Глава двадцать шестая Похороны

     Он мучился до полночи, всё никак не мог решиться лечь. Находил какие-то предлоги, чтобы оттянуть время, когда он примет горизонтальное положение и останется один на один со сном. Но нужно было спать. Глаза его слипались, и он лёг.
     Степан сразу же на него со всех сторон, как будто утягивая каждое в свою сторону, навалились сновидения. Но вот победило одно, и его душа безропотно дала себя поглотить в  серое и тяжёлое месиво потустороннего.
     Как будто раскрылся занавес, Степан увидел по-летнему кричащий двор своего детства.
Бабушка. Её лицо, всё в глубоких морщинах, как земля, которую долго не поливали. Она его крепко держит за  детскую ручонку и ведет в магазин. Он вертит головой и видит эти бесконечные, огромные белоснежные  на жарком июльском солнце простыни, пододеяльники, наволочки, пришпиленные почерневшими от времени деревянными прищепками.  Ему нестерпимо хочется подбежать и запутаться в белье. Он любит этот запах свежести. Но бабушка держит крепко, и они выходят сквозь узкую арку, в которой притаились остатки сырой подвальной прохлады на улицу, насквозь пропитанную звуками машин и гомоном толпы, скрывающейся под размашистой тенью тополей.
     Вдоль дороги, напротив гастронома, сидят торговки живой рыбой и зеленью. Бабушка подходит к одной из них и начинает торг. Степан вертит головой и видит урода без ног  в сером заношенном пиджаке, который сидит на деревянной самодельной дощечке-каталке. В руках у него два тяжёлых утюга. Серое лицо смотрит щелочками пронзительных буравчиков глаз. Степан отворачивается, ближе прижимается к бабушке,  ему становиться страшно. Но вот бабушка наконец-то отходит от торговки и тоже замечает калеку. Она достает свой потрепанный кошелек, раскрывает крючки замочка и протягивает Степану пятак: «Держи, Стёпа, подойди, положи в кружку!» Степан зажимает холодный пятак в повлажневшей ладошке и подходит к нищему. Тот испытующе смотрит в глаза, и от этого Степану очень неуютно и страшно. Наконец он нагибается к алюминиевой кружке. Пятак падает в неё со стальным дребезжанием. Калека крестится. Стёпа вспоминает «Христа ради!», выдавливает, бежит к бабушке и просыпается….
     На часах пять утра и звонит телефон.
     - Да, я слушаю – слипшимися губами пытается произнести Степан.
     - Степан? Это Сергей! Умерла баба Дуся! Ты сможешь приехать?..
 


     Три тысячи километров были преодолены за  последние четыреста евро три часа утомительного перелета.
     В кармане оставалась какая-то мелочь, но думать об этом не хотелось. Как и не хотелось идти на кладбище. К своему ужасу Степан понял, что преодолев такое внушительное расстояние, он не сможет заставить себя прийти на похороны.
     Баба Дуся уже долгие годы жила одна и, несмотря на свой девяностолетний возраст, очень даже неплохо обходилась без всей этой нарочитой заботы.
     Последние годы она очень переживала именно за него, Степу, но навестить старушку у него так и не нашлось драгоценного времени, времени, которое теперь (и это Степан отчётливо понимал) было безрассудно потрачено на прочее, сиюминутное и давно уже ушедшее в «никуда». 
    Степан подошел к окну и выглянул через застиранную и почти выцветшую занавеску. Похоронная процессия к этому времени тронулась, и духовой оркестр грянул тарелками, отправляя по реке времени ту, с кем было выстрадано его одинокое, и согретое бабушкой, детство.
    И только тут Степан заметил стоявший у окна заветный бабушкин сундучок, то единственное, куда пятилетнему мальчику было категорически запрещено заглядывать.
    Степан с замиранием откинул крышку кем-то уже открытого и наполовину разоренного нехитрого добра. Он помнил, что в этом сундучке бабушка хранила деньги, чистое белье и платье, в которое и надлежало её одеть.   
    Сундучок оказался почти пуст, только на самом дне лежала почерневшая от времени икона Божьей Матери  и расшитый ручник, в который очевидно и была завернута толстая амбарная пожелтевшая тетрадь, которую Степан никогда не видел, но раскрыв, с удивлением узнал бабушкин малограмотный и такой неуклюжий почерк.
     Это был её дневник!
     Держа невероятную находку, он сел на добротно сработанную еще его дедом табуретку и не удержался, чтобы не начать читать первую же запись, а прочитав её, он ошеломленный написанным, так и остался сидеть, не замечая, как пролистывает страницу за страницей, и сам процесс этого прочтения делал его иным; как будто в самых потаенных уголках души он уже был таким, жил этим и только сейчас, в этот момент прозрел, как будто с него слетела эта  накипь инородного ему по духу, и только сейчас он осознал, чем для него была его бабушка, и какое оно – это загадочное и непостижимое уму женское счастье!

    « … 12 июля 1911 года.
 Давеча у меня с моей маменькой был скандал! Я шла с полным кувшином молока и встретила у дороги соседского мальчика. Ему папа из города привёз малиновую рубаху и настоящие хромовые сапожки. Какой он стал хорошенький! Я побежала за ним, споткнулась и разлила молоко,… Маменька за это меня так ругала, так ругала!..

     … 17 сентября 1914 года.
 У нас тиф. Вымерла половина деревни. Маменька лежит и не разрешает нам с тятей подходить к ней…

     … 28 сентября 1914 года.
 Третьего дня умерла моя маменька! Приехавшие из города солдаты заставили нас выкопать общую яму, облили всех умерших керосином и подожгли. Я видела, как горела моя маменька!..

    … 5 мая 1915 года.
 Мой тятя заново отстроил дом и привел в дом женщину. У неё умер её муж и все младшие, осталась только старшая девочка. Мачеха меня очень невзлюбила…

    … 15 марта 1917 года.
 Говорят, что в Питере революция! Был царь, чтоб ему ни дна, ни покрышки!...

    … 28 апреля 1919 года.
 К нам в деревню пришли колчаковцы. Они забрали единственную лошадь. На чём же мы будем пахать? Отец ушёл вслед за обозом, чтобы вернуть нашу кормилицу…

     … 7 августа 1919 года.
 Вчера вернулся мой отец! Он совсем плох. Лошадь пала еще три месяца назад, и он всё это время возвращался пешком. Здоровье его подорвано. Он очень хворает!..

     … 6 ноября 1919 года.
 Вчера хоронили тятеньку. Мачеха так и сказала, чтобы я убиралась из дому. Кормить меня не будет. Подружка завет меня батрачить к кулакам. Работы много, зато хоть с голоду не подохну…

   … 14 июня 1920 года.
 В нашу деревню вошли красноармейцы. Мы с подружкой решили убежать в город…

   … 23 июля 1920 года.
 Первый раз была в городской бане! Срам-то, какой! Все девки и бабы голые! И их так много! У нас в деревне была банька. Но только для своих, а тут!..

   … 27 июля 1920 года.
 Устроилась посудомойкой при железнодорожном училище. Мне выделили отдельную комнату! Какие это хоромы!..

   … 17 сентября 1921 года.
Дорогой мой дневник! Я познакомилась с красивым молодым мужичком, совсем случайно, на улице! Мы с моей подругой гуляли вдоль набережной, а он подкрался сзади и как закричит. Я со страху выронила корзину и рассыпала яблоки…

   …19 мая 1932 года.
 Я вышла замуж. Муж перебрался ко мне. Кажется, я скоро стану мамой…

   …7 января 1933 года. Дорогой мой дневник! Я родила девочку! Кареглазая, она так похожа на мужа! Молока у меня хоть отбавляй!..

  …14 марта 1933 года.
 Меня бросил муж! Даже не сказал ничего. Просто однажды взял и не пришёл домой. Я сначала кинулась его искать, а потом посмотрела, вещей-то его нет, да еще и моей красной кофточки, и денег…

   …3 апреля 1933 года. 
Отдала дочку Машу  в ясли и вышла на работу. Молоко приходится сцеживать. Работы много, так, что часто оно прокисает. Грудь тянет, и она болит. Обидно до слёз…

   … 30 декабря 1939 года.
 Уже месяц, как идёт Финская война. На моего блудного мужа пришла похоронка, ведь мы так и не развелись. Теперь, по его смерти, буду получать пенсионные по утере кормильца. Чудно как-то! Надо же ему было погибнуть, чтобы он начал помогать своей семье!..

   … 31 августа 1940 года.
  Я во второй раз вышла замуж. Какой хороший человек! Добрый и не пьёт! Мою Машеньку он полюбил, как родную. Железнодорожник. Машинист тепловоза. Почти как лётчик, и форма такая красивая-красивая! Мы с ним познакомились случайно. Я вышла после своей смены вместо заболевшей официантки и пролила на него суп…. Подумать только! Завтра мы ведем нашу Машеньку в первый класс. Мы с дочкой взяли фамилию мужа. Господи! Неужели жизнь налаживается!..

   … 9 июля 1941 года.
 Молотов объявил, что началась война! Страшно–то как! За два дня после этого из магазинов исчезли все продукты, а у нас дома шаром покати! Мешок картошки, и всё. Мой Сеня ушёл добровольцем на фронт! Господи! Ведь я же беременна!..

   … 18 ноября 1941 года.
 Я вчера проспала! Выскочила на улицу почти голая! Одевалась по дороге. По дороге от меня шарахались люди! Бежать с животом почти пять остановок! Очень боялась, что будет выкидыш! Бог дал, успела, да еще на минуту раньше. Надо будет купить новый будильник. Посадят, как же я буду там!

… 28 декабря 1941 года.
 Пришла похоронка на Сеню…. Вот и опять я вдова…

   … 2 февраля 1942 года.
 Я родила мальчика. Назвала в честь его отца Семеном. Роды прошли удачно, но молока нет. Что делать, не знаю! Хотя, может, это и к лучшему. Вижу детей крайне редко. Работаю в две смены. Сеню придётся сдать в ясли на семидневку…

   … 30 октября 1942 года.
 На днях пришла помощь от союзников. Больше впечатлил сахар. Он чёрно-серый и очень рыхлый. Мне досталось платье, вроде бы шёлковое. Оно было испачкано капелькой жира. Я решила прокипятить, и оно село, да так, что только-только на Машеньку!

   
   … 23 декабря 1942 года.
 Сегодня устроили  банный день. На барахолке на буханку хлеба я обменяла приличный кусок хозяйственного мыла. Стала стирать,… а там, в серёдке, деревянная болванка для веса…

  … 17 января 1943 года.
 В городе развернули огромный госпиталь. К нам в коммуналку подселили эвакуированных. Маша целыми днями проводит с ними время. Постоянно подбегает  и просит: «Тётя еврейка! Тётя еврейка! Почитайте мне сказку! Ну, почитайте мне сказку!». Маша, с детской непосредственностью, решила стать доктором.

 … 21 апреля 1943 года.
  Ходили всем коллективом на суд. Судили мою подружку за то, что она пыталась вынести сливочный суп, то, что обычно остается после слива и предварительной очистки грязных тарелок. Приговорили к десяти годам. Это настоящая беда! У неё же пять детей сиротами останутся….

   … 10 февраля 1945 года.
  Меня наградили медалью «За добросовестный труд»! Обыкновенной посудомойке! Жалко только, что некуда одеть. Сени уже три годика  и он так похож на своего отца…


   … 9 мая 1945 года.
 Война окончена! Радость-то, какая! Наверно, очень скоро отменят карточки!..

  … 7 ноября 1945 года.
 Карточки отменили! Ходим с детьми в магазины, как на выставку! На прилавках есть всё, только деньги подавай, а их то у нас и нет, даже пенсионные не спасают. Но  жаловаться грех: самое страшное позади, а «голодать» мы уже привыкли…

 … 19 июня 1946 года.
 Познакомилась с мужчиной. Отдавала сапоги в набойку и разговорилась. Он всё время подкашливает, но в глазах какая-то неразделенная тоска и глубина, и такой весь худющий-худющий.…

 … 18 сентября 1946 года.
   Степан сделал мне предложение. А ведь мне уже почти сорок пять. Да еще двое детей. И что он во мне нашел? Ни двора, ни кола, да еще вон, сколько незамужних молоденьких девчат! Конечно же, я согласилась: тянуть одной двоих очень тяжело. И, вот еще что, он оказывается только что с Колымы после десятилетнего срока. Посадили, как он сказал, за халатность. У него из продовольственного обоза украли мешок капусты.

 … 27 июня 1947 года.
 Решили строиться. За Степаном чудом остался дом его покойной матери, почти, что в центре города. Кроме нас, там еще живет две семьи, но мы решили пристроить флигелёк. Маша, которой уже тринадцатый и семилетний Семён, во всю помогают отчиму в этом. Я же опять беременна и уже скоро должна родить. Работаю там же, в столовой при железнодорожном училище.

   … 2 октября 1947 года.
 Я родила еще одну девочку. Назвали её Светой. Всё бы хорошо, но Степан очень болен чахоткой. Туберкулёз прогрессирует, и муж перебрался жить во флигель. Целыми днями на заказ делает столы и стулья, безотказная душа, поможет всем. Руки, конечно, у него золотые.

     … 7 июля 1948 года.
 Я опять беременна. Чувствую, что это мой последний ребёнок. Ходить на работу очень тяжело. Получается, что между родами не будет и года…


   … 15 сентября 1948 года.
 Теперь у меня две девочки и два мальчика. Маша со Светой, и Сеня с Сашей. Так получилось, что у них, почти у всех, разные отцы. Но это ничего. Самое главное, что у них одна мать, которая их очень любит и которая никому и никогда не даст их в обиду.

   … 5 марта  1953 года.
  Умер Сталин. Мы все плачем. И муж, и я, и дети, даже пятилетний Саша, и тот говорит, что у него в животе сердце колет.

   … 4 сентября 1953 года.
Господи, как же времечко бежит! Мои дети уже почти взрослые. Старшей Марии уже девятнадцать, и она  учится на стоматолога; Семену четырнадцать, и он поступил в наш же железнодорожный техникум, хочет идти по стопам своего отца. Младшим, погодкам  Свете и Шурику по шесть и пять. Скоро опять надо будет собираться с ними в школу. На днях они у меня учудили такое! Решили покататься на городском автобусе. Водитель их не заметил, и они уехали в посёлок Китово. Что тут было! И где их только мы не искали. Наконец, под вечер они бегут живые и здоровенькие к нам, к дому и кричат: «Папа! Мама! Мы в Китае были! Представляете! Мы были в Китае!». Отец бросил ремень, расхохотался до слёз, раскашлялся и только отмахнулся.

   … 14 февраля 1954 года.
Вчера меня покинул Степан. Тихо так. Я поднялась к нему, а он уже холодный. И стало мне несказанно грустно и нестерпимо больно. Вот и времечко-то моё  бабье закончилось! Жила всю жизнь за мужьями, а что такое женское счастье, так и не раскусила! Видать, бывает и такое!..

   … 12 мая 1960 года.
 Старшая Маргарита вышла замуж, и уже беременна. Подумать только, скоро я стану бабушкой! Младшему Шурику уже  двенадцать, и они постоянно ссорятся с братом из-за их отцов. Старший Сеня постоянно твердит ему, что мой, мол, отец погиб за Родину, а твой на Колыме отсиживался!… Что делать с ними, ума не приложу! Быстрее бы старшего в армию забрали, а то эта отсрочка до добра не доведёт.

    … 19 сентября 1969 года.
  Мне дали четырёхкомнатную квартиру! Хоромы. Дети счастливы! Семён вот-вот должен отслужить, так что встречать его будем здесь…

   … 27 ноября 1979 года.
 Сколько же это лет прошло? Мои детки все уже давно выросли, все женаты и замужем, у каждого уже тоже свои дети и свои проблемы…. Нашу четырехкомнатную квартиру  я давно разменяла. Мне досталась однокомнатная, на окраине города. Кто-то скажет, что после восьмидесяти жить одной нельзя – сложно, но я не жалуюсь. Чтобы не было так грустно, постоянно пускаю к себе квартирантов, девчата молодые, да и прибавка к пенсии. Одно жаль. Живем в одном городе, а вижу детей с каждым годом всё реже и реже. Мне говорят добрые люди, что сама виновата. Жила бы с кем-нибудь из детей, а внуков к себе бы пустила. Но я так не хочу. У каждого должен быть свой угол, зачем я им, старая… 

 …3 апреля 1982 года.
 Господи, месяц назад я стала прабабушкой, правда, об этом я узнала только сегодня. Знаешь сам, молодым всё некогда, у них дела. Правнучку назвали Акулина. Надо же, как  всё изменилось! Опять стали называть прежними, церковными именами. Не знаю, к лучшему ли это? Лучше бы они Бога боялись…

… 30 апреля 1998 года.
     Думала ли я, что смогу пережить всех своих деток? Первой ушла Света, моя непутёвая. Всё порхала-порхала, разбежались они с мужиком своим. Уехала она в Москву, да там и остался сиротой её сын Стёпа. Жалко мне его. Всё детство с ним пронянчилась. Добрый он и такой ладный, весь в деда!  Как-то он там? Чувствую, видно уж не увижу его боле. Одним глазком бы посмотреть…
     После Светы умер Семён. Сердце его, как сказал доктор, просто остановилось. 
    За ним следом умерла дочь Маргарита, и тоже от сердца.   
    И последним прибрал  Господь младшего моего,  Шуру. Жена ему попалась окаянная. Всю душу мужику извела. Вот и сгубил себя водкой, а таким  мальчиком-то заботливым был! Всё мне букетики рвал….
.
 
… 26 ноября 2001 года.
 Я стала брюзгой. Всем  недовольна. Ничего меня не устраивает. Сама себе не рада. Невыносимая усталость и слабость. Неужели же, прожив такую длинную жизнь, я оказалась сама, по собственной воле в полном одиночестве. Нет, я не жалуюсь. Я сама захотела этого, но иногда так хочется быть слабой…


     Отчего на кладбище всегда так много  воронья? Ровные дорожки уходили в горизонт, и казалось, это целая планета мертвых.
    Степан добрался до последнего пристанища бабушки на перекладных, и теперь узнав от кладбищенских рабочих куда ему ориентировочно надобно пройти, и стараясь запомнить обратный путь,  отправился в глубь кладбища. 
     Осенняя погода была безлика. Только слякоть и каркающие вороны.
     Вглядываясь в надгробные фотографии лиц усопших, Степан шел и шел по бесконечной дороге пока, не отыскав нужный участок, повернул в сторону только что выкопанных могил.
     Еще не огороженная,   приваленная комьями красной, слегка утоптанной глины, увенчанная простым деревянным крестом, бабушкина могилка была так же безлика, как и всё что окружало её в последние годы.
     У Степана сжало горло. Он резко повернулся и пошел прочь, не разбирая дороги. Он хотел как можно скорее покинуть это место, этот город, то, что связывало его с Родиной, и теперь было перечеркнуто навсегда.
     Ему стало нестерпимо больно, а в ушах, звучал бабушкин певучий голос, как будто не прочитал он, а услышал от самой старушки последнюю запись, датируемую днём её смерти в дневнике  такой непростой и выстраданной  судьбы.

… 8 февраля 2005 года.
Вчера опять видела этот сон. Моя мама во всём белом улыбается мне и зовёт к себе. Я пытаюсь, но не могу подойти к ней, что-то удерживает меня. Я смотрю себе на ноги и вижу, что на них чугунные ботинки. Я развязываю их, пытаюсь освободиться. Но мне это никак не удается. Тогда моя мамочка говорит: «А ты, деточка, подумай о хорошем, сними камень с сердца!». И я лихорадочно начинаю вспоминать всё то хорошее, что у меня было.
«Господи, помоги!» - Думаю я. Перед глазами проносятся годы, события, люди, и я понимаю, что хорошего то в моей жизни почти не было. Наконец, я пытаюсь сосредоточиться на моих детях, вспоминаю самые сокровенные мои минуточки счастья. Мамочка моя успокаивает меня, гладит меня по голове, и я вспоминаю, как я пролила молоко, и как она меня очень ругала за это. На мои глаза наворачиваются слёзы, и мне становится так хорошо, так легко, я несказанно хочу к маме. Путы мои спадают сами по себе, и я беру её  за
 руку, и вот я тоже, как и она в белых одеждах, и мы летим над облаками, и как мне хорошо вместе с ней!…


Рецензии