Фрески на стене. Глава 18. В Доме ребенка

 

 Через несколько дней Светлана вышла на новую работу, оставив спящего сынишку в кроватке сына на попечение матери. Сестры ушли на занятия – одна поступила техникум,  две другие в школу,   а  Светлана отправилась на новую работу.

 В Доме ребенка,  расположенном в большом,  старинном,  купеческом  особняке,  ее встретила директор  Елена Ивановна и  провела  на пост,  познакомила  с работой и коллегами, а потом провела по комнатам – игровой и  спальней. В  младшей  группе жили  более двадцати детей. Няни не было - весь уход за детьми  грудного и ясельного возраста лежал на медсестрах. Но не это насторожило  Светлану.
 
 Её поразили больные дети  -  гидроцефалы  с огромными головами, которые несчастные обреченные  не могли даже приподнять с подушки. Здесь  жили  дети с детским церебральным параличом, которые не  могли ходить, а еще  очень красивая девочка Машенька с кукольным личиком и прекрасными темными кудрями,  которая в  три  года  только умела сидеть…
   
  Но были  и  здоровые ребятишки, они резво бегали  по огромному красному ковру большой  игровой  комнаты  или складывали кубики. Мальчики были одеты во фланелевые рубашки и колготки, а на девочках были  яркие халатики и тоже колготки,  дети бегали  без обуви.

  И всех их доброй девушке стало очень жалко.  Как они оказались здесь? Где их родители? Неужели все они сироты?  Но настоящих сирот здесь было очень мало, в основном малышей оставляли  прямо еще в роддоме нерадивые мамочки…
Как потом узнала Светлана, одна такая мамаша приносила сюда почти  каждый год по ребенку. Эти ребятишки    подрастая, попадали в детдом. А сейчас здесь жили два брата   Сидоровы  Ваня и  Игорек – старший и младший. Оба были похожи друг на друга – светленькие, лобастые, синеглазые, оба здоровенькие.
 
  Жанну привезла  хорошо одетая молодая женщина, девочке было три года, у  ребенка  было больное сердце, и мать не посчитала нужным воспитывать ее сама. Она спокойно написала отказную на ребенка.  Когда все документы были заполнены и подписаны, она обняла дочь и проронила две скупые слезинки. Больше эта мать здесь не появилась…

  А у Светланы начались трудовые будни. Рано утром она кормила сыночка,  оставляла его с матерью и бежала на работу, где ее ждали брошенные дети. Они быстро привыкли к ней,  и ребятишки постарше звали ее   « мама». Девушка  делила с ними  свой принесенный из дома  скромный  ужин, хотя это было не положено, но малыши   становились вокруг нее и  просили,  протягивая  свои маленькие ручонки. Кормили детей неплохо,  но как-то однообразно и не по  -  домашнему, но ребятишки съедали все, а некоторые просили добавки.

  Маленькая  Машенька аккуратно сама ела ложечкой и была такой милой, что   Светлана брала ее на руки и носила по комнате, а девчушка обнимала ее за шею,   улыбалась и говорила:  «Мама!»  Светлана клала девочку на пеленальный столик и  подолгу  массировала ей ножки. Как ей хотелось, чтобы Машенька наконец пошла!

 Маленьких и больных детей приходилось кормить из бутылочки, менять ползунки и пеленки. В общем,   работы было  очень  много,  но  ответственная  и работящая девушка  справлялась со всеми обязанностями. Она любила детей и жалела их всей душой,   и ребятишки   потянулись к ней, словно к маме…

 Но своему сыночку теперь отдавала совсем мало времени.  А с мальчиком творилось неладное.  Оставаясь с бабушкой, он кричал криком, ничего не ел и только вечером  жадно пил молоко из чашки.  Маленькому Алешке  нужна была мама…
Валентина не знала, что делать с упрямым  внуком, пока ей не подсказали младшие дочери:
-  А давай, мы Алешку  будем к Светке  относить по вечерам, пусть он там с ней и ребятишками ночует, а рано утром будем забирать.
-  А разрешат ли ей? – засомневалась мать.
- А кто там ночью узнает? Начальства уже не будет.
- Ну, не знаю – согласится ли Света, - ответила мать.

  Светлана подумала и согласилась. Теперь сыночек был с ней по ночам на дежурстве и уплетал с аппетитом кашу, спал в спальне вместе с детьми, а рано утром сестренки забирали  Алешу  и несли домой к бабушке. Но всё тайное становится явным. Скоро об этом стало известно главному врачу Дома ребенка.  Николай Михайлович вызвал ее к себе в кабинет и сказал:
- Нам стало известно, что  вы приносите на работу своего ребенка. У нас закрытое детское учреждение. А если вы занесете какую-нибудь инфекцию,  и  ваш ребенок заразит других детей? Ведь он же не обследован.
Светлана сидела на краешке стула, опустив голову,  и чувствовала, что слезы вот-вот польются из глаз.

  Главный врач смотрел на нее и думал: « Совсем молодая, такая хорошенькая и уже мать -одиночка». По- человечески  ему  было  жаль эту молодую мать, но  как администратор, отвечающий за жизнь детей, он знал, что это не положено.
- Так что будете делать? Увольняться? – спросил он строго.

  И тут Светлана не выдержала – слезы полились ручейком из ее прекрасных синих глаз. Она закрыла лицо руками и плакала молча…
-  Так что же мне с вами делать? Неужели не с кем оставить ребенка?
- Да. Мама  работает, а  сестренки учатся.
- А если оформить мальчика к нам в Дом ребенка официально, только на бумаге, и ваш сын будет  с  вами на работе, а после смены можете его забирать домой. Только надо сдать все анализы вашему малышу.
-  А его у меня не заберут?
- Нет, конечно.
- Я подумаю, Николай Михайлович до завтра. Можно? Только не увольняйте меня.
- Хорошо, - улыбнулся  строгий главврач.  - Только не тяните, а то мне придется вас уволить, хотя вы и хорошо работаете. А сейчас идите на свой пост.

   Светлана вышла из кабинета главврача с пунцовыми щеками и прошла на свой пост. Проходя по длинному коридору, встретилась медсестрой Галкиной,  та  искоса на нее посмотрела и ехидно спросила:
- Что, на ковер вызывали?
 Светлана ничего не ответила  Людмиле, прошла мимо,  опустив голову.  Кто мог выдать ее?  Галкина? Скорее  всего  она.  Она по утрам меняла ее, видимо догадалась, или дворник сказал.
Теперь надо было срочно исправлять положение. Вечером она посоветовалась с матерью.
- Только не отдавай им Алешу, - сказала Валентина.
- Да о чем ты говоришь, мама! Я никогда его никому не отдам, -  ответила  Светлана.
 Но делать было нечего,  и на другой день молодая мать понесла малыша на анализы.

 И вскоре Алешина фамилия была в списке детей Дома ребенка. И теперь на работу молодая  мать ходила вместе с сыном,  но замечала на себе косые взгляды Галкиной. Людмила  числилась одной из лучших работниц Дома ребенка. Работала она быстро и ловко, дети беспрекословно ее слушались, не пачкались и были приучены к горшку, но какой ценой достигалось это!

 Однажды утром принимая смену у Галкиной,   Светлана   пересчитывала  белье,  и вдруг   заметила, как Игорек Сидоров  не успел дойти до горшка и ходил мокрый. Увидев это, Галкина схватила ребенка,  с силой приподняла его и резко поставила на ноги. Мальчику стало больно, он заплакал, размазывая кулачком слезы. А Людмила  без жалости сказала:
- Вот так надо учить их, этих детей проституток и  пьяниц.

 Светлана попробовала заступиться за мальчика:
-  Он же еще совсем маленький.  Разве можно его так?
На что Галкина ответила с насмешкой:
- Я смотрю,  тебя еще саму учить надо, ничего, поработаешь здесь с годик – всему научишься.

 Галкина тоже была мать-одиночка и по вечерам  приходила на работу с сыном Славиком  - крупным мальчиком  лет двенадцати. Когда она уходила на кухню за ужином,  Славик  усаживал детей постарше  на стульчики.  Ребятишки   клали руки на колени и должны были сидеть неподвижно, если кто-то вставал или шевелился, Славик подходил и бил ребенка с размаху по лицу. Увидев эту картину, Светлана не могла сдержаться и сказала  маминому сынку:
- Не смей так больше  делать!
- А вы мне не указывайте, а то я маме скажу, - нагло ответил ей подросток.
-  Если ты еще раз ударишь,  хотя бы одного малыша, я скажу директору,  И вообще тебе здесь делать нечего -  ты большой уже, -  сказала  Светлана и поняла, что нажила злейшего врага в лице Галкиной.

Среди  детей был один  трехлетний малыш Сережа. Он поступил сюда совсем недавно. У мальчика были русые волосы, большие серые глаза, но они были всегда   грустными.  Он ни с  кем ни играл, а часто подолгу стоял у окна  и смотрел на улицу. Мальчонка тосковал по матери. Еще бы!
 
 На  глазах  ребенка  пьяный отец убил его маму ножом. Отца посадили, а  Сережу  привезли в Дом ребенка какие- то  родственники. Домашний ребенок,  лишившись матери, никак не мог привыкнуть к новой жизни,  и  поэтому грустил.,  и  в такие моменты Светлане так было жаль его, что у нее сжималось сердце.
Она подходила к  Сереже и гладила его по  стриженой голове, и слезы наворачивались у неё на глаза от жалости к этому ребенку. Она приносила ему кубики, мячик, машинку, старясь развлечь малыша, но расшевелить  Сережу было трудно. Мальчик тосковал по матери…

  А маленький Алешка рос не по дням, а по часам.  Зимой он начал вставать на ножки, а  потом и ходить.  Молодая мать протягивала к сыну руки,  и он,  неловко и неуверенно  ступая, делал первые шаги. Бабушка связала внуку теплые носочки и купила первую обувку  -  синие пинетки. Обутый  малыш делал несколько шагов, а потом падал,  садился на пол, лопотал что-то на своем детском непонятном языке, а потом складывал из кубиков разноцветную  пирамидку.  За окном шумела февральская метель, трещали морозы, а   в игровой   было тепло, сын был сыт и рядом с ней.   И как же   Светлана была рада, что работает, получает зарплату аж двести тридцать рублей, а сынок ее растет здоровеньким.

  У Валентины  тоже была долгожданная радость –  приехал на постоянное жительство  Михаил с женой и маленьким ребенком. В доме стало совсем тесно, и через несколько дней брат сказал Светлане прямо:

-  Ищи квартиру,  сестрица. Видишь, как  нам тесно.

  И вот свободное время от работы Светлана ходила по городу в поисках жилья,  но никто не пускал на квартиру женщину с маленьким ребенком. Светлана уже совсем было отчаялась.  Приютила ее одна добрая старушка,  баба Вера   -  все-таки мир не без добрых людей. Домик у  хозяйки  был небольшой, но место нашлось всем. Свои дети бабы Веры разлетелись по свету, и на старости лет она осталась одна. Светлане  с ребенком добрая женщина уступила свою старую кожаную кушетку  возле печки, а сама спала на узком диванчике на кухне.
 
  Длинными,   зимними вечерами баба Вера рассказывала историю своей жизни, а жизнь эта была нелегкой.  До войны  ее  мужа  за что-то посадили на десять лет. Он отбывал наказание  на Севере в лагере.  Когда началась война,    Вера осталась с двумя  детьми одна-одинешенька. Работала она в заготзерно, а время было военное, трудное. Спасалась тем, что на маленькой железной печурке пекла лепешки, прятала на груди   и приносила понемногу голодным  детям.  Так и пережили войну, а там жить стало легче, и муж скоро вернулся. Потихоньку завели хозяйство, выращивали овощи,  муж работал шофером, а Вера пошла  работать в парикмахерскую – она давно мечтала об этом.

 Вскоре научилась делать стрижки, укладки и завивку, а женщины после войны хотели быть красивыми и привлекательными – ведь многие из них потеряли мужей. И жизнь у Веры с Павлом стала налаживаться, а через год она  родила еще одну дочку Олечку. Вера сама обшивала дочкек и сына, жили они и радовались. В доме по праздникам бывали гости – подруги Веры с мужьями, дружной компанией стряпали пельмени, пили вино. Павел играл на мандолине, пели песни, танцевали. У Веры были  красивые пышные волосы, большие карие глаза. Муж любил ее сильно.

 Только недолгим было их мирное счастье – Павел простудился, заболел воспалением легких и  помер. И опять осталась Вера одна с ребятишками, но замуж больше  не  вышла, так и состарилась вдовой, но трудности жизни не озлобили ее. До самой старости сохранила она доброту и ясный ум. Сын приезжал к ней редко – раз в пять лет и то ненадолго, жил он под Москвой,  младшая  дочь Ольга укатила на комсомольскую всесоюзную стройку – Бам, там вышла замуж, родила двух сыновей и на родину вроде не собиралась. А старшая дочь Алевтина жила в соседнем городе и раз в месяц  навещала мать.

 К приезду доченьки   мать готовила ее любимые блюда – жарила курочку,  пекла гору пышных  блинов  и варила сладкий  компот.  Сама старая женщина прихорашивалась, накидывала на плечи красивую кашемировую шаль и шла на почту в телеграф звонить дочери, что все готово. Потом потихоньку шла обратно через оживленную большую  улицу,  и водители останавливали свои авто, ожидая, когда старушка перейдет дорогу. Городок, где жила дочь, находился всего в 12 километрах, и Алевтина приезжала быстро, да не одна, а с дочерью и двумя внуками. Дорогие гости садились за стол, а Светлана с сынишкой уходила к матери – ей было неудобно при гостях бабы Веры.


Рецензии
Неспешно, искренне и откровенно о жизни непростой...
Спасибо, Татьяна, за чувства...
Вспомнила, как мамочка рассказывала мне, как молодые врачи,
супруги отдали грудничков, детей близняшек в детский дом на время...
Им дали работу, как молодым специалистам в четвертом управлении, но не жилья толком, ничего не было...
Я осуждала их по-черному... девочка-подросток...
И вот сейчас, читая Ваши откровения, мне горько и стыдно за тот юношеский максимализм... С уважением,

Ирина Ярославна   22.07.2016 00:14     Заявить о нарушении
Всякое бывало в жизни моей героини. Но мне хотелось показать ее сильной, несмотря на все трудности...

СПАСИБО!

С большим уважением,
Татьяна.

Татьяна Шмидт   22.07.2016 19:04   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.