Часть вторая Харчевня Рустама

                      


Она бежала, продираясь сквозь заросли густого ельника, перепрыгивая через поваленные деревья, абсолютно не соображая, куда движется и опомнилась, когда услышала шум машин.
- Кажется впереди дорога, а я в таком виде, - пробормотала она, растерянно осматривая свою окровавленную одежду. Ольга пошла на журчанье ручейка, которое слышалось неподалеку.

Здесь она скинула  остатки своего самого любимого платья, тщательно вымылась и переодевшись в легкий сарафан, присела на поваленную березу. Напряжение, сковывающее ее с той минуты, когда она села в поезд,внезапно схлынуло и девушка горько разрыдалась.

-Бабушка милая, как же ты была права, - шептала она сквозь приглушенные всхлипы. Ей было жалко саму себя, любимую бабулю, Олега и даже убитого Виталика, хотя о нем Ольга не могла вспоминать без внутреннего содрогания.

-Что же теперь делать? – шептала она, слушая ласковое бормотание ручейка. Наконец девушка вытерла слезы и решительно направилась к шумевшей неподалеку трассе.

Пройдя совсем немного, она вышла на оживленную дорогу, по которой,  несмотря на раннее утро, тек плотный поток машин, и, заметив невдалеке автобусную остановку, побрела к ней.

Тяжелые, гнетущие мысли одолевали разум девушки. Ни денег, ни документов, да к тому же  она убила человека.   

«Ведь меня наверняка будут искать» - испуганно подумала Ольга и, юркнув в каменное чрево загаженной остановки, затаилась. Сколько прошло времени, девушка не знала, потому что часики,  подарок бабушки, слетели в ненавистной кабине. Она вздрогнула от неожиданности, услышав звук захлопываемой дверцы,  и вздохнула с облегчением, когда машина отъехала, сопровождаемая отборной бранью. Ольга осторожно выглянула из своего укрытия. На обочине дороги стояли две девушки – одна, маленькая и толстая, а вторая же наоборот – высокая и худая. Они со злостью смотрели вслед удаляющейся машине,  и наконец полная, смачно плюнув, устало произнесла:

- Пусть подавится, старый козел! Крутишься вокруг него как белка, и то ему сделай и это, а он заплатит копейки, да еще и высадит у черта на куличках. У него видишь ли жена, дети, да и что о нем ребята подумают. Тьфу, извращенец! – она еще раз плюнула вслед и обратилась к подруге:
- Машка, дай-ка закурить, - ее напарница, достав из потрепанной сумочки сигарету, протянула подруге.
- Пойдем, приведем себя в порядок после этого гадюшника, - полная подкурила сигарету и направилась к остановке, а Ольга,  отпрянув, неуверенно уселась на лавочку, приготовившись к худшему.

Увидев насмерть перепуганную Ольгу, девушки сами вытаращили глаза.
- А это что за явление, которое лезет со свиным рылом в калашный ряд? – обратилась к Ольге полная, которая очевидно была главной.
- Я автобус жду, - тихо ответила девушка.
- Что ты плетешь, какой автобус? Они здесь и не останавливаются! Или решила схалтурить, втихаря капусты срубить! А ну вали отсюда и что бы я тебя на этом плече больше не видела! – полная была настроена очень недружелюбно.
Ольга, которая только за последние сутки испытавшая столько унижений, сколько она не испытывала за всю свою короткую жизнь, вдруг горько заплакала.
-Ты чего это? Чего ты ревешь? – теперь пришла очередь растеряться полной, которая заметила на виске Ольги багровый синяк.
-Успокойся давай и прекрати выть! Ну-ка, рассказывай! – она решительно присела на разбитую лавочку, рядом с плачущей девушкой и Ольга горестно всхлипывая, постепенно рассказала двум незнакомым девушкам все, без утайки, так велика была в ее душе потребность поделиться с кем-нибудь своей бедой.

-То, что тебя изнасиловал этот козел, конечно же плохо, а вот что ты его убила – это еще хуже, задумчиво произнесло полная и снова закурила. –Кстати, Валя, но это только для тебя, для других я, Жанетта, а это – Машка, она же Снежана, - неожиданно меняя тему разговора произнесла Валя, не переставая о чем то напряженно думать. Ольга тоже назвала свое имя и, постепенно успокаиваясь, повнимательнее присмотрелась к девушкам. Простые, ничем не примечательные лица, на которые толстым слоем, неумело нанесена дешевая косметика. На обеих – одинаковые кофточки и короткие юбки и что особенно поразило Ольгу – несмотря на одуряющую жару, подруги были обуты в лакированные сапоги-чулки. Пока Ольга разглядывала девушек, закурила и вторая, Маша – Снежана. Глубоко затянувшись, она выпустила густую струю дыма и впервые, за время их знакомства, произнесла хриплым, глубоко посаженным голосом:

-Может Рустам чем поможет, а Валь? - и она вопросительно посмотрела на напарницу. –У него ведь кажется официантка сбежала, ну с тем, с орловским дальнобойщиком.
-Я тоже думаю насчет Рустама, - обронила Валентина и обратилась к Ольге.
-Слушай сюда, деваха! Сейчас мы пойдем к Рустаму, к таджику. У него неподалеку придорожное кафе. К нам, плечевым он относится неплохо – покормит и переночевать пустит, если мы на мели. Говорить буду я, а ты только кивай и поддакивай. Так, запомни, тебя не насиловали, хотя по-хорошему давно пора, и не дай Бог, ты никого не убивала. Я поговорю с ним, от ментов он тебя прикроет, они у него прикормлены. Предупреждаю – мужик хитрый и себе на уме. А там посмотрим, что делать дальше. Все, бабы, в путь! – она поднялась с разбитой лавочки и перекрестилась в разрисованный угол остановки. За ней, словно тень вскочила молчаливая Маша. Ольга, тяжело вздохнув, закинула на плечо сумку, и вся троица двинулась по обочине вовсю шумевшей трассы.

А вокруг ворковал ласковый, жаркий июль. Придорожные березки, ежеминутно обдаваемые машинными выхлопами, покорно сложили пожелтевшие листочки, молчаливо ожидая своей участи. Порывы горячего ветерка, доносили с леса, одуряющий запах хвои, а с соседнего поля плыл пряный аромат свежескошенной травы. Шел сенокос, но Ольга, погруженная в свои тягостные мысли, не замечала этих прелестей, стараясь не отстать от своих новых подруг.

Приземистое, белоснежное здание кафе вывернулось неожиданно, из-за поворота, и сердце Ольги снова тревожно сжалось, как тогда на вокзале, при прощании с бабушкой. Чисто женской интуицией она чувствовала, что виток ее судьбы закрутился туже, затянулся еще на один оборот. Когда они подошли к входу, Валя попросила их обождать, а сама вошла внутрь. Пробыла она там недолго и вышла с невысоким мужчиной явно восточной национальности, на естественную особенность которого указывали теплый халат и красивая тюбетейка, украшенная крупными, разноцветными стразами.

Благообразная, с проседью бородка, внимательный, с хитрецой взгляд больших, черных глаз, широкие шаровары заправлены в начищенные до блеска сапоги. Он рассматривал девушек, словно въедливый покупатель на рынке, а Ольга же смотрела на него, как на возможного будущего хозяина. Валентина – та наоборот, ожесточенно размахивала руками и что-то вполголоса доказывала таджику.

- Которая из них? – наконец спросил он. –И что она сама молчит, немая что ли?
- Скромная слишком, потому и молчит. Я же тебе говорю, Рустам, из провинции она, приехала в Москву поступать, а видишь, как получилось. Обокрали, да и менты наехали! – уже громче проговорила Валя. Несколько минут Рустам стоял молча, полузакрыв глаза и перебирая четки, а затем произнес спокойным голосом:

- Что скромная – это очень хорошо. Ладно,  Жанетта, я возьму ее только потому, что тебя хорошо знаю. Покажи ей, где переодеться и где она спать будет. Да, и волосы пусть под платок уберет. Аллах не даст ее в обиду, посмотрим, как работать будет, - он развернулся и вошел в помещение.

- Ну, ты довольна? – Валя сбежала с невысоких ступенек и подмигнула Ольге, которая еще не понимала, что жизнь очень часто бывает слишком жестока к тем, кто слепо и наивно надеется на ее благосклонные повороты. Она проглотила комок, невольно подступивший к горлу и молча кивнула.

Что такое средневековое рабство, Ольга, конечно же знала, но что существуют еще и современные рабовладельцы, девушка узнала только тогда, когда убедилась в этом воочию. Работа, которую она выполняла, была поистине адской. Едва на горизонте начинал брезжить рассвет, ее будил нерешительный, но настойчивый стук в дверь.

Наспех приводила себя в относительный порядок, она убирала свои роскошные волосы под ненавистную косынку и бежала на кухню, где еще с двумя таджиками, они меняли падающую от усталости ночную смену, тоже таджиков. Все они были связаны узами родства с Рустамом, который, надо отдать ему должное, умел делать деньги на родственниках. Кафе, под экзотическим названием «Харчевня Рустама» – стояло на довольно оживленном месте и работало круглосуточно.

Девушка выпивала стакан теплого, чуть подкрашенного чая с куском хлеба и принималась за работу. Обычно она начинала с чистки казанов для плова, которые должны были блестеть, затем – чистка шампуров, мытье полов, посуды и, кроме этого, еще множество различных, мелких поручений. Наскоро пообедав пригоревшими остатками плова и жилистыми кусочками мяса, которые не годились для шашлыка, Ольга принималась за разделку мороженого мяса или до позднего вечера перебирала по крупинке рис, перемешивая его со своими слезами. На ужин сил уже не оставалось, и около полуночи, с трудом добравшись до каморки, которую отвел ей Рустам, она абсолютно обессиленная падала на деревянные нары, чтобы утром начать все сначала.

Так шел день за днем, которым Ольга давно потеряла счет. За рабскую работу Рустам не платил ей ни копейки, полагая, что он и так делает для русской, как он ее называл, слишком много. Три или четыре раза подъезжала милицейская машина. Тогда хозяин делал девушке знак, что бы она спряталась, и с угодливой улыбкой встречал дорогих гостей, самолично накрывая им стол. Те благосклонно обедали, нехотя разговаривая с Рустамом, а затем, преисполненные важности, неторопливо удалялись, не заплатив обычно ни копейки.

Возле кафе была залита асфальтом  довольно обширная площадка для стоянки машин, на которой каждую ночь стояло до десятка груженых «Камазов» или «Мазов», марки которых девушка уже научилась различать. Водители, жалея симпатичную, скромную девушку, постоянно помогали разгружать ящики с пивом или туши мороженой баранины, а дальнобойщики помоложе, пытались заигрывать с Ольгой, но она яростно сверкнув глазами, молча уходила в подсобку. Ее часто навещали Валя с Машей, которые приезжали шумные, обычно навеселе, всегда привозили конфеты, шоколад и какой-нибудь подарок девушке. Ольга тогда отпрашивалась у Рустама на полчаса, и они втроем шли в лес, но только на полчаса, и то хозяин заставлял их отрабатывать.

Девчонки, зная тяжелую ситуацию Ольги и желая помочь девушке, оставляли ей грязное белье постирать, за которое потом довольно щедро расплачивались. Деньги, полученные за побочную работу, Ольга, тщательно завернув в газету, прятала в сумку. С таджиками девушка практически не общалась, потому что те почти не говорили по-русски, и приезды Жанетты со Снежаной были единственной ниточкой, связывающей Ольгу с прежней, беззаботной жизнью.

За повседневной, рутинной работой незаметно пролетело лето и уже заканчивался сентябрь, покрывший листву берез, окружающих кафе, сусальной позолотой. Однажды, переворачивая тяжелый казан, Ольга почувствовала сильное головокружение, приступ тошноты и едва успела добежать до туалета, как ее вырвало. Девушка не придала этому особого значения, мысленно ссылаясь на тяжелую работу и постоянное недосыпание, но когда это стало повторяться все чаще, она забеспокоилась. Ольга металась в неведении, не зная, с кем поделиться своей бедой чувствуя, что за всем этим кроется что-то незнакомое и замыкалась в себе еще больше.

Она с трудом дождалась приезда своих подруг, которые явились по обыкновению, навеселе и еще с порога, Валентина завопила:
- Подруга! Сегодня два месяца, как мы с тобой познакомились, надо бы отметить! Рустамчик, дорогой, отпусти девочку на часок! – и Рустам, стоя у двери подобно сторожевому Церберу, важно кивнул в ответ, давая согласие.

Девушки углубились в лес. Валя без умолку тарахтела, сообщая последние новости, Маша, таща сумку с провизией, по обыкновению молчала. Они расселись на полянке, которую считали своей, разложили нехитрую закуску, а когда Валентина наполнила пластмассовые стаканчики сухим вином, Ольга поделилась с девушками своими тревогами. Сразу наступила тишина, такая, что был слышен каждый шорох готовящегося к зимнему сну  пока еще осеннего леса. Жанетта молча развернула конфету и, сунув ее в рот целиком, принялась ожесточенно жевать, Снежана угрюмо смотрела в сторону, но стаканчик в ее руке нервно подрагивал.

- На соленое тянет? – внезапно осипшим голосом спросила Валя.
- Ой, девочки, тянет да так сильно, что аж скулы сводит, - Ольга жалобно смотрела на подруг.
- Вот что я тебе скажу, подруга. Беременная ты! – вынесла Валентина ужасный вердикт.
- Как беременная? – ошалело прошептала Ольга вмиг побледневшими губами, а услужливая память моментально нарисовала в воспаленном воображении пыльную, захламленную кабину, щербатый рот и небритую, наглую физиономию Виталия. Ольге даже почудилось, как легкий ветерок пахнул на нее зловонным дыханием и едким запахом чеснока. Она затрясла головой.
- Как, как! – внезапно рассердилась Валя. –Ты что не знаешь, что когда мужчина спит с женщиной, иногда появляются дети, даже от таких уродов, как тот козел, которого ты грохнула. Залетела ты подруга и конкретно залетела!
- Что же теперь делать? – простонала потрясенная Ольга, готовая разрыдаться.
- Может ей аборт сделать? – угрюмо обронила Маша, по-прежнему глядя в сторону.
- Думать надо и очень сильно думать. Все, бабы, праздник закончен! – и они, собрав закуску, отправились обратно, оставив стаканчики с вином нетронутыми.
- Огурцов мне привезите! – крикнула Ольга девушкам на прощанье и долго смотрела им вслед. 

А время продолжало неумолимо лететь вперед, и Ольга с ужасом ощупывала ночами свой живот. Чтобы скрыть беременность, продержаться как можно дольше, она начала перетягивать свой растущий живот, широким шарфом. И если бы не ее положение, поразившее девушку, как гром среди ясного неба, можно было хотя бы условно считать, что жизнь ее начала понемногу налаживаться. Ольга втянулась в тяжелую работу. У нее даже появилось свободное время, когда она могла перевести дух и выйти из душного кафе, что бы полной грудью вдохнуть чистого, осеннего воздуха. Да и Рустам стал помягче относиться к русской, даже иногда давал ей немного денег, которые Ольга тоже убирала в сумку. Она копила на дорогу домой, желая поскорее вырваться из этого ада и оказаться в привычной, домашней атмосфере, под крылом любимой бабушки. Осталось совсем немного до требуемой суммы и к Новому году, Ольга мечтала оказаться дома.

«Ну и что такого, что я беременная» – размышляла она, ловко сортируя рис. «Бабуля у меня умная, все поймет и конечно же простит».

А часы – будильник покрашенный в зеленый, ядовитый цвет, неумолимо отсчитывали положенные им минуты, которые Ольга просчитала с педантичной точностью, назначив себе дату отъезда. Шли последние дни ноября, когда девушка закончив работу около полуночи, не спеша раздевалась в своей комнатушке. Она уже легла в постель и развязывала шарф, желая поскорее освободить стянутый живот, как в дверь, которая никогда не закрывалась, неожиданно постучали.

- Войдите! – Ольга удивленно вскинула брови, увидав возникшего в проеме хозяина, который посетил ее впервые за четыре месяца.
- Нам надо поговорить, - он растянул губы в улыбке и войдя в комнату, присел в ногах девушки.
Та молча и с недоверием смотрела на него.
- Тут вот какое дело, - вкрадчиво начал Рустам. –Через неделю мы закрываемся и на зиму уезжаем домой, в Таджикистан. Я предлагаю тебе поехать с нами и стать моей третьей женой, - он положил руку Ольге на ногу и девушка испуганно съежилась.

Битых полчаса Рустам в самых ярких красках описывал угрюмо молчавшей Ольге, какая беззаботная и счастливая жизнь ожидает ее в солнечной республике.
- У тебя и делов-то будет – коров подоить, их у меня пять голов, ну свиньи там овцы не в счет, убрать за всей скотиной, прибраться дома да обед сготовить, - уговаривал он Ольгу.
- Но ведь у вас есть две жены, куда вам третья? – наконец спросила изумленная девушка.
- Старые они и бестолковые, как курицы, а ты молодая и красивая, словно зрелый персик! – он восхищенно зацокал языком, не сводя глаз с лица девушки, которое от возмущения покрылось красными пятнами.
- Дядя Рустам, вы же старый! Вам уже семьдесят, а мне еще нет и восемнадцати! – в отчаянии выкрикнула Ольга свой самый веский, как ей казалось аргумент.
- Я не старый. Я мудрый и очень богатый! – с неожиданной злостью взвизгнул Рустам, явно уязвленный напоминанием о своем возрасте. – Неделя тебе на раздумье. Не поедешь по-хорошему – силой увезу. Меня все водители на трассе знают! – он поднялся и, не прощаясь, вышел из комнаты, а Ольга уткнувшись в подушку, проплакала весь остаток ночи.

Утро началось для девушки обычным, нерешительным стуком в дверь. Ольга пришла в кафе с опухшим от слез лицом и, отказавшись от чая, принялась за обыденную работу, не переставая думать о ночном разговоре с хозяином. Она тщательнее, чем обычно вычистила казаны, перемыла всю скопившуюся за ночь посуду и нехотя пожевала холодной баранины, от которой во рту сразу появился жирный налет. Затем Ольга вышла на улицу и снова предалась грустным размышлениям. Поделиться новой напастью ей было не с кем, потому что ее подруги не появлялись с того дня, как Ольга сообщила им о своей беременности, а это почти два месяца.

-Русская, ты что там, уснула! Иди полы мыть! – раздался голос Рустама, и она вновь принялась за опостылевшую работу, поминутно поглядывая на дверь. Почуяв резкий приступ тошноты, она бросилась к выходу, но не успела, и ее вырвало прямо на начищенные до блеска сапоги Рустама. Перед глазами все поплыло, столы с обедавшими водителями взметнулись вверх, и Ольга рухнула на пол. Посетители недоуменно переглянулись, а побледневший от ярости хозяин схватил ее под мышки и потащил в подсобку.

- Ты что это вытворяешь, русская? Клиентов мне хочешь отбить, да? – Рустам поставил девушку вертикально и та, чтобы не упасть, прислонилась к стене.
- Что теперь люди думать будут? Что щедрый Рустам не кормит своих рабочих, они у него от голода падают! Кушать тебе дают, сколько хочешь, деньги я тебе плачу, работаешь – немного, от ментов – укрываю, что тебе еще не хватает? Позорить вздумала? – гневно выговаривал Рустам, сверля Ольгу пронзительным взглядом.
-Я – беременна! – сдавленным голосом прохрипела Ольга, чувствуя, как во рту у нее все пересохло.
-Что ты сказала, - Рустаму показалось, что он ослышался.
- Я – беременна! – громко и отчетливо повторила девушка, глядя хозяину прямо в глаза.
Тот опешил и даже отступил на шаг назад, но быстро справился с собой и, подойдя вплотную к Ольге, влепил ей сильную, звонкую пощечину. Голову девушки отбросило назад и она вцепилась обеими руками в полку.

- Проститутка! – внезапно заорал он, приходя в еще более сильное неистовство. – Ты такая же плечевая, как твои подруги, которые уверяли меня, что ты скромная девочка! Слава великому Аллаху, покарал он неверных за обман! Потаскуха! – с каждым унизительным словом, он продолжал хлестать Ольгу по щекам. На шум прибежали перепуганные повара, муж с женой, но, увидав взбешенного хозяина и Ольгу, едва державшуюся на ногах, ту же юркнули обратно на кухню. А Рустам продолжал бушевать:

- Сучка неблагодарная! Обманщица! – из разбитой губы девушки потекла кровь и хозяин, внезапно успокоившись, достал из кармана четки. Несколько минут он перебирал их, как тогда, при первой встрече, а затем вынес вердикт, совершенно спокойным, даже немного усталым голосом:

- Завтра, что бы духу твоего не было. Увижу в кафе – отдам дальнобойщикам, они на тебя давно зуб точат, - он вышел, а Ольга сползла на пол и наконец дала волю слезам.

Зашелестели шаги, и девушка, подняв голову, увидела перед собой заплаканное лицо Фатимы – поварихи, которая осторожно вытирала ей кровь чистым платочком. Джурабек, ее муж, протягивал Ольге кружку с водой и в его глазах тоже стояли слезы.

-Шайтан, шайтан, - бормотал он, имея в виду Рустама и укоризненно качая головой.
Девушка с трудом добралась до каморки, где всю ночь просидела на своей жесткой постели, вглядываясь в осеннюю темноту и слушая жалобный скрип берез, раскачивающихся на холодном ветру. Она не верила, что после четырех месяцев безупречной работы, хозяин сможет с ней так поступить, но когда утром, не раздалось привычного стука в дверь, Ольга тяжело вздохнула и принялась собираться. Девушка не стала перевязывать ставший уже заметным живот, считая, что эти предосторожности теперь ни к чему, и пошла на кухню, откуда доносился ставший привычным  звон посуды. Ольга знала, что не встретит там Рустама, который появлялся в кафе не раньше девяти и хотела проститься со своими друзьями – таджиками, с которыми, несмотря на незнание языка, у нее сложились очень теплые отношения. Фатима, мельком скользнув по располневшей фигуре девушки, сразу все поняла и бросилась к Ольге на шею, заливаясь слезами. Затем повариха метнулась к огромной, шипящей сковороде, на которой жарилось мясо на завтрак хозяину, вытащила оттуда самый большой кусок и, завернув его в газету, протянула девушке. Джурабек топтался в стороне, не зная, куда деть свои маленькие, вечно красные руки, и, стесняясь по обыкновению, что-то бубнел на своем языке, видно, прощался с русской. Ольга обняла их еще раз и вышла из кухни. Подходя к своему вагончику, где стояла приготовленная сумка, она услышала легкий скрип двери и, вглядевшись в предутренние сумерки, заметила Рустама, который, прижимая к груди какой-то сверток, вороватой походкой семенил к себе.

«Надо же, в какую рань поднялся. Наверное, прощаться приходил», -усмехнулась про себя Ольга.

Пройдя через стоянку на шоссе, девушка оглянулась на вывеску, которая призывно светилась в темноте.
«Прощай, «Харчевня Рустама», облегченно вздохнула она и уверенно зашагала по притихшей трассе. Ольга хотела дойти до ближайшей железнодорожной станции и купить билет на поезд.

«На сколько денег хватит», думала она, подходя к месту, где казалось бы еще совсем недавно  познакомилась с подругами. Подойдя к остановке, девушка решила передохнуть, а заодно пересчитать деньги и, усевшись на разбитую лавочку, расстегнула замок. Сунув руку в сумку,  Ольга похолодела и принялась лихорадочно выкидывать вещи. Денег не было!

«Рустам!», сразу догадалась она, вспомнив полусогнутую фигуру хозяина, его семенящую походку и, чувствуя, как на плечи наваливается тяжелое, липкое безразличие.
«Ну и черт с ним, пусть подавится, гад!», - с внезапной злостью подумала Ольга и решительно поднялась со скамейки.

«Все равно, надо идти на станцию, а там видно будет. Мир не без добрых людей!», - сама себе сказала девушка и пошла по дороге в пугающую неизвестность.


Рецензии
Господи, как трагично всё развивается. Но очень жизненно. И все герои прекрасно выписаны. как живые предстают. Хорошо пишете и о важном.
С уважением,

Татьяна Мануковская   13.11.2016 19:26     Заявить о нарушении