Перекресток глава 1

                                     1

Старенький “Фольксваген- Жук” катил по дороге No. 383 из Беэр-Шевы в Иерусалим.
В салоне с сиденьями, обтянутыми синей искусственной кожей, в сложных, почти акробатических позах, расположилось семь худосочных студенческих тел.
Машина принадлежала Илье уже год, и за это время он и его друзья исколесили весь Израиль.


Невелика страна даже для такой неказистой, слабенькой и маленькой машины, как этот тридцатилетний “Жук”. Выкрашенный в красный металлик кузов с крыльями серебристого цвета, он, тем не менее, представлял из себя очень симпатичную машинку, вполне ухоженную и вполне соответствующую возложенной на нее первоначально задаче: доставлять Илью из общаги университета в учебный кампус. Случилось это счастье - покупка машины - после визита в Израиль его отца. Они вместе проделали сорокапятиминутный путь от университета к общежитию по сорокоградусной жаре, при этом отец снимал это путешествие на редкую в те времена видеокамеру “Хитачи”, большую, с полноразмерной кассетой VHS, с хорошим разрешением. Он останавливался, иногда возвращался назад для того, чтобы найти лучший для съемки ракурс.
-Ты зря меня не слушаешься,- Илья нес в рюкзачке, перекинутом через плечо, несколько тетрадок и бутылку воды. На правах старожила он поучал папу:
- В Израиле надо все время пить, особенно в Негеве.
 Но тот отшучивался:
- Я бывал в местах покруче, в пустынях междуречья Амударьи и Сырдарьи, иногда без воды приходилось весь день провести и ничего.
 Но когда добрались до общаги он почувствовал в полной мере, что такое реальное обезвоживание.

После этого решил купить Илье машину, но попроще, чтобы не вызывать неприязнь у студенческого сообщества. В те годы машина у общежития, принадлежавшая кому-то из его обитателей, была редкостью. Но это сообщество, не то что с неприязнью - с восторженным визгом, набивалось в маленький “Жучок”, так же как и в этот раз, когда в одну из пятниц они решили прокатиться до “Лифты” - территории у западной окраины Иерусалима, давно покинутой людьми арабской деревни, и провести там ночь в палатке у костра.

Ночи к концу ноября становились холодными, и костер разжигали не только ради создания особенной атмосферы единения, такого острого ощущения дружеского локтя, будоражащего сознание, для откровений, под глоток приготовленного и сваренного прямо здесь в котелке над пламенем костра глинтвейна, но и ради элементарного желания согреться. Осенний дождь, который они зацепили  из огромной черной тучи ,нависшей над Тель Авивом,  сменивший бешенно -яркое солнце Беэршевы, заливал холодными струями лобовое стекло и дворники старенького “Жучка” не справлялись со своей задачей, работая с перебоями или вовсе замирая на какое- то время.
Илюха, или мы остановимся и переждем дождь, или ты устроишь нам братскую могилу.
- Типун тебе на язык! - Сергей Игель прикрикнул на зажатого на заднем сидении между приятелями Смолкина.

Он опустил стекло в передней пассажирской дверце и, высунувшись на полкорпуса, дотянулся резиновым скребком до середины лобового, залитого водяной пеленой, стекла, очищая его. Он повторял эту операцию периодически, давая водителю возможность следить за дорогой. Обстоятельный парень был Сережа, немногословный, спокойный, на первый взгляд медлительный, но когда на пляже он сбрасывал с себя одежду при взгляде на его мускулистое без единой жиринки тело- это впечатление пропадало.

Однажды на стоянке перед общагой к Илье подошел парень, грузинский еврей, старшекурсник Гоча Анукаев. С ним были две девчонки, все слегка под кайфом. Парень имел дурную славу и старательно эту славу поддерживал. Вроде бы был связан с криминалом, имел от них поддержку и от этого вел себя самоуверенно, а в тех случаях, когда ему в чем- то отказывали, нагло, с наездом.
Привет, брателла! У нас машин не хватает, так что ты на своей цветной лайбе едешь с нами в в Тель Авив бухать и еще троих прихватишь. Будет весело, это я тебе обещаю !
Так он обратился к Илье, с которым прежде не был знаком.
В ответ на Илюшкино :” Машин не хватает- бери такси, у нас с ребятами другие планы,”-приблизился к нему вплотную и завел привычную для него песню :
Да ты знаешь, кто я? Со мной лучше дружить и иногда оказывать услуги, иначе…
На этом “иначе” Илья довольно громко предложил Гочи пойти на известные три буквы. И тогда Анукаев, парень крепкий, на голову выше Илюшки, изобразил что-то вроде кунгфу, примеряясь к тому, чтобы нанести осмелившемуся его оскорбить пацану непоправимый физический ущерб. В этот момент удивительным, бесшумным и молниеносным образом между ними возник Сергей, и в ту же секунду Гоча уткнулся в Сережины колени своим большим, загнутым к губам, носом. Игель поднял его, похлопал по щекам, приводя в чувство, и тихо прошептал на ухо:
Уходишь и никогда не возвращаешься!
И Гоча, покорно помотав головой, поплелся в сопровождении ошарашенных девиц в темноту беершевской ночи.

Позже, на настойчивые просьбы друзей объяснить эту ситуацию, Серега рассказал про его высокий ранг в “Крав Мага”, которым он занимался с десятилетнего возраста. Это не спорт, и детей этому не учат, но ему повезло с наставником, его родным дядей. На его майке, которую он изредка надевал, светилась эмблема “инструктора”, на которую раньше никто не обращал внимание, а она свидетельствовала об уровне черного пояса в иных школах боевых искусств, если вообще подобное сравнение уместно для этой, лишенной философии и красивых движений “кат”, борьбы, нацеленной на выживание в реальной жизни постоянной внешней угрозы.

Когда подъехали к “Лифте” дождь закончился и экипажу “жука “ удалось разбить две палатки без помех. Руководил этой операцией, вместе с Даником Шевинским и Сергеем, самый активный из них Дима Гальперин. Смолкин занимался пиротехникой, надо было разжечь мокрые ветки и несколько припасенных сухих поленьев на еще мокрой земле. Две девушки - Ада Вальшонок и подружка Смолкина- Таня Беккер- распаковали сумки с продуктами: маринованным мясом, овощами, лепешками, хумусом, напитками и принялись нанизывать пропитанные маринадом куски на шампуры. Игорь Беллер, непререкаемый специалист в спиртосодержащих субстанциях, колдовал над ингредиентами создаваемого им шедевра- глинтвейна “а ля Беллер”. Это место, среди брошенных крестьянских лачуг, травы и кустарников по правую сторону дороги на пути из Иерусалима, давно облюбовали бездомные путешественники, хиппи и прочий оторванный люд, этакая вегетарианская фронда цивилизационному порядку.

Илья и его друзья посещали Лифту не часто, но к этому событию относились с большей серьезностью, чем просто к пикнику. Разговоры, подкрепляя воображение горячим глинтвейном, высокоинтеллектуальные студиозы со своими передовыми идеями, предчувствиями необыкновенных открытий, неожиданными, оригинальными, вели горячо, но как -то так у них сложилось, что галдежа не допускали и даже выработали некий порядок, назначали очередность для высказываний каждому из их компании. Иногда это были двое или трое подготовившихся рассказчиков, в этот раз говорил один Илья.
Ада, вытирая руки от щипавшего кожу рассола, поглядывала на Илью, которому, как водителю проведшему за рулем три часа в сложных метеорологических условиях, позволено было отдыхать, чем он и воспользовался, надменно взирая на суетившихся друзей из удобного складного кресла.
Ты сегодня главный вещатель!
Она произнесла это слегка раздраженным тоном, обижаясь на то, что ее взгляды оставались им не замеченными. Активная, спортивная девочка, с недавнего времени стала уделять Илье повышенное внимание. То возьмется пришивать ему оторвавшуюся пуговицу, то принесет кусок пирога, который научилась выпекать в электрической духовке.

Илья эти взгляды замечал, но его беспокоило то, что Ада нарушала нейтралитет в их сложившемся коллективе молодых мужчин, которые все, как один, были к этой черноволосой, уверенной в себе, красотке неравнодушны. И потом, в этот вечер у него была другая серьезная задача.

Он собирался рассказать историю, волновавшую его многие годы, и он выработал в своей голове целую теорию, которая должна была произвести на его слушателей впечатление. Вызвать у них такую реакцию, при которой его идея найдет среди них последователей. Эти ребята, его друзья-студенты Беершевского университета отделения программирования очень умные, может быть одни из самых умных и подготовленных в этой сфере во всем мире. Тут Илья, понижая пафос собственных мыслей, добавлял:” Разумеется из тысяч и тысяч таких же умников, но все-таки, всего лишь тысячи находятся на таком уровне проникновения в методологию обучения этим сложным, еще достаточно новым, наукам, тысячи из миллиардов людей”. Он понимал, что лучших попутчиков в достижении его амбициозных планов он себе не найдет. Поэтому он так серьезно размышлял о том, как подать свою в общем-то детскую историю и возникшие на ее основе философские размышления к их прикладному использованию.

Говорить ему позволили после того, как была съедена первая порция жареного мяса и выпита первая кружка ароматного, заправленного корицей, гвоздикой, апельсиновыми корками и лимоном, глинтвейна.
Настрой нас на тему! К чему приготовить наши распахнутые души?- Смолкин цветисто выразил общее желание услышать что -то захватывающее.
 Илюшка был одним из самых ярких фантазеров и мечтателей их дружной команды, но в тоже время получил кличку за свою устойчивую невозмутимость и классическую европейскую внешность “шведский”.

Это будет история о том, как на своем жизненном пути мы попадаем в ситуации, когда какая-нибудь случайность, погрешность, несоответствие между нашими ожиданиями и реальностью, приводят нас к новому ощущению в отношении окружающего нас мира, на перекресток со множеством направлений, от которого мы неожиданно сворачиваем на ту дорогу, о которой не имели прежде никакого представления.И вот этот, иной путь, меняет нашу жизнь, наше внутреннее мироощущение. Я расскажу эту историю для того, чтобы мы задумались о том, что алгоритм случайных событий можно было бы приручить, создать такую систему, при которой человеку не судьба, а мы, наши программы, предлагали возможность оказаться на таком перекрестке и сознательно выбирать свою дорогу, а еще лучше, иметь возможность сделать такой выбор несколько раз.
Мы заинтригованы! Давай Илюха, про детство.
 Смолкин долил в Илюшкину кружку пряного напитка.

Коэн рассказывал,погружаясь в воспоминания, и его отрешенность производила на слушателей магнетическое воздействие.


Рецензии
День добрый, Лев!
Он и в самом деле добрый, потому что"...случайность, погрешность, несоответствие между нашими ожиданиями и реальностью, приводят(ли) нас(меня) к новому ощущению в отношении окружающего нас(меня!) мира, на перекресток со множеством направлений..."
У меня задуман цикл рассказов о перекрёстках человеческих судеб,и парочка "Перёкрёстков" живут в моих рассказах.Не скажу, что изменилась жизнь на планете Земля...Но моя - точно! На 180 градусов. В Москве встретился с В.С.Лановым, и получасовая встреча круто меняет мою жизнь!Эх...а вот " оказаться на таком перекрестке и сознательно выбирать свою дорогу, а еще лучше, иметь возможность сделать такой выбор несколько раз..." - прелюбопытно!!!
Спасибо! Написано блестяще. Великолепный синтаксис лишь подчёркивает глубину каждой мысли, а лексическое многообразии (молодёжный сленг!!!)подогревает интерес к прочитанному. Браво, Маэстро!

Сергей Стахеев   04.03.2017 14:44     Заявить о нарушении
Спасибо Сергей за такой замечательный отзыв.Обязательно постараюсь прочесть ваши рассказы перекрестного содержания.
С уважением.

Лев Клиот   04.03.2017 18:20   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.