Раскулачен, арестован, выслан... история невинного

На фото:
Вся семья  Краевских    (лето 1937 г.).
Сидят - Александр (13 лет), Петр Павлович (52 года), Мария Родионовна (46 лет), Анна-Агнесса (14 лет).
Стоит - Альвина (19 лет).




РАСКУЛАЧЕН,  АРЕСТОВАН,  ВЫСЛАН…
(История  невинного  поляка)



Наши польские корни идут по линии Краевских герба Ясенчик. Это – старинный дворянский род, известный с XIV века и давший польскому государству в разные годы много знаменитых особ – рыцарей, учителей, писателей, священнослужителей, судей и прокуроров, революционеров, и др.

Одним из видных людей нашей фамилии был мой прапрадед  Рафал Краевский (1834-1864). Министр внутренних дел Народного правительства Польского национально-освободительного восстания 1863-1864 годов, архитектор и поэт, он был публично повешен в варшавской крепости 5 августа 1864 года как один из руководителей этого восстания.  В Польше помнят и чтят Рафала Краевского, отдавшего свою жизнь за счастье польского народа. Его именем названы польские улицы, имеются прекрасные экспозиции во многих музеях, о нем и его друзьях написано множество статей и книг.

За два часа до своей казни Рафал последний раз (в присутствии начальника крепости генерала Лебедева) увидел свою жену и трехлетнего сына Яна, пришедших к нему на свидание в тюрьму. Этот эпизод красочно описал в своих знаменитых воспоминаниях очевидец этих событий российский историк и писатель Н.В.Берг.

После казни жена Рафала вместе с маленьким сыном срочно, спасаясь от репрессий и возможной сибирской ссылки, покинули территорию Королевства Польского  и обосновались с родственниками на юге Восточной Пруссии в Миспельзее правительственной провинции Алленштайн – в нескольких десятков километров от польской границы. Сегодня это место называется Емиолово Варминско-Мазурского воеводства Республики Польша (столица воеводства - г. Ольштын).

В положенные Природой сроки у Яна с Агнесс Смитковской появилась семья, пошли дети. По архивным документам мне известно о 8 детях:
Иоганн (1878-1888 гг.),
Юзеф (1883-1883 гг.),
Агнесса (1884-1884 гг.),
Пётр-Павел (родился в 1885 г. - 1956 г., ГДР),
Вероника (1887 г. – 1970 г., США),
Моника (1890 г. – 1967, США),
Анна-Агнесса (1893 г. – 1971, США),
Бернард (1898 г. – 1982 г., США).


Итак, четвертый ребенок - мой родной дед по отцовской линии Краевский Петр-Павел Ян (Иван) родился 22 февраля 1885 г.

Помимо усадьбы в Мispelsee Abbau, семья в сегодняшнем польском Ольштынке владела сыроваренным заводом, гостиницей и рестораном.
       
В польской Восточной Пруссии маслосыроделие в то время считалось особо почётным занятием, потому мой дед Пётр-Павел Ян выучился и стал дипломированным технологом в этой области. Его учителями были голландские мастера-сыроделы, переселенцы из Тильзита. Дед в своём деле слыл виртуозом.


В июле 1914 г. объединённая Германия вместе с Австро-Венгрией и Турцией начала военные действия против России, которую поддерживали Англия и Франция.
 Российское командование, идя навстречу просьбам союзников о помощи, развернуло операции в Восточной Пруссии, не дождавшись полного завершения мобилизации военнообязанных в России. Военные действия для русских сначала шли довольно успешно, но в сентябре 1914 года, воспользовавшись отсутствием взаимодействия в русской армии и ошибками командования, германцы отбросили русских из Восточной Пруссии. Боевые действия протекали с переменным успехом. В дальнейшем по Версальскому мирному договору от 28 июня 1919 г. часть польской территории Восточной Пруссии (в том числе провинция Алленштайн) снова отошла к Польше.
 
В Восточно-Прусских сражениях было много пленных с обеих сторон. По официальным архивным документам России, Польши и Германии Краевский Пётр-Павел Ян не числится военнопленным (то есть взятым в плен в качестве солдата или офицера). Но в те годы, помимо традиционных военнопленных, были и другие пленные – захваченные русскими войсками заложники из числа гражданского населения. Их называли «военнозадержанными». Обычно это были зажиточные и уважаемые люди. Дед  как раз и был таким военнозадержанным гражданским пленным, имевшим германское подданство (в 1917 году в Омске таковых  насчитывалось 134 человека).
Военнопленных, подданных Германии, обычно этапировали на Урал или в Сибирь и Якутию. В России его в разных документах стали называть Петром Ивановичем и Петром Павловичем. А в полицейских и чекистских документам иногда записывали (как имеющего германское гражданство), немцем.

Дед сначала сидел в Тобольском «тюремном замке», а потом в концлагере №1 в Омске. В  1916 г., когда в России из-за  длительных военных действий наметился  «дефицит мужских рабочих рук», он был отправлен на поселение в село Такмык  Тарского округа для исполнения сельхозработ.

Мне удалось установить, что в государственном архиве Тобольска имеется «Именной список проживающих в г. Таре и Тарском уезде Австро-Венгерских и Германских подданных», составленный 10 марта 1916 года. В этом списке значится «Краевский Пётр Иванов, пол мужской, возраст 38 лет, род занятий маслодельный мастер, местожительства с. Такмыкское той же волости, прибыл из Омска с разрешения Акмолинского губернатора и как военнообязанный состоит под надзором полиции».  Правда, здесь вкралась ошибка - деду в то время было не 38, а 31 год. 
В селе Такмык  он занялся привычным делом и открыл собственный небольшой завод по производству сыра и масла.

В 1917 году Пётр-Павел Ян в знакомой польской семье встретился со своей будущей женой, моей бабушкой – Марией Родионовной Юрьевой (Юринской).
Бабушка родилась в 1891 году в Восточной Сибири. Предположительно, её предки Юринские в XIX веке за  участие в Польском восстании 1863-64 годов были  сосланы из  юго-восточной Польши (ныне Западной Украины, бывшей польской территории) в Иркутскую губернию. В более поздние годы некоторые члены семьи переехали в Западную Сибирь.  Мать Марии занималась воспитанием детей (семья была многодетной) и крестьянским  хозяйством. Отец был волостным писарем и адвокатом. Мария письму и чтению училась самостоятельно. Уехав в Омск, поступила на работу в польскую семью, где научилась шить верхнюю женскую и мужскую одежду. Говорят, шила очень красивые костюмы и платья, при раскрое пользовалась только сантиметром, ножницами и мелом, выкроек никаких не признавала.

После февраля 1917 года многие бывшие пленные  возвратились  домой, но Петра-Павла Яна крепко привязала к себе молодая жена, к тому времени в 1918 году у них родилась первая дочь Альвина.
Увезти на Родину семью деду, как и другим пленным, российские власти не разрешили. В то время действовал принцип: «или уезжай один, или оставайся здесь возле семьи». Пришлось ему оставаться в Омске возле жены и маленькой дочки.

Позднее в семье Краевских родилось ещё трое детей: дочери Анна-Агнесса (1923 г. р.), Любовь (1925-1926 гг.)  и сын Александр (1924 - 1992 гг.) - мой будущий отец.  Семья поселилась в Омске, в собственном двухэтажном доме из 18 комнат по улице Красный Пахарь (дом был снесён в 1966 г.).  Думаю, что дом был приобретён в связи с близостью деда к заводу Рандрупа. Этот датский предприниматель и по совместительству исполняющий обязанности английского консула в Сибири с 1896 года скупал в Омске знаменитое сибирское масло (на базе фирмы «Рандруп и К°»  в 1901 году был основан завод по выпуску сельхозинвентаря, переименованный затем в завод «Красный Пахарь», будущий агрегатный завод им. Куйбышева). Ну, а поскольку дед был дипломированным технологом–мастером маслосыроделия  и сотрудничал с Рандрупом и другими фирмами, то вполне понятно было его желание иметь дом поближе к месту работы. 

В Омске в то время располагалось около 20 контор по скупке и экспорту  масла с годовым  оборотом в 8 - 10 млн. руб. Свою деятельность они строили в расчёте в основном на зажиточных сибирских хозяев, владельцев частных и кооперативных маслодельческих  заводов, число которых в Сибири стремительно росло. Быстроту, с которой Сибирь покрылась сетью маслодельческих заводов, современники сравнивали с распространением степного пожара от  брошенной искры.  С 1900 г. на заведение завода по производству масла можно было получить казённую ссуду. Фирмы, занимавшиеся скупкой и экспортом масла, стимулировали местное предпринимательство в сфере торговли, маслоделия и животноводства, отпускали крестьянам (под будущие поставки масла) сельхозмашины и запчасти к ним. В крае открылись курсы по подготовке мастеров-маслоделов, молочные лаборатории. Созданный в 1907 г. Союз сибирских маслодельческих артелей  (правление до 1916 г. находилось в Кургане, затем в Омске) поставлял на экспорт около 20 процентов всего объёма масла,  вывозимого из Сибири. В 1913 году из Омска вывезли 1233470 пудов (19735 тонн) сибирского натурального масла, то есть это 329 современных железнодорожных вагонов. 
       
В своём просторном омском доме Краевские прожили не так уж долго. В 1920 году новые советские власти стали пристально присматриваться к «богатею», дом конфисковали, и семье пришлось уехать в деревню Щипачи. Деревня в то время относилась к Драгунской волости Долгановского сельсовета Тюкалинского округа. Но и в Щипачах Петру-Павлу Яну не сиделось без дела, он вспомнил школу голландских мастеров-сыроделов и открыл сыроваренный завод, на котором вырабатывали голландский и тильзитский сыры очень высокого качества. Но грянула пора раскулачивания, и завод спешно пришлось продавать. Когда Мария Родионовна возвращалась из банка с деньгами, полученными за проданный завод, на неё напали грабители. Спас любимый в яблоках конь, - он унёс её от погони...

Мы, родственники деда, удивляемся его житейской сноровке и мудрости. Не по своей воле оказавшись на чужбине в плену,  он сумел создать не только большую и крепкую семью, но и  обзавёлся приличным (даже по сегодняшним меркам) хозяйством. Причём, несмотря на относительное финансовое благополучие, он сам работал  в поле, наравне с наёмными работниками.   

В Государственном архиве Омской области  хранится дело (ф. 1539, оп. 2, д. 381), начатое 03. 01. 1929 года и оконченное 30. 03. 1931 года.  Оно содержит 24 документа по вопросу признания Краевского Петра Ивановича кулаком, с лишением избирательного права.
Из документов видно,  что в 1928 г. Краевские  имели:
Посевов:   пшеницы      –  8;   десятин
                                               -//-      ржи               -   6;   десятин
                                               -//-      овса              -   4      десятины
                                               -//-      ячменя         -   2      загона
                                               -//-      картофеля    -   1      загон
                                               -//-      др. посевов  -   5      загонов                                 
                                                           итого  27 десятин и загонов

                                                  Скота:  Баранов                    37 шт.
                                                     Свиней                        5 шт.
                                                     Коров                          2 шт.
                                                     Лошадей                     2 шт.
                                                     Других                         5 шт.
          

Примерно такое же количество посевов и скота у них было каждый год. И всё это обрабатывала одна семья, с привлечением со стороны всего лишь  двух-трёх наёмных рабочих.  Разве не на таких, как мой дед, держалась деревня?! 

В январе 1927 г. Краевских - Петра Ивановича и его жену,  Долгановский сельсовет лишил избирательных прав. Хозяйство было обложено максимальным сельхозналогом. При  этом рассчитан урожай хлеба в 60 и более пудов с десятины посева, хотя реально в эти годы собиралось не более 40 пудов (а в среднем – 25 пудов). Но корректировать налог власти не собирались. Неурожай, заморозки, засухи, нередкие для сурового сибирского климата,  во внимание абсолютно не принимались.

В октябре 1928 года дед  обращается в Долгановский сельсовет с заявлением о восстановлении избирательных прав. Он ссылается на постановления Центральной Избирательной Комиссии и на то, что имеющийся ранее патент частного предпринимателя им сдан обратно, а кроме как доходов от собственного хозяйства им больше жить не на что.  Дед пишет, что в семье трудоспособен только он один. Естественно, что в данной ситуации он вынужден был нанимать по 12-15 рабочих себе в помощь. Но сельсовет отказывает Петру-Павлу Яну в восстановлении избирательных прав.

30 декабря 1928 г., видимо  в качестве новогоднего подарка, на деда и его семью была составлена «Карточка лишённого избирательных прав». Из текста карточки видно, что семья состояла из 7 человек. Это были: глава семьи, его жена Мария Родионовна, дети, а также неизвестный пока мне член семьи. Возможно, это был кто-то из престарелых родственников Марии Родионовны, который помогал присматривать за малышами.  Трудоспособных в семье значилось 2 человека – дед и его жена.

В  Карточке уточняется, что в 1928 году в хозяйстве Краевских посевы зерновых  составляли 19,8 десятин  /около 30 га/; скота всех видов было 51 шт. (в т.ч. 2 лошади); из сельхозинвентаря были: молотилка, жнейка, косилка; в найме постоянно 2 рабочих; общая сумма дохода составляет 1380 рублей.

1928-й год выдался неурожайным, много посевов пропало, и начисленный налог  в сумме 245 рублей семья оплатить не смогла. В апреле следующего года была составлена «Опись имущества недоимщика»  из 25 пунктов: изба, конюшня, два амбара, баня, парник, подворные постройки, сельхозинвентарь (сенокосилка, молотилка, жнейка, два плуга и другие), «лошадиное хозяйство» (телега, ходок, хомут, и другое), два самовара, домашний скот (2 лошади, 2 коровы,  двое телят, 13 баранов), 35 пудов пшеничной муки, 13 пудов овса, 8 пудов ячменя).  Общая сумма описанного имущества составила 428 руб. 40 коп. Предполагалось всё описанное продать с торгов (но с обязательным условием - не допускать к торгам хозяина имущества), а из вырученных денег погасить недоимку. Были торги или нет, мне неизвестно, но точно знаю, что всё описанное у деда конфисковали подчистую.  25 мая 1930 г. Тюкалинская районная комиссия по сельскому хозяйству постановила «считать Краевского Петра Ивановича кулаком». Тогда же Краевские поняли, что нужно готовиться к худшему. 

Краевских, как кулаков, непременно должны были сослать. Скорее всего (как многих в то время) – на неминуемую погибель в омские северные непроходимые болота Кулая. Поэтому, в 1931 году – после окончательного отказа советской власти в снятии с деда и его жены «почетного кулацкого звания» и возврата всего конфискованного, по договорённости с женой Пётр-Павел Ян тайно уехал из Щипачей. 
Мария Родионовна же строго-настрого наказала детям, чтобы они говорили всем, что «отец их бросил, что они переедут жить в деревню к маминому брату –  Ивану Родионовичу». На самом же деле они уехали в Казахстан (в Актюбинск), где к тому времени обосновался глава семьи. 

На новом месте Мария Родионовна занялась домашним хозяйством и шитьём, а Пётр Павлович устроился работать в Казмаслопром, где дослужился до начальника главка Казмаслосырпрома. Ну, а дополнительно в четырёхлетней вечерней школе дед оттачивал знания русского языка.

В начале 30-х годов вновь наступили «смутные» времена, и семья «от зоркого ока чекистов» переехала в г. Бреды Челябинской области. Здесь Пётр Павлович сначала руководил маслосырбазой, а затем работал заведующим складом.

В феврале 1938 г. Пётр Павлович отказался без оплаты выдать ящик масла местному начальнику НКВД. Это ему даром не прошло. 26 февраля 1938 г. он был привлечён к уголовной ответственности и арестован. Через несколько дней после ареста дело переквалифицировали из уголовного в политическое.   
Арест деда по времени совпал с карательными операциями НКВД, проводимыми по указанию Сталина против иностранных подданных. Первоначально арестам подверглись германские и польские подданные, относительно свободно прибывшие в СССР. Затем репрессии перекинулись и на бывших военнопленных, проживавших в СССР и не уехавших на Родину после окончания в России Гражданской войны. Значительную часть арестованных германских подданных после разных сроков тюремного заключения выслали в Германию.

Дед сидел в тюрьме города Бреды, а затем его перевели в Челябинскую тюрьму. В Бредах его допрашивал  следователь НКВД чекист Шуховцев, который буквально силой пытался выбить признание в том, что дед якобы «являлся агентом иностранного государства и проводил на территории СССР шпионско-диверсионную работу». Но ни одного признательного показания за всё время пребывания в тюрьмах ни на себя, ни на других дед так и не дал.

По воспоминаниям моей родной тети Краевской Альвины Петровны (старшей дочери Петра Павловича, которой сегодня 98 лет), арестованного отца она видела только один раз -  при переводе его из одной тюрьмы в другую. Когда стали выводить арестованных, толпа её чуть не затоптала насмерть.

В 1938 году, в то время, когда дед уже сидел в Бредской и Челябинской тюрьмах, согласно сталинско-бериевских приказов в СССР была проведена массовая операция по аресту военнопленных 1914 года. Почти всех обвинили в шпионаже, осудили и многих расстреляли. К расстрелу готовился и мой дед – почти все пять пунктов ст.58 УК РСФСР, по которым его обвиняли, были расстрельными.

В застенках деда морили голодом, пытали и избивали, в камере у него отнялись руки и ноги, он заболел туберкулёзом, перенёс инфаркт и инсульт. Но, несмотря на избиения и пытки, добиться самооговора от деда изуверы-чекисты  так и не смогли. Тогда они применили к нему закон о принудительной высылке из СССР  без права взять с собой семью. Скорее всего, жизнь деду спасло соглашение о депортации из СССР германских подданных.
 
1 сентября 1938 г. дед  под чекистской охраной был этапирован в г.Минск.
А 6 ноября на пограничном КПП «Негорелое» ему выдали национальный паспорт № 67/37 и железнодорожный билет № 0732 на поезд «Минск-Варшава».
В СССР Пётр Павлович больше не возвращался и с семьей уже никогда не виделся.
       
После высылки мужа Мария Родионовна с дочерью Агнессой и сыном Александром в начале 1939 г. вернулись в Омск.  Здесь Мария Родионовна 20 сентября 1939 года умерла от брюшного тифа.  Похоронили её в Омске, на  Шепелевском кладбище. Сегодня на месте могилы стоит магазин «Бутырский базар».
Во время похорон дом, где Мария Родионовна жила с детьми, обокрали, и сироты остались ни с чем. Воры-соседи унесли все – от тарелок до постельного белья! Даже в горе они не пожалели сирот.
...
               
С ноября 1938 по октябрь 1939 г. дед написал несколько писем в Омск. Сообщил, что  жил в Варшаве, а потом очутился в больнице германского города Ростока, где лечился от последствий тюремных издевательств - у него были, о чем писал семье «как ватные руки и ноги», очень болело сердце и лёгкие. Тем не менее, дед надеялся после выздоровления устроиться на молочный завод недалеко от Ростока. 
Как российский репатриант он находился под постоянным надзором гестапо (я  получил сведения об этом из архива города Bad-Arolsen, Германия).
В последнем письме (от 21 октября 1939 г.) дед написал, что «имеет переписку со своей сестрой Вероникой и братом Бернардом, который является владельцем фотосалона в Пабьянице возле Лодзи и они его зовут к себе». Но гестапо так и не разрешило деду выезд к родным на польские земли, ибо уже началась Вторая Мировая война.

А ещё дед писал, что надеется снова вернуться в СССР и воссоединиться с семьёй.  И даже направил официальную просьбу об этом в правительство СССР.  Советские власти, вроде бы не возражали  и обещали рассмотреть это прошение положительно. Но грянула Вторая Мировая война, и след деда окончательно потерялся.

Тем не менее, мне удалось документально узнать, что дед в  течение всех этих лет так и «застрял» в этой приморской восточно-германской местности. После войны эта территория стала относиться к ГДР и все оттуда выезды были запрещены. Так и умер дед в бывшей ГДР в деревне Кавелсдорф в 1956 году – недалеко от своей польской Родины. А его могила на сельском кладбище Эксен уже давно, как мне сообщил местный священник, распахана. 

25 июня 1989 года  Прокуратурой СССР дело Краевского Петра Павловича было пересмотрено, и он оказался полностью реабилитирован как необоснованно осужденный по политическим мотивам. 

Прошло время,  дети деда выросли, получили образование и профессии. Анна-Агнесса и Александр офицерами участвовали в Великой Отечественной войне, Альвина работала в молочной промышленности и в госторгинспекции. Появились и внуки с правнуками.
Меня в честь деда, назвали Петром, а мою сестру -  Верой (по созвучию с Вероникой, любимой сестры Петра-Павла Яна).
Ну, а мой польский племянник с гордостью и честью носит имя Рафала – в честь нашего далекого предка-революционера.

Время разбросало родственников моего деда Петра-Павла по всему свету. Сейчас их потомки, кроме России и Украины,  живут в Польше, США, Франции, Германии, Аргентине.

Несколько лет  назад с некоторыми из этих родственников я встречался, когда дважды побывал  в Польше.

На встречу со мной из США даже специально прилетала моя двоюродная бабушка – Барбара Краевская.
Оказывается, что семья ее покойного мужа – Краевского Петра Адама (двоюродного брата моего родного деда Краевского Петра-Павла Яна) все годы разыскивала в Сибири моего деда и его потомков.
Разыскивали с 1914 года!
И только в 2008 году им это удалось успешно сделать!

Все эти годы, повторяю с гордостью, они помнили моего деда  Краевского Петра-Павла Яна. 
И не просто помнили, а искали, искали, и искали его следы!
И – нашли!!!                                                


-----------------------------
© Петр Краевский.
Авторское право охраняется законом, перепечатка - только с письменного разрешения автора.
Публикуется со ссылкой на ГК РФ Статья 1274 «О свободном использовании произведения в информационных, научных, учебных или культурных целях», и др.
В тексте использованы открытые и публичные источники из Интернета.


***


Рецензии
Это огромная история. Нужно читать и читать. Как я закончила свою книгу - Ограблены, убиты, забыты. Ваши права не затронула. Но прочитала внимательно.

Екатерина Адасова   31.07.2017 21:56     Заявить о нарушении
Уважаемая Екатерина, добрый день!
Как бы не совсем понял Ваши слова: "Ограблены, убиты, забыты. Ваши права не затронула". Пожалуйста, поподробнее - о чем идет речь?

С уважением,

Петр Краевский   07.08.2017 19:55   Заявить о нарушении
О событиях того времени, о пострадавших в годы репрессий, написала - ограблены, убиты, забыты.
Прочитав ваше предупреждение, отнеслась внимательно к вашим текстам. И, действительно, нигде текст ваш не использовала. Обычно, чтобы что-то объяснить, обращаюсь к тексту автора, а потом пищу, что об этом думаю.

Екатерина Адасова   07.08.2017 21:47   Заявить о нарушении
Многоуважаемая Екатерина!
К большому сожалению, Ваш труд "Ограблены, убиты, забыты" не читал. Хотя хотел бы.

Что касается авторских прав: Один профессор очень известного польского университета попросил дать ему мою статью для публикации (под моей фамилией и т.п.) в материалах междун. научной конференции, которая проводилась этим университетом. Ну, поскольку я иной раз очно или заочно выступаю на таких конференциях - материалы я написал и ему дал. И с полгода ждал публикации в научном сборнике. Не дождался - профессор постоянно занимался отговорками.
В итоге, когда я на него надавил, то он прислал мне не научный сборник, а копии двух зарубежных газет. Оказывается, что он мой материал разместил там практически слово в слово - но под своей фамилией!!!

Имея среди прочих дипломов и диплом (с отличием) юриста, мне пришлось очень популярно "по полочкам" разъяснить этому прощелыге, на какие конкретно юридические и материальные проблемы с авторским правом он попал. А с этим, как понимаете, даже у нас в России уже не шутят, не то что в капиталистическом забугорье.
В общем, поимел бы этот пан огромаднейшие проблемы. Огромаднейшие - и моральные, и репутационные, и материальные.
Но у этого пана хватило все же смелости многократно принести официальные извинения, и т.п. Поэтому я его как бы пожалел. Хотя польский адвокат, который уже был готов представлять мои интересы до сих пор на меня дуется.

Так что с авторским правом как бы шутить не нужно - это весьма опасная вещь.

В дополнение скажу, что появились значительные дополнения в статью - найдены новые материалы по моим предкам. Но я пока не решил, в каком виде буду их использовать - иле добавлять в это вот статью, или делать новую.

Вам - больших удач!
С уважением,

Петр Краевский   07.08.2017 22:25   Заявить о нарушении
Петр, спасибо за ответ. Как-то мою статью тоже опубликовали под чужим именем, только добавили несколько предложений в начало, и несколько предложений в конце статьи. И сделали в моем тексте на меня сноски. Это была не научная статья, а в газете.
- Лучше стала статья? - спросили у меня.
- Кто бы сомневался.
Но это был для меня пустяк. Но запомнился надолго.
Книга же о репрессиях, которая у меня была первой, называется - "Занесенные снегом. Шильдеры в репрессиях. 1921-1938 гг." Привела последнюю строку, которой закончила книгу. Сбросьте электронную почту через личные послания и вам ее отправлю. schilder1@mail.ru

Екатерина Адасова   07.08.2017 22:43   Заявить о нарушении