Неожиданное возвышение Сильвестра

В машине Сильвестра укачало. Сказывались приключения последних дней. Сильвестр загрустил. Как-то само - собой накатило прошлое. Сильвестр по жизни чисто конкретно никого и никогда смертельно не обижал и напрочь не собирался варламить ближнего. Но бытие было устроено так, что в людских разборках без синеклубых перекуров никак не обходилось. То он курил толстый и вонючий бычок, то ловкий бычок с многочисленной братвой по – стахановски обкуривал его до обморока. А как иначе, Сильвестр не знал. В бестабачную эпоху даже некурящим хотелось до опупения курить. Всем гражданам хотелось гражданских радостей. Особенно в эпоху товарища Горбачева, когда тот задумал сам решать за каждого имярека, а потом искренне и чистосердечно оскоромился.

Такое уже встречалось в нашей многострадальной истории и вновь произошло так, что ослы национального значения уперлись и заколосили за все общество. Обломившись, кусали сами себя за голые и недоступные пятки, но не могли достать. В трагические дни сухого закона в атмосфере гласности сильно пахло виноградным вином, но скоромный запах не доставал до стола кубанского хлебороба. Оскандалившийся Перикл, сладко урча толстой кишкой, утробно и вкусно жрал соленых креветок, запивая их пикантный вкус ледяною водкой и прохладным пивком из двухкамерного холодильничка. Он, античный поводырь гренов, покрывал всех робким и кое-где вовсе не провинциальным матом.

Но тактичные подданные не обращали на это никакого внимания и в жаркую летнюю погоду смело открывали свои нежные части тела до самых интимных и потных складок: попу на влажном перекрестье и глубокую лунку на груди. Это так возбуждало незатейливых советских джентльменов из партноменклатуры, что они сладко и глубокострастно в своих чувствах отстреливали зеленым горошком. Затем тут же хлопали под мелодии Вивальди мокрыми ладошками новой общности, взбиравшейся за пивом по головам своих законопослушных собратьев, торчащим в безнадежных километровых очередях за пивом. Плебс не имел даже простой возможности срыгивать лишнюю пищу на обочину прогресса и только имитировал отрыжку по пятничным талонам.

Так случилось, что Сильвестр, придуриваясь и страдая, пережил эпоху нобельского лауреата Горбачева. Время перестройки и эпохи предыдущих вождей он помнил как какие-то подростковые бзыки…
 - Проснись, орелик! – женский голос вывел Сильвестра из небытия. – Выспался?
 - Те чо? Ты кто? – спросил Сильвестр, еще никого не видя.
 - Дед Пихто! Ирину, подругу Иринея, помнишь?
 - Какого Иринея? – Сильвестр поскребся пятерней. – Брательника? А где он? Жив?
 - Мозги совсем пропил! Конечно, жив. Живее нас с тобой.
 - Ирка ты? – Сильвестр не верил своим глазам. Перед ним, широко распахнув дверцу автомобиля, высилась пъедестально скроенная женщина-монумент. В школе она была тоненькой девочкой, но ее лицо и пышные рыжие волосы невозможно было не узнать. Даже тройной подбородок не лишал ее сходства с первой красавицей их поселковой школы. – Не сон ли это?
 - Не сон. Очухался красавец?
 - Ты откуда… - Сильвестр высунулся из салона и полез целоваться.
 - Да погоди ты, набросился как Чикатило на дюймовочку.
 - Тоже скажешь, - обиделся, отодвигаясь, Сильвестр. – Как нашла?
 - Откуда нашла? Целая история. Потом расскажу. У меня к тебе есть предложение.
 - Предложение?
 - Чему ты так удивляешься?
 - Мне никогда не делали предложений такие роскошные фемины, ей-богу!
 - Значит дождался.
 - Дождался чего?
 - Своего часа, дурачок!
 - Так что за предложение?
 - Собственно даже и не предложение, а уточнение условий контракта с Карлушей.
 - Каким Карлушей? Какого контракта, голуба. Дурак дураком, но до такого еще не допился, чтобы себя потерять!
 - Га-га-га, - мелким бесом хохотнула Ирина, - допился и давно.
 - Но я действительно ничего не помню
 - И не удивительно. Лев Аронович знает свое дело.
 - Лев Аронович, жид что ли? Боксер?
 - Скажешь, боксер! Доктор. Нейрохирург высшей квалификации.
 - Хирург! – Сильвестр сразу сменился в лице. – То-то, соображаю, у меня голова не проходит. Что вы со мною сделали?
 - Подлечили, Силя! Только и всего!
 - Говори всю правду, зараза!
 - Не ори, а то сейчас тебя приведут в чувство. – Ирина достала из сумочки предмет, похожий на пульт от системы автосигнализации и направила на Сильвестра. Мягкая волна обволокла все тело Сильвестровой оболочки и настроила на безусловное подчинение. Сильвестр, сам того не ожидая, вдруг согнулся в поклоне и тихо произнес: - Слушаюсь вас, госпожа и повинуюсь. – Сильвестр раскашлялся. -  Но ты объясни, отчего?… Нельзя же так сразу.
 - Так-то лучше, орелик, - хохотнула Ирина и настроила Сильвестра на нужную программу, утвержденную карликом, попутно освежая память клона…
Из рассказа Ирины выходило, что после встречи с карликом и доктором человеческое тело Сильвестра, оставаясь прежней оболочкой (физически), внутренне (духовно) перешло в иное измерение и стало орудием левых сил.
 - Меня спросили?
 - Зачем, - искренне удивилась Ирина, - это излишне.
Сам того не ведая, Сильвестр, человек либерального толка и крайне свободолюбивый, должен был стать ярым приверженцем патерналистских программ неокоммунизма.
 - Но я в них ни в зуб ногой! – психанул Сильвестр.
 - Походишь на краткосрочные курсы Грабового.
 - Гробового? Да в уме ли ты, мадам? Этого лешего?
 - Еще как, а за грубость тебя оштрафуем.
 - Это как?
 - Тебя целиком захватит идея возрождения пенитенциарного строя категории люкс, так как в социологии необходимо было использовать последние достижения нанно – технологии для скорейшего перевоспитания масс в духе марксизма-ленинизма, во-первых. Во-вторых, огородиться железным барьером от мирового терроризма. Ты по всему свету будешь с любовью и со знанием дела собирать проекты комфортабельных тюрем и мечтать о космическом тюрьмограде.
 - Я – тюремщик? Да ты рехнулась! Кто автор этого бреда?
 - Понимаешь, по замыслу Карла, надо по всему миру построить такие зоны, чтобы спецучреждения своими территориями перекрыли весь земной шар и при помощи космических кораблей вышли сначала на околоземную орбиту, а потом и далее.
 - И до Марса?
- И туда!
 - Эка маханули!
 - Это еще не все! Прежняя жизнь покажется тебе дурным сном, который следует забыть и как можно скорее.
 - А у меня есть выбор?
 - То – то же! Твоя встреча с президентом тоже была подстроена нами. Мы же внедрили тебя в кремлевскую администрацию и посодействовали занять важную должность в правительстве.
 - Какую – могу знать?
 - Министра по строительству или что-то в этом роде.
 - Какой из меня строитель?
 - А ковчег?
 - Когда это было?
 - Когда - никогда, а факт. Теперь тебе как высокопоставленному чиновнику придется очень часто ездить по регионам с ревизиями. Прощай! – Ирина исчезла, как и появилась.
 - Нечистая сила, - перекрестился Сильвестр. – Приснилось? Свят! Свят! Свят!
Не приснилось. Скоро вызвали в администрацию. Помыли. Приодели. Проинструктировали и с первой ревизией поручили посетить город №, где прошла его юность, и прощупать умонастроения местной элиты.
По приезду в город № Сильвестра незамедлительно пригласили отужинать с самим его превосходительством губернатором. На званый ужин в Трапезную башню Кремля гости собрались именитые. По правую руку от хозяйской четы губернатора с губернаторшей восседал с супругой глава местного отделения  партии Народного капитализма Паникадилов. Его пассия имела грубые и незатейливые черты лица и вырядилась в легкое газовое платье с точно обкромсанными псом краями. Глава партии покрывался стыдливым румянцем под строгие реплики Паникадилихи и давился собственным костным языком.

Присутствовал на вечеринке начальник воинского гарнизона. Фамилия у генерала соответствовала статусу: Бравый. Боевую подругу он не прихватил с собою, но пришел с яркими орденами и преданным выражением лица.
Милую компанию дополнял живой классик советской русской литературы Чернов. Его саркастический взгляд легко и с достоинством летал над излишествами народно-буржуинского застолья, готовясь потеплеть с каждой выпитой рюмкой иностранного зелья. Даже далекому от литературы начальнику департамента социальной защиты Лидолюбову было ясно назначение внимательной писательской сосредоточенности: тот в мыслях прогонял свою будущую нетленку, начиненную фольклором и библейскими чудесами. При очередном упоминании о народе – страстотерпце незатейливые шедевры, шурша страницами, со скупыми слезами катились белыми разящим стрелами по пунцовым щекам классика.

Несомненным украшением стола была мадам Изоколонова, державшая в своих трепетных женских руках весь нелегкий областной бюджет. Прическу мадам соорудила у известного визажиста Ниппеля. Сам же Ниппель когда-то трудился в оперном театре и его нанимали не только по части женской красоты, но и серьезных вокальных экзерсисов. Губернаторша лично позаботилась о будуаре модного парикмахера и лично представила Ниппеля Сильвестру, надеясь на спонсорскую поддержку новоявленного императорского министра.

По левую руку от губернатора восседал владыка Гавриллиан. Рядом со святым отцом примостился истый прихожанин и небезызвестный предприниматель Георгий Власыч.
 - С богом, братия! – Перед началом трапезы владыка неспешно осенил себя и собравшихся крестным знамением.
Все торопливо перекрестились, но не спешили приступать к застолью. Владыка владыкой, а хозяин хозяином. Потому терпеливо ждали губернаторского слова Его Превосходительства.
Гавриллиан, осознав свою оплошность, поспешно кивнул губернатору: - Ваше светское благословение, Болислав Дементьевич!
Губернатор, осознавая торжество момента, встал с услужливо отодвинутого охраной испанского стула орехового дерева и строгим взглядом серых настороженных глаз окинул своих поданных и персонально владыку Гавриллиана:
 - Благодарю, владыка! – И ко всем: - Господа! Во-первых, я хочу представить вам нашего московского гостя. – Все повернули головы в сторону Сильвестра. – Вчера Сильвестр Михайлович специальным указом императора назначен министром Спецстроя и Обер-прокурором Республики.

 - Ура! – не выдержал зверски проголодавшийся Лидолюбов.
 - Сильвестру Михалычу наш партийный физкультпривет! - Паникадилов давно мечтал опохмелиться, а путь к запотевшей финской клюквенной водке шел через обязательный светский этикет: столичной штучке надо было показать, что и регионы не лаптем щи хлебают. Оно, конечно, гостю и лапти можно было показать, но только в приложении к тем десяткам памятников, которые Юнеско внесла в свой заветный список. Он даже подумал, что неплохо у министра денег попросить для местного отделения партии.
Губернатор не дал сосредоточиться на полезном, но пригласил к приятному:
 - Прошу, господа, закусить чем Бог послал!
 - Не скромничайте, Болислав Дементьевич! Хорошо Бог послал! И дам прекрасных ниспослал как высшую благодать.
 - Полноте, Сильвестр Михайлович, - грудным контральто не очень уверенно возразила мадам Изоколонова, поведя пышной грудью навстречу министру. При этом дужки ее тонких сиреневых бровей изобразили что-то наподобие триумфальной арки. – Мы так рады Вашему присутствию в нашем скромном губернском обществе.
 - Мегси, мегси, мадам! – поблагодарил Сильвестр с легким французским прононсом. – У меня созрел тост. Позвольте, Болислав Дементьевич?
 - Конечно, конечно, - кивнул губернатор, хотя побагровевшая шея выдала нетерпение хозяина.
 - Я не изобрету велосипеда, если первый тост подниму за нашего, - в этом месте Сильвестр сделал паузу. Губернатор ожидаемо напрягся, но при продолжении тоста радостно вздохнул, - нашего императора Николая III!

Все присутствующие в возбуждении вскочили и дружно грянули всенепременное «Ура!», обратившись к знакомому портрету императора в легкой пластмассовой раме. Зазвенели бокалы и напряженная до того обстановка чудесным образом разрядилась. Генерал Бравый доблестно грянул: «Боже царя храни…», но ему надавали по пышным бокам и он, искренне и незатейливо улыбаясь, стоя выпил свой бокал до дна.
Компания наперебой стала обращаться к Сильвестру с вопросами о здоровье императорской шотландской овчарки - суки Долли.
- Да как вы можете с такими скабрезностями к Сильвестру Михалычу приставать! - снова отличился генерал Бравый, но ему опять нежно поддали по ребрам, и он благополучно переключился на «селедку под шубой».
 - Она, то есть сука, поживает нормально, опять же – ощенилась, чего и вам желает-с....
 - А Волочкова, Волочкова как? - спросила кто-то из женщин.
 - Нет еще…
 - Слава тебе, господи! - перекрестился владыка.
 - Вы чему креститесь, батюшка? - опять отличился генерал Бравый.
 - За ваши заблудшие души молюсь, Аника-вои.
 - Прошу заметить, что при крещении меня весьма православнейше нарекли Кузьмой, - не сдавал своих позиций генерал, - но владыке – верю! - И попытался через стол облобызать его преосвященство.
 - А скажите, кх! – губернаторша то ли кашлянула от избытка чувств, то ли хихикнула от робости, - Сильвестр Михалыч, что в столице поговаривают насчет моды на оранжевые тона. У нас большие сомнения по этому поводу: вдруг не угадаем и оденемся с бонвианской оплошностью момента.
Губернатор, явно не ожидавший подвоха со стороны супружницы, сразу перевел стрелки на застолье:
 - От первой до второй, господа, перерыв небольшой! Не будем нарушать наших славных русских традиций.
 - Не будем, Ваше превосходительство! – Георгий Власыч легко дотронулся локтем до сутаны Его преосвященства. – Так владыко?
 - Пуля не должна пролететь. Ура! – Бравый снова отработал свои широкие красные лампасы. – Наливай!

Сильвестр, прежде и сам любивший выпить, отметил про себя, что в такой-то губернии ох и не дураки выпить. А где дураки, подумал он. На Севере пьют от холода, на юге – от перенапряжения. Бедные и больные пьют с горя и с благородной целью поправить здоровье. Богатые пьют во всех случаях. Чиновников просто этикет обязывает. При назначении, повышении, увольнении – банкет, на юбилеи - пьянка. Родиться, жениться, умереть без застолья на Руси никак не мыслимо. Не пьет: значит, японский шпион, а то и того похуже будет чем-то вроде ябедника или сексота. Таковы наши национальные традиции и преодолеть их мы не в состоянии никогда. Получается как в том советском фильме: «Украл - выпил – в тюрьму!»
Подняли тост за здоровье императрицы... Потом третий тост за всех убиенных.
Вышли покурить. Губернатор деликатно за локоток отвел Сильвестра к себе в кабинет: «Михалыч, есть приватный разговор».

Губернатору очень хотелось выпытать из московского гостя важные для себя новости. В последнее время очень много ходило и не только по столице разных слухов насчет преобразований во властных структурах. Многие чиновники, не очень надеясь на свою служивую звезду, потихоньку обзавелись собственным малым бизнесом вроде чулочных фабрик, мыловаренных заводиков или предприятий по переработке мусора. Кто половчее, тот заранее накупил акций солидных промышленных гигантов. Детей устраивали в разных оксфордах и гарвардах. Деньги хоронили в оффшорных зонах, а то и в швейцарских банках. Закупили в Лондоне графскую недвижимость и места на Новодевичьем и Ваганьковском кладбищах, заглядывая далеко вперед.

В кабинете главы региона на святом месте, как и положено, висел портрет императора. Справа от портрета красовалось коллекционное ружье губернатора – подарок тульских оружейников. Слева расположились рога забайкальского изюбря.
Сильвестр не признавал никаких видов убийственной охоты, но свое отношение не выказал и даже похвалил за трофеи с небольшой подковыркой:
 - Твои?
 - Изюбровы, - смекнул губернатор и они вместе громко, как татарские жеребцы, заржали.
Едва затих смех, Сильвестр, постучав по стене кабинета, строго спросил: «Прослушивается?» - «Бог с вами, Сильвестр Михалыч!». - «Бог-то бог, да сам не будь плох. Включи помехи и музыку, какую ни то: береженого - бог бережет».


Рецензии
Читалось легко, Сергей!
Ценю иронию и юмор!
Только вот на горизонте Политического Олимпа Николая III никак не видно! ;)
"Говорящие" фамилии- пять баллов! Улыбнули!
С Теплом- Вамп Инкогнито.

Вамп Инкогнито   25.03.2017 19:48     Заявить о нарушении
Благодарю, это главка из моего "Трубящего ангела". Он вышел в Канаде в 2013 г.

Сергей Донец   29.03.2017 22:16   Заявить о нарушении