Речевая ситуация и речевая маска

Не всегда важно, что говорят, но всегда важно, как говорят.
М. Горький


И в начале, и в конце есть только СЛОВО.

***


Содержание:

Слово – первоэлемент литературы
Речевая ситуация
Цель речевого общения
От чего зависит выбор языковых средств
Речевая стихия (речевая организация произведения)
Речевая маска повествователя. Повествователь персонифицированный и неперсонифицированный
Инструменты создания речевых масок
Лексика и стилистика
Синтаксис и интонация
Диалог
Резюме





Первоэлементом (да и вообще – единственным элементом) литературы является слово. Литературный образ может существовать только в словесной оболочке, художественный мир обретает реальность, только будучи обозначенный словом. Таким образом, слово – материальный носитель образности. И все разговоры о литературе – это фактически рассуждения о словах, об их уместности, адекватности, своевременности и т.д.
Вот и настоящая статья будет касаться все того же – слов. В данном конкретном случае – применительно к понятиям РЕЧЕВАЯ СИТУАЦИЯ и РЕЧЕВАЯ МАСКА.

Сначала определимся в терминах (опять же – в словах).

РЕЧЕВАЯ СИТУАЦИЯ — это ситуация общения, включающая предмет речи и участников общения (их характеристики, взаимоотношения, время и место высказывания).

Цели речевого общения могут быть разными. Так, речевая ситуация помогает:

- правильно понять смысл сообщения – грубо говоря, о чем нам говорят? (о погоде или о стоимости котировок);
- уточнить целевую функцию. То, что нам говорят – это просьба? рекомендация? Угроза? (и т. п.);
- выявить причинно-следственные связи данного высказывания с другими событиями. То есть, для чего нам говорят то, что говорят? Смысл высказывания становится понятным только в конце речевой ситуации.

В зависимости от целей используются средства соответствующей разновидности языка, соответствующего стиля.
Понятно, что при непосредственном общении с окружающими мы пользуемся разговорной речью, в сфере научной деятельности — научным стилем, в сфере общественных отношений — публицистическим, в сфере официально-деловых отношений — официально-деловым, преимущественно в письменной форме, и т.д.

Выбор ЯЗЫКОВЫХ СРЕДСТВ зависит от:

- внешних условий общения.
Которое может быть официальным, требующим соблюдения всех норм, правил, всех формальностей  и тогда мы выбираем бесстрастный, сдержанный тон, или неофициальным, в форме дружеской беседы приятелей, разговора с хорошо знакомым один на один, разговора в семейном кругу. Типичной особенностью неофициального устного общения является диалогичность, постоянное перераспределение ролей — «говорящий- слушающий».

- количества участвующих в общении.
Сколько человек участвует в разговоре – один? Два? Дивизия? Все ли они _ г о в о р я т_? Или кто-то выступает с сообщением, остальные внимают и иногда многозначительно гэкают? (Вспомнился «Чапаев и пустота» - про командирскую заруку, ага).

- характеристика участников общения – их социальное положение, социальные роли, личные отношения, пол, возраст и т.п. Общается ли президент с народом? Босс с подчиненным? Врач с больным? Мать семейства с сыном-балбесом и мужем-пьяницей?

От всех этих факторов будет зависеть подбор лексики, построение предложений, аргументы, направление мысли, используемый фактический материал, темп речи и многое-многое другое.

И вот тут мы вплотную подходим к такому понятию как РЕЧЕВАЯ МАСКА.

Речевая маска – это чужой языковой образ, выбор которого обусловлен целями говорящего, ситуацией, формой общения, фактором адресата (того, кому обращено высказывание).

Речевая маска - это временная и ситуативная эксплуатация чужого речевого поведения, основанная на зафиксированном в сознании читателей обобщенном представлении о том или ином типе коммуникантов.

Продолжаем говорить о способах речевой выразительности.

Есть такое выражение – речевая стихия, т.е. речевая организация произведения. Речевая стихия зависит от рода произведения.

Например, лирика с точки зрения художественной речи монологична, то есть в ней реализуется в подавляющем большинстве случаев одна единственная речевая манера на протяжении всего произведения. В эпических и драматических произведениях дело обстоит сложнее. В драме присутствует речь различных персонажей, часто сильно различающихся между собой по своей речевой манере. В эпосе к речи персонажей добавляется речь повествователя.

Как вычленить речь повествователя? А очень просто – убрать из текста все диалоги и прямую речь героев.

Является ли речь повествователя речевой маской?
А как же!
Взять хотя бы вот этот пример:

«Славная бекеша у Ивана Ивановича! Отличнейшая! А какие смушки! Сизые с морозом! Вы нарочно посмотрите сбоку, когда он станет с кем-нибудь говорить: объядение! Господи боже ты мой, отчего у меня нет такой бекеши!» (Гоголь. Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем)

Понятно, что в жизни Николай Васильевич так ниразу не говорил, да и в других своих вещах писал по-другому.
Мы имеем дело с ярко выраженной речевой маской субъекта повествования, повествователем, никак не отождествленным с образом автора.
Автор – реальный живой человек, а повествователь – созданный им образ, живущий в художественной реальности.

Еще классический пример – «Мастер и Маргарита».
Сравните речь повествователя в сценах московской жизни (залихватский, разухабистый), в сценах, посвященных любви Мастера к Маргарите (романтический, восторженный), в авторский отступлениях типа «Но нет, никаких Караибских морей нет на свете...», «О боги, боги мои, как грустна вечерняя земля!..» (философская горечь).

Таким образом, мы видим, что речевая маска – неотъемлемая часть образа повествователя. 

Вообще, повествователей разделяют на неперсонифицированных и персонифицированных

Во первом случае повествователь есть фигура максимально условная, он представляет собой субъект повествования и внеположен изображенному в произведении миру. Повествование выдержано в основном в нейтральной стилистике, а речевая манера де акцентирована.

В втором случае повествователь – одно из действующих лиц произведения, часто он имеет все или некоторые атрибуты литературного персонажа: имя, возраст, наружность; так или иначе участвует в действии. Повествование идет в более или менее ярко выраженной речевой манере, с элементами экспрессивной стилистики, со своеобразным синтаксисом и т.п.

Сравните, например:

Говорили, что на набережной появилось новое лицо: дама с собачкой. Дмитрий Дмитрич Гуров, проживший в Ялте уже две недели и привыкший тут, тоже стал интересоваться новыми лицами. Сидя в павильоне у Берне, он видел, как по набережной прошла молодая дама, невысокого роста блондинка, в берете; за нею бежал белый шпиц.
И потом он встречал ее в городском саду и на сквере, по нескольку раз в день. Она гуляла одна, все в том же берете, с белым шпицем; никто не знал, кто она, и называли ее просто так: дама с собачкой. (Чехов. Дама с собачкой)

и

«Это что за невидаль: „Вечера на хуторе близ Диканьки“? Что это за „Вечера“? И швырнул в свет какой-то пасечник! Слава богу! еще мало ободрали гусей на перья и извели тряпья на бумагу! Еще мало народу, всякого звания и сброду, вымарало пальцы в чернилах! Дернула же охота и пасичника дотащиться вслед за другими! Право, печатной бумаги развелось столько, что не придумаешь скоро, что бы такое завернуть в нее».
Слушало, слышало вещее мое все эти речи еще за месяц! То есть, я говорю, что нашему брату, хуторянину, высунуть нос из своего захолустья в большой свет – батюшки мои! Это все равно как, случается, иногда зайдешь в покои великого пана: все обступят тебя и пойдут дурачить. Еще бы ничего, пусть уже высшее лакейство, нет, какой-нибудь оборванный мальчишка, посмотреть – дрянь, который копается на заднем дворе, и тот пристанет; и начнут со всех сторон притопывать ногами. «Куда, куда, зачем? пошел, мужик, пошел!..» Я вам скажу… Да что говорить! Мне легче два раза в год съездить в Миргород, в котором вот уже пять лет как не видал меня ни подсудок из земского суда, ни почтенный иерей, чем показаться в этот великий свет. А показался – плачь не плачь, давай ответ. (Гоголь. Вечера на хуторе близ Диканьки)

Я специально так подробно остановилась на речевой маске повествователя, потому что мы, продвинутые читатели-писатели про нее порой забываем.
Вот герой – это да. Речевая маска персонажа всем понятна, и никто не сомневается в том, что она необходима.

Но как ее создать? (практически)

Вообще-то, инструменты все те же – лексика, стилистическая окрашенность, построение интонационно-синтаксических конструкций.


ЛЕКСИКА И СТИЛИСТИКА

Лексика бывает нейтральной, сниженной и возвышенной.
Лицо (нейтральная) – морда (сниженная) – лик (возвышенная).

Употребление возвышенной лексики придает тексту патетическое звучание.


Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился;
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
(Пушкин. Пророк)

Употребление сниженной лексики придает тексту приземленно-бытовое звучание.

А Петра-первого Зотова торопить было незачем. Ему шестнадцать, и Тане Котельниковой — шестнадцать. Отца ее в пятом году забили на фабрике Шмита, а мать к Асташенкову в питейное подалась помои таскать, у Асташенковых дом с ротондой, четыре трактира по всей Белокаменной и в каждом — по «маркизе». Все маркизы в теле, а жена тощая метла — ему с ней неинтересно. Сын в университете римские права переписывает, дочь на арфе гудит — ногами обхватит и пальцами вцепится, а учитель над нею — ко-ко-ко… ко-ко-ко… дора, фа-соля, ляси и за пазуху заглядывает. У всех нужники на пустыре, на одно очко, а у Асташенковых — в доме, фаянсовый, сидячий с синей надписью — на донышке с лужицей, и ручка белая на цепи. Ей-бо! Не вру. Потяни — все в Яузу унесет! Двадцатый век! Таня рассказывала — она там прибиралась. (М. Анчаров. Как птица Гаруда)


Впрочем, при помощи употребления возвышенной лексики может достигаться и заранее рассчитанный комический эффект, когда возвышенные слова употреблены иронически либо не в соответствии ситуации и контексту.

Волчица   ты, — продолжал Лоханкин в том же тягучем тоне. —  Тебя  я презираю. К любовнику  уходишь   от   меня .  К   Птибурдукову   от   меня   уходишь . К ничтожному  Птибурдукову  нынче  ты , мерзкая,  уходишь   от   меня . Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты похоти предаться хочешь с ним.  Волчица  старая и мерзкая притом. (Ильф и Петров. Золотой теленок)

Если возвышенная или сниженная лексика употребляется в речи персонажа, то она, естественно, становится существенной частью его речевой характеристики.
Также следует отметить необщеупотребительные слова – диалектизмы, профессиональную лексику, жаргонизмы и т.п. Эти слова употребляются в основном в речи героев, дополняя их речевую характеристику. Диалектные слова иногда применяются и в повествовательной речи для создания колорита.


СИНТАКСИС И ИНТОНАЦИЯ
 
Еще одним важным языковым средством художественной литературы является синтаксическая выразительность.

В отличие от других видов письменной речи (научной, деловой и т.п.), литературная речь есть речь потенциально звучащая. Поэтому художественный текст нельзя просто пробегать глазами, фиксируя смысл; его надо хотя бы мысленно слышать – без этого теряется очень многое: может утрачиваться какая-то сторона смысла (чаще всего в таких случаях ускользает эмоциональная тональность), обедняется представление о художественном своеобразии.

Вот поэтому в художественном произведении так важен синтаксис: в нем воплощаются, опредмечиваются живые интонации звучащего слова. Недаром многие писатели стремились к музыкальности своей фразы, а Чехов писал, что запятые служат нотами при чтении.

Например, вот как говорят персонажи «Ревизора»:

Городничий: «Без сомнения, проезжающий чиновник захочет прежде всего осмотреть подведомственные вам богоугодные заведения – и потому вы сделайте так, чтобы все было прилично: колпаки были бы чистые, и больные не походили бы на кузнецов, как обыкновенно они ходят по-домашнему».

Хлестаков: «Да что? Мне нет никакого дела до них... Я не знаю, однако ж, зачем вы говорите о злодеях; или о какой-то унтер-офицерской вдове... Унтер-офицерская жена совсем другое, а меня вы не смеете высечь. До этого вам далеко... Вот еще! Смотри ты какой!.. я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет. Я потому и сижу здесь, что у меня нет ни копейки».
 
Бобчинский: «Позвольте, позвольте: я все по порядку. Как только имел я удовольствие выйти от вас после того, как вы изволили смутиться полученным письмом, да-с – так я тогда же забежал... Уж пожалуйста не перебивайте, Петр Иванович. Я уж все, все, все знаю-с. – Так я, вот изволите видеть, забежал к Коробкину. А не заставши Коробкина-то дома, заворотил к Растаковскому, а не заставши Растаковского, зашел вот к Ивану Кузмичу, чтобы сообщить ему полученную вами новость, да идучи оттуда, встретился с Петром Ивановичем...».

Ляпкин-Тяпкин: «Я думаю, Антон Антонович, что тут тонкая и больше политическая причина. Это значит вот что: Россия... да... хочет вести войну, и министерия-то, вот видите, и подослала чиновника, чтобы узнать, нет ли где измены... Нет, я вам скажу, вы не того... Вы не... Начальство имеет тонкие виды: даром, что далеко, а оно себе мотает на ус».

Манера построения фразы становится стилистическим признаком.


ДИАЛОГ

Диалог – идеальное поле для обозначения речевых масок.
Подробнее здесь http://www.proza.ru/2013/12/17/1662

В этой статье только один пример диалога как самого яркого вида художественной коммуникации.

Шукшин. Срезал

Гости скромно подождали, пока бабка Агафья накрыла стол, поговорили с
кандидатом, повспоминали, как в детстве они вместе...
     -  Эх, детство, детство! - сказал кандидат. - Ну, садитесь за стол, друзья. Все сели за стол. И Глеб Капустин сел. Он пока помалкивал.  Но - видно было - подбирался к прыжку.  Он улыбался, поддакнул тоже насчет детства, а сам все взглядывал на кандидата -- примеривался.
     За столом разговор пошел дружнее, стали уж вроде и забывать про Глеба Капустина... И тут он попер на кандидата.
     - В какой области выявляете себя? - спросил он.
     - Где работаю, что ли? - не понял кандидат.
     - Да.
     - На филфаке.
     - Философия?
     - Не совсем... Ну, можно и так сказать.
     -  Необходимая вещь.  - Глебу нужно было, чтоб была - философия. Он оживился. - Ну, и как насчет первичности?
     - Какой первичности?  -  опять не понял кандидат.  И внимательно посмотрел на Глеба, и все посмотрели на Глеба.
     -  Первичности духа и материи. - Глеб бросил перчатку. Глеб как бы стал в небрежную позу и ждал, когда перчатку поднимут.
     Кандидат поднял перчатку.
     - Как всегда, - сказал он с улыбкой. - Материя первична...
     - А дух?
     - А дух потом. А что?
     - Это входит в минимум? - Глеб тоже улыбался.  -  Вы извините, мы тут... далеко от общественных центров, поговорить хочется, но не особенно-то разбежишься -  не с кем.  Как сейчас философия определяет понятие невесомости?
     - Как всегда определяла. Почему - сейчас?
     - Но явление-то открыто недавно.  -  Глеб улыбнулся прямо в глаза кандидату. - Поэтому я и спрашиваю. Натурфилософия, допустим, определит это так, стратегическая философия - совершенно иначе...
     -  Да нет такой философии - стратегической! - заволновался кандидат. – Вы о чем вообще-то?
     - Да, но есть диалектика природы, -  спокойно, при общем внимании продолжал Глеб.  -  А природу определяет философия. В качестве одного из элементов природы недавно обнаружена невесомость.  Поэтому я и спрашиваю: растерянности не наблюдается среди философов?
     Кандидат искренне засмеялся.  Но засмеялся один...  И почувствовал неловкость. Позвал жену:
     - Валя, иди, у нас тут... какой-то странный разговор!
     Валя подошла к столу, но кандидат Константин Иванович все же чувствовал неловкость, потому что мужики смотрели на него и ждали, как он ответит на вопрос.
     -  Давайте установим, -  серьезно заговорил кандидат, - о чем мы говорим.
     - Хорошо. Второй вопрос: как вы лично относитесь к проблеме шаманизма в отдельных районах Севера?
     Кандидаты засмеялись.  Глеб Капустин тоже улыбнулся. И терпеливо ждал, когда кандидаты отсмеются.
     - Нет, можно, конечно, сделать вид, что такой проблемы нету.  Я с удовольствием тоже посмеюсь вместе с вами...  - Глеб опять великодушно улыбнулся. Особо улыбнулся жене кандидата, тоже кандидату, кандидатке, так сказать.  -  Но от этого проблема как таковая не перестанет существовать. Верно?
     - Вы серьезно все это? - спросила Валя.
     -  С вашего позволения, -  Глеб Капустин привстал и   сдержанно поклонился кандидатке. И покраснел. - Вопрос, конечно, не глобальный, но, с точки зрения нашего брата, было бы интересно узнать.
     - Да какой вопрос-то? - воскликнул кандидат.
     - Твое отношение к проблеме шаманизма.  -  Валя опять невольно засмеялась. Но спохватилась и сказала Глебу: - Извините, пожалуйста.
     -  Ничего, -  сказал Глеб.  -  Я понимаю, что, может, не   по специальности задал вопрос...

Смотрите, специфика данного диалога определяется его эстетической функцией. Диалог динамичен, драматичен (несколько «голосов»), словесно-зрелищный (назовем это так), полифункционален.

Диалог выполняет является центром сюжета, выявляет взаимоотношения персонажей. Вообще, характерная особенность шукшинских рассказов – представить в диалоге несколько оценочных позиций. Оценочная позиция - это восприятие и оценка изображаемого (героев, ситуаций, поступков) автором и действующими лицами.

Именно в диалогах герои обнаруживают особенности мировосприятия, этические и ценностные ориентиры.


***


РЕЗЮМЕ



Для создания определенного литературного образа используется речевая маска.

Речевая маска —временное и ситуативное использование чужого языкового образа, который с определенной целью присваивается говорящему.

Речевая маска -  это имитация чужого речевого поведения, включающая иную манеру речи, иной лексикон, предполагающая иную картину мира.

Выбор определенного языкового образа обусловлен целями говорящего, ситуацией, формой общения, фактором адресата.

Речевая маска характеризуется определенным набором языковых средств, которые отбираются, исходя из идейных задач произведения.

Речевая маска конструируется при помощи различных языковых средств: фонетических, грамматических, лексико-синтаксических, стилистических, и посредством использования некоторых понятий, идей и ценностных представлений.


Рецензии
Спасибо, Ива. Интересно всё, а про речевые маски повествователя я и не догадывалась.

Александра Стрижёва   21.05.2016 16:22     Заявить о нарушении