Почему комарики зудят и бегемоты не летают

       Задумывался ли ты когда-нибудь, мой юный друг, о том, почему комарики так мерзко, так отвратительно зудят, и всегда над ухом. Ведь кажется чего проще: если уж этому кровососу так уж невтерпёж, так уж неймётся вонзить жало в свою жертву, пусть впивается молча, да и всё. Как это делает, к примеру, клоп или клещ. В том числе и энцефалитный. Он же не гудит долго и нудно над выбранным им несчастным бедолагой, а сразу же злобно, молчком прокусывает его кожу, всверливаются внутрь и заражает его смертельной болезнью.
       Над изучением этой комариной загадки природы долго трудилась группа учёных-энтомологов, занимающихся исследованиями мошек, жуков, мотыльков, клопов и даже, порою с риском для жизни, смертоносных клещей. И многое им удалось прояснить. Рассказ об этой сложной, распутанной ими комариной тайне, начнём издалека.
       Итак, сидел однажды в стародавние времена на берегу африканской речки Замбези Всесильный Маг, и размышлял хвастливо о своём могуществе. «Вот что я только не могу? – спрашивал он сам себя. И отвечал: - Я могу всё».
       Видит он - лезет на пальму макака, чтобы сорвать себе на завтрак банан, и приказывает ей:
       - Стой, замри!
       И обезьяна послушно застывает на полпути, уцепившись косо-криво одной рукой за ветку и хвостом за лиану.
       - Так и быть, лезь дальше, завтракай, - позволяет ей Всесильный Маг.
       И макака продолжает взбираться на пальму. Да что обезьяна! Видит он льва, крадущегося за зеброй.
       - Подпрыгни! – велит ему Всесильный Маг.
       И царь зверей начинает скакать на одном месте. И прыгает до тех пор, пока Маг не отменяет свое распоряжение:
       - Успокойся, не скачи!
       Летит птицу и он молвит ей:
       - Остановись!
       И птица камнем валится вниз. Она могла бы разбиться, но Маг скомандовал в то самое мгновение, когда под её крылом были непролазные джунгли. И птица, ударившись о сочные листья, молодые побеги ветвей, о длинные лианы, затормозила своё падение и отделалась лишь шишками и синяками.
       «Все, все подчиняются мне - земные твари, летающие, и даже водоплавающие. Вот недавно, - с наслаждением от сознания своего могущества вспомнил Всесильный Маг, - к нам в речку Замбези, заплыла, погреться из Антарктиды стайка королевских пингвинов. И когда они дружно нырнули в поисках своего любимого лакомства - рыб-пираний, я мысленно приказал им замереть. И пингвины остановились, и чуть не задохнулись на глубине без воздуха. И сами они едва не стали добычей зубастых пираний. Ведь эти рыбы хищницы способны за считанные минуты обглодать даже огромного зазевавшегося на водопое носорога. Что им стайка пингвинов? Так, на один зубок. Но я добр. И я спас этих водоплавающих птиц, разрешив им ловить пираний снова».
       Управлял Всесильный Маг зверями, пернатыми и водоплавающими без всякой волшебной палочки, только силой внушения. И считался он, поэтому, среди остальных волшебников всесильным вдвойне, и даже втройне. Но как и у всякого чародея, было у него слабое место, изъян - всё было подвластно Магу, но у него совершенно не получалось сладить с самим собой. Вся его всесильная мощь тратилась на других, и на себя могущества Магу уже не хватало. И ладно бы это касалось только его поведения – а Маг был капризен и скандален, - такой пустяк, такая вздорность простительна всесильным. Всё было куда хуже – он не мог управлять собственным телом, у него не получалось сделаться таким же огромным, как и его необычайная сила. Всё его могущество помещалось в малюсеньком тельце - внешне Всесильный Маг был комаром, обычным африканским комариком.  И порою жизнь его из-за этого несоответствия превращалась в сущий ад. Маг постоянно рисковал и раз по десять на дню мог запросто погибнуть. Чуть, бывало, зазевается он, не скомандует «Замри!», и уже какая-нибудь волосатая лапа или хвост прицеливается, или жадный клюв раскрывается над его головой. Мало того - ко всем прочим бедам Всесильный Маг постоянно не досыпал. Он жил в пещере вместе с огромным чёрным медведем гризли и вынужден был спать не на мягкой подстилке внизу, а вверх ногами на потолке. Гризли постоянно что-то снилось. То он грыз во сне добычу. А то наоборот - охотники с луками и стрелами, отравленными ядом кураре, преследовали его. И он рычал и метался во сне, и мог раздавить соседа всмятку. Минувшей ночью так чуть было и не вышло. Маг сорвался во сне с потолка прямо на медведя. И только чудо спасло его от развоевавшегося во сне с охотниками гризли.
       «Дальше так оставаться не должно, - думал Всесильный Маг. – Решено - отправляюсь к своему учителю Главному Колдуну Джунглей. Он должен мне помочь».
       Много трудностей пришлось ему преодолеть на своём пути. В первый день ему встретился взбесившийся слон. Африканцы знают, что это такое. Это ужасно для всех живущих в джунглях. Но Всесильный Маг успел сказать слону перед тем, как тот собрался прихлопнуть его своим взбесившимся хоботом: «Замри!» И слон застыл с замахнувшимся хоботом и поднятой ногой. Маг в наказание не стал расколдовывать его. И слон так и остался стоять на тропе, преграждая путь к водопою другим зверям.
       Во второй день его захотел съесть страшный, питающийся падалью гриф. Всесильный Маг присел отдохнуть, и вид у него был такой уставший, что хищник подумал, что он умер. Но Маг грифа в полёте и заставил камнем рухнуть на камни. Что с ним сталось дальше, он даже не стал смотреть.
       В третий день его уже почти схватила выпрыгнувшая из озера Танганьика, через которое ему пришлось перелетать, порхающая рыбка. Но и здесь в последнее мгновение ему удалось остановить её полёт и отправить летучую рыбку топориком на дно.
       - Учитель, сделай так, чтобы я был огромен, как и моя сила, - закончив путь, попросил Маг Главного Колдуна Джунглей.
       Три дня и три ночи колдовал наставник, чтобы выполнить просьбу своего ученика. И только выкурив смесь из свежей пыльцы орхидеи, толчёных волос погибшей три года назад седой гориллы и помёта летучих мышей, он смог, наконец, сказать: 
       - Сделать так, чтобы ты вырос хотя бы на один волос, не в силах даже я.
       - Но как же быть, учитель? Ведь сосед гризли обязательно раздавит меня всмятку.
       - Есть только один способ, - сделав последнюю затяжку из чубука,  поведал Главный Колдун. – Ты должен заплатить за это своим могуществом. Выбирай: я могу раздуть тебя до величины бегемота, но ты лишишься сил. Либо ты останешься всемогущим, но крошечным комаром.
       Три дня и три ночи думал Всесильный Маг. И ничего не придумал. И только попросив у учителя покурить той же самой смеси, решил:
       - Мне главное управлять зверями, чтобы звери плясали под мою дудку.
       Вот, кстати, и ответ, мой юный друг, на вопрос почему бегемоты не летают.
       - Но сделай хотя бы так, - продолжил комарик, - чтобы меня случайно кто-нибудь не прихлопнул в темноте.
       - Хорошо, будь по-твоему, - согласился Главный Колдун и он научил его громко звенеть и зудеть.
       Но и это ухищрение не помогло. В очередной раз, когда Маг так устал днём управлять зверями, что свалился ночью с потолка пещеры, а гризли приснилось, что за ним мчится целая ватага охотников с копьями, отравленными ядом кураре, медведь всё-таки раздавил своего всесильного соседа всмятку.
       Вот так бесславно погиб знаменитый Маг. Конечно же, ему надо было заняться собой и вырасти до размера хотя бы в половину бегемота. Подумаешь, велика радость: заставлять зверей плясать под свою дудку. Может быть, если бы он не употребил колдовскую курительную смесь, он бы решил иначе. Но случилось так, как случилось, и Всесильный Маг жестоко поплатился за свой неправильный выбор. 
       Никто из его потомков не смог унаследовать его могущество. Но все комары с тех пор умеют звонко и противно зудеть и виться над ухом. Может быть, они и требуют: «Замри!» или «Скачи!», мы этого не знаем, учёные пока не изучили комариный язык и не могут ответить на этот вопрос. А может быть, и так: нынешние комары очень зло и больно кусаются и пьют кровь для того, чтобы как вампиры, поднабраться чужих сил и постараться стать такими же могущественными, как и их великий предок. Учёные ещё не разрешили и эту загадку. Но как бы то ни было, пока для нынешних кровососов всё бесполезно: тайну своего всесилия Маг унёс с собой в могилу. Теперь только вОда в детской игре и лишь понарошку может остановить своих товарищей, прочитав стишок: «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, морская фигура замри!» А макакам никто с той поры не приказывает «Стой!», и они беспрепятственно лазают по баобабам и пальмам в поисках бананов и кокосовых орехов. Лев, как и положено царю зверей, бегает за зебрами, страусами или за кенгуру, а не прыгает на месте, будто девчонка на скакалочке. А птицы и летучие рыбки могут преспокойно с тех пор порхать в воздухе и над волнами Замбези по своим неотложным птичьим и рыбьим делам.


Рецензии