не могли, так как не обладали достаточными знаниями о ней и нужным запасом греческих слов по этой тематике. Ведь мы не готовились к встрече с композитором. Все произошло вдруг, внезапно.

        Нам было легче говорить о его общественно-политической деятельности. Я обратил внимание Теодоракиса на то, что в Советском Союзе люди интересуются Грецией, осведомлены о недавнем прошлом и современных событиях в его стране. Наши граждане знают о Движении Сопротивления, связанном с оккупацией страны итальянскими и немецкими фашистами, о бомбежке Греции британской авиацией, о размещении американских военных баз на территории страны, о левом движении. Многие советские граждане слышали о Манолисе Глезосе, Григорисе Ламбракисе и о нем самом. На это Микис Теодоракис ответил таким образом: греческий народ с давних времен дружит с русским народом и видит, что и сейчас Советский Союз на его стороне. Греки благодарны ему за это. Теодоракис сказал, что в юности ему пришлось испытать ужасы итальянской и немецкой оккупации. Он не мог спокойно смотреть на это и счел своим долгом принять участие в сопротивлении иноземным оккупантам, а также и реакционным властям Греции, за что подвергся арестам и вынужденной эмиграции во Францию. Теодоракис добавил, что в Греции много неравнодушных людей. Упомянутого мною Манолиса Глезоса он назвал патриотом Греции, очень смелым человеком, который, будучи восемнадцатилетним юношей, вместе с товарищем в самом начале немецкого вторжения сорвал установленный врагом на священном символе греков Акрополе нацистский флаг. Этот подвиг Глезоса воодушевил народ на борьбу с оккупантами, которые в конце концов были изгнаны греками из страны.

        В ходе беседы Микис Теодоракис отметил, что и сейчас борьба за свободу продолжается, антивоенное движение ширится. Подробнее, чем мы знали, он рассказал о своем друге по борьбе Григорисе Ламбракисе, который активно выступал за ликвидацию размещенных в Греции американских военных баз. К сожалению, после одного из своих выступлений на митинге он был убит фашиствующими экстремистами. Это вызвало возмущение народа. На демонстрацию вышло полмиллиона человек.  Теодоракис добавил, что уличная борьба получила большое распространение в Греции, и он с товарищами активно в ней участвует. Это приносит положительные результаты, растет число оппозиционных депутатов в парламенте. Сам Теодоракис стал депутатом от левых сил, заняв место погибшего друга Григориса Ламбракиса и возглавив общественное движение "Молодежь Ламбракиса".

        Беседуя с Микисом Теодоракисом о греческих маршах, демонстрациях, уличной борьбе, мы в шутку и всерьез отметили, что его высокий рост в этих делах вряд ли ему помогает. Он добродушно усмехнулся и сказал: "Конечно, при таком росте неудобно находиться где-то в конце демонстрации или в середине. Разумеется, я должен быть только в первых рядах, что я и делаю. При моем росте от глаз полиции в толпе не затеряешься. Да лидер и не должен прятаться за спинами демонстрантов. Поэтому я всегда впереди!"

        Мы хорошо знали, что к концу 1966 года обстановка в Греции обострилась, протестное движение нарастало. Теодоракис подтвердил это. Поэтому, когда уже подошла к нам Марина Львовна, и наша поначалу сдержанная беседа переросла в дружеский разговор, мы все очень просили  Теодоракиса беречь себя и не подставляться полиции. Затем все пошли в актовый зал мединститута, где Микис Теодоракис с помощью Марины Львовны провел очень эмоциональную и впечатляющую встречу со студентами-медиками.  Зал был заполнен до отказа.
       
        Спустя четыре месяца после нашего разговора с композитором власть в Греции захватила хунта так называемых черных полковников. Теодоракис вынужден был перейти на нелегальное положение. Он сразу же включился в борьбу с диктаторским режимом, но вскоре, как мы и опасались, подвергся аресту и длительной ссылке. Только через три года под давлением требований международной общественности, в том числе таких авторитетных лиц как Дмитрий Шостакович, Ив Монтан и Артур Миллер, он был освобожден и эмигрировал во второй раз во Францию. Но Микис Теодоракис там не успокоился. Он организовал концертные поездки в ряд стран, где встречался с влиятельными людьми, делал политические заявления с осуждением хунты. С падением режима черных полковников Теодоракис вернулся на Родину, активно занялся музыкальной деятельностью, не прекращая общественно-политической работы: депутат парламента, министр, различные инициативы. 

        Велика была его роль как посредника между правительством Израиля и палестинским лидером Арафатом. Микис Теодоракис побывал и в других странах Ближнего Востока. Посетил он и Африку. В 1983 году Теодоракис стал лауреатом Международной Ленинской премии "За укрепление мира между народами". В 2000 году он выдвигался на Нобелевскую премию.

        За свою долгую жизнь он написал очень много музыкальных произведений, среди них знаменитые оперы "Электра", "Лисистрата", "Антигона". И сейчас, будучи в преклонном возрасте, он активно участвует в политической жизни, озабочен экономическими проблемами страны, создал Движение Независимых Граждан "Искра", выступающее за независимое развитие Греции, свободное от иноземного порабощения. Вот такой он, Микис Теодоракис, с которым мне и моим товарищам благодаря Марине Львовне посчастливилось так неожиданно встретиться и побеседовать.

                      ---------------------   


        Наша увлекательная учеба завершилась успешной сдачей экзаменов в конце января 1967 года. На прощальном вечере Марина Львовна была печальна, ведь она расставалась с очередной группой учеников, которым отдала частичку своего сердца. На вечеринке присутствовала моя жена Людмила, с которой Марина Львовна на некоторое время уединилась, чтобы дать советы семейного характера. Расставаясь, мы благодарили Марину Львовну за все, что она сделала для нас. Во время дальнейшей службы я не только сполна использовал знания, полученные от Марины Львовны, но и углубил их за счет самостоятельной подготовки и контактов с иностранцами, из числа которых приобрел немало друзей. Марина Львовна Рытова еще долгое время работала в институте международных отношений и добилась выдающихся результатов как педагог, ученый, просветитель и общественный деятель.

       


Рецензии
Здравствуйте, уважаемый Борис Иванович.
Большое Вам спасибо за интересную историю, которая очень хорошо изложена и легко читается.
----------
С уважением и признательностью.

Александра Вежливая   08.08.2016 19:56     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.