Ольга Ланская. Царские аллеи

И в полудреме, опускавшейся на сад  глубокими, но едва различимыми тенями, Лягуш бесшумно пересек тропинку, неся на своей выпуклой спине знаки судеб всех времен, начертанные темным изумрудом по шоколадной, как мне показалось, замше. Может быть, не шоколадной. Я никогда не сказала бы так, если бы знала о том, что существует на свете коричневый бархат. Но тогда, в полумраке Царских аллей Дворцового парка, где мы проводили все вечера, я этого еще не знала.
Мы шли вдоль аллеи. Почти невидимая в этот час металлическая сеть отделяла нас от родникового озера, из которого пил воду чуть не весь город. Озеро поблескивало далеко внизу – между нами уже легла бездна наступающей ночи, и в ней не было ни огонька, ни светлячка, – потому и бездна, то есть беспросветная тьма, тьма без дна.
И почему-то, описывая это, вспомнила я Валентина Катаева времен мовизма и подумала, что, наверное, я пишу, как его ученица….
…Мы молча стояли на одной из аллей Дворцового парка, заросшего  великими гатчинскими дубами, и смотрели на Лягуша, ворвавшегося в наш быт и мир, – большого, неспешного, несуетного, такого родного земле и всему, из чего состояло ее бытование. Он казался таким древним. Его предки наверняка сосуществовали с динозаврами.
Лягуш исчез в полумраке сумеречных аллей, ушел своим путем, своей дорогой куда-то, куда нам ходить было не дано.
Мы пошли дальше по тропинке, бывшей когда-то ухоженной аллеей, и за поворотом увидели большую круглую поляну. Она казалась совершенно пустой, словно выбрал ее последний предзакатный, еще золотой луч солнца, чтобы отдохнуть.
Мы замерли в тени обрывавшейся здесь дубовой аллеи.
Что-то мешало шагнуть в этот солнечный круг, словно граница тени и света была физически непреодолима.
И в этот момент мы услышали тихий серебряный звон.
И, так и не поняв, что это за звон и отчего он тут, в старых заброшенных Царских аллеях, мы вдруг увидели на противоположной стороне солнечной поляны высокую, одетую во все черное женщину, тоненькую и гибкую.
Платье ее едва касалось осенних трав, и она медленно скользила по ним. А когда она распрямилась, мы снова услышали тот странный звон, словно где-то неподалеку от нас кто-то пробовал играть на серебряных колокольчиках.
В какой-то миг в руке женщины мелькнул маленький светлый бидончик. И сказка померкла. Женщина собирала спелые желуди, и это они, падая в бидончик, издавали странный, такой неуместный в тихих вечерних аллеях Царского Дворца перезвон… Никто, подумала я, никто в мире уже не варит  желудевый кофе!
 Но что-то приковало нас к этой поляне, к последнему солнечному лучу, по краю которого не спеша двигалась женщина в черных одеждах, каких давно не носят. Словно прорвалась завеса времен, и мы увидели другое время, другой век и услышали его незнакомый тихий и чистый голос.
И мягко опускалась на Царские аллеи, на притихший Дворец, на заросли трав, в которых жил загадочный Лягуш, желудевая ночь. И не спеша и вечно текли в ней секунды, часы, столетия…

(в сокращении)
Гатчина- Санкт-Петербург


Рецензии
Ольга Юрьевна Ланская! Хоть и в сокращении, но обаяния хватило, чтобы разделить необъяснимый восторг темной ночи, упавшей на Царские аллеи вблизи Дворца… Понравилось.
Творческих откровений и восторженного слога письма!

Эдуард Скворцов   05.05.2016 22:17     Заявить о нарушении
Сердечнейшее Вам спасибо! Не передать, как благодарна я Вам за понимание!!!
Обнимаю - Ольга Ланская

Ольга Юрьевна Ланская   06.05.2016 17:55   Заявить о нарушении