Круизная нарезка

Наиболее гнусный, тошнотворный снобизм – это заигрывание с обслугой. Явление многократно высмеяно в литературе и кино. Увы, нет ему конца. Очередь за кофе.
– Доброе утро, Лиз! – упивается собой очередной двухнедельный барин. – Как вам спалось?
Барменша-азиатка демонстрирует вежливые ямочки.
– О, да, – не унимается демократ, – качка сегодня тише, чем вчера, – мне бренди американо, дорогуша.
Эх, сказала б ты ему, дорогуша, по-советски. Прям мечтаю услышать. Что тебе за дело, как мне спалось, старый пень? Бери свой кофе и вали отсюда.

Выпил за обедом банку пива. Выкурил сигарету. Гуляем с женой на верхней палубе. Слышу, от неё что-то как всегда загадочное. Различил слово «шорты».
– Какие шорты?
– У меня шорты подвернуты ровно?
– В смысле?
– В смысле длины!
Слегка зависаю.
– Хмм... Как я могу это видеть, если иду рядом с тобой? Надо отстать и посмотреть сзади...
– Когда ты напьёшься и накуришься, – раздражается жена, – ты совершенно неадекватен.
Я мысленно отмотал диалог назад. Новая версия.
– У меня шорты подвернуты ровно?
– Ровно.
– Опять врешь. Как ты можешь это видеть, если идёшь рядом со мной?! Когда ты пьяный и накуренный, ты совершенно неадекватен.

Островная экскурсия в Новой Каледонии. Экскурсовод сверкает контрастными зубами. На голове засаленная повязка. Из неё торчит цветок.
– У нас здесь пятнадцать деревень и в каждой – вождь. Если вождям надо договориться, они зажигают ритуальные костры. Обходят дома, беседуют с людьми. Созывают большой вигвам. А потом размещают информацию на фейсбуке.

Ещё типаж – гиперсоциальная тетушка-болтунья. Гениально раскрыт в комедии «Стой, или мама будет стрелять». Беда, если такая оказалась рядом с вами в экскурсионном автобусе или на маленькой яхте. Можно пересесть, однако это не спасет. Жестяной голос слышен отовсюду.
– Откуда вы? – допрашивает тетушка новую жертву.
– Из северной Дакоты.
– Там, наверное, ужасно холодно. А я из Новой Зеландии. Бывали?
– Нет... мы пока...
– Всенепременно посетите – незабываемо, удивительно. Я сама живу в Окленде, у меня там семья. Ещё родственники в Напиер, Веллингтоне, Роторуа. Есть друзья в Пальмерстоне, Крайстчерче, Данедине... У меня, знаете, везде родственники и друзья. А вы, кажется, из Америки?
– Из северной Дакоты...
– Понимаю. Холод, должно быть, собачий, приехали греться, да?
Тетушка грустнеет.
– Странно, ни одного знакомого в тех краях! Зато у меня есть друзья в Нью-Йорке, Ванкувере, Чикаго, Сан-Франциско и Майами. Сейчас подойдёт моя дочь – у неё обязательно найдется кто-нибудь из северной Дакоты.

Жена поделилась сценой у раздачи мороженого. Девяностолетняя бабушка выстояла очередь из трёх человек. Получив заветный конус, моментально откусила верх. Осмотрелась и быстро кусанула ещё два раза.
– Что старый, что малый, – улыбнулась жена.
– Или каждая минута на счету, – ответил я.

Ещё одна бабуся, а может, та же самая. Люди за девяносто похожи как братья и сестры. Как младенцы в роддоме. Движения излишне отчётливы. Взгляд сфокусирован на другой реальности. Короче, Фиджи. Автобус-челнок, рейсы от корабля до центра города. Элегантная, худая бабушка медленно двигается по салону. Открытый зонт над головой ей мешает. А в салоне, как назло, одни китайцы. Старушка, всматриваясь, жалобно кричит:
– Это автобус на корабль?
Сплоченное китайское молчание.
– Это автобус на корабль?!
– На корабль, – вздыхает кто-то.
Бабуся успокоилась, складывает зонт. Безуспешно. Так и везла его открытым, загородив проход.

С русским языком надо осторожнее. Соотечественников в круизе хватает, и они не всегда заметны. Хорошо, что русские обычно беседуют громко. И почему-то главным образом – о деньгах. Вспомнили бы там Чехова, Фолкнера... На худой конец Водолазкина. (Удачная, кстати, фамилия для писателя. Можно давать премию, не читая.) Так нет. Все-то им: цены, курсы валют, дьюти фри, поборы на таможне... Мы с женой общаемся тихо. Можно сказать, по губам. Затем выясняется, что говорили на близкие темы. Я, например, – о Чехове. Жена – о Стейнбеке. Поэтому диалог живой и содержательный. Только раз я прокололся. Увидел в ресторане двух конкретных пацанов. Мощные шеи, пуленепробиваемые лица.
– Смотри-ка, – замечаю с ненужной экспрессией, – вон двое, типичные бандиты.
Ребята покосились в нашу сторону. Минуту спустя, один говорит:
– Ещё по сто, и валим отсюда.
Опа...
Наутро видел их в спортзале. Один жал штангу, другой качал бицепсы размером с мою голову. Оба глянули так, что я вдруг представил себя за бортом – ночью. Повсюду черная вода, захлебываюсь... И огни корабля исчезают вдали.

Чем бы закончить позитивным? Люблю закат на океане. Линия воды параллельна нижней кромке облаков. А выше – театр масок, лиловых, розовых, изменчивых существ. Рыбы, мопсы, тигры, крокодилы... Караваны слонов. Отвернешься на миг – там не слоны уже, а лица: клоуны, политики, диковинные злодеи. С галерки надвигается туча, вот-вот грянут мокрые аплодисменты. И бармен подаёт сигнал.


Рецензии
Что за прелесть эти... нарезки! Вода и люди - за чем ещё наблюдать на корабле. А что ещё может быть интереснее? Разве что порт.
Сплошные афоризмы, хоть растаскивай!

Торти Кэт   06.06.2017 06:20     Заявить о нарушении
Учусь наблюдать потихоньку - сама знаешь у кого.

Макс Неволошин   14.06.2017 15:13   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.