Часть третья. Обретенное счастье

Старой Матрене не спалось. После смерти мужа, умершего прошлым летом, она вообще потеряла покой и засыпала лишь под утро, услыхав крик соседского петуха. Вот и теперь она ворочалась на широкой кровати и, тяжело вздыхая, вспоминала умершего так некстати Петра, с которым они прожили сорок шесть лет, выросших детей, которые, выучившись, разлетелись в разные стороны, изредка высылая старухе денежные переводы и того реже – письма.

Спать бабка Матрена ложилась по обыкновению рано. Едва начинало темнеть, она впускала в дом маленькую, но очень скандальную собачонку Жульку и, не гася свет, укладывалась. Но сегодня Жулька вела себя неспокойно, с подозрением смотрела в темноту за окном и жалобно поскуливала, призывно поглядывая на хозяйку.

- Ну и чего ты мечешься! – прикрикнула на нее старуха, а затем кряхтя встала, надела очки и, подойдя к окну, вгляделась в белеющий, уличный градусник. Красный столбик опускался. Морозило. Да Матрена знала это и без термометра, потому что ломило поясницу, а ветки старой вишни, тревожно звенели в палисаднике обледеневшими ветками.

- Пойдем-ка, прогуляемся, - обратилась она к собаке, которая при звуках ее голоса бросилась к двери и заскребла передними лапами. Она, звонко лая, выскочила первой, толкнув лапами калитку, закрутилась волчком и  неожиданно завыла, подзывая хозяйку. Ольга крепко спала на лавочке, прижавшись спиной к почерневшему штакетнику и не чувствуя, что постепенно замерзает, счастливо улыбалась во сне.

- Свят, свят! – закрестилась бабка Матрена, разглядев в тусклом свете съежившуюся фигурку.
- Никак замерзла, грех-то какой! - она снова перекрестилась и осторожно потрясла девушку за плечо.
- Ты живая, касатка? – всех своих немногочисленных подруг Матрена называла этим ласковым именем, которое пристало к ней самой с незапамятной, счастливой молодости.
- Бабуль, ну дай я посплю еще немножко, - невнятно пробормотала девушка, плотнее кутаясь в пальто.
- Ну слава Богу! – облегченно вздохнула старуха и сильнее толкнула девушку. –Просыпайся,  касатка, замерзнешь! – и та вскочила испуганно озираясь по сторонам.
- Откуда же ты взялась такая молоденькая, да еще и ночью? – спросила Матрена девушку, молча смотревшую на нее большими, мерцающими глазами, которые излучали немую мольбу о помощи.
- Ладно, пошли в избу, чего на улице мерзнуть, - старая женщина посторонилась, пропуская нежданную гостью вперед.
Когда они зашли в небольшую прихожую, в глаза девушке ударил яркий свет, и она остановилась, прикрыв рукой глаза.
- Проходи, проходи, - Матрена легонько подтолкнула ее, и они оказались в комнате.
- Посиди пока, я чайник поставлю. У меня мед есть и варенье малиновое, -  засуетилась старая женщина, мельком глянув на ходики, которые показывали половину первого ночи. –Я еще и травок разных добавлю. Тебе надо обязательно попить горячего, а то простынешь.

Матрена вышла, а девушка с любопытством огляделась.

Старинный диван с высокой спинкой и откидными валиками по бокам, выкрашенные окошки заставлены горшками с различными цветами, буфет с посудой, в углу – черно-белый телевизор, повсюду висят пучки трав, источающих утонченный аромат, и идеальная чистота.

А Матрена колдовала на кухне, добавляя в чайник различные травяные добавки и тихо радуясь в душе появлению незваной гостьи. В их некогда большой деревне осталось всего четыре дома, в которых жили такие же старики, одногодки Матрены. Соседи, знавшие друг о друге всю подноготную, давно уже обо всем переговорили и поэтому в гости ходили очень редко.

«Будет хоть поговорить с кем, все живой человек, а не собака», - размышляла старуха, устанавливая на пластмассовый, лопнувший с боку поднос, вазочки и испускающий легкий парок чайник.

- Ну вот и чаек! Сейчас еще сушек принесу! – Матрена осеклась на полуслове, потому что девушка крепко спала, положив голову на вытертый валик дивана. Хозяйка осторожно сняла с нее сапоги, подложила под голову подушку и накрыв одеялом внимательно всмотрелась в лицо гостьи.
- Красивая! Видать намаялась, бедняжка. Ну ладно, утро вечера мудренее, разберемся, - старуха щелкнула выключателем и на цыпочках вышла.

Ольга проснулась рано, сказалась привычка, приобретенная за время работы в кафе, и теперь разглядывала синеющее окошко, на котором утренний морозец нарисовал причудливые узоры, и с удовольствием прислушивалась  к потрескиванию сухих дров.

«Все-таки мир не без добрых людей!», - с благодарностью думала она, вспоминая события минувшей ночи и разглядывая бегающих по потолку и стенам огненных зайчиков. Из-за занавески доносились приглушенное покашливание и звон посуды. Ольга встала, аккуратно сложила одеяло и вышла на кухню, где хозяйка, ловко орудуя ножом, чистила картошку.

- Здравствуйте, бабушка. Спасибо вам большое за все. Давайте я вам помогу, - Ольга покраснела и опустила глаза.
- Здравствуй, здравствуй, касатка! – старая женщина отложила нож и пристально посмотрела на смущенную девушку. –Ты вот ее благодари, если бы не она, замерзла бы! – Матрена кивком головы указала на собаку, которая лежала у ее ног и тоже внимательно смотрела на Ольгу. –Меня зовут Матрена Степановна, а тебя как?
- Оля, - еле слышно прошептала девушка и протянула руки, грея их над плитой.
- Откуда же ты взялась в нашей глухомани ночью, да еще и   на сносях. Какой срок-то? – полюбопытствовала старая женщина.
- Четыре месяца, - тихо ответила девушка, стараясь не встречаться взглядом с проницательной Матреной Степановной, которая поставила на плиту чайник.
- Ну, давай тогда завтракать, коли встала, а там расскажешь мне, если, конечно, захочешь, что у тебя приключилось, - Матрена Степановна взяла приготовленный с ночи поднос и они прошли в комнату. С наслаждением прихлебывая необычайно душистый чай, Ольга рассказала старой женщине, откуда она приехала в Москву, где ее обокрали и, опустив поездку с Виталиком, подробно объяснила внимательно слушавшей старухе, как она попала в кафе к Рустаму и чем все закончилось.
- Да, касатка, натерпелась ты, - сокрушенно качая головой, проговорила хозяйка, выслушав сбивчивое повествование девушки. – И что теперь думаешь делать? 
- На станцию пойду. Расскажу в милиции, что случилось, должны понять, они же люди, - уже увереннее произнесла Ольга и впервые посмотрела хозяйке в глаза.
- Они-то может и поймут, но от нас до ближайшей станции сорок километров. Может, останешься, поживешь маленько. Вижу, касатка, ты скромная. Погостишь, а там видно будет, - Матрена Степановна не сводила взгляда с раскрасневшегося от выпитого чая лица девушки и лелея затеплившуюся в душе, робкую надежду.
- Нет бабушка, мне надо идти! – твердо ответила Ольга и положила руки себе на живот. –Надо! – с нажимом повторила она и сурово поджала губы.
- Ну куда же ты пойдешь, горемычная! – всплеснула руками старуха. –Глянь-ка, какой мороз на улице! – она кивнула головой, указывая на морозное окно, за которым не спеша поднималось холодное солнце.
- Погоди-ка, сегодня ведь у нас воскресенье, - она задумчиво посмотрела на Ольгу. –Николка, знакомец мой хороший обещался сегодня к обеду быть. Шофер он, - произнесла она, делая ударение на первом слоге, а Ольга испуганно вздрогнула и съежилась.
- Далеко куда-то, на север ездит, а по пути продукты мне привозит. У нас ведь автолавка приезжает, а то и мимо пролетит. Может по пути вам. Ты подожди, касатка, а уж коли не будет его, завтра с утра и пойдешь, - разумные доводы старой женщины убедили Ольгу и она после некоторых раздумий, согласилась.

Время подходило к обеду, когда хозяйка и Ольга, хлопотавшие на кухне у плиты, услыхали звук открываемой двери и веселый голос:

- Есть кто живой! Матрена Степановна, встречай гостей! – Жулька с радостным визгом вылетела в прихожую, а в проеме показался молодой парень, с двумя огромными пакетами в руках.
- Колька! Приехал, касатик! – ласково забубнела старуха, принимая пакеты из рук вошедшего. – Совсем стал забывать старую Матрену, варнак ты этакий!
- Работы много, да и ходил я по другой трассе, - оправдывался Николай, с любопытством поглядывая на симпатичную девушку.
- Ой, знакомьтесь, касатики, - спохватилась она. –Это – Николай, а это – Оленька. 

Николай быстро оглядел покрасневшую Ольгу, на мгновение задержавшись взглядом на ее животе и протянул руку, в которую девушка робко вложила свою маленькую ладошку. Рука Николая была сильная и горячая, да и вообще, он был полной противоположностью Виталику, и Ольга, почувствовав возрастающее доверие, повнимательнее присмотрелась к дальнобойщику.

На вид – лет двадцать пять, чистое, гладко выбритое лицо и веселые, искрящиеся озорными бесенятами глаза. Несмотря на довольно чувствительный морозец, Николай был одет в легкий, спортивный костюм и летние, до блеска начищенные туфли.

-Ну раз все в сборе, давайте обедать! – торжественным голосом прервала размышления Ольги хозяйка. – Помогай, касатка, - и с помощью Николая они быстро накрыли стол.

За обедом Матрена Степановна в общих чертах поведала Николаю о нелегкой судьбе девушки. Тот сосредоточенно слушал, изредка кидая на Ольгу взгляд голубых глаз, которые внушали надежду и спокойствие, а когда старуха назвала город, куда девушке нужно попасть, Николай оторвался от обжигающего борща и удивленно поднял брови:

- Так мы земляки! Я же рядом, в ста километрах живу. Не волнуйтесь Матрена Степановна, доставим по расписанию и точно в срок! – он, весело рассмеявшись, вновь принялся за прерванный обед. Выпив малиновый кисель, дальнобойщик вышел покурить, а старая женщина рассуждала, моя в тазике посуду и успокаивала взволнованную девушку:

- Ты не бойся, касатка. Я Кольку с малых лет знаю. Хороший парень, смирный, мухи не обидит, - а Ольга в нерешительности топталась на месте, не зная, как ей поступить.

Появившийся в дверях Николай  внимательно посмотрел на взволнованную девушку и, кажется, поняв причину ее волнения, ободряюще улыбнулся:
- Собирайся Оля и ничего не бойся, все будет хорошо. Я пойду пока, машину прогрею.
- Может отдохнете, а утром тронетесь, - с тоской и горечью в голосе проговорила гостеприимная хозяйка.
- Нет, нам пора! Ольге нужно побыстрее домой попасть, а езды еще четыре, а то и пять дней! – решительно ответил водитель и вышел.
Матрена Степановна прошла в комнату, где, порывшись в сундуке, достала теплую шаль и протянула ее девушке:
- Возьми, дорога все-таки дальняя, пригодится, - старая женщина отвернулась, чтобы скрыть набежавшую слезу. Ольга тем временем надела пальто и, подойдя к старой женщине, обняла ее:
-До свидания, Матрена Степановна! Спасибо большое вам за все. Я к вам обязательно приеду в гости, обещаю! – с надрывом проговорила девушка и поцеловала хозяйку в морщинистую щеку.
- Помогай вам Бог и удачи тебе, касатка! Пойдем, провожу, - и старуха, подхватив сумку, вышла первой. А в калитку уже входил Николай, с дымящейся папиросой в зубах.
- Ну, готовы? Пора! – он забрал у Матрены Степановны тяжелую сумку и направился к машине.
- Ты кури поменьше, видишь касатка в каком положении! – крикнула вслед старая женщина.
- А я вообще курить брошу! – весело расхохотался водитель, открывая дверцу и ставя сумку в кабину.
- Курите пожалуйста, мне нравится запах табачного дыма, - Ольга топталась возле кабины, нерешительно оглядываясь на Матрену. Она была уже готова отказаться от поездки, но не успела девушка опомниться, как сильные руки Николая подхватили ее, и она буквально взлетела на пассажирское сиденье.
- Порядок, - удовлетворенно крякнул дальнобойщик, занимая место за рулем, а затем приоткрыл окно и крикнул старой женщине:
- Через месяц приеду! – и тяжело груженый «Камаз» плавно тронулся с места.
- С Богом! – прокричала в ответ Матрена Степановна и, перекрестив машину, долго провожала ее взглядом. Когда фура скрылась из виду, Матрена грустно вздохнула и обратилась к собаке, которая стояла рядом:
- Опять, Жулька,  мы с тобой одни остались. Ну ладно, пошли домой, - и старуха, отворив калитку, понуро побрела в дом.

В кабине было уютно, тепло и что особенно удивило Ольгу – пахло свежеиспеченными пирогами. Девушка расстегнула пальто и, зажмурив глаза, с удовольствием вдохнула домашний, с детства знакомый запах.

- В детдом утром заезжал, а там директор, Марья Петровна, всем нам как мать родная. Вот она и наложила мне целый пакет пирогов. Угощайтесь! – Николай весело рассмеялся, угадав мысли девушки и, не сбавляя хода, ловко снял спортивную куртку, оставшись в футболке.
- Спасибо, я не хочу, - Ольга покраснела,  и в кабине повисло неловкое молчание.
- Слушай, давай перейдем на «ты», а то дорога у нас дальняя, - он бросил быстрый взгляд на девушку, которая пожав плечами, неуверенно кивнула головой.
- А можно я сниму пальто? -  робко спросила она, чтобы хоть как-то поддержать разговор.
- Конечно! – снова засмеялся Николай. –На неделю это сейчас твой дом, так что веди себя, как подобает хозяйке, - он снова бросил на Ольгу быстрый, пристальный взгляд.
- А как вы познакомились с Матреной Степановной? – девушка невольно залюбовалась его сильными руками, спокойно лежавшими на руле. Николай достал пачку «Беломора», но спохватившись, сунул ее обратно.
- Кури, кури, мне нисколько не мешает! – замахала руками Ольга. Водитель с благодарностью посмотрел на нее, приоткрыл боковое окошко и, сунув папиросу в рот, с наслаждением закурил.
- Я в детдоме вырос, с трех лет там, и Марья Петровна, наш директор, заменила мне отца и мать, которых я не помню, - начал он задумчиво. –А колхоз, в котором Матрена Степановна работала бригадиром, был шефом над нашим домом. Вот там и познакомились.
 Николай выбросил в окно папиросу и тут же закурил другую.
- Ты извини, - обратился он к Ольге. –Я, когда волнуюсь, очень много курю, - и он продолжал, медленно подбирая слова. –Веселая она тогда была, заводная, да и не удивительно, двадцать лет прошло.

«Значит тебе двадцать три», - мысленно отметила про себя Ольга.

- Я и мужа ее, дядю Петю хорошо знал, они меня на каждые выходные к себе домой забирали, а когда хозяин умер, старушка сильно сдала, - Николай с треском переключил передачу, потому что дорога пошла на подъем и задумался.
- А меня тоже бабушка воспитывала, когда родители погибли, и я тоже не помню их, - тихо сказала Ольга. «Как много у нас общего», -добавила она про себя.
- Где ты живешь? – снова спросила девушка.

- После детдома выучился на водителя, затем армия, служил в ракетных войсках, возил стратегические ракеты. После армии поехал в Сибирь, устроился в автотранспортное предприятие и мне как детдомовцу выделили однокомнатную квартиру, - слегка улыбнувшись, ответил Николай, с трудом оторвавшись от воспоминаний. Он вел тяжелую машину уверенно, без рывков и внимательно смотрел на убегающую под колеса дорогу, которая, как никто другой, быстро сближает людей. Особенно, когда этих людей двое и они находятся в замкнутом пространстве маленькой кабины. Ольга никогда до этого не влюблялась по-настоящему, если не считать дружбы с Олегом, а тут ей вдруг до смерти, до дрожи в молодом, горячем теле захотелось любить и быть любимой. Она впервые  внимательно посмотрела на Николая не как на дальнобойщика, который, невольно повинуясь немыслимому року судьбы, везет ее домой. Девушка увидела в нем мужчину. Сильного и надежного. Он определенно нравился Ольге, хотя она даже себе боялась в этом признаться.

Так за разговорами они не заметили, как короткий, ноябрьский день угас, и наступили сумерки. Николай остановил машину.
- Сейчас перекусим и тронемся дальше, - он включил свет в кабине, а затем, обернувшись назад, вытащил из-за сиденья пакет и большой термос.
- Да я не очень-то хочу есть, - неуверенно проговорила Ольга и робко посмотрела на водителя.
- Нет,  Оля, так дело не пойдет. Тебе сейчас особенно нужно полноценное питание, - с нажимом проговорил Николай и многозначительно посмотрел на Ольгин живот. Он развернул бутерброды с колбасой и сыром, вытащил из пакета пирожки, а затем, налив в бокал дымящийся чай, протянул его девушке.
Когда они поужинали, Николай закурил, а затем, отодвинув занавеску спального места, обратился к Ольге:
- Ну, ты ложись, отдыхай, а я поеду дальше. Станет невмоготу, подремлю за рулем.
- Нет! – испуганно закричала девушка, выставив вперед ладошки. – Я не хочу спать, - она умоляюще посмотрела на водителя большими, темными глазами, в которых Николай явственно прочитал боль и отчаяние.
- Ну, не будешь так не будешь, - пробормотал он наконец. – Вдвоем веселее ночь коротать, - он завел машину, щелкнул тумблером и яркий свет фар высветил убегающее вдаль шоссе. –Поехали тогда дальше?
Ольга, внутренне стыдясь своей внезапной вспышки, молча кивнула головой.

То, что спать сидя в едущей машине довольно некомфортно, девушка почувствовала после первого часа езды. Неудобно скорчившись на сиденье, она дремала, иногда ненадолго засыпала, ежеминутно вздрагивая, испуганно открыв глаза, смотрела на спокойное лицо Николая, залитое зеленоватым светом, который исходил от множества датчиков на панели.
 
Долгая, морозная ночь длилась бесконечно и под утро, Ольга забылась неспокойным сном. Очнулась она от внезапной, почему то гнетущей тишины и, не увидев Николая, растерянно захлопала сонными глазами. Оглядев пустую кабину, она заметила еще несколько машин, стоящих у придорожного «бистро», и, успокоившись, принялась приводить себя в порядок. Из кафе вышел Николай с большим пакетом в руке, и Ольга, выпрыгнув, пошла ему навстречу, чтобы немного размять затекшую спину и онемевшие ноги.

-Доброе утро, Оля! Как спалось! – крикнул издали Николай, широко улыбаясь и на душе у девушки потеплело, куда-то пропала боль в пояснице, а ноги сами пошли быстрее.
–Туалет, там! – водитель махнул рукой, указывая направление.
- Спасибо, - смущенно ответила Ольга. –Я быстро.
Когда девушка забралась в теплую кабину, Николай рассматривал автомобильный атлас и что-то высчитывал.
- Нам осталось ехать три, ну максимум, четыре дня и, если все будет нормально, в пятницу утром ты будешь дома, - дальнобойщик захлопнул книжку и пристально посмотрел на Ольгу, которая, подстелив газету, разламывала горячую курицу.
- А что может быть ненормально? – спросила девушка, ловко намазывая бутерброды маслом и кладя сверху уже нарезанные квадратики сыра.
- Ну, мало ли что. Это – дорога, - нравоучительно произнес он Николай, откровенно любуясь Ольгой.
- А ты женат? – девушка наконец решилась задать давно мучивший ее вопрос.
- Нет. Не нашлось еще такой, которая ждала бы по месяцу, - сокрушенно вздохнул Николай. «Вот ты бы наверняка дождалась», мысленно добавил он.
- А это тогда кто! – с нотками плохо прикрытой ревности спросила Ольга, указывая на фотографию симпатичной девушки, приклеенную к солнцезащитному щитку.

- Это? – взгляд дальнобойщика потеплел. –Это – Лена. Она мне как сестра. Мы вместе воспитывались в детдоме, и я младше ее на пять лет, так она опекала меня, заступалась, да и вообще, помогала во всем. Сейчас закончила инъяз и работает в Италии  переводчицей. Ну, все, допрос закончен? – улыбаясь, спросил он, а смутившаяся Ольга  стала убирать в пакет остатки курицы и бутерброды.
И вновь, за окном машины мелькают белоснежные стволы берез, поля, перелески, полупустые деревеньки с покосившимися домишками. Ольга дремала, но когда рука Николая коснулась ее плеча, девушка вздрогнула и испуганно прижалась к дверце.

- Оля, может отдохнешь? Я не знаю, да и не хочу знать, что у тебя случилось раньше, но поверь мне, я тебя никогда не обижу, - голос водителя звучал убеждающе и Ольга, после долгих раздумий, сняла сапоги.
- Хорошо, - согласилась она. –Только пообещай мне, что спать мы будем по очереди.
-Обещаю! – клятвенно заверил ее Николай. –Я даже обещаю разбудить тебя на обед! – он легко и свободно рассмеялся.

«Может это и есть судьба», размышлял Николай, ведя тяжелую машину. «Случайная встреча, знакомство, живем почти рядом», он уверенно вошел в крутой поворот, по привычке глядя в боковое зеркало и, убедившись, что двадцатитонная фура покорно следует за тягачом, снова задумался.
Ольга тоже не могла заснуть. Под монотонное урчание мотора думалось особенно хорошо.

«Надо же, такой симпатичный парень и до сих пор не женат. Надо будет обязательно пригласить его в гости и познакомить с бабулей. А там я все-все расскажу. Николай очень хороший и добрый, а если не поймет, значит не судьба».

Девушка наконец уснула. Ей снова снились их городок, Олег, обеспокоенное лицо бабушки, но снились как-то странно, расплывчато. Она металась, бормотала во сне что-то неразборчивое, а когда, будто наяву, девушка увидела ненавистную физиономию Виталика, Ольга вскрикнула и вскочила.
-Успокойся Оленька, все уже позади, - Николай сочувственно смотрел на нее.
-Да, все позади, - эхом повторила еще не пришедшая в себя девушка и затрясла головой, отгоняя неприятные воспоминания.
Они пообедали в каком-то городишке и тронулись дальше. Снег, выпавший накануне, полностью сошел, смываемый нудно моросящим дождиком,   и  Николай  легко вел свой могучий «Камаз» по блестящему, мокрому асфальту.

Быстро, за нескончаемыми разговорами летели дни, сменяемые темными ночами и Ольге казалось, что она знает Николая очень давно, настолько девушка привыкла к веселому дальнобойщику. Николай отдыхал обычно днем, да и то спал два-три часа, предпочитая ночью гнать тяжелую машину вперед.
-Ночью ехать легче, машин меньше, - по обыкновению улыбаясь, оправдывался он перед возмущенной Ольгой.

Наступил четверг. Они ехали уже по Сибири, и до родного городка девушки оставался последний день пути.

«Еще ночь, а дальше что? Расставаться? Нет уж, дудки!» – напряженно размышляла Ольга,  глядя, как крупные хлопья снега плавно опускаются на мокрый асфальт, сразу же превращаясь в желеобразную кашицу. Весело болтая и подсмеиваясь друг над другом, они плотно пообедали в скромном ресторане, а когда вышли, Николай слепил снежок и шутя кинул его в свою красивую спутницу.

-Ах ты, так! Ну держись! – весело крикнула Ольга, а глаза ее весело заискрились. Она набрала в ладошки как можно больше снега и бросилась на Николая. Тот, смеясь, увернулся, а девушка поскользнулась и обязательно бы упала, но сильные руки вовремя подхватили ее. Она прижалась к груди Николая, обняв его за шею, и неведомое доселе чувство охватило ее.

«Неужели это и называется любовь?» – Ольга ощущала спокойное биение сердца любимого, с трепетом ожидая, что будет дальше. Из многочисленных романов о любви, которые она прочитала, сейчас должен последовать поцелуй и девушка в ожидании прикрыла глаза, слегка вздрагивая от нетерпения. Но этого не случилось. Николай, боясь не обидеть Ольгу, осторожно снял со своей шеи ее руки и, отступив на шаг назад, грустно произнес:

- Ну вот и все. Завтра мы расстанемся и возможно больше никогда не увидимся.

«Нет, нет! - истошно закричало второе «Я» девушки, не желающее мириться с такой потерей. –Я обязательно что-нибудь придумаю, ведь впереди еще полдня и целая ночь», - одними губами прошептала Ольга и первая направилась к машине.

В кабине стояла непривычная в последние дни, гнетущая тишина. Каждый думал о своем, о предстоящей разлуке. Смеркалось. Обильный снегопад прекратился, и небо начало проясняться, а на западе высветилась ярко-алеющая полоска зари, предвестницы мороза. Ольга отказалась от ужина и забралась на спальное место.

«Что же делать?» – мучительно размышляла она и наконец, коснувшись плеча Николая, попросила его остановиться. Тот молча сбавил скорость, машина замерла, прижавшись к обочине, а Николай отодвинул занавеску и с любопытством посмотрел на взволнованную девушку. Ольга сидела на постели, поджав под себя ноги и собравшись с мыслями, решительно начала:

- Коля, я хочу пригласить тебя к нам в гости и познакомить со своей бабушкой! Попробуешь ее фирменного борща, отдохнешь нормально, а потом поедешь! – горячо убеждала она Николая, в душе боясь, что он откажется, и мучительно придумывая более веские доводы. Николай молча смотрел в мерцающие глаза любимой и читал в них все – отчаяние, горечь близкой утраты, а самое главное – безграничную любовь и доверие.
- А это будет удобно? – наконец спросил он.
- Очень удобно, очень! – воскликнула Ольга.
- Хорошо, - согласился Николай. –Но тогда ты должна выспаться. Не  могу же я представить тебя бабушке в таком усталом виде, - и он впервые за время, проведенное в пути после обеда, широко улыбнулся.

- Хорошо, как скажешь, - Ольга лукаво улыбнулась в ответ, легонько щелкнула Николая по носу, задернула шторку и послушно улеглась, свернувшись калачиком.
«Мы не расстанемся! Я поеду с ним!» – блеснуло, как молния, простое решение столь сложного казалось бы вопроса, и девушка, облегченно вздохнув, закрыла глаза. Вопреки опасениям, Ольга уснула сразу, как будто скинула со своих хрупких плеч непосильный груз и возможно впервые с того дня, когда она уехала от бабушки, спала крепко и спокойно. И снился ей удивительный сон. Будто бегут они с Николаем по большому, цветущему лугу. Она – в свадебном, белом платье, а ее жених – в костюме. Николай догоняет, бережно берет ее на руки, и они плывут над землей, над дурманящим, цветочным разнотравьем. Ольга спала и счастливо улыбалась во сне.

На улице подмораживало – это Николай понял потому, что небо, затянутое мрачными тучами полностью очистилось, и на небе высыпали крупные, необычайно яркие звезды. Да и углы лобового стекла покрылись серебристой наледью, которая ослепительно вспыхивала при свете встречных машин.

Он остановил свой «Камаз», внимательно, с любовью посмотрел на сладко спящую девушку, а затем наклонился и осторожно поцеловал ее в лоб.

«Спи родная. Еще часа четыре езды и кончатся твои мучения», - нежно подумал Николай и, отворив дверцу кабины, сразу захлопнул ее. В кабину ворвался поток морозного воздуха и водитель, невольно поежившись, накинул куртку, взял фонарик и выскочил на улицу. Закурив, он обошел машину вокруг, постучал по колесам и, убедившись, что все в порядке, вновь занял свое место. Впереди был очень опасный участок – множество крутых поворотов и крутых спусков с не менее крутыми подъемами, а в низинах трасса шла по осушенным болотам и поэтому была насыпной. Николай завел машину, включив галогенные фары на дальний свет. Дорога блестела, как зеркало, и водитель осторожно тронулся с места, соблюдая все меры предосторожности.

«Чертов путь», - как именовался этот участок в водительских кругах, заканчивался. Осталось пройти несколько крутых виражей, а там прямая до самого города, до которого осталось километров сто пятьдесят.

Машина, натужно завывая, плавно входила в поворот. Николай по привычке глянул в зеркало и почувствовал, как струйки холодного пота побежали по его спине. Двенадцатиметровая фура, занимая всю дорогу, боком надвигалась на машину. Поворот закончился и начинался пологий спуск с откосами, поросшими чахлым сосняком, а впереди , в гору поднимались три большегрузных автомобиля – это Николай определил по цепочкам огоньков, которые обрамляли нижние срезы фур. Опытный водитель, он почувствовал, что легкую машину постепенно стаскивает с трассы и резко крутанул руль влево. Правое колесо «Камаза» зацепило кромку асфальта, руль выбило из рук Николая и машина полетела под откос.

- Прыгай, Ольга, прыгай! – закричал Николай, судорожно вцепившись в баранку и обеими ногами вдавив в полик педаль тормоза. Тщетно. Всегда покорная машина вышла из повиновения и, злобно урча мотором, рыскала из стороны в сторону по обледеневшей земле, подминая под себя тонкоствольные сосны.
-Коля, Коля! – раздался отчаянный крик проснувшейся Ольги, которая спросонья никак не могла понять, что случилось страшное.

Даже местные старожилы не помнят, откуда появился этот огромный дуб, вольно раскинувший широкую крону на краю глубокого оврага. Неведомо, каким порывом шального ветра, занесло его в сибирские края, но он прижился и теперь в горделивом одиночестве наблюдал за многочисленным потомством, которое дали его могучие корни. Но теперь его внимание привлекла несуразная махина, несущаяся вниз по крутому, обледеневшему за ночь склону. Дверцы кабины распахнулись и теперь хлопали, как крылья огромной птицы, а Николая швыряло из стороны в сторону, но он до крови закусив губу, пытался остановить, выровнять вышедший из повиновения автомобиль. Инстинктивно осознав бесполезность своих попыток, он выпустил из рук  ставший уже ненужным руль, обернулся назад и схватив Ольгу за плечи, вышвырнул ее из кабины, как можно дальше от озверевшей машины. Сам же водитель, подпрыгнув на очередной кочке, ударился головой о приборную доску и потерял сознание.

Неуправляемая машина всхрапнула, сделала плавный поворот и, словно притягиваемая магнитом, устремилась к дереву. Старый дуб теперь уже с ужасом наблюдал за событиями, которые развивались с удивительной быстротой.

Вековой исполин напрягся, прочнее вцепившись корнями в землю. Он почувствовал, что предстоит смертельная схватка, возможно последняя в его долгой жизни.

Раздался глухой удар. Дуб слегка накренился, с честью выдержав первый натиск. Фура на мгновение замерла, как бы размышляя над препятствием, возникшим на ее пути, а затем вырванная из крепежной седловины резко, по инерции, пошла вперед, сминая и круша все на своем пути. Двадцатитонный прицеп вдавил кабину в морщинистый ствол не оставляя тому, кто в ней находился, ни малейшей надежды на спасение. Старое дерево сокрушенно вздохнуло... Послышался треск разрываемых корней и дуб нехотя повалился в глубокий овраг, увлекая за собой остатки искореженной кабины и фуру, которая, рухнув следом, буквально втиснула беззащитно-тонкий металл в землю. Наступила тишина... Мертвая... Гнетущая...

В странном оцепенении, остановившимся взглядом Ольга смотрела на трагедию, которая разыгралась перед ее глазами. Боль, отчаяние и дикий ужас невозвратимой потери охватил девушку.
-Как же так? Коля, Коленька, - шептала она онемевшими губами, глядя пустым взглядом на чернеющую впадину от вырванных корней дерева.

Услышав приближающийся топот и прерывистое дыхание, она медленно обернулась и, разглядев три неясные фигуры, вздохнула с некоторой ноткой облегчения.

«Может быть все хорошо и Коля жив?» - в затуманенном мозгу Ольги несмело заискрилась слабая надежда. На нее пахнуло почти родным запахом солярки, чьи-то руки подхватили ее и кто-то накинул на плечи девушке теплую куртку.

- Вы как, девушка? Ничего не болит? – Ольга с трудом сообразив, что обращаются к ней, отрицательно помотала головой.
- Васька, беги к машинам и вызови по рации милицию и «скорую!» Похоже, тут дело серьезное! – приказал седовласый, пожилой человек, обращаясь к молодому парню.
- Там еще Коля, - Ольга устало кивнула в сторону оврага.
- Да-а-а, если бы не Коля, лежать нам всем в этом овраге, - задумчиво протянул седой. –Ну-ка, иди посмотри, что там! – так же властно обратился он к третьему, который молча стоял в стороне. Тот подошел к краю оврага и осторожно посмотрел вниз, а, вернувшись, пробормотал, стараясь не встречаться с девушкой взглядом:
- Там такая каша, что навряд ли...
- А-а-а! – закричала Ольга, обхватив голову руками. –Господи, за что мне это? Чем я провинилась перед тобой? – а в глубине подсознания билась прочитанная где-то мысль: «Господь дает человеку такое испытание, которое тот способен выдержать!»

Пыльная, грязная кабина «Камаза» и ненавистная рожа Виталика... Нежный взгляд Николая, его сильные руки на руле и одуряющий запах бабушкиных пирогов – все эти события бешеным водоворотом закрутились в разгоряченной голове Ольги. Она ощутила резкую боль внизу живота и почувствовала, как по ногам у нее потекло что-то липкое и горячее. В глазах у девушки запрыгали солнечные зайчики, и она без сознания рухнула на землю.
А вдалеке послышались сирены приближающихся спецмашин...


Рецензии