Инквизитор DT. Продолжение

       Начало – http://www.proza.ru/2015/10/03/646          

                                        3

       Смотрительница читального зала уже несколько минут с нескрываемым раздражением созерцала спину своего последнего посетителя. Тот упорно не подавал ни малейших признаков сбора, хотя нелёгкий рабочий день стремительно подходил к концу, и словно бы штудировал учебник по аналитической геометрии, но постоянно с нездоровым интересом поглядывал на улицу.

       – Молодой человек, вообще-то, здесь не ресторан Останкинской башни! Полюбоваться видом из окна Вы можете и не за счёт моего времени!
 
       Неторопливо развернувшись в сторону огорчённой дамы и устремив на неё необыкновенно въедливый взгляд, бледный худощавый студент поправил очки в хищной оправе и с чувством собственного достоинства изрёк:

       – Я, сударыня, позволю себе заметить, что Ваше время начнётся после окончания рабочего дня. А до этого момента, смею заверить, ещё четверть часа.
       – Ну вот что, знаток Трудового Кодекса! – вспылила библиотекарь. – Даю тебе минуту на свёртывание. Не уложишься – будешь здесь ночевать!
       – Да не извольте беспокоиться, – неожиданно миролюбиво промурлыкал очкарик. – Это шутка была. Уложусь.

       Студент ловкими движениями собрал свой немногочисленный литературный скарб и поднялся с излюбленного места. Принимая у него книгу, смотрительница нашла пропуск и с некоторым сомнением в голосе осведомилась:
       – Весельский Алексей Витальевич?
       – Полагаю, в этом славном заведении больше нет претендентов на обладание озвученным именем…
       – Поговори мне ещё! – буркнула раздражённая дама и резко кинула Алексею документ.

       Уже приоткрывая дверь читалки, студент картинно отсалютовал кепкой и произнёс:
       – За сим позвольте откланяться, сударыня! Доброго Вам здоровья!
       – Ой, и Вам не хворать, юноша, – откликнулась служительница библиотеки и, мало-помалу успокаиваясь, устало откинулась на спинку жестковатого стула. – Откуда только таких зануд набирают? Прямо уже и в гости нельзя пораньше поехать…

       Тем временем Весельский торопливо пересёк вестибюль и вышел на улицу. Вечерний ветер опьяняющей волной захлестнул засидевшегося в душноватом помещении книголюба и усилил чувство, не покидавшее его уже несколько дней. Это было ощущение томительного и, вместе с тем, радостного предвкушения близкой победы… Заглядывая в лица встречным собратьям по университетской скамье, Алексей на секунду пожалел о том, что пока ещё не может поделиться с ними своим знанием… Что ж, до поры до времени…

       Как во сне преодолев на троллейбусе недолгую дорогу до Академгородка, Весельский дошёл до стремительно стареющей панельной четырёхэтажки и через пахнущие кислыми щами коридоры довольно резво добрался до скромной, обшарпанной двери. Настороженный фальцет по ту сторону дверного металла как всегда моментально потеплел при звуке Лёшиного голоса, и дверь студенту открыла пожилая женщина в светло-синем халатике.

       – Добрый вечер, Мария Степановна! Простите великодушно, но мой ключ от квартиры затерялся где-то в глубинах портфеля… Не потревожил ли я Ваш сон?
 
       – Нет, что ты, Лёшенька, – заулыбалась хозяйка. – Давно на ногах, ужин затеяла. Глазунья уже почти поспела, а мяско через полчаса дойдёт. Отужинаешь со мной?
       – Покорнейше благодарю! – приложил Алексей руку к сердцу. – Но я не голоден: сегодня имел удовольствие плотно отобедать в столовой. Однако, если Ваше радушие простирается настолько, чтобы однажды повторить это превосходное предложение, то я не премину разделить с Вами любую трапезу.
       – Как ты стал говорить, Лёша!
       – Не обращайте внимания, Мария Степановна. Это всё университет… Устал я. Пожалуй, прогуляюсь, морем подышу. Только сумку оставлю.
       – Конечно-конечно, прогуляйся. Вечер такой славный! – всё с той же улыбкой проговорила Мария Степановна и неторопливо направилась на кухню.

       Квартирант заботливой женщины скользнул в свою длинную и узкую, как пенал, комнату. Это помещение являло собой странный оазис творческого хаоса в царстве образцового порядка и резко выбивалось из общего интерьера старенькой квартиры. Изрядно выцветшие обои над низенькой тахтой были заклеены броским плакатом с изображением ярко-оранжевого болида «Формулы-1», малиновый ноутбук красовался посреди тяжёлого письменного стола хрущёвских времён, уже неработающий проигрыватель «Мелодия» гордо венчал новенький 16-кратный бинокль… Весельский швырнул планшет  на барханоподобные складки верблюжьего покрывала и отметил бинокль задумчивым взглядом… «Примем важного гостя», хм… Нет, пожалуй, ещё рановато.
 
       Плюхнувшись на тахту, Лёша снял очки и устало прижмурился. Подобно героическим персонажам кино, принимающим судьбоносные решения, студент быстро потёр веки двумя пальцами и, вновь водрузив на нос «хищные» очки, решительно поднялся на ноги. «За дело!», – мысленно скомандовал он сам себе, направляясь к двери.

       * * *
       Спокойные воды Чертугеевского залива ласкали стройный бело-синий корпус корабля «Ярослав Мудрый», стоявшего возле деревянного причала в числе многих частных катеров и яхт. Время здесь текло несколько иначе, чем в деловом и динамичном городе. Отдалённые звуки голосов на берегу не ломали романтическую тишину, лишь парочка вездесущих мух досадно увивались где-то под потолком крошечного камбуза, отделённого от основного помещения кают-компании высокой барной стойкой.

       Спортивный молодой человек колоритной восточной внешности как почётный гость сидел, откинувшись на спинку мягкого дивана, во главе длинного прямоугольного стола. По-дегустаторски приподняв хрустальный фужер с брютом на уровень глаз, парень несколько секунд задумчиво созерцал игру его содержимого на свету, после чего, смакуя, отправил в рот первый маленький глоток.
   
       – Да, Ярик, подарок на совершеннолетие тебе сделали что надо, – произнёс гость, прищуриваясь от удовольствия. – Не корабль, а мечта байкальского туриста!
       – Ещё бы, Таюрчик, – самодовольно усмехнулся Баринов. – Спецзаказ, папка халтуры на дух не переносит.
       – Не сомневаюсь. Но я тебя знаю слишком давно. Кобчиком чую, разыскал ты меня не для водных прогулок.

       Ярик Баринов решительно отодвинул на левый край стола свой опустошённый бокал и с ухмылкой коварного фокусника произнёс:
       – Правильно мыслишь, Ост.
       – Кто-кто? – сморщился Таюр Хабургаев.
       – Это был аванс. Следующее обращение по оперативному псевдониму ты услышишь, если согласишься помочь мне в одном заманчивом дельце.
       – Ну-ну, излагай.
       – С минуты на минуту здесь должен появиться один мой надёжный человек: пост охраны я о нём предупредил. Славный малый, и, что примечательно, дотошный до запятой, настоящая ищейка. Познакомлю. А покуда скажи мне: преподы в нархозе докапываются, у всех свои тараканы… Ты бы хотел на халяву заиметь красный диплом?
 
       Хабургаев допил шампанское и, сузив чёрные, как смоль, глаза, отрицательно покачал головой:
       – Не на того напал, дружище. У меня, в отличие от некоторых, батя не миллионер, так что в жизни придётся своей башкой…
       – Да ты погоди горячку пороть и слушай! – раздражённо перебил Ярослав своего приятеля. – Я же ясно сказал: на ха-ля-ву. Есть вариант.

       Баринов неожиданно смолк и прислушался.
       – О, а вот и мой компаньон, – обрадовано потёр он руки и кивнул на появившегося в дверном проёме кают-компании молодого человека.  – Проходи, Вест, присаживайся и знакомься.
       – Таюр, – прохладно вымолвил Хабургаев, протягивая новому гостю холодную и вялую, как плавник, кисть.
       – Алексей, – сдержанно и достойно ответил Весельский, принимая рукопожатие и садясь на стоявший возле стола диванчик.
       – Извини, Вест, выпить с нами не предлагаю: твоя старушечка не выдержит такого удара по светлому облику, да и тебе сейчас нужна холодная голова.
       – В каком смысле? – настороженно поинтересовался у Баринова Алексей.
       – В прямом. Таюр желает вникнуть в суть нашего дела. Так что милости прошу: с самого начала и пообстоятельней.

       – Извольте-с, – с готовностью кивнул Вест. – В четверг во время регистрации в нашем читальном зале я от нечего делать засмотрелся в окно. Моё внимание привлёк подозрительный субъект, ошивавшийся возле одной из берёз в скверике. Он стоял лицом к стволу и задумчиво поглаживал кору правой ладонью, а иногда приседал и вроде ворошил что-то возле основания дерева. Сколько это продолжалось в общей сложности – сказать затрудняюсь, только я наблюдал за ним пятнадцать минут. Никаких инструментов при этом парне не было, да и на пьяного или сумасшедшего он явно не смахивал. После регистрации любопытство погнало меня в сквер, к пресловутому деревцу. Пригляделся – в корнях кое-где трава жухлая. И точно: не растёт ведь, а уже вырвана и просто приставлена кучненько. Отложил её – а на земле странный знак, чуть различимый логотип «Ди Ти» большими латинскими буквами. Поскрёб я немного землю в том месте и нашёл маленький прикопанный тайник. Довольно свежий, кстати, по мне, так пару дней назад если закопали, то хорошо – сундучок с кодовым замком и, что меня окончательно разозлило, инструкцией по получению кода. По-видимому, создатель тайника хотел бы, чтоб с его содержимым ознакомились. Мягко говоря, странно. Но всё-таки я не поленился: решил логарифмическое неравенство, получил код и вскрыл замок. В сундучке оказалось несколько прелюбопытных вещичек. Для начала, Таюр, мы бы хотели, чтоб ты ознакомился вот с этим документом.

       Алексей бережно извлёк из внутреннего кармана ветровки аккуратно сложенный лист белой бумаги и протянул его сидевшему рядом Хабургаеву. Последний хмыкнул и, развернув лист, принялся вполголоса читать напечатанный на нём текст:

       – Так-так… «Неизвестному счастливчику. Дерзну предположить, что ведьмоподобные наставники, приковавшие нас к университетской скамье, безнаказанно тиранят своих студентов. Час расплаты настал! Податель сего, именуемый в дальнейшем Инквизитор DT, ибо его призвание состоит в бескорыстной борьбе за правду, извещает Вас о возможности восстановить справедливость в отчётных документах о Вашей успеваемости. Предлагаемое средство «Отличное покрытие», именуемое в дальнейшем ОП, имеет уникальную рецептуру и позволяет при нанесении на разворот документа, будь то зачётка или ведомость, скорректировать все имеющиеся оценки на «пятёрки». Вами обнаружен Первый Сегмент Тайника Инквизитора DT, содержащий данную инструкцию, карту с указанием местоположения всех Сегментов и опытный образец для первичного испытания ОП в действии. Во Втором Сегменте Вы отыщете запас неактивированной заготовки ОП, а в Третьем – ампулу с активирующим ингредиентом и рецепт приготовления средства. Привожу алгоритм использования ОП в домашних условиях: занесите подопытную выдержку из зачётки в помещение с повышенной влаж… ».

       Внезапно прекратив чтение, Таюр резкими движениями своих длинных сильных пальцев сложил послание вчетверо, бросил на стол и весело посмотрел в глаза Баринову:
       – Ребятки, вы с какого турника рухнули? Я понимаю, Лёха – парень увлекающийся. Но ты-то, Ярик, давно обойным клеем заделался?
       – Что ты имеешь в виду? – насторожился Баринов, поднимаясь со стула и с силой упираясь ладонями в столешницу.
       – Я говорю, с какого перепуга ты стал вестись на дешёвые разводки для лохов?
       – Поаккуратнее с выражениями, – негромко процедил Ярослав, не сводя со своего собеседника жесткого изумрудного взгляда. – Не дослушивать до конца – очень плохая привычка.
       – Да не напрягайся ты, Ярик, – словно бы не замечая жёсткости в глазах Баринова, бросил Хабургаев. – Мы ж с тобой друзья. Так вот, по-дружески, и тебе, и Лехе: не знаю, кому взбрело в голову орудовать под столь странным псевдонимом, но этот малый – явно приколист и притом с прибабахом. Очень советую держаться подальше от него и всех его блестящих идеек.
       – Благодарим за лекцию по ОБЖ, – со сдержанной улыбкой разрядил обстановку Вест. – Но что ты скажешь вот на это?

       Протянув руку за диванную спинку, Весельский отодвинул скомканную скатерть с засохшими следами красного вина, открыл крышку маленького вещевого шкафчика и вытащил на свет сперва ламинированный разворот зачётки, затем аккуратную видеокамеру.

       – Что это? – брезгливо поинтересовался Таюр, принимая от Алексея первый предмет.
       – Взгляни-взгляни, не пожалеешь, – негромко подтолкнул своего гостя хозяин корабля. – Это не зачётка, а склад «пятёрок»! А дабы ты окончательно уверился в том, что мы с Лешкой не отравились ромом, посети наш комфортабельный кинотеатр.

       Весельский нажал кнопку «Play», и Хабургаев, напряжённо глядя то в странный документ, то на экран, удивлённо следил за тем, как на его глазах полотно далеко не отличной зачётки волшебным образом меняет свой вид…
       – Это ускоренная съёмка, – пояснил Вест. – На самом деле процесс после выполнения всех шагов инструкции занял ещё около часа. Но, как бы там ни было, результат на лицо.

       Судорожно сглотнув, Хабургаев весь словно обмяк на диване и осторожно поинтересовался:
       – Что было дальше?
       – Дальше – больше. Я начал посещать читалку с завидной регулярностью, выбрал удачную точку для наблюдения, но на следующий день этот загадочный индивидуум не появился. Я рассказал обо всём Ярику, и мы решили действовать сообща. Первым долгом изучили карту: она, конечно, не премиум, хотя, стоит отдать ей должное – в целом, вполне чёткая. Второй Сегмент находится в Кайском бору, за садоводством «Озон». Глухомань ещё та, но Инквизитор не обманул: лесной шалашик, опять прикопка и обещанная ампула у нас в руках. На поиски мы вышли ночью, а ещё с вечера Ярик… Ну, в смысле, Атон нашёл одного доверчивого мальчугана и купил его водной прогулкой. Дезинформировал, конечно, как мог. Тот согласился помочь в операции, абсолютно не понимая, в чём участвует. Обещал достать что-нибудь для нанесения ОП на документы по инструкции, а в поиске Третьего Сегмента мы должны были его использовать на прогулке в Большой Калей. Егорка уверял, что знает этот залив, как свои пять пальцев, а там ведь по берегам такая чащоба, что только ноги переломать, с кондачка не возьмёшь. Но вот тут наше везение кончилось. Скорее всего, этот шкетик обмолвился отцу… Впрочем, точная причина нам неизвестна. На утро Егоркин папа дал Ярику, как говорится, от ворот поворот.
 
       – Н-да, непредвиденное обстоятельство, – не то в шутку, не то всерьёз проговорил Хабургаев, задумчиво глядя прямо перед собой. – А что с вашим любимым визитёром?
       – По настоянию Атона я не прекращал наблюдение, и судьба, что называется, вознаградила нас за терпение. Сегодня днём, около часа, этот фрукт снова нарисовался возле той же самой берёзки, поширкал ладошкой, как водится, но долго торчать под окнами библиотеки не возжелал. Судя по всему, он заметил, что тайник вскрыли, хотя, уходя, я закрыл крышку так, чтоб всё выглядело, как ни в чём не бывало. Он зачем-то глубокомысленно посмотрел в небо и решил, что пора подаваться…
       – Да, о втором визите Вест доложил мне оперативно. К слову сказать, сбор материалов Тайника тоже не стоял на месте: Носители, сиречь инструмент для нанесения ОП, мы уже и сами нашли, – вмешался Баринов. – Но вот в Калейском распадке без толкового проводника только ветер ловить!

       – Ну и что же вы в связи со всем этим хотите предпринять? – спросил Таюр, выжидающе уставившись на Ярослава.
       – Дело за малым. Лучше всего нам поможет тот, кто заварил всю эту кашу. Более подходящего времени нам не найти – тепло, преподы ещё вконец не задушили своими требованиями, а отец на десять дней рванул на Мальдивы. Наша задача – заполучить Инквизитора DT для персональной консультации.

       Хабургаев прыснул:
       – Кхе! А это, по-твоему, не ветер ловить? Хорошенькое дельце – найти неизвестно кого неизвестно где!
       – Ну, не так уж, положим, и неизвестно, – загадочно пробормотал Атон.
       – Атону удалось установить личность нашего древолюба с опорой на данное мной описание, – поспешно пояснил Вест. – Его зовут Денис Троицкий. Информация к размышлению: школьное прозвище этого молодчика – Инквизитор. Кроме того, шесть лет назад он был отчислен с химфака ИГУ, а тремя годами позже, уже в политехе, вёл химический кружок для школьников, и, по слухам, даже до сих пор балуется разными экспериментами…
       – Откуда вам это известно?
       – Этим летом на приёмке я совершенно случайно подцепил одну старинную знакомую Троицкого, – самодовольно ухмыляясь, заявил Баринов. – Простодушная, как три копейки. Как говорится, чуть-чуть обаяния вкупе с запудриванием мозгов могут дать весьма неплохой результат.
       – Зная тебя, соглашусь. Но с чего ты взял, будто Инквизитор пойдёт на контакт?

       Баринов коротко и отрывисто расхохотался.
       – Он не пойдёт, Таюр. Он бегом побежит. Поверь, мы сделаем ему предложение, от которого он просто не сможет отказаться.
 
       Таюр Хабургаев вздохнул.
       – Ну согласись, что даже самым завиральным умникам, когда они сочиняют псевдонимы, в голову первым делом лезут либо прозвища, либо инициалы! Всё сходится! А у Атона есть весьма неплохие мысли, – с улыбкой вставил Алексей.
       – Ох, не знаю, ребятки… Блин, вот как я вас таких брошу?! Ладно, была – не была! – махнул рукой добитый аргументами Таюр.
       – Ура! – не сдержал радости Вест, но тут же замялся под строгим взглядом Атона.
       – Я не сомневался в тебе, Ост. Значит так, орлы…

       Баринов сел на стул, придвинулся вплотную к столу и, заговорщически наклонившись к своим компаньонам, негромко начал:
       – Предлагаю следующий план действий…

       *  *  *
       Оля Симонова торопливо шла по второму этажу корпуса В. Вместе с журналом группы, в деканате она получила неформальную просьбу немного повлиять на Никодима Трофарёва: у того оставалось шесть долгов за весеннюю сессию.
       Пока девушка прикидывала, как бы ей поделикатнее подобраться к Диме с этой неприятной темой, её внимание стало довольно рассеянным. Вынырнувший со стороны лестницы невысокий молодой человек с прижатым к левому уху мобильным телефоном возник не иначе, как прямо из-под земли: удар корешком журнала пришёлся ему точно в левый локоть, отчего аппарат выскользнул и, наладившись о каменный пол, моментально разлетелся на корпус, батарею и заднюю панель. От огорчения Симонова выронила из рук журнал.

       – Ой, простите, простите, пожалуйста! Ну что же я такая невнимательная! – запричитала она, кидаясь собирать составляющие мобильной трубки.
       – Ах, что Вы, что Вы, я сам виноват, – ответил молодой человек, картинно вздыхая и поправляя очки.
       – Вот, надеюсь, Вы сможете продолжить прерванный разговор, – пробормотала Оля, отдавая владельцу его собранный телефон. – Простите ещё раз!
       – Разговором это назвать трудно, – снисходительно улыбнулся студент. – Приятель ораторствует, а я уже пять минут ломаю голову, как бы его повежливее уложить в регламент… Так что Вы меня, можно сказать, спасли. Возьмите Ваш журнал.
       – А, да, спасибо… – смешалась девушка, принимая документ из рук своего неожиданного собеседника и всё ещё огорчённо глядя ему вслед.

       День обещал быть не из лёгких: государственное управление, моделирование систем, физкультура… Диму в В108 Оля застала повторяющим доклад. Для лучшего усвоения материала он часто закрывал глаза, безостановочно качал под партой левой ногой и периодически принимался беззвучно шевелить губами. Когда разговоры одногруппников в аудитории становились особенно шумными, Трофарёв даже ускорял своё дыхание и в такт вдохам ритмично хлопал себя по ушам сложенными в «лодочки» ладонями. Приближение любимой и её взгляд сконцентрированный на докладе студент почувствовал сразу и, прекратив своеобразные упражнения, поспешно подскочил с крайнего стула.

       – Димочка, спасибо, я бы и так прошла, – занеудобилась Оля.
       Трофарёв галантно выдвинул второй от прохода стул и со свойственной ему быстротой отстранился в сторону музейного стенда**.
 
       – Ты повторяй, мой хороший, не отвлекайся.
– Ничего страшного, я уже готов, – быстро заверил Олю Никодим.

       Удивлённо глядя на выпущенный мультимедиа-экран, девушка спросила:
       – Ой, мамочки, а что это за странное кино?
       – Это не кино, Оля. Это наш любимый Дениска развлекается, – с непередаваемым выражением на лице произнёс её друг. – Как говорится, чем бы дитя ни тешилось…

       На экране мелькали кадры каким-то образом завалявшейся на рабочем столе компьютера «стрелялки» «Quake-2». Несколько одногруппников Троицкого приветствовали радостными возгласами или смехом наиболее удачные моменты игры…
 
       – Ну что, Денис Алексеевич, тренируете снайперское искусство оппонента?  – раздался со стороны входной двери глуховатый мужской голос.
       – Здравствуйте, Василий Трофимович, – тут же радостно покатилось по аудитории в адрес вошедшего преподавателя.
       45-летний Василий Трофимович Стахеев с его крепким, внушительным телосложением, короткой стрижкой, мудрым взглядом чуточку ироничных карих глаз и своеобразной манерой называть всех студентов не просто на «Вы», а ещё и по имени-отчеству, неизменно заряжал группу положительными эмоциями. Проследовав к возвышению возле закрытой проектором доски, Стахеев неторопливо развесил куртку на спинке стула, занятого Денисом. Последний схлопнул окно «стрелялки» и сделал движение, чтобы освободить преподавательское место, но Василий Трофимович остановил студента положенной на его плечо ладонью:
       – Не торопитесь. А я-то думал, придётся ассистента назначать! Ну что ж, дорогие коллеги…

       Преподаватель обвёл взглядом своих подопечных, в то время как крупная стайка опоздавших ещё стыдливо просачивалась на свои места.
       – Что-то не густо вас сегодня, граждане. Прямо не знаю, сыщется ли достойный оппонент первому докладчику. Денис Алексеевич, ну, не иначе, Ваш звёздный час!.. Итак, сегодня на семинаре мы с вами должны будем заслушать…

       Слегка насупившись, говоривший наклонил голову в сторону двух не в меру разговорчивых девушек на приоконном ряду – те моментально притихли…
       – Усвоить, осмыслить, понять… Три доклада. Они касаются трёх классических ветвей власти по Монтескьё, а точнее, их реализации в нашем с вами государстве. Первое выступление будет посвящено… Так, смотрю, ответственные за законодательную и исполнительную ветви изволят задерживаться… Что ж, дальновидно с их стороны, но губительно для моего принципа «Lady’s first». С судебной власти придётся сегодня нам с вами начать. Это выступление подготовил, если не ошибаюсь, Никодим Яковлевич Трофарёв. Прошу!
 
       Неловко запнувшись о ножку стула и успев расслышать мягкое Олино «не волнуйся», Никодим вышел на возвышение.
       – Всем добрый день! – бодро начал докладчик, приветственно согнувшись в свойственном ему изящном полупоклоне. – Разрешите представить вашему вниманию…
       – Кхм, простите, Никодим Яковлевич, – тактично вмешался Стахеев, занимая освободившееся место выступающего за первым столом. – Может быть, для начала Денис Алексеевич запустит Вашу презентацию?
       – А… Было бы очень кстати, но, к сожалению… Дело в том, что…
       – Не подготовили, понятно. Ну, в таком случае, коллеги, слушаем внимательно: концентрация на аудиальный канал восприятия. Продолжайте, Никодим Яковлевич.
       – Да, благодарю… Итак, разрешите представить вашему вниманию доклад на тему «Организация судебной власти в Российской Федерации». Что хотелось бы сказать в первую очередь? В целом, можно со всей уверенностью констатировать, что указанная ветвь власти в нашем государстве реализуется в соответствии с…

       В этот момент по приоконному ряду вдруг плеснула волна многоголосного придушенного хихиканья. Василий Трофимович вопросительно повернулся в левую сторону – все уже молчали, и даже Денис Троицкий с самым серьёзным видом смотрел в абсолютно не информативный монитор.
 
       Отгоняя не самые благостные мысли и пытаясь сосредоточиться на докладе, Трофарёв по затрепетавшим листам понял, что предательская дрожь мало-помалу охватывает его руки. Ощущая приливающую к ушам краску, студент звучно кашлянул и продолжил:
       – Реализуется в соответствии с базовыми положениями Конституции Российской Федерации, а, если быть более точным, стать…

       Внезапно левый ряд дрогнул от новой волны, несколько человек даже покраснели и, упав на сложенные руки, буквально затряслись в припадках беззвучного хохота.
       – Извините, Никодим Яковлевич, я прерву Вас на секундочку, – поднялся Стахеев, весёлые огоньки в глазах которого исчезли, уступив место задумчивой грусти. – Уважаемые коллеги, здесь не цирк. Либо вы слушаете докладчика, либо по этой теме будет контрольная работа. Денис Алексеевич!
       – А я что, я вообще молчу в тряпочку, – с самой честной улыбкой заявил Троицкий, подавляя распиравший его смех.

       В продолжение дальнейшей части доклада Трофарёва снедало только одно желание – чтоб всё поскорее кончилось. Говоря очень быстро и жестикулируя гораздо меньше обычного, выступающий уложился в шесть минут вместо положенных по регламенту десяти.
       Череда желающих задать вопросы закономерно началась со штатного оппонента. Не меняя вызывающе вольготной позы на преподавательском стуле, Троицкий своим фирменным, сочным, чуть в нос баритоном осведомился:

       – Подскажите, пожалуйста, уважаемый Никодим Яковлевич, есть ли в нашем с Вами государстве орган, посредством которого возможно осуществлять разрешение имущественных споров?
       – Ах, да-да… Благодарю за вопрос… Мм… Полагаю, что… Насколько мне известно… специализированного органа судебной власти в РФ для выполнения затронутой Вами функции, не существует.
       – Не существует? – с ироничной улыбкой переспросил Димин оппонент.

       На заднем ряду кто-то не сдержал жиденького смешка. В напряжённой тишине Никодим словно со стороны услышал свой ставший вдруг неестественно высоким голос:
       – Не существует.
       Троицкий развёл руками.
       – Печально…

       После пары подгруппа стояла возле В105 в ожидании лабораторного занятия по моделированию, когда Денис небрежно подошёл к Никодиму и Оле. Насмешливо глядя в глаза Трофарёву, Троицкий басисто отвесил:
       – Арбитражный Суд называется. Стыдно не знать, господин профессор…

       – Наши в городе! – раздался в этот момент чуть дальше по коридору звонкий девичий голос.
       – Алисочка, – изумлённо проговорила Оля.

       Её лицо озарилось искренней, по-дружески открытой улыбкой, и она кинулась навстречу подруге с распростёртыми объятиями.

       – Алисочка! Привет, моя дорогая!
       – А, Оленька, и ты здесь. Рада видеть, – снисходительно ответила Ратушная, в подобии объятий сдержанно коснувшись одной рукой Олиной спины.
       – Как тебе в Москве? – поинтересовалась Симонова.
       – Спасибо, – с чувством собственного достоинства произнесла Алёна, уже сделавшая было движение в сторону других своих бывших одногруппников. – Всё тип-топ. Стипуха хорошая, университет современный, МИФИ*** всё-таки. Спортзалы на высоте, правда, в столовках кормят, как на убой, шиш за фигурой уследить… Ну, что ещё… А, парни! Ой, какие там ребята! У, закачаешься!
 
       Зажмурившись от удовольствия, Ратушная тут же вновь широко распахнула свои прохладные серые глаза и повела ими в сторону переминавшегося с ноги на ногу Трофарёва.
       – У тебя-то, видать, подруга, всё по-прежнему?
       – Как посмотреть, – мягко улыбнулась Оля.
       – Да тут, как ни смотри, – с артистическим смешком выдохнула её собеседница и, смерив Симонову беспросветно жалостливым взглядом, неторопливо проследовала к Троицкому.

       – Ну что, Дэн, как тебе живётся в сибирских джунглях? – с наигранной лёгкостью осведомилась у него Алиса. – Не жалеешь?

       Подойдя ещё ближе, Ратушная вполголоса пропела Троицкому почти в самое ухо:
       – Не хотелось ли тебе, мой милый, всё вернуть?

       Левая щека Дениса чуть заметно дрогнула, в глазах заплясали едкие огоньки.
       – Чтобы что-то вернуть, Алисочка, нужно, дабы это что-то для начала было, – сказал он в тон своей собеседнице.

       Алёна отстранилась от Троицкого, хмыкнула и, не сказав больше ни слова, пошла дальше. Несколько девушек накинулись на неё с новыми вопросами, и, благосклонно кивая, она начала весьма охотно удовлетворять их любопытство.
 
        Оля Симонова тихо вернулась на прежнее место и встала рядом с Никодимом, в ту же секунду задумчиво приобнявшим её за хрупкие плечи левой рукой. Подавившись утробным смешком, Троицкий негромко прогудел в нос:
       – Ночевала тучка золотая… Ну не буду вам мешать.

       Трофарёв ещё жёг спину своего оппонента сумрачным взглядом, когда к его возлюбленной приблизился один из двух вьетнамских одногруппников – Ши Хоа. С виду его можно было легко принять за бурятика: крепкий, ладно сбитый, смуглый, с круглым добродушным лицом и жестковатыми чёрными волосами. Этот приветливый, необыкновенно живой и любознательный человек, своей широкой солнечной улыбкой не раз поднимавший ребятам настроение, в тот момент выглядел очень серьёзным.
       – Олья, – осторожно начал вьетнамец. – Ты знайешь, какой это искутво у Дзениса, когда смех?
       – Это называется пантомима, Хоа, – с задумчивой грустью ответила Симонова.
       – Пан-то-ми-ма… Сбасибо, – кивнул Ши Хоа и, сохраняя серьёзное выражение, обратился к Трофарёву. – Дзыма, но твоё лицо более красиво.
       Никодим молча склонил голову, устало прикрывая глаза. Хоа зябко повёл плечами и почёл за благо на время исчезнуть из его поля зрения.
 
       – Олечка, что-то я давно не покупал тебе цветов, прямо безобразие… – глубокомысленно изрёк Трофарёв после нескольких ударов ребром правой ладони по стене.
       – Так ведь повода не было, – скромно улыбнулась Оля.
       – Лучший повод – между нами, – горячо вымолвил Никодим. – Так… Завтра бегу в магазин… Нет! Лучше своих не будет! Прямо сегодня поеду и нарву!
       – Димочка, прости, а может, всё-таки не стоит сегодня… – робко проговорила Симонова. – Как у тебя дела с «Сетями»?
       – А, с «Сетями»? Хорошо, уже почти всё готово, – бодро отрапортовал её собеседник. – Только шестая осталась.
       – Какой ты у меня молодец! Сдал пять работ, а я уж было…
       – Хм… Ну, сдал, положим, пока одну… Но те уже практически сделал, честное слово, Олечка! Там в шестой надо малость поэкспериментировать с размером поля и цветом рамочки. Думаю, в RGB-коде правый разряд нужен не «D», а «F», и где-то на пять пикселов шире… 

       *  *  *
       Мышцы рук Дениса Троицкого ещё приятно отходили от зверской 80-килограммовой штанги, когда, выходя из ФОКа****, он на секунду обратил внимание на странного молодого человека, прогуливавшегося спиной к ФОКовскому крыльцу. Невысокий сутуловатый парнишка, на первый взгляд вполне безобидного вида, неторопливо брёл в сторону 12-го общежития и разговаривал по телефону. С интонациями наивного восторга он выпаливал в трубку:
       – Сегодня? Ну супер!.. Ага, приеду, ещё бы! Только по дороге пивка куплю. Уже и купон со скидкой надыбал… Но… Погуляем!..
       «Ты мой сладкий! – мысленно улыбнулся Троицкий. – Пивка! Годков-то тебе сколько, шустрик?»

       Мудро усмехнувшись в нос, Троицкий свернул в сторону своего дома на тихой улочке Игошина, и в этот момент вдруг почти физически ощутил на себе чей-то очень внимательный взгляд… С абсолютно беззаботным видом Денис дошёл до конца проулка, резко изменил курс поворотом наверх и преодолел несколько десятков шагов – странное ощущение не оставляло. Мобилизовав слух, четверокурсник различил слабое шуршание тонких кроссовочных подошв о дорожное покрытие… «Погуляем, братишка, ещё как погуляем!»

       Лучи вечернего солнца вовсю ласкали асфальтовую площадь напротив главного входа в ИрГТУ, когда Троицкий бросил сидевшей на своём обычной месте просительнице несколько монеток и деловито нырнул в подземный переход. Не оглядываясь, через несколько секунд он расслышал ещё одну благодарную реплику, и чуть ускорил шаг.

       Крупный DAEWOO с табличкой «80» на лобовом стекле подошёл очень быстро и оказался довольно плотно заполненным. Пропустив стайку первых желающих уехать, Троицкий весело и беззаботно вспрыгнул на его подножку и занял в салоне своеобразную позицию: из-за стоявших неподалёку от входной двери пассажиров ему было трудно разглядеть, что творится в задней части салона, но сам он был хорошо заметен на фоне оконного пролёта. Ещё как минимум один человек, слегка отдуваясь, успел взобраться по трёхступенчатой лестнице автобуса, прежде чем его рельсовая дверь закрылась с характерным глуховатым звуком.
 
       На «восьмидесятом» Денис доехал до посёлка Энергетиков, пришёл на конечную остановку 138-го маршрута и занял очередь на шестичасовой автобус. Мельком глянув на противоположную сторону Академической, Троицкий заметил, как любитель пивка со слегка напряжённой улыбкой расщедрился мелочью для инвалида-колясочника возле «зебры»… «Ну-ну… Щедрость наша не знает границ? Или просто очередь занимать не торопимся?»

       Упорно оставаясь крайним, Троицкий зашёл в переднюю дверь подошедшего ЛиАЗа, оплатил проезд до конечной и вновь воздвигся на фоне крупного оконного пролёта. Прошло несколько минут, прежде чем водитель завёл мощный двигатель. Буквально за несколько секунд до отхода в салоне его машины появилась небольшая группка «миллиметровщиков». Какая-то пожилая дама между двумя очередями медных позвякиваний возле кабины, с чувством произнесла: «Спасибо, молодой человек, дай Бог вам здоровья!». Автобус тронулся в свой последний за день рейс…

       «Надо же, сударь, и Вам до конечной, какое потрясающее совпадение!», – подумал Денис, выходя через среднюю дверь и решительно направляясь по правому рукаву просёлочной дороги. Троицкий методично преодолел три коленца извилистого пути и в районе «Обувщика-2» понял, что его преследователь куда-то скрылся.
       Заметно снизив темп ходьбы, уже в полном одиночестве Денис добрался до ворот «Озона», вошёл в садоводство и, остановившись возле информационного стенда, принялся глубокомысленно изучать объявления… Спустя пару минут справа, из-за ограды послышался едва различимый звук приминаемой ботинками травы. «Да мы грамотные, обход через «Изумруд» знаем…»
       Троицкий прекратил чтение и бодро зашагал по нижней улице «Озона» в сторону линии участков, граничащих с Кайским бором…

       *  *  *
       В храме во имя преподобного Сергия Радонежского царили домашний уют и вечерняя тишина.
       В свете косых солнечных лучей лики Иисуса Христа и Пресвятой Богородицы на новеньком иконостасе выглядели даже ещё мягче и теплее, чем всегда, а светлый деревянный оклад крупной иконы святителя Сергия сиял так, словно был отлит из золота. 
       Класть земные поклоны хотелось без конца, горячие слёзы тихо струились по щекам, а губы беззвучно шептали знакомые с детства молитвы, ставшие ещё более дорогими и близкими сердцу… Ощущение времени окончательно потерялось, его будто вовсе никогда не существовало. Но деликатное побрякивание ключей в руках служительницы лавочки вновь непреклонно указывало на то, что рабочий день на приходе подошёл к концу… Шесть часов. Как же незаметно! Жаль… Одно утешение – дома есть Евангелие...
   
       *  *  *
       Тёплый осенний день мало-помалу напитывался вечерней прохладой, и лес представлялся всё более неприветливым. Отмахиваясь от лезущих в глаза мошек и временами отплёвываясь от паутины, Алексей Весельский с нарастающим раздражением задавался вопросом, отчего бы шалашу Второго Сегмента не быть конечной целью того странного пути, который он проделал по милости маячившего впереди человека. Нет, Инквизитор что-то явно замышлял, только вот что… Зачем, спрашивается, он, накинув капюшон, сел в пятидесяти шагах отсюда, на склоне между двух крепких сосен и уже несколько минут всё никак не шелохнётся? Ну не полюбоваться же долиной Каи он сюда притащился, в самом деле!..

       – М… Милок, – вдруг послышался за спиной у Веста дребезжащий старческий фальцетик.
       Шпион обернулся – перед ним стоял высокий согбенный дедок в старомодном зеленоватом плаще и тёмных очках. В размочаленной седой бороде пожилого человека запуталось три пожелтевших лиственничных хвоинки, одной рукой он опирался на изящную деревянную тросточку, в другой держал слегка поеденное ржавчиной эмалированное ведро, на дне которого покоилась разномастная компания из нескольких грибов.
       – Милок, ты не знаешь, здесь есть рыжики? Уж очень внук солёненькие любит!
       – Понятия не имею. Я в этот лес по грибы никогда не хожу.

       Заглянув в ведёрко, Весельский поморщился:
       – Стесняюсь спросить, Вы внука своего отравить вознамерились?
       – Да что ты, сынок! Зачем так говоришь?

       Придвинувшись поближе к своему собеседнику, Алексей негромко произнёс:
       – Не хочу Вас расстраивать, но от поганок и червивых груздей другого эффекта ожидать сложно.
       – Ох! Жалко… – обескуражено вымолвил старик и подавился продолжительным сухим кашлем. – Вот ведь годы берут своё, совсем уже сослепу ничего не разбираю! А в молодости, помню, такие сыскивал белые да подберёзовики!.. И где только не был: Трудный, Подкаменная…

       В этот момент где-то под склоном холма послышалось невнятное влажное чавканье…
       – Прошу прощения, я бы с громадным удовольствием послушал о Вашем славном грибничьем прошлом, но сейчас очень спешу, – быстро проговорил Весельский, отстраняясь от горячего дыхания неторопливого оратора.
       – А… Добрый человек, подожди! Как тебя зовут-то, я бы хоть за тебя помо… Эх! – огорчённо вздохнул пожилой грибник и поплёлся на дальнейшие поиски.

       Алексей осторожно забирал левее и короткими перебежками от дерева к дереву подбирался всё ближе к неподвижно сидевшему объекту своей тайной слежки: тот поник головой и странно раскинул руки, не побоявшись замарать аккуратную спортивную ветровку сосновой смолой. Когда их разделяло уже примерно двадцать шагов, Весельского стали одолевать смутные сомнения. Желая как можно скорее их разрешить, он на свой риск подошёл совсем близко и обомлел: распяленная на двух маленьких остреньких сучках, меж сосен чинно висела одна только куртка Троицкого, а её владельца давно уже и след простыл.

       Захлёстываемый волной жгучей досады, Вест беспомощно озирался по сторонам, но так и не нашёл глазами ни своего подопечного, ни незадачливого охотника за ядовитыми грибами. Ещё раз бросив на издевательскую куртку взгляд голодного волкодава, горе-разведчик что есть силы пнул её – на устланную хвойным ковром землю выпала сосновая палочка в свежей бумажной обёртке (очевидно, она распирала капюшон, чтобы тот не выглядел откровенно пустым). Развернув бумажку, Вест похолодел: на обрывке тетрадного листа была нарисована голова человека в очках, из макушки которой торчало несколько узких языков пламени…

       *  *  *
       Наглухо задёрнутые шторы в комнате штаб-квартиры делали грустноватые осенние сумерки ещё гуще. На столе в старомодном подсвечнике тихо догорала бело-синяя ароматическая свеча…

       – Прекрасно! Просто превосходно! – цедил сквозь зубы Атон, нервно прогуливавшийся из угла в угол. – Наш несравненный агент провалил наружку! Начал за здравие, а кончил…
       – Да не нагнетай, Ярик, – примирительно прогудел сидевший на диване Ост. – По мне, так Лёха всё сделал правильно…
       – Перед Вестом стояла задача – выяснить и верифицировать адрес проживания Инквизитора! В момент, когда объект сменил маршрут, Вест как наблюдатель должен был немедленно доложить в штаб операции!
       – Я хотел как лучше, – придушенно проговорил стоявший в центре комнаты Весельский. – Думал, DT пошёл навещать Второй Сегмент Тайника. Это было бы вполне логично…
       – Думал он, – постепенно остывая, пробурчал Баринов. – Индюк вон тоже думал и в суп попал…
       – Не горячись, Атон, – взвешенно вмешался Хабургаев во второй раз. – Самое главное – Вест получил адрес. В наружку ему больше нельзя, согласен. Но по большому счёту, и незачем. Вдумайся, твой план по-прежнему в игре: Лёха надыбал купон, а пивка уж я куплю.

       Приблизившись к журнальному столику, Атон  несколько секунд задумчиво постукивал пальцами по лакированному покрытию столешницы…

       – Ладно, – наконец выдохнул он, поворачиваясь к своим компаньонам. – Только нижайше умоляю, Ост, хоть ты давай без самодеятельности!


                                                 4

       Холм, отделяющий Студгородок от Университетского, – всего лишь крошечная кочка, если в самом сердце каменных джунглей по ту сторону Глазковского кладбища живёт та, чьё любящее сердечко бьётся в унисон с твоим. Та, чьё неровное дыхание невольно попадает в такт твоего собственного*****. Та, что способна дарить хрустальные и неповторимые моменты тихого счастья…
 
       Человек с протянутой рукой за торговыми рядами в этот день явился каким-то особенно чужеродным и несчастным в гармонии влюблённости и чистого, по-детски невинного утра. А ведь буквально одно движение – и…
       – Братишка, погоди, ты ошибся! – воскликнул нищий вслед своему стремительно удаляющемуся благодетелю.
       – Я часто ошибаюсь, но поверьте, не теперь, – восторженно выпалил Никодим Трофарёв, на секунду обернувшись.
      
       Мужчина задумчиво засунул хрустящую тысячную купюру под полу старой, потёртой кожанки. Подняв на несколько секунд глаза к небу, он покачал головой. Может быть, всё недоумевая о расточительности странного прохожего, а может, вспомнив что-то из прошедшей молодости – светлое и радостное. Обветренные губы нищего тронула слабая улыбка…

       В прихожей квартиры Симоновых раздался звонок. Недавно проводившая родителей на работу Оля, решив, что мама, как это с ней нередко случалось, забыла мобильный телефон, открыла без вопросов. За дверью никого не было, на коврике лежала написанная знакомым размашистым почерком записка со словами: «Олечка, солнышко моё, проверь почту:)». 
       Расцветая солнечной улыбкой, Оля перевела взгляд на ящичек, из которого нетерпеливо выглядывал трёхцветный розовый букет. Девушка уже приблизилась к почтовому стенду, когда ощутила ласковое прикосновение к своим предплечьям двух тёплых шершавых ладоней.
 
       – Оленька, я соскучился! – защекотал её ухо горячий шёпот. – Я не видел тебя слишком давно, любовь моя!
       Оля мгновенно обернулась и нежно поцеловала склонившегося к ней Никодима в губы.
       – Спасибо, мой хороший! Даже неловко, – смущённо произнесла она.
       – Поедем, прошу тебя, солнышко! – воскликнул Дима, не отпуская любимую. – Поедем прямо сегодня! К чему откладывать?

       Симонова мягко провела своей маленькой ладошкой по растущей бороде Трофарёва.
       – Хорошо, Димочка. Но мне надо немного…
       – Конечно-конечно, собирайся, я подожду на площадке.
       – Нет, что ты, проходи скорее! Проходи! – поспешно заворковала Оля, занося букет в квартиру.

       Никодим вошёл следом за ней, запер дверь и порывисто опустился на мягкую банкетку возле телефона. Его взгляд задумчиво заскользил по обоям, с момента его первого появления в этой квартире заметно утратившим былую яркость и отчётливость рисунка.  «А ведь целые и совсем не потёртые, жаль переклеивать… Вот если бы было какое-нибудь средство… Жаль, мне так и не…»

       – Димочка, ты не голодный? – послышался Олин голос из кухни, где она ставила розы в вазу. – Есть овсяная каша, только сегодня сварила. Она, правда, на воде, но зато с фруктами. Или, если хочешь, могу тебе яичницу пожарить.
       – Спасибо, Олечка, я успел позавтракать… Слушай, ты не в курсе, кто-нибудь из наших начал по ТИПиСу****** делать вторую работу, где про пешеходную библиотеку*******?
       – Даже не скажу так сразу, – с сожалением произнесла Симонова, выходя в прихожую. – Может быть, разве… Хотя нет, Хоа и Минь пока первую защищают… А, знаешь, тут говорили, что Денис уже четвёртую…

       Заметив, как стремительно помрачнело и замкнулось при упоминании этого имени лицо её друга, Оля на секунду прижала ладонь ко рту и, смущённо оправив домашнюю рубашку, негромко сказала:
       – Ну, я пойду одеваться. Прости, ещё пару минуточек.

       Войдя в свою комнату, Симонова высыпала хлебные крошки для птиц на внешний карниз, «усыпила» ноутбук с работающим Any Logic и в задумчивости остановилась перед одёжным шкафом…

       После торжественно-строгой обстановки Дворца Бракосочетаний к Диме отчего-то пришло не чувство взятой на себя серьёзной ответственности, а ощущение совершенно невесомого и свободного счастья. «К чему эти три месяца? – внутренне недоумевал он, с наслаждением поддерживая под руку самую прекрасную девушку на свете. – Разве может что-то измениться? Неужели кто-то способен остановить самое сильное в мире чувство, подаренное человеку его Создателем? Какие, право, причуды!»
       Влюблённые, безоблачно счастливые, не чувствуя времени, Оля и Никодим неспеша бродили по приветливому городу, заходили в храмы, любовались речными пейзажами с борта речного трамвайчика. Они просто были вместе, говорили обо всём и ни о чём, улыбались и смеялись, стараясь поймать горячий привет уходящего лета и, конечно же, совсем не подозревая, что этот ласковый солнечный день уже очень скоро обернётся нежданной грозой…   


       *  *  *
       Утром в среду Денис Троицкий заявился в контору и отрапортовал Фёдору Ивановичу об успешном завершении последнего эксперимента. Шеф воодушевился докладом, под настроение неожиданно выписал своему подопечному недельный отпуск и не поскупился на весьма эмоциональные похвалы и обещания, мысленно уполовинив которые, кудесник лаборатории инновационных технологий на приливе сил незаметно закончил свой усечённый рабочий день и ненадолго вернулся домой перед учёбой.
 
       Под домовитое шкворчание яичницы на плите Троицкий ставил столовые приборы и нарезал остатки помидоров, сочно напевая мотив арии мистера Икса. Нагретый воздух вскоре побудил студента приоткрыть окно. Свежий ветерок игриво ввинтился в душноватое помещение, глаза мгновенно захотели отдохнуть на смеси летней зелени и сентябрьской позолоты.
       На детской площадке, отделявшей дом Дениса от соседнего 14-го, временно воцарилось относительное затишье: группу детей из 89-го садика уже увели, а местные, проголодавшись, сами разбежались по квартирам. Лишь возле баскетбольного кольца двое пришлых подростков неутомимо рубились в «33». Кто-то третий, оставаясь невидимым сверху на скамеечке под акацией, периодически поддерживал баскетболистов азартными репликами и извинялся, что сам не может составить им компанию из-за навалившейся простуды. В подтверждение своих слов говоривший то и дело покашливал и звучно высмаркивался в платок. Среди прочих фраз Троицкому послышалось «да и астма не дремлет».

       Денис отобедал и по обыкновению бросил немытую посуду в металлической раковине с мыслью вернуться к столь не любимому им занятию вечером. Сопроводив свои дальнейшие манипуляции басистым намурлыкиванием нескольких жизнеутверждающих мотивчиков, парень оделся и, накинув через плечо худенький планшетик, вышел из квартиры.

       К моменту, когда Троицкий обошёл дом с торца, площадка окончательно обезлюдела, если не считать азартного болельщика, пересевшего на торец ближайшей скамьи и с явным удовольствием прищуривавшегося на по-летнему ласковое солнышко. Внезапно лицо отдыхавшего молодого человека скорчилось в мучительной гримасе.  Судорожно глотая воздух и обессилено цепляясь за спинку, больной сполз на лавочку, его правая рука, отчаянно стиснувшая синий платок, беспомощно повисла в воздухе, почти доставая до песочно-галечного покрытия площадки.
       Денис моментально свернул с тротуара и кинулся к бедняге.  Отшвырнув в сторону свою сумку, прохожий склонился над упавшим.

       – Э, браток, что с тобой? «Скорую» выз…
       Оказавшаяся неожиданно сильной левая рука пострадавшего, ещё секунду назад покоившаяся на скамье, вдруг жёстко и пребольно схватила Троицкого за шею. Правой незнакомец явно вознамерился впечатать ему в лицо влажный платок, но не успел: резким движением нестеснённой руки Денис нанёс коварному «астматику» удар в локтевой сустав. Укушенный внезапной болью соперник Троицкого на считанные доли секунды ослабил хватку – Денис резко рванулся головой вниз и, высвободившись из захвата, что есть мочи боднул нападавшего в нос, после чего распрямился и тоном насмерть перепуганного человека простонал:
       – У Вас же кровь пошла!!!
       С этими словами Троицкий молниеносно уселся своему противнику на живот и изо всех сил прижал руку с платком к его лицу. Несколько мгновений беспомощно поизвивавшись под стальным нажатием качка, его вероломный оппонент постепенно обмяк и затих…

       – Вы что творите, бесстыдники?! Совсем распоясались! – послышался от одного из окон 14-го дома решительный женский голос. – Непотребство средь бела дня!
       – Да какое к шуту непотребство! – поднимаясь со скамьи, огрызнулся Троицкий. – Не видите, пацану плохо стало! Вызовите уже наконец «скорую»!
Опешившая от такого нахальства пожилая соседка и слова вымолвить не успела, как её дерзкий собеседник подхватил брошенный планшет и торопливо покинул место происшествия.

       Денис решил сменить привычный маршрут до университета и, закладывая замысловатый крюк вокруг 13-го общежития, пытался выстроить лихорадочно бьющиеся мысли в цепочку… «Цирк тайной слежки, вероломное нападение возле дома… Случайность или совпадение? Глупый вопрос… И что дальше?.. Качай, Диса, качай… Уно моменто, сеньоры! А с чего, собственно, всё началось?..»


       *  *  *
       Пара «Конфигурирование платформы 1С Предприятие» в 13.30 обычно начиналась вовремя, но тот день стал исключением. Молодая и жизнерадостная преподавательница Антонина Алексеевна Шувалова, пытаясь отдышаться после вынужденной спортивной ходьбы, принесла в В202 стопку брошюр-методичек, коротко объяснила суть занятия, велела начинать по указаниям и, извиняясь, отлучилась на пятнадцать минут.
 
       Улыбчивый Ши Хоа на пару с серьёзным, чуточку застенчивым Нгок Минем, пытались написать резюме на роман «Поединок»********.
       Оля Симонова, дивясь смелости ребят, помогала им с особенно сложными формулировками, встретившимися в тексте задания. Никодим, стоя за спинами товарищей, с любопытством склонялся к монитору и периодически отпускал веские замечания по части улучшения или дополнения создаваемого документа. Он глубокомысленно кивал в адрес правильных интерпретаций и с явным удовольствием вспоминал давно прочитанный шедевр Куприна.
       Был, к сожалению, и шедевр, о котором в эти минуты ему вспоминать совсем не хотелось – найденный на рабочем столе выбранного компьютера рисунок. Полотно анонимного живописца изображало неуклюжего большеглазого человечка с растрёпанной бородкой и было любовно подписано словом «Димка»…

       Наиболее вероятный автор невинного шаржика заявился в тот момент, когда Оля заботливо диктовала Нгоку словосочетание «поприще воинской службы», а Дима на смеси отрывистых фраз с эмоциональными жестами разъяснял Ши значение первого слова. Удерживая возле правого уха свой телефон, деловито и быстро, будто экономил на времени произношения каждого звука, Троицкий кидал:

       – Благодарствую… Нет, ничего особенного… Расскажу по приезде… Доброго!
Денис спрятал трубку в карман летней рубашки и решительно приблизился к Оле со спины.
       – Приветствую. Олеся, можно украсть у тебя пару минут?

       Трофарёв выразительно кашлянул в кулак.
       – Вообще-то, Оля занята.

       С видом искреннего простодушия Троицкий слегка наклонил голову в сторону возражавшего:
       – Ну не начнётся же Третья Мировая на почве этнической распри. Только один вопрос.
       – Конечно, Денис, – с ободряющей улыбкой откликнулась Симонова. – Сейчас, с ребятами доформулируем предложение…
       – Денис, мы сумеем потом! – дружелюбно заверил Троицкого Минь, несколько свободнее изъяснявшийся на русском. – Сейчас пусть Оля будет помогать тебе.
       – Большое и толстое вам спасибо, – с чувством отвесил Денис. – Олесечка, слушай, не припомнишь, как там нас Шувалова просвещала насчёт использования справочников?
       – А, да-да… Я ещё на своём месте не успела сбросить выгрузку базы. Может быть…
       – Здесь есть моя выгрузка, копия, – вмешался Нгок Минь. – Можно использовать её.
       – Ой, Минь, спасибо тебе!

       Оля свернула окно Word и запустила программу. Наблюдая за тем, как Денис показывает ей нужные списки в загруженной базе прошлого занятия, Никодим в то же время заметил, что крепкая рука Троицкого постепенно наползает на Олину ладонь, удерживающую компьютерную мышь. Трофарёв мгновенно переменился в лице, его взгляд, устремлённый на спину Дениса, вмиг приобрёл остроту пневматического сверла.

       – Руку убери, – негромко скомандовал он своему увлечённому одногруппнику.
       – Ча-во? – обернулся тот.
       – Я сказал, руки от моей невесты убери!

       Троицкий распрямил спину и, задумчиво массируя рельефные бицепсы, с озорным прищуром глянул в глаза Трофарёву.
       – Неужели ты сделал предложение? Воистину многочасовые репетиции перед зеркалом творят чудеса! Слушай, Димас, а Оля-то в процессе твоего высококультурного сватовства случайно не уснула?
       – Я не намерен отчитываться перед тобой в личной жизни! – холодно отрезал Олин жених, судорожно сжав правый кулак.
       – Димочка, что с тобой? – недоумённо спросила Симонова. – Денис просто хотел…
       – Если он просто хотел, в нашей группе 26 человек. Пусть спрашивает у кого угодно.
 
       – Нда… – протянул Троицкий, переминаясь с ноги на ногу. – Ладно, Олеся, не судьба. Не будем наносить удар по чувствительной нервной системе тонко организованного человека.
 
       Уже направляясь на соседнюю половину компьютерного класса, Денис ещё раз развернулся в сторону Никодима и Ольги и с едкой улыбкой добавил:
       – Ближайшая аптека – возле «десятки»*********. Советую запастись глицином: учитывая высочайшую степень спокойствия твоего будущего мужа, Оля, осмелюсь предположить, что тебя ждут очень нескучные…
       – Закрой рот!!! – взорвался Никодим, щёки которого стремительно охватывала мелкая дрожь. – Ещё хоть слово про Олю…
       – Понял-с Вас. Нижайше повинуюсь, господин великий заместитель старосты, – проговорил Троицкий, издевательски копируя фирменный трофарёвский полупоклон.

       Небрежно шагая по проходу, Денис скинул планшет на один из стульев последнего ряда и сочно пробормотал:
       – Вот жисть пошла серьёзная, прям не до шуток…

       Чувствуя себя центром неодобрительно-удивлённого внимания одногруппников, Дима поёжился и быстро пошёл к стопке методичек. Едва его рука потянулась к верхней книжечке, подскочивший справа Денис ловко выхватил её и, резко подняв высоко в воздух, гнусаво пробасил:
       – Танцуй, красавчик, тебе письмо…

       С поразительной реакцией Троицкий сделал наклон влево – возле его правого уха послышался свист рассекаемого воздуха. Отпрянул на шаг – нацеленный в живот второй удар тоже улетел в молоко. С выражением возбуждённого удивления на своём круглом лице, Денис комично выставил методичку вперёд наподобие щита и, шустро меняя положение, сочно загнусавил:
       – Вау! Как мы круто махаться-то умеем, оказывается! Ну-ну, ещё-ещё! Давай, Димончик, давай! Рыцарский турнир перед дамой!
       – Мальчики, перестаньте! – чуть не плача, воскликнула Оля.

       Постепенно смещаясь в сторону доски, Троицкий выманил Трофарёва на уровень первого ряда машин, когда тот с протяжным звериным воем вцепился ему в основание шеи. Вырвавшись и пытаясь отстранить нападающего, Денис затенил ему глаза брошюрой, отступил ещё и, не удержав равновесие, опрокинулся спиной на преподавательский стол. Рухнувший на него сверху Никодим дрыгнул ногой в воздухе и, едва не снеся крайний монитор, ощутил, как в грудь ему упреждающе упёрлись сильные руки противника.

       Внезапно тело Трофарёва содрогнулось от волны судорог, через мгновение задрожали челюсти. Брызгая слюной, он непроизвольно отстранился от Троицкого и, упав на линолеумный пол, забился в самом настоящем припадке…
       Присутствовавшие в аудитории со смесью оторопи, недоумения и страха наблюдали за дракой. Глаза вьетнамцев расширились до размера пятирублёвых монет, Оля, по щекам которой струились слёзы, в ужасе прижала ладонь ко рту…

       – Ёшки-матрёшки, – озабоченно пробормотал Троицкий, молниеносно вскакивая со столешницы.
       Издевательская улыбочка исчезла с его лица, будто съеденная пятновыводителем, а лихорадочно бегающий взгляд упал на каким-то чудом принесённую преподавательницей перед парой металлическую линейку. Схватив её со стола, Денис бухнулся на колени рядом с исходящим пеной Димой. Изо всех сил напрягая великолепную мускулатуру своих рук, Троицкий сумел разжать стиснутые челюсти Трофарёва и сунуть ему в зубы найденный предмет.

       – Тихо, Димон, спокойно… Дыши, дыши… Так… Вот… Молодец… – прерывисто приговаривал он, плавно переворачивая своего оппонента на спину.

       Постепенно Димино тело перестало дрожать, дыхание нормализовалось, глаза вновь обрели осмысленное выражение. Молча сняв руку Троицкого со своего плеча, Трофарёв выплюнул линейку, не без труда поднялся на ноги и, пошатываясь, двинулся в сторону двери.
       – Дзыма, надо звать врачья? – обеспокоено спросил Ши Хоа его удаляющуюся спину.
       Вопрос пропал втуне. Оля Симонова торопливо засеменила вслед Никодиму.


       *  *  *
       – Оля, Вы только не волнуйтесь. Не стоит винить во всём себя. Выпейте водички.

       Заместитель декана Татьяна Иннокентьевна Скребицкая заботливо поднесла стакан к губам Симоновой, та сделала долгий глоток.

       – Расскажите, пожалуйста, что было потом.
      
       Мудрые глаза Скребицкой за дальнозоркими очками в золотистой оправе спокойно смотрели на студентку. Проглотив слёзы и совладав с собой, Оля продолжила:

       – Я проводила Никодима домой. Сейчас он отдыхает. Но мне всё равно очень боязно! У нас ещё одна пара, а после неё, думаю, надо его навестить.
       – Да… Навестите, обязательно навестите. Поддержите его, успокойте, постарайтесь пока ни в чём не упрекать. У него очень трудное время… Поверьте, мы и раньше всегда надеялись, что Ваш друг не покинет факультет преждевременно. А теперь и тем более сделаем всё возможное.
       – Спасибо, Татьяна Иннокентьевна, – горячо кивнула Оля, в последний раз промокнув глаза платком. – Даже не знаю, как бы мы учились без Вашей поддержки.


       *  *  *
       В панельной «хрущёвке» было совсем не холодно, но зубы Никодима Трофарёва прекратили выбивать дробь лишь после того, как он укутался в шерстяной плед. На тумбочке возле кровати, словно проверенные солдаты по объявлению готовности №1, выстроились стакан питьевой воды и коробочки с лекарствами.
       Оля Симонова осторожно добавила к этой компании флакончик с глициновыми пилюльками. Никодим повернул голову на подушке и невесело улыбнулся.

       – Спасибо. Мудрый, значит, советчик…
       – Ты о ком?
       – О том, о ком не надо вспоминать, но кто каждый день нейдёт у меня из головы… Подумать только – уже девять лет не было рецидивов. Девять лет!
       – Понимаю, Димочка. Это, конечно, очень…
       – Да ничего ты не понимаешь! – перебил Олю Трофарёв и раздражённо заёрзал на своём ложе. – По счастью, ты не болела и никогда не будешь больна эпилепсией.
       – И ты не будешь, – мягко произнесла Оля, пытаясь погладить любимого по руке, которую тот для привычной жестикуляции всё же вытащил из-под пледа.
       – Не уверен, – мрачно вымолвил Никодим, пряча руку в «укрытие». – Вот ведь Троицкий…
       – Он спас тебя, мой хороший. Никто из нас не смог бы остановить твои страдания так быстро. А может, и вовсе.

       Трофарёв вдруг гомерически расхохотался.
       – Ха, а спровоцировал-то всё кто? Ветром что ли мне надуло?! Вот оно, вот! Браво, браво, маэстро Ирония! Меня всегда поражало… Всегда! Как можно даже ошибки превратить в успех! И здесь эта дрянь поднимает свои акции за мой счёт…
       – Димочка, прошу тебя, не говори так…
       – А как? – резко сел на постели Олин собеседник. – Как ты мне теперь прикажешь говорить?! Эта змеюка сидит в группе, как прыщ, как нарыв! Четвёртый год курит мои нервы, не даёт прохода… Ну, положим, ладно мои. Я всё понимаю: Трофарёва не втоптать в грязь – себя не уважать. Но я не стану молчать, когда речь идёт о моей невесте! Помяни моё слово, Оля, если эта сволочь ещё хоть раз будет тянуть к тебе руки, за целостность его костей я не ручаюсь!!!

       – Димочка, я умоляю тебя, остановись, – испуганно пролепетала Оля. – Какое у тебя страшное лицо стало сейчас! Это не ты, я не узнаю тебя! Ну прости его, слышишь! Он не такой, как ты думаешь, уверяю тебя! Он…
       – Ах во-о-н оно что! – дрожащим голосом пропел Трофарёв, лицо которого вдруг перекосилось. – А я-то, наивный, голову ломаю, чё это ты его всё время защищаешь?! И я, значит, у тебя «мудрый, сильный», простить смогу! Не то, что он: он ведь у нас бедный, несчастный, маленький! Ему, разумеется, всё можно…
       – Господи, да что же ты такое говоришь… – проговорила Оля сквозь слёзы, пряча лицо в ладонях и мотая головой.
       – Слушай, Оленька! А зачем ты время со мной теряешь зря, а?! Устала уже поди дурачить глупенького Никодимчика? Ты давай, давай, иди к умному Дисочке! Иди! Иди, раз он такой замечательный!!!

       Распалённый Трофарёв уже почти перешёл на крик, но вдруг почувствовал странную безнадёжную слабость, будто выгорел, и, перевернувшись на кровати, со всей силы ударил лицом в подушку. Его тело нервически пульсировало, левая рука беспорядочно царапала шёлковое покрывало…

       Утирая слёзы, Симонова медленно поднялась со стула. Перебирая пальцами сложенных на груди рук, девушка с усилием произнесла:
       – Хорошо… Я – причина твоих несчастий… Но я сделаю так, как ты хочешь… Я уйду… Я уйду и постараюсь больше никогда не потревожить твою душу!

       Словно в каком-то нелепом, бредовом сне Дима услышал удаляющийся стук Олиных каблучков и щелчок захлопываемой двери. Он перевернулся набок и тупо уставился в завешенную красным ковром стену… Пустота, внезапно хлынувшая в его душу непреодолимым бесцветным потоком, вмиг переполнила её и начала изливаться в окружающее пространство. Время исчезло…
       Устало смежив веки, Трофарёв прекратил сопротивляться лезущим в голову обрывкам произошедших событий, которые вдруг перестали будить в нём былые эмоции. Что ж… Видимо, огонь, прежде так мучивший горящее вещество, однажды превращает его в бесчувственный пепел… Мир стремительно терял ясные очертания и уплывал куда-то за грань сознания…
 
       Постепенно проваливаясь в странное, похожее на жуткий, опустошающий сон состояние, Никодим вдруг ощутил пронзительный укол в сердце. Рывком сев на постели, он лихорадочно потёр виски… Нет, это был не материальный сигнал внешнего раздражителя и не физический импульс в нервной системе. Нечто до боли печальное и горькое коснулось его души, разбудив в ней пренеприятное, тревожное предчувствие.

       Забыв обо всём, Дима порывисто вскочил на ноги и, обувшись в кроссовки, выбежал из квартиры, как ошпаренный. Он понятия не имел о том, почему, зачем и как, но чувствовал, что должен безотлагательно что-то предпринять…


       *  *  *
       Уютная девичья спаленка с «красным углом», бережно хранившим иконы и православные книги, неоднократно видела свою хозяйку преклоняющей колени в молитве.
       Но, скорее всего, такой молитвы, как в тот день, Оля доселе не совершала. Вытирать льющиеся слёзы не было сил, они обжигали щёки и, падая, обильно орошали пол…
       «Господи, Всесильный! Прости меня грешную, я решаюсь обращаться к Тебе, лишь дерзая на Твою безмерную любовь ко всем нам… Умоляю Тебя, Господи, умири жизнь рабов твоих Никодима и Дионисия! Даруй им Твою благодать, исцели их души… Прости меня за такую дерзость, но… Может быть, если вдруг невозможно даровать благодать, радость и мир всем, то отними от меня, недостойной, грешной – дай только им! Господи, я бы очень хотела забрать у них и, особенно, у Димочки, все переживания, огорчения!.. Господи, Ты знаешь, я их очень люблю! Молю Тебя, Ты ведь можешь всё, сделай, пожалуйста, так, чтобы они больше не враждовали…»

       Олины губы всё шептали и шептали молитву, рвущуюся прямо из её маленького любящего сердца. Она забыла об усталости, о голоде, о времени…
       Наконец, поднявшись с колен, Оля осторожно приоткрыла дверку своей комнаты. Она знала, что родители, особенно мама, придя, не потревожили бы её во время молитв, однако, их и в самом деле ещё не было дома.
       Неожиданно почувствовав нехватку кислорода, девушка подошла к окну в гостиной и широко распахнула пластиковую створку, но дышать легче не стало. Тогда в надежде, что отдышаться удастся на улице, Оля поспешила во двор и присела на край ближней лавочки.
       Поблизости никого не было, тишину нарушали лишь радостные детские возгласы на площадке под холмом, на котором возвышалась секция девятиэтажного дома. 
      
       Клонившийся к вечеру великолепный день по-прежнему баловал ласковым теплом, но руки Симоновой вдруг мучительно похолодели. Какой-то беспощадный обруч стискивал её грудь и упорно не давал ей дышать… Стараясь найти более удобное положение, Оля осторожно поменяла позу и внезапно ощутила кинжально-острый удар. Схватившись за сердце и тщетно силясь позвать кого-нибудь на помощь, она упала со скамьи. Беззвучно зашевелившиеся было губы Симоновой замерли, а на её красивое, тонкое лицо, словно маска, легла меловая, мертвенная бледность…

--------------------------------------------      
       *Под словом "планшет" подразумевается не гаджет (планшетный компьютер), а небольшая сумка на ремне.

       **В лекционной аудитории В108 института кибернетики Иркутского технического университета расположен музей истории вычислительной техники.

       ***Существуют прецеденты перевода в МИФИ успешных бюджетных студентов провинциальных ВУЗов в середине 3 курса.

       ****ФОК – физкультурно-оздоровительный комплекс Иркутского политеха. Является, в частности, местом проведения занятий для студентов специальных групп по состоянию здоровья.

       *****Неточная цитата из песни В.С.Высоцкого «Баллада о любви».

       ******ТИПиС – Теория Информационных Процессов и Систем, сложная кибернетическая дисциплина, во времена специалитета изучавшаяся на 4 курсе.

       *******Пешеходная библиотека (Pedestrian Library) – один из наборов компонентов для имитационного моделирования в среде Any Logic.

       ********Иностранные студенты специалитета в Иркутском техническом университете на 4 курсе проходили по русскому языку материал, который россиянам адресовался много раньше, уже в самом первом семестре.

       *********"Десятка" – общежитие №10 Иркутского политеха.
--------------------------------------------

       Окончание – http://www.proza.ru/2016/06/25/1361


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.