За что?

К двадцати годам Миша окончательно возненавидел родительский дом и свое многочисленное семейство. Выгорела сыновья любовь, оставив в сердце пепел досады и раздражения. И немудрено.

Отец, из офицера запаса превратился в беспробудную пьянь, так и не приноровившись к мирной, послевоенной жизни. Не имея за душой образования и гражданских навыков, кроме громкого командного голоса, покатился Мишин отец в обнимку с бутылкой по стезе житейской, как перекати-поле, блестяще освоив только одну науку – плодить детей.

Мать, рожая сыновей через каждые два года, к сорока годам превратилась в пожилое, непомерно раздавшееся вширь, несчастное создание, изнуренное бесконечными  заботами по дому. Неблагодарная роль прислуги для семерых детей и никчемного мужа, выработала привычку разговаривать плачущим тоном, промокая выплаканные, сухие глаза краем замызганного фартука. Обихаживать  семейную орду она давно перестала. Дети спали вповалку на матрасах в грязных разводах, брошенных на пол. В единственной комнате, где ели, спали и бесились в играх, сыновья, всегда стояла, не выветриваясь, неистребимая вонь конюшни. Да и в кулинарии, мать не изощрялась. Каждое утро она ставила на керосинку огромную кастрюлю с водой, бросала в нее имеющиеся под рукой овощи, крупы, доводила до готовности и кормила этой биологической смесью свое мужское население. К приходу Михаила с работы, ведерная кастрюля была опустошенной, кроме пригоревших к днищу капустных листьев и клейстера невыскобленной каши.  Мишиной зарплаты слесаря и небольшого пособия от государства, едва хватало даже на такое бесхитростное варево, которое в первой половине дня отдаленно напоминало похлебку, а к вечеру превращалось в студенистый кулеш неопределенного цвета.

Безработный отец, это мелкое ничтожество, частенько запускал вороватую руку в семейный кошелек, выгребая для пьяных утех, заработанные Мишей деньги. К середине месяца сыновья зарплата улетучивалась. Рыдающая мать шла на поклон к соседям за очередным долгом, а Миша, скрипя зубами от ненависти и безысходности, терзал свое сердце поиском выхода из родительских тенет. Из тенет, в которых не смолкает пьяный и детский ор, в которых ободранные стены пропитаны тяжким духом запущенности, где в угрюмом безденежье пролетели голодное детство и юность, где несчастная мать, пытаясь выжить и выкормить своих птенцов, тешила себя несбыточной надеждой, что когда-нибудь, жизнь непременно наладится.

А жизнь даже не предлагала шансов меняться к лучшему. Брата помладше забрали в армию, а оставшиеся едоки, мужая, уминали кастрюлю материнского деликатеса за один присест. Насытить такую прорву было непросто. Мать выстаивала огромные очереди в магазине за хлебом, затевая к вечеру вторую бездонную кастрюлю своего варева. У Миши от натуги трещало терпение, иссякали силы в попытках припорошить донышко нищенской пропасти своим заработком, оставляя себе считанные копейки на проезд и дешевый обед в заводской столовой.

Начальник цеха, в который Миша попал по распределению после ПТУ, с приятным удивлением присматривался к новому слесарю, заметив его рвение к работе. Парнишка  с радостью оставался после смены, помогая одолеть месячный план, без капризов выходил на субботники, выезжал в подшефный колхоз на картошку, был всегда под рукой и не имел дурной привычки перечить начальству. И когда Миша подал заявление о приеме в партию, начальник цеха с удовольствием дал убедительную рекомендацию. А как иначе? Сын фронтовика, выходец из многодетной семьи, неизбалованный. По всем показателям правильный и удобный человек! Побольше бы таких!

Своими руками, сбитыми в кровь, своим рвением и упорством, своим партбилетом, проложил Миша верный  курс в бригадирство, закрепив статус передовика и лидера. Зарплата увеличилась, обновился гардероб, прибавивший уверенности и гастрономических добавок в семейное меню к фирменному,  маминому кулешу. Но, наметившийся выход из полуголодного тупика, завалил непроходимым буреломом осатаневший от пьянок отец, утопив в бездонной алкогольной пропасти, душу, стыд и ответственность за свой приплод.  Невероятно обостренным нюхом он находил Мишину заначку и с барским шиком спускал ее на собутыльников. Когда бесследно исчезла годовая премия, рассчитанная для покупки обуви  младшим братьям, Миша, озверев от переполнившей сердце ярости, прорвавшей плотину терпения и запустившей в кровь бешеную дозу адреналина, первый раз в жизни поднял руку на тщедушного алкаша, и, не обращая внимания на рыдающую мать и орущих братьев, ушел из дома. Навсегда.

Он скитался у друзей до тех пор, пока не снял койку в соседнем селе за скромную плату, продолжая работать на заводе и мечтая получить когда-нибудь, собственное жилье. Люди подсказали, что женитьба и рождение детеныша, помогут ускорить дело, и у Миши наступила пора лихорадочного гона в поисках невесты. Он не имел права промахнуться с выбором суженой и плодить голытьбу, он заслужил благополучие своей неоцененной жертвенностью, лишениями и тщетными попытками вырулить на солнечную сторону жизни, которую суровые ветры нищеты  и пьянства обходят стороной.

Миша стал часто появляться на танцах и в компаниях, ощутив к себе заинтересованность женского пола. Но его собственный кастинг был суров и требователен. К венцу Миша мог приплыть только на трех плотах: достойном приданом   невесты,  ее интересной внешности и скромности.

В один из майских вечеров, возвращаясь с работы, Миша услышал истошный лай собачьей своры и женский вопль. Перебежал парень на соседнюю улицу и увидел девушку, с побелевшим от ужаса, лицом. Беднягу тесным кольцом окружила  голодная свора бродячих псов с оскаленными мордами. Видимо, привлекла этих хвостатых налетчиков, сумка с продуктами. Ну, бросила бы глупышка эту сумку с едой бездомным тварям, глядишь, и убежать успела, пока псы сумку потрошили. Не догадалась перепуганная девчонка, пакет к груди прижимает и кричит, срываясь на визг. А свора вокруг своей жертвы плотнее кольцо смыкает, злобу свою к штурму аккумулирует, вот-вот в атаку рванет. Сорвал на бегу Миша куртку с плеч, с налета врезавшись в кольцо злобное и орудуя курткой, как бичом. Отходил хлесткими ударами зубастое сословие, прикрыв собой орущую незнакомку. Разбежалась вражья стая, хвосты поджав, а девчонка в руку спасителя вцепилась намертво, слезам дав волю. Пришлось страдалицу до дома провожать, неумело утешая по дороге.

А малышка глаз со спасителя не сводит, явно преувеличивая его пустяшное геройство через линзу слез, высохших вскоре. Засияли очи девичьи, как лесные роднички, с маленькими желтыми крапинками по радужке, как будто солнце, осколки крошечные на донце родниковое нечаянно уронило. Светят кристаллики с глубины искорками янтарными, сливаются с голубизной отраженного неба, освещая мир окрестный радостью и ликованием. Вернувшийся на щеки девичьи румянец, высветил чистоту высокого лба и легкую рыжинку в волне темных волос, струящихся по спине. Не девушка, картинка!

Дом голубоглазки приятно поразил Мишу, он был огромен и основателен. Ухоженный яблоневый сад, пасека, клетки с пушистыми кроликами и, самое главное, «Москичонок» под навесом. Родители, с ужасом выслушав рассказ дочери о происшествии,  упросили Мишу отужинать и, прощаясь после трапезы, в сотый раз поблагодарили героя. А герой возвращался в свою убогую каморку, не чуя под ногами земли от радости. Как не ликовать! И  девчонка приглянулась, и родители адекватные, и дом обустроен, и деньгами за версту пахнет. Все складывается, как хотелось, как мечталось. Так кстати объявилась свора собачья в нужном месте и в нужное время! Это провидение, это судьба!

Миша стал частым гостем в гостеприимном доме, где всегда было чисто и уютно, где ароматы вкусной еды приятно будоражили нутро оголодавшего парня, где семейные отношения были выстроены на уважении и доверии, где люди работали, получая удовольствие, где не было места оскорблениям и унижениям. В центре этой маленькой вселенной, конечно, была девчонка с душой родниковой чистоты и внешностью ангела. У ангела голубели глаза при появлении Миши, она растворилась в обожателе, торопясь насытиться воздухом, которым дышал милый друг. Она благоговела перед ним, излучая сияние первой, девичьей любви, трогательной и нежной, как колокольцы лесного ландыша.

После свадьбы перебрался Миша в дом синеглазки, отгородив свою память о матери и братьях плотной ширмой безразличия. Сердце за них не ныло, сознание освободилось от неблагодарной обязанности  напитать влагой своих усилий, сухой песок бедности прежней родни. Жизнь даровала ему доступ к благополучию, приоткрыла возможность получить независимость и вытравить клеймо воспоминаний об ущербной юности.

 Он с удовольствием помогал тестю обихаживать пасеку, возился с машиной, косил траву для кроликов. Теперь у Миши была настоящая семья, и он, как ребенок, упивался неизведанным ранее семейным счастьем, которое упрочилось с началом беременности синеглазки. Обрадованный тесть пообещал отдать Мише «Москвичонка», а на заводе его фамилия, как перспективного женатого работника, была занесена в списки на получение квартиры.

Тесть умер во сне. В доме, таком счастливом и светлом прежде, повисло мрачное оцепенение. От потрясения, у беременной синеглазки возникли осложнения со здоровьем, и ее уложили в больницу. Теща, чтобы удержаться на финансовом плаву, продала пасеку, кроликов и машину. Миша даже не представлял, как трудно содержать большой дом, в котором единственным кормильцем был тесть. И этот дом, этот остров радостных ожиданий и несостоявшихся Мишиных  планов, превращался на глазах в уязвимый шалаш из веток, готовый вспыхнуть и сгореть дотла от маленькой искры нищеты. Теща стала замкнутой и угрюмой. Синеглазка, раздавшаяся от беременности, превратилась в слезливую, растрепанную бабу, неприятно напомнившую вечно ноющую мать. Мишины планы рухнули, безжалостная судьба опять заколотила тесовыми досками дверь в обеспеченную жизнь, вогнав для страховки в тес десяток мощных гвоздей.

Взваливать на свои плечи обременительное содержание неработающих тещу, жену и будущего ребенка, Миша не собирался. Знал, как неподъемное ярмо перетирает шею до позвонков, как болезненна для сердца  глубина житейского омута и тяготы безденежья. А новый дом оказался иллюзией, он обидел и обманул Мишу. Поэтому, переполненный досадой и злостью, не обращая внимания на дрожащий подбородок юной  жены, на который беззвучно стекали слезинки из бездонных от горя глаз, Миша ушел. Навсегда.

Зализывал Миша свои душевные раны на съемной квартире. Деньжонок хватало для отдельного проживания, поднакопил под крылом заботливого тестя. За месяцы несостоявшегося брака, Миша заметно возмужал, впалые щеки округлились, выпирающие ранее ребра, затянулись интеллигентным слоем жирка, а обновленный гардероб и стильная внешность открыли парню доступ в состоятельную группу рабочих завода. С этой компанией оказался однажды Миша в ресторане, в который частенько захаживали новые друзья. В разгар веселого застолья заиграл оркестр, и дивный голос с хрустальным переливом запел песню о любви. Миша повернулся к эстраде и уже не смог отвести глаз от роскошной женщины в длинном переливающемся платье. Голос проникал в сердце, ласкал душу, увлажнял глаза, уверяя, что счастье уготовано каждому, нужно только набраться терпения и дождаться.

После исполнения песен, певица подошла к столику Мишиных друзей и с приятным удивлением увидела в привычной компании новое лицо. Красивый парень с искренним восторгом пожирал глазами красавицу, он был пленен ее зелеными глазами, роскошными белокурыми локонами, грациозностью стана.

Юность певицы осталась в далеком прошлом. Кавалеров было много, но серьезных отношений так и не сложилось. Женское сердце стонало от одиночества, требовало тепла и влюбленности. Нечаянная  встреча в ресторане с парнишкой, чистым, наивным и бесконечно милым, заставила душу неожиданно вздрогнуть. Дамское чутье мгновенно ощутило искреннюю, покорную капитуляцию нового поклонника. Это льстило женскому самолюбию, заставляло искушенное сердце увеличивать частоту ударов, обновляя трепетными, лиричными нотами исполнение своего репертуара. Она пела сердцем, наполняющимся забытым чувством, для единственного человека в зале, который был сражен ею с первого взгляда и растворен в ней без остатка.

Миша упивался новым состоянием  Трепетное обожание, смешанное с капелькой идолопоклонства, вознесли деревенского паренька на вершину блаженства. Сладкоголосая соловушка околдовала Мишу своей грацией, светскими манерами, редкой красотой. Чем он мог поразить такую женщину? Он, парень от сохи, простой и неуклюжий слесарь с завода, не имеющий в своем активе положения и достойного статуса, не мог даже рассчитывать на знакомство с такой королевой. А королева снизошла, протянула руку к сермяжной простоте и увлекла в мир наслаждений и красоты, не требуя взамен ничего, кроме любви и преданности. Воистину, неисповедимы пути господни к женскому сердцу! Любуясь своей соловушкой, Миша невольно сравнивал  ее с голубоглазкой, которая  казалась серой мышкой на фоне роскошного существа, переполненного шармом, лоском и умением увлечь в оазис утонченных и изысканных фантазий.

Певунья переселила Мишу в свою квартиру, прекрасно оформленную. Миша продолжал работать на заводе, а свободные вечера проводил в ресторане под аккомпанемент душевного вокала возлюбленной. Отпала необходимость заботиться о питании, расходах на одежду и развлечения. Все было просто, ясно и весело. Пылкая влюбленность молодого парня в обмен на удовольствия королевы. А королева не скупилась на сюрпризы для своего воробушка. То часы дорогие подарит, то печатку золотую, то дубленочку. Неужели врата долгожданного благополучия распахнулись перед Мишей? Неужели жизнь дала стоящий шанс, надежный и беспроигрышный?

А сюрпризы королевские не иссякали. Перетащила соловушка Мишу с заводского конвейера в приличный автосервис, где зарплата солиднее и горизонты шире. Воробушек не сопротивлялся. Потогонная заводская работа в три смены выматывала парня, порой на ухаживания силенок не оставляя. В автосервисе интереснее, доведешь до ума машину клиента, сам радуешься, глядя на дело своих умелых рук, и клиент доволен, и карман звонкой монетой пополняется. О заводе Миша не жалел, хорошую школу прошел, автомобиль  изучил, как свои пять пальцев, опыта поднабрался и, самое главное, обзавелся жильем, своим собственным, лишениями выстраданным. Правда, пришлось в хоромы свои, юную жену с сыном прописать, исключив их переселение на личные квадратные метры и беспроигрышно сделав ставку на гордость обиженной синеглазки.

А жизнь семейная с соловушкой через пару лет дала трещинку. Одолела певунья прекрасная своего воробушка несносной ревностью, превращая житье Мишино в закрытую на сто замков клетку золотую. Истерики начались бесконечные, подозрения беспочвенные, попреки. Крепкая печаль дурманила головушку королевы, когда Миша на других барышень поглядывал в ресторане, взрывая необузданную ревность певуньи. В скандальных разборках не забывала соловушка, всякий раз, напомнить своему другу сердечному, из какого топкого болота его вытягивать пришлось, какое драное белье тот носил до их встречи, как долго она обучала деревенщину неотесанную пользоваться ножом и вилкой, как от грязного станка перекочевал дружок дорогостоящий на хлебное местечко. После шумных перепалок, накачивала себя соловушка спиртным и засыпала, похрапывая во сне. А Миша смотрел  на помятое, некогда обожаемое лицо королевы с разводами туши на щеках, понимая, что закончилась безмятежная, красивая сказка о любви, у которой не может быть продолжения и счастливого конца. Собрал свои вещи Миша и ушел от спящей певуньи. Навсегда.

Опалили горящие стрелы любви Мишино сердце, рассыпалось оно на осколки от досады  и разочарования. Выжженное нутро перестало требовать ликования и ласкового, женского обожания. Душа превратилась в пепелище, на котором не прорастет даже лебеда дикая, да крапива жгучая. Хватит любовных историй, одна боль от них. Теперь у Миши иной жизненный подход, который будет выстраиваться только на холодном расчете и рассудке, незамутненном лирикой.

На счастье, налетевшие девяностые годы, заполнили жизненную Мишину пустоту. В автосервис нескончаемым потоком начали поступать изуродованные машины братков, ставшие полноправными хозяевами жизни. Не скупилась братва, оплачивая звонкой монетой работы по реанимации своих иномарок, уважая кудесника-Мишу  за руки золотые и умение держать язык за зубами. Спонсорство бандитской клиентуры помогло Мише купить приличную машину и на современный манер благоустроить свое жилье. Жизнь опять заулыбалась, одарив своего хозяина благополучием. Его не коснулась, бьющая по нервам, продовольственная, карточная система в стране. Он не прочувствовал унижений в бесконечных очередях к пустым прилавкам гастрономов, он жил вольготно, не ущемляя себя в удовольствиях и излишествах. У него было имя и авторитет, которые тешили самолюбие и обеспечивали финансовую независимость. В успокоенном сердце поселилась новое чувство любви, любви к расслабленной роскоши, любви к себе, любви к обеспеченной жизни. Что же может быть лучше состоятельной безмятежности?

А лучшее подвернулось нежданно-негаданно. За дорогой иномаркой, в сопровождении внушительной охраны, приехал вальяжного вида генерал. Осматривая свою машину, авторитетная личность преклонных лет завязала с Мишей непринужденный диалог, и как бы, между прочим, пригласила молодого мастера в гости на дачу. Приглашение прозвучало, как приказ, которого нельзя было ослушаться, и в назначенное время Миша приехал в имение генерала. Эта была не дача, это был сказочный замок с ухоженным парком, цветущим розарием и вышколенной прислугой. Дом умершего тестя казался жалкой конурой на фоне великолепного дворца в окружении уютных беседок, стильных цветников и бассейна, с голубой подсветкой дна. Дыхание перехватило у Миши от несметных сокровищ владельца. Он нечаянно попал в райские кущи, где глаз радует каждое деревце, каждая травинка, где дух огромного состояния приятно вентилирует легкие, освежая дыхание и наполняя сладкой истомой холодное сердце.

Из машины, въехавшей в имение, вышла женщина, и Мише показалось, что это не человек, а ангел, сошедший с небес. Женщина была окружена ореолом удивительных радуг, облаком волшебного свечения. Дама, подошедшая к владельцу имения, оказалась его дочерью, а сказочные блики, ослепляя и завораживая, исходили от обилия бриллиантов, преломляющих солнечные лучи и направляющих стрелы волнующего достатка на благодатную почву Мишиной тяги к богатству.

На фоне сверкающих драгоценностей и роскошного имения, некрасивая, нескладная женщина, с удлиненным, невыразительным лицом, превратилась в Мишиных глазах, в прекрасную принцессу на свете. Он понимал, что вельможный хозяин имения, затеял сватовство, засидевшейся в невестах дочери. Он понимал, как тонко и расчетливо распахнули перед ним капкан благосостояния и какая соблазнительная приманка умело закреплена к блесне. И Миша, не сопротивляясь, охотно заглотил наживку, заключив сделку с совестью, так необходимой для получения несметного богатства малыми усилиями.

За ужином Миша ловко управлялся со столовыми приборами, рассказывал смешные анекдоты, мило шутил, пел под гитару бардовские песни, приятно расположив к себе благородное семейство. Провожая Мишу до машины, хозяин дома открыто и прямолинейно, предложил быстрее оформить развод, сыграть свадьбу с дочерью и подарить семье наследников. Не прост оказался генерал, всю Мишину подноготную узнал, перед тем, как дочь пристроить. Но Мишу не волновала осведомленность деда, он был вновь счастлив. Впереди замаячило не просто благополучие, а воистину царство небесное, а сделка с сатаной для достижения цели была необходима, как вода и воздух для всех земных обитателей.

Брак с синеглазкой, благодаря будущему тестю, был расторгнут в течение дня. Мельком глянув на сына, Миша исчез из жизни синеглазки, прекрасной, но бедной. На свадебные расходы генерал не поскупился, был снят лучший ресторан, приглашены именитые гости, которые забросали  молодоженов дорогими подарками, но самый значительный вклад в благополучие молодой семьи, внес новоиспеченный тесть. Миша в одночасье стал обладателем шикарной квартиры, новенькой иномарки и хозяином автосервиса, в котором Миша отработал несколько лет простым слесарем.

Свою родню на свадебный пир, Миша даже не думал приглашать. Опозорит голытьба деревенская, обрубит крылья на самом взлете, а потом всю душу вынет вымогательством. Уж лучше сиротой слыть, чем сыном пьяницы и малограмотной, опустившейся  матери.

Медовый месяц молодой четы прошел на янтарном побережье океана. Миша, дожив до тридцати лет, ни разу не был в отпуске. И вдруг судьба одарила безмятежным отдыхом, и ни где-нибудь в Крыму, а за рубежом.  Мише даже стало казаться, что он немного влюблен в жену, благодаря которой ему впервые удалось испытать счастье полной расслабленности, освобождение от забот и проблем, комфортной  изнеженности. Наличие средств позволило получить на заморском побережье изысканный, утонченный и предупредительный сервис. Какое счастье быть состоятельным и многое себе позволить! И не важно, какими путями проложен курс к богатству, самое главное, добиться максимального результата. Душа Миши звенела от восторга, сердце вскипало от ликования, как игристое вино в изящном бокале. 

После медового месяца, прекрасного и безмятежного, вернулась загоревшая чета в огромную квартиру, подаренную тестем. Жилье было удобным и комфортным, в нем была даже детская комната, предусмотренная родителями жены. Все было замечательно, кроме одного момента, растерзавшего сердце Миши в клочья. От личной, маленькой квартиры приходилось отказываться, не имел права человек, по существующим законам страны Советов, быть прописанным сразу по двум адресам, даже при связях  всемогущего генерала. Пришлось, скрипя зубами от досады и злости, выписываться из жилья, заработанного кровью и потом на заводе, а синеглазка, без усилий и страданий, получала квартиру полностью, просто так,  сюрпризом, дуриком.  Попытался Миша содрать с синеглазки отступные за нечаянный подарок, но эта нищуха, не имея за душой, ни одной лишней копейки, благородно отказалась, в счет квартиры, от алиментов. Ну, хоть какой-то клок удалось урвать с этой овцы, которая в одночасье стала хозяйкой сорока квадратных метров.

Мишин автосервис процветал. Зная досконально все тонкости и приемы восстановительных работ по ремонту, Миша не допускал халтуры и пренебрежительного отношения к обязанностям, без сожаления расставаясь с рвачами. Его коллектив вскоре превратился в единый отлаженный организм, который ревностно относился к качеству заказов. Состоятельные клиенты не боялись доверить свои заморские тачки уважаемому сервису. Знала именитая клиентура, что не произойдет подмены деталей и срывов в сроках, что отремонтированный автомобиль будет безотказно служить владельцу, что высокие цены оправданы безупречностью выполненных работ. 

Миша жил автосервисом, это был центр его маленькой  вселенной, это было его единственное и любимое дитя. Он постоянно искал и находил новое оборудование, с удовольствием  перенимал опыт зарубежных фирм, внедряя их приемы и навыки в своей вотчине. Миша радовал тестя своей крепкой хваткой, своим упрочившимся положением  дельного и умелого хозяина. Все окружение генерала пользовалось услугами процветающего и надежного автосервиса, укрепляя Мишин авторитет и солидно поддерживая его финансовое положение. Видимо, не промахнулся стареющий тесть, организовав этот брак, который, к великому огорчению генерала, оставался бездетным.

Осуществить заветную мечту генерала, Мише не удавалось. Не мог он наступить себе на горло, не мог преодолеть отвращения к жене, нескладной, некрасивой, на пятнадцать лет старше себя. Приходил с работы насупленный, загодя настроенный на придирки. А повод находился всегда, то котлеты не очень пышные, то икра слишком соленая, то пирогом ему не угодили. Жена переносила капризы молодого мужа с ангельским терпением, не переча, не оправдываясь, не обижаясь. А придираться-то и не к чему. В доме идеальная чистота и порядок, рубашки наглажены, обувь вычищена, еда безупречная. Все равно свербело нутро Мишино от кипящей досады, еле сдерживал себя молодой муж, чтобы на крик не сорваться и тарелкой с деликатесами об пол не шарахнуть. Думал парень, что стерпится-слюбится, что далекая от совершенства внешность жены, не такая высокая плата за житье состоятельное, что самое главное в жизни добиться полной независимости и жить в свое удовольствие. А удовольствие приносила только работа, в домашнюю клетку платиновую ноги не несли.

Вдруг захотелось Мише, до ломоты в висках, до рези в желудке, кулеша мамкиного с хлебом черным. Приготовила покорная  жена странное варево. Дымящуюся парком, тарелку перед капризным мужем поставила. Первую ложку варева Миша с усилием проглотил, вторую долго пережевывал, пытаясь на зуб поймать скользкие крупицы перловки, на третью ложку не отважился. Отвратительная еда, клейстерная и липкая, неопределенного цвета, в глотку не лезла. Поднял Миша глаза на жену, а та с насмешливой грустинкой на мужа смотрит, удивляясь по-матерински причудам зажравшегося мужика. Внезапно нахлынувшая ностальгия по кулешу, резко вернула Мишу на землю грешную. На землю, где жизнь обласкала его работой и домом, где нет необходимости сбивать в кровь руки за копеечную плату у грязного станка, где нет нужды питаться отравой, где есть обеспеченный и налаженный быт, где есть жена  терпеливая, готовая принять и простить причуды избалованного парня.

К маю, когда именье генерала утопало в  белой кипени яблоневого цвета, родилась дочь, и вся жизнь завертелась разноцветной юлой вокруг крошечного создания. В доме стало теплей и уютней от улыбок и щебета птенчика. Мишина душа, просветлевшая от счастья, освободилась от налета тоски и досады. Отцовское чувство проросло жизнелюбивым бамбуком сквозь ледяной пласт долгих лет мерзлоты, заиграв в солнечной улыбке и возродив трепетное чувство святой родительской любви.

Девчушка оказалась на редкость способной. К пяти годам бегло читала, в семь неплохо изъяснялась по-английски, в шестнадцать поступила в университет.  Гордость за дочь распирала Мишу. Она для него была освежающим родником с живительной влагой, солнышком, согревающим душу в зимние холода, ангелом, спустившимся с небес, бесценным сюрпризом, подаренным жизнью.

Из родного Мишиного села пришли грустные вести о смерти отца и тяжелом состоянии матери, доживающей свои дни в богадельне. Ну, что ж, каждому свое. Ехать в село Миша не собирался. Бедная родня непременно будет клянчить деньги, а на всех не напасешься. Работать надо и зарабатывать. Он, Миша, не спонсор для лентяев, у него своя семья есть. В свой мир, взлелеянный и выстраданный, он никого не подпустит. Этот кусочек вселенной свят и неприкасаем. За него он глотку всем перегрызет, не поперхнется.

А Мишин родничок с ключевой водой, энергичный и звонкий, кровиночка бесценная, дитя единственное, вдруг начало таять на глазах, худея и тускнея, погасив шепотом с хрипотцой, колокольчики звонкого смеха. Жестокие боли, опоясывающие голову тернистым венком, обрушились на дочь быстротечной онкологией, вырывая из горла  больной вопли, леденящие душу. Увядал цветочек аленький, угасали очи ясные, раздирая Мишино сердце в клочья  тупиковой безысходностью. Полное жизненных сил, молодое сердечко дочери стойко сопротивлялось смерти, удлиняя  выматывающие страдания. Каждый вопль дочери, проникал в отцовскую душу, оставляя рубцы кровоточащих ран от нестерпимой боли за свое дитя. Диким зверем ревел  обезумевший от горя Миша. Рыдал над угасающим детенышем, не в силах ослабить муки умирающей птахи. С последним вздохом дочери, окоченело Мишино сердце, погубив корни проросшей доброты. На всю оставшуюся жизнь. Навсегда.
 
Беды посыпались на несчастную Мишину голову прицельно, с пугающей последовательностью. Смерть любимой внучки подкосили генерала с тещей, ненамного переживших девочку. Жену свалил  инфаркт, от которого она, так и не оправившись, составила компанию дочери и родителям. Автосервис подожгли лихие люди. Чтобы выкарабкаться из баснословных долгов, пришлось продать генеральскую дачу и квартиру, а на оставшиеся копейки, купить комнатенку на выселках.

Свой день Миша начинал на общей кухне коммунальной квартиры, где готовил себе бесхитростное варево на день, состоящее из воды, крупы и овощей. В первой половине дня эта примитивная еда напоминала похлебку, а к вечеру, превращалась в кулеш неопределенного цвета. Три раза в неделю ходил Миша в районную больницу, где подрабатывал сантехником. Одинокие вечера коротал за столом, перелистывая фотоальбом. Яркие и красочные картинки из другой жизни, выворачивали наизнанку истерзанное нутро, заставляя обхватить белую, как соль, голову и в тысячный раз задать вопрос немым, нищенским стенам: «Господи! За что?».


Рецензии
Бездушные, безответственные, без совести люди, которые другим людям причиняют боль, страдания косвенно а порой и прямо, потом получив свою долю испытаний, не могут с этим справится и говорят "За что?". Если не делать хороших дел, то тогда не нужно делать и лихих. Если слаб душой человек, тогда не чего, пижонить и ломать судьбы других людей. А так только всем навредил а потом в кусты...
Жизнь она сложная штука, добро иногда возвращается добром, через 10-20-30-40 лет, как и зло, оно может вернуться под конец жизни, это как испытание, но все могут его преодолеть и покатиться в своих грехах.
С уважением,
Искандар

Заметки Географа   03.07.2018 17:06     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Искандар! Вы правы, правило бумеранга работает четко. Посеявший зло, имеет обыкновение его и пожинать. Спасибо за отзыв и справедливую позицию. С уважением, Зоя

Декоратор2   03.07.2018 18:11   Заявить о нарушении
На это произведение написано 17 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.