Корабельный плотник

1.

Той зимой в Окленд прибыла большая партия европейских колонистов. Город оказался переполнен людьми. Еще несколько лет назад это был маленький поселок на краю света, в котором проживало каких-то сотни три жителей – колониальная администрация, небольшой военный гарнизон, англиканская миссия, да десяток торговцев. Теперь город разрастался на глазах. Дома на добрую милю обступили бухту, открылись банки, появилась верфь, заработали мастерские, а после последних рождественских праздников стала выходить первая оклендская газета.
В городе все шло обычным порядком, но едва наступила весна, как установилась непривычно холодная для этих мест погода. С моря дул пронзительный ледяной ветер, казалось, что еще совсем немного – и пойдет никогда прежде здесь невиданный снег. Из-за сильного шторма в бухте Уаитемата собралось больше десятка кораблей и рыбацких шхун, ожидающих отплытия.
Работы в трактире Джилла было невпроворот, но хозяин заведения не испытывал радости из-за прибавления клиентов. В обычное время посетителей может было немного, но они не жалели денег и платили исправно. Особенно щедрыми были китобои, возвращавшиеся с промысла. А что теперь? Прибывшие колонисты были прижимисты, а матросы, из-за непогоды застрявшие в Окленде, целыми днями шатались по городу без дела и средств. В трактир их набивалось много, но Джиллу это добавляло хлопот, а не денег. Заказывали посетители мало и в основном недорогую выпивку, сидели злые и стоило трактирщику хоть на минуту отвлечься, как они исчезали не заплатив. Некоторых приходилось обслуживать в долг без надежды, что они когда-нибудь его вернут.
На городских улицах стало неспокойно. Каждую ночь кого-то грабили. Несколько раз даже нападали на полицейских. В надежде на установление порядка, жители Окленда ожидали прибытия королевского военного флота, но он, по всей видимости, пережидал шторм в одном из австралийских портов. Многие лавки позакрывались. По вечерам жители города боялись выходить на улицу. И в заведении у Джилла ни дня не обходилось без скандалов, драк и поножовщины. 
Вдобавок ко всему проблемы трактирщику создавала служанка Джинти, постоянно отлучавшаяся с работы и каждую ночь проводившая с матросами. Из-за этого она не успевала к утру навести порядок на кухне. Поэтому там расплодились тараканы и, хуже того, завелись крысы, которые совершенно не боялись людей, лезли под ноги и шныряли по всем углам. Того и гляди, они кого-нибудь укусят или напугают. Заведение, прежде славившиеся чистотой и порядком, стало удручающе неопрятным.
Все это расстраивало Джилла, поскольку он старался быть хорошим трактирщиком. Аккуратист по природе, Джилл внимательно следил за качеством продуктов и сам хорошо готовил. На весь Окленд славились его мясные блюда, особенно жареный гусь и жаркое из говядины. Со многими посетителями Джилл поддерживал дружеские отношения, да и хозяева других трактиров его уважали. И хотя трактир был рядом с портом, от него и до «золотой мили» - деловой части города, было рукой подать, так что захаживали в него не только моряки. При умелом ведении дела трактир мог бы стать самым приличным заведением в Окленде. В их части города с ним мог конкурировать разве что трактирщик Джордж, у которого был самый лучший эль в Окленде. И вообще, живи Джилл в Англии, а не в ее самой дальней колонии, его судьба сложилась бы иначе. Джилл был честен и трудолюбив. А в этой части света ценятся другие качества.
В Новой Зеландии он очутился случайно. Прежде трактирщик был коком на одном из кораблей. Наверное, там Джилл и обучился поварскому искусству. Когда-то он плавал на военных судах Северо-Американских соединенных штатов и даже участвовал в знаменитой экспедиции генерала Скотта 1847 года, осадившей Веракрус во время войны с мексиканцами. Каким-то образом Джилл смог отличиться в боевых действиях и из рук самого генерала получил медаль за отвагу. Трактирщик никогда не рассказывал, что конкретно героического совершил, но медалью гордился и всегда носил ее начищенной на своей груди. Вероятно, за это приходившие в трактир матросы его уважали. Неизвестно как сложилась бы судьба Джилла, но несколько лет назад корабль, на котором он служил, налетел на скалы в районе Северного острова. Тогда весь экипаж утонул и лишь он единственный каким-то чудом избежал смерти и выбрался на берег.
Вот так без денег и без работы, с одной лишь медалью на груди, везунчик-кок оказался на самом краю света, в Окленде. Выручило то, что Джилл был видным и симпатичным мужчиной. Большая лысина и полнота его не портили. К тому же он не обладал пороками, которыми с избытком были наделены все матросы этой части света – пьянством и непреодолимой тягой к портовым борделям, а напротив – умел работать, и отличался добродетелью. Карими глазами и обходительностью он пленил местную трактирщицу. Эта женщина была не столь привлекательна и вдобавок на восемь лет старше его, но зато, под стать Джиллу, чистоплотна и усердна. Они быстро сблизились и поженились. Джилл не любил свою жену, но, будучи человеком приличным, открыто этого не показывал и был к ней учтив и внимателен. Их отношения служили образцом порядочности. Впрочем, она долго не задержалась и, спустя четыре года, немного не дожив до своих пятидесяти, покинула этот свет. Надо сказать, что за время совместной жизни Джилл привязался к своей супруге и чтил память о ней. Ее могила на оклендском кладбище была самой ухоженной.
Джилл сумел расширить дело, оставшееся после смерти жены, благо переселенцы непрерывно прибывали в Новую Зеландию, да и китобойный промысел в этих краях был на подъеме. К трактиру он пристроил маленькую гостиницу из нескольких комнат и прикупил соседний участок земли для хозяйственных построек. Небольшой трактир, на зависть конкуренту Джорджу, превратился в большое и добротное заведение. Но вот с работниками Джиллу  никак не везло. В Окленд приезжали в основном те, кому не нашлось места в Европе. Здесь было много беглых преступников, мошенников всех мастей, бродяг и другого сброда. Прислуга у Джилла не задерживалась. Его не раз обворовывали свои же работники, а однажды едва не спалили все заведение. Хорошо, что вовремя удалось заметить и потушить огонь. Так что все, кого Джилл принимал на работу, отличались плутовством и неряшливостью.
 Вот и нынешняя прислуга, Джинти. Каким ветром ее занесло в эти края? Джилл взял ее на работу в свой трактир лет пять назад исключительно из жалости.  У Джинти тогда только что родился Дэви. Трактирщик все время помогал молодой мамаше, привык к ней и даже одно время подумывал  жениться. В Окленде европейских женщин было мало и выбирать особо было не из кого. Но все равно, это было великодушием с его стороны. И вот однажды, когда Джилла совсем одолело одиночество, он сделал предложение своей прислуге. Его не смутили ни ее дети от разных мужчин, ни странные привычки, ни ее плохая репутация.
– Ты что думаешь, что я всю свою жизнь собираюсь торчать в этом Окленде, да еще в твоем трактире? – рассмеялась она в лицо Джиллу. Она не просто отказала, но сделала это резко и грубо.
Трактирщик тогда огорчился, но не обиделся. И вообще терпению Джилла можно было только позавидовать. Работница из Джинти никакая, посетителей она обсчитывает, грубит им, ругается как заправский матрос, любит крепкое спиртное, да вдобавок еще курит зелье. Она вообще какая-то безрассудная. При таком хозяине Джинти давно уже могла подняться. Она же вела себя так, что Джилл постоянно задумывался о том, чтобы ее выгнать. Только где взять прислугу лучше, рассуждал Джилл, когда хорошие работники здесь, на самом краю света, наперечет? Здесь каждый второй или бродяга, или преступник.
Жила Джинти при трактире с тремя своими ребятишками – девятилетней Эйлс и мальчиками - Дэви, который был младше сестры на четыре года и трехлетним Томми. Может, если бы не они, Джилл уже давно без сожаления выставил бы Джинти на улицу. Более того, после того как родился Томми трактирщик выделил своей служанке самую большую комнату в доме.
Было удивительно, как у такой беспутной мамаши могли родиться столь добрые и прилежные детки. С хозяином они были вежливы и никогда не капризничали. Эйлс вообще была умницей и удивительно трудолюбивой девочкой. Братья, когда оставались одни, тихо играли в своей комнате, а если выходили на улицу, то никогда далеко не отлучались. Удивительно как можно не ценить такое счастье.
Джинти и раньше плохо работала, а в последнее время с ней совсем не стало сладу – она постоянно переругивалась с посетителями трактира, притом чаще всего - с самыми приличными, а то и вовсе бросала работу до закрытия трактира и до самого утра шла гулять с матросами. Иногда даже пропадала на несколько дней. Вот и в этот день, еще не успели обслужить последнего посетителя, когда Джинти исчезла с одним из своих дружков, которых у нее было половина Окленда.
Ее нынешним ухажером был бывший матрос Джон Кларк, имевший в Окленде отвратительную репутацию пьяницы и авантюриста. Кто он такой и откуда он взялся никто в Окленде не знал. У Кларка не было   никаких занятий и денег. Целыми днями он шатался по городу и его окрестностям и искал, что можно было стащить или отнять. В заведение Джилла Кларк приходил грязный и злой. Каждое его посещение трактира заканчивалось скандалом и дракой. Этот негодный матрос цеплялся ко всем посетителям, требовал бесплатного угощения выпивкой и отпугивал приличную клиентуру, которой дорожил трактирщик.
В добавок ко всему Кларк являлся в трактир в сопровождении своих дружков, таких же мерзких, как и он сам. Особенно противным был Фрэнсис с изуродованным лицом. Только если Кларк был громила, то Фрэнсис – небольшого роста, хотя и коренастый. В одной из драк ему сплющили нос, а через все лицо – от волос до подбородка краснел огромный рубец от ножа. Как он только не лишился глаза? Фрэнсис был самый молодой в компании Кларка и самый отпетый бандит. В Окленде у него была репутация убийцы. Его неоднократно арестовывали по подозрениям об участии в различных злодеяниях, но каждый раз он каким-то чудом выпутывался. В трактир Фрэнсис всегда приходил с большим острым ножом и очень любил пугать им прислугу и посетителей, требую выпивки.
Снова увидев оставленные Джинти неубранные столы, Джилл пришел в ярость, но тут со стороны кухни он услышал звон посуды. Оказалось, что это малышка Эйлс наводила порядок. Куда после этого делась его решимость избавиться от ветреной работницы? Джилл в очередной раз пожалел ее детей. Особенно ему нравилась Эйлс. Это была хрупкая из-за постоянного недоедания, но при этом приятной наружности светленькая девочка. Да еще очень прилежная и аккуратная. К тому же, отличалась трудолюбием. Пока мать работала, Эйлс проводила все время со своими младшими братьями, которых очень любила и была им как нянька. Она их и обстирывала, и кормила. Когда кто-то из посетителей ее чем-то угощал, Эйлс всегда делилась с братьями. А после того, как расходились посетители, она помогала матери убираться в трактире.
– Опять твоя мать ушла с матросами? – не то спросил, не то уведомил ее Джилл, – вот что мне с ней делать, Эйлс?
– Я не знаю, господин Джилл. Я сама ей много раз говорила, только ведь она никого не слушается, – полные слез детские глаза смотрели на Джилла.
– Что мне делать? – не успокаивался трактирщик. – Какая она работница?
– Только не выгоняйте нас, я все уберу, – не давая ему продолжить, взмолилась Эйлс, – вы же знаете, что без вас мы пропадем. Особенно братья. Они ведь маленькие.
Джилл как-то неопределенно махнул рукой.
– Можно подумать, что она большая, – подумал он про себя. Если бы от него зависело, он забрал бы детей себе, а их мамашу с чистой совестью выгнал бы на улицу.
Горы грязной посуды стояли на столах со вчерашнего дня. Того и гляди, крысы начнут еще и по столам бегать.
– Ладно, – сказал трактирщик после небольшой паузы, – Давай, малышка, помогай своей матери.
 Джилл уже собирался закрывать трактир, когда в довершение всех неприятностей этого дня, случилось новое происшествие. Матросы с американской китобойной шхуны, которую невесть как занесло в эту часть Тихого океана, притащили к нему полуживого старого моряка, которого они называли «гробовщиком». Лицо моряка было опухшее, и он не мог даже говорить, только шевелил губами. Да еще его трясло как лихорадочного. Любой трактирщик испугался бы даже приближаться к такому, а не то чтобы позволить привести его в свое заведение. Так и Джилл подумал, что старый больной моряк занесет чего доброго к нему на постоялый двор лихорадку или какую-нибудь заразу похуже, и хотел было выпроводить старого моряка на улицу. Но дружки «гробовщика» стали угрожать Джиллу тем, что разнесут весь его трактир, если он откажется принять их друга. И обещали, что завтра обязательно зайдут его проведать.
Не надеясь получить от постояльца хоть какие-то деньги, Джилл, уже свыкшийся с неприятностями, распорядился поселить его в самую плохую комнату с крошечным окном, напоминающее корабельный иллюминатор. Эта комнатка использовалась в гостиничной части его постоялого двора как чулан. В комнатке стоял только плохо отесанный деревянный лежак с грязным тюфяком, наподобие тех, которыми пользуются матросы на кораблях, да тумбочка. Там же хранился хозяйственный инвентарь, который трактирщик распорядился убрать. Моряк был так плох, что, казалось, он не доживет и до утра. Джилл сделал замечание матросам, потому что они положили моряка на живот, но те были пьяны и проявили полное безразличие. Сам же Джилл прикасаться к больному моряку побрезговал. Так его и оставили.

2.

Утром объявилась Джинти. Выглядела она неопрятно, и из нее еще не выветрился хмель. На лице служанки были хорошо заметны свежие синяки. Руки в ссадинах. Всю ночь она прогуляла со своим дружком, который, наверное, ее побил, что уже случалось. Теперь же Джинти очень хотелось спать. При виде своей изодранной работницы трактирщик едва сдержал себя от ярости.
– Ты посмотри на себя! На кого ты похожа? Что подумают посетители, глядя на тебя? – набросился он на Джинти. Но та ничуть не была смущена гневом своего хозяина. Напротив, смотрела на него с нескрываемым презрением.
– Какие у тебя посетители? «Быки», матросня... – парировала служанка, – не трогай меня. Я устала и хочу спать.
– Это у тебя матросня... Сколько еще можно терпеть твои выходки? Выгоню я тебя. Ты точно дождешься этого, – голос Джилла звучал угрожающе, – тогда, наверное, и нагуляешься, и отоспишься! И отдохнешь, раз ты так устала!
– Я сама скоро уйду от тебя. Мне все здесь надоело. Работать на тебя надоело. Вот и посмотрю, кого ты после найдешь на те гроши, что мне платишь. Я уже забыла, как деньги выглядят, – ответила Джинти довольно дерзко, усмехнувшись. Ее острый носик заносчиво устремился ввысь, что особенно раздражало хозяина трактира.
– Деньги? Да ты даже половину не зарабатываешь того, во что мне обходишься. Я бы тебя давно уже вышвырнул на улицу, если бы не твои дети. Их жалко! – Джилл буквально скалой навис над хрупкой фигуркой своей служанки.
Только Джинти это совсем не пробирало, а Джилл не мог сдержать своего негодования.
 – Ты о детях подумай! Или они тебе безразличны? Малышка Эйлс, пока ты забавлялась с матросами, до утра делала твою работу. Она ведь еще совсем маленькая. Ей в куклы играть, а ты ее к грязной посуде. Тебя вообще волнует дочь?
– Это не твое дело. Я скоро уеду из этой дыры в хорошие края, – огрызнулась служанка, зевая, – и раз ты так заботишься о моих детях, я тебе их оставлю! У тебя ведь своих нету! И не будет никогда, какой ты мужчина?  Ха-ха-ха! Кому ты нужен?  Сидишь в своем трактире как паук. Только что нацепил эту дурацкую медаль. Подумаешь важный какой!
– Ты, видно, совсем с ума сошла, – Джиллу осталось только покачать головой.
– Думай, что хочешь, но так и будет. У меня самый лучший парень в Окленде. Не то, что ты. Он – настоящий моряк!
– Ты вообще о ком? Об этом – матросе швейцарского флота?
– Не знаю уж какого флота, только он меня по-настоящему любит. Он – сильный и щедрый.
– Щедрый? Тот, что забыл, как деньги выглядят. Попрошайничает в моем трактире. И ворует.
– У него сердце щедрое. Он умеет жалеть и мне поможет, увезет в доброе место, где меня никто не обидит. Я еще буду настоящей леди, – не унималась Джинти, – как моя мать... Красивая...
– Ну, да. Знаю я этого «лучшего» парня. Это он-то тебе поможет? Красивой тебя сделает! Ты только на тот свет не угоди с этим своим щедрым дружком. О его черных делишках говорит весь Окленд, – Джилл еще что-то пробурчал себе под нос и пошел готовить омлет на завтрак постояльцам гостиницы.
На Джинти совсем не действовали его угрозы и предостережения. Для себя она уже все давно решила. Скорчив гримасу и показав спине Джилла свой кулачок, она ушла к себе в комнату и, как ни в чем ни бывало, легла отсыпаться.
Джилл не придал значение ее словам. Куда и с кем она уедет? Ей вот-вот будет тридцать, да и красавицей ее никак не назовешь. Скорее наоборот. С жиденькими, точно грязные сосульки, всегда неприбранными волосами, какая-то костлявая и неказистая. Да в добавок к своей неприглядной внешности ленивая и выпивошка. А ведь рассказывала, что она из приличной семьи. И все же Джилл решил, что как бы там ни было, но без еще одной помощницы ему не обойтись. В его гостинице при трактире были четыре комнаты, не считая чуланной, и все были заняты постояльцами, за которыми надо было убирать, кормить их и приходящих в трактир посетителей. Работы было много. Особенно в эту непогоду, которая установилась в Окленде. И еще этот новый постоялец добавил забот и переживаний.
Все утро Джилл прислушивался к происходящему за дверью комнаты старого моряка. Заходить к нему он не хотел. Джилл боялся, что эта трухлявая развалина умрет, уж очень плох он был накануне. Трактирщик, как и все нормальные люди, не любил мертвецов. А этот еще может быть заразный. Но, судя по кашлю и тяжелым вздохам, которые раздавались из комнаты, старый моряк был жив.
Хождение Джилла вокруг чуланчика не осталось незамеченным. В соседней комнате жила супружеская чета – престарелый нотариус господин Исаак с моложавой супругой госпожой Лиорой. Нотариус был ревнив и стал беспокоиться, почему трактирщик постоянно толчется рядом с их комнатой, так что Джиллу даже пришлось с ним объясняться.
День прошел как обычно. «Гробовщика» никто не навещал. Это было неудивительно. Матросы просто так сказали, что проведают его, а на самом деле хотели просто поскорее избавиться от больного. Кому он был нужен? По всей видимости, капитан корабля, на котором служил «гробовщик», из-за боязни эпидемии не захотел дальше держать его у себя, вот и поручил матросам выкинуть его в город. Хорошо, что те хоть принесли в гостиницу, а то просто сбросили бы в канаву. Сколько раз Джилл видел подобное, когда служил коком на корабле. Пока ты сильный и здоровый, любой капитан хочет заполучить тебя на корабль, но стоит заболеть или состариться, как ты оказываешься за бортом. И никто не поможет и не проявит сочувствия. Морская профессия любит сильных людей.
– По крайней мере, этого не выбросили в мешке в море. Свою последнюю обитель он найдет в земле, – подумал Джилл.
Ближе к вечеру он попросил Джинти справиться о состоянии старого моряка. Та усмехнулась, но возражать не стала.
– Будь осторожней с ним, Джин. Скорее всего, у него лихорадка, – предупредил он служанку.
– Не беспокойся! Моряк довольно крепкий, просто его здорово прихватило, – сказала она, выйдя из чуланной комнаты, – его надо бы покормить, пока он у тебя, чего доброго, не отдал концы. По-моему, у моряка не лихорадка, а эпилепсия.
– Ты-то откуда знаешь? – удивился Джилл.
– Я многое знаю, что тебе знать не дано, – в своей резкой манере ответила Джинти.
– Тогда принеси ему горячий бульон с хлебом, – распорядился Джилл.
– Ему ром поможет, а не бульон, – предположила она, – и побольше. И мне, пока я сама не подцепила какую-нибудь мерзость от таких твоих постояльцев.
– Я вижу, как тебе ром помогает, – строго ответил ей Джилл, – а на счет подцепить, ты подумай насчет своего дружка. Как бы он тебя чем-нибудь не наградил.
– Это не твое дело, с кем мне водить дружбу, – не унималась дерзкая служанка.
– Джин, может хватит? – и, раздосадованный ее поведением, Джилл пошел готовить ужин.

3.

Этот и последующий день Джинти время от времени заглядывала в чуланную комнатку и интересовалась здоровьем нового постояльца. Хоть какая-то от нее была польза. Старый моряк кряхтел и кашлял уже не так сильно, так что можно было за него не переживать. На четвертый день после своего появления в трактире он неожиданно вышел из своей комнаты. Было это как раз к обеду. Выглядел моряк по-прежнему не лучшим образом, но все же не столь безнадежно трухляво. Уж точно лучше, чем, когда его приволокли в трактир. Во всяком случае, стоял на ногах, и, хотя и с трудом, но мог самостоятельно ходить.
Теперь его можно было как следует рассмотреть. На нем был потертый и не очень чистый камзол, такие же брюки, а на ногах - стоптанные сапоги. Моряку можно было дать больше шести десятков годков, но вероятно, так казалось из-за бороды, которая его старила. Все же скорее всего он был лет на десять моложе, чем казался на вервый взгляд. Высокого роста, под стать Джиллу, даже больше, крепкий и мускулистый, с большими мозолистыми руками, изрисоваными загадочными чернильными картинками. Лицо его состояло из седых густых волос, которые были длинными и росли отовсюду, даже из ноздрей. Из зарослей были видны темные живые глаза и большой нос, похожий на картофелину.
 – Это что за посудина, кок? –  спросил моряк.
– Это трактир Джилла, а Джилл – это я и есть! – строго ответил трактирщик. Он понял сравнение трактира с «посудиной» - так моряки обычно называли корабли.
– А мое имя Том МакКрейг. Я – калабаха с английского корабля «Спай», – было сказано многозначительно.
 – Тогда добро пожаловать в нашу кают-кампанию! – шутливо ответил Джилл.
Том МакКрейг обвел взглядом трактир, но, похоже, ничто не привлекло его внимание, разве что внимательно посмотрел на медаль Джилла.
– Значит тоже служил на флоте, кок, – заключил старый моряк.
После небольшой паузы и как-то совсем по-другому, менее пафосно, корабельный плотник продолжил, рассказав, что в Окленд он приплыл на американской шхуне, и что среди моряков больше известен под именем «Гробовщик». А потом добавил, что он какое-то время поживет в гостинице при трактире, пока не найдет пристанища поинтереснее, а также что «кубрик», куда его поселили, вполне уютный, так что жаловаться не на что. К немалому удивлению Джилла, корабельный плотник достал из кармана горсть денег, выбрал самые новые монетки покрупнее и отсчитал ему три шиллинга. Когда трактирщик предложил ему обед и ром, плотник отказался. Взамен он попросил табаку и порцию виски, и тут Джилл обратил внимание на его видавшую виды клетчатую рубаху, которая была ненамного моложе хозяина.
– Понятно, значит он шотландец, – решил Джилл.
Не присаживаясь, залпом выпив виски, корабельный плотник неуверенной походкой вышел в город.
– Что значит «калабаха», Джилл? – поинтересовалась Джинти.
– Это значит корабельный плотник.
Со стороны моря дул холодный ветер. Людей на улицах Окленда было мало, и они кутались в свои куртки. Старый моряк немного постоял у трактира, глубоко вдыхая свежий морской воздух, которым как будто не мог насладиться и, казалось, он набирается сил. Полы его расстегнутого камзола как флаги трепыхались на ветру... Затем тяжелыми шагами направился в сторону оклендской пристани.
Вечером Том-«гробовщик» вернулся в трактир в сопровождении молодого туземца, который тащил за ним большой металлический сундук с внушительным замком. Сундук был такой тяжелый, что, когда туземец грохнул его на пол, содрогнулось все заведение. После этого корабельный плотник до самой ночи просидел грустный и молчаливый за столом в трактирном зале. Джинти принесла ему вкусный горячий обед и несколько раз справлялась, хочет ли он еще чего? Старый моряк отрицательно качал головой. Он вертел в руках ложку, словно раздумывая, стоит ли приступать к трапезе, и каждый раз в последний момент откладывал ее в сторону.
– Я принесла жаркое, а он попросил лошадиную шею, – Джинти показала трактирщику на старого моряка.
– И что?
– Но у нас нет лошадятины!
– Смешай бренди с имбирным элем, Джинти! Это ты многое чего о жизни не знаешь!
– Подумаешь! – огрызнулась служанка.
Но даже заказав «лошадиную шею» «гробовщик» не стал пить, только пыхтел в свою трубку, покуривая адское зелье. И так и не притронулся к ужину.
Когда Джилл справился о здоровье у своего нового постояльца, тот ответил куда-то в пустоту: «Они не пустили меня на борт. Меня просто бросили.  Я больше никому не нужен. Там на корабле уже новый плотник. Его приняли в команду на мое место. Завтра они отдадут швартовы, а что я, должен вымачивать якоря?» Старый моряк не ждал ответа, а трактирщик не нашел слова сочувствия и лишь пожал плечами, но сделал окружающим жест, чтобы никто не тревожил старого моряка.
К удовольствию Джилла его нерадивая служанка в этот вечер ни с кем не ругалась и прилежно доработала до закрытия заведения, а потом вместе с малышкой Эйлс принялась наводить в трактире порядок, какого давно не было. Заглянув ночью в зал, он с удивлением увидел, как Джинти отскабливает стойку трактира. Джилл ведь уже устал просить ее об этом. Стойка так была измазана жиром, что на свету блестела точно лакированая. А тут Джинти как-то неистово увлеклась работой, так, что даже и не заметила присутствие хозяина. Возможно, ее усердие объяснялось тем, что, узнав о поисках Джиллом новой прислуги, она испугалась за свое место. Трактирщик не стал ей мешать и тихо вышел из зала.
– Ну и хорошо, что так, – решил он.


4.

Следующим утром в заведении Джилла появилась Раита. Это была молодая, очень симпатичная девушка-туземка из племени маори. Окленд был преимущественно европейским городом, в котором жили выходцы из британских островов и колоний, а про это племя, населявшее Новую Зеландию, говорили разное. Маори поклонялись языческим богам, их высокие деревянные тотемы можно было встретить по всему Северному острову, и пели весьма странные, но мелодичные песни. Это были люди гордые и воинственные. В свое время их ритуальная хака, когда здоровенные мужчины выстраивались в ряд и с дикими криками корчили страшные рожи, наводила ужас на европейцев. Только войны с европейцами остались в прошлом. Сейчас племена маори заключили с Англией мир и разрешили выходцам с Британии свободно жить на своих островах, и воевали они теперь между собой. В Окленде маори жили большими семьями обособленно от европейцев в городских предместьях, в больших, крытых пальмовыми листьями хижинах. Когда им предоставлялась такая возможность, маори не отказывались от работы в городе и, как правило, шли в услужение – в портовые работники или в прислугу.
Недостатка желающих получить место прислуги в Окленде не было. Особенно теперь, когда полгорода было без работы. Каждый день кто-то из приезжих колонистов обязательно заглядывал в заведение Джилла и справлялся, нет ли надобности в работниках. Обычно европейцам отдавали предпочтение. Джилл не страдал предрассудками, а потом все его последние работники были настоящими британцами, но какой в них был толк? Или вот Джинти? Поэтому трактирщик решил не отказываться от маори.
Джилл внимательно посмотрел на девушку. Раита была прекрасно сложена и обладала довольно светлым цветом кожи, так что если бы не несколько широкий нос, то ее вполне можно было принять за европейку – итальянку или испанку. Может это было бы и хорошо, поскольку среди посетителей заведения могут быть те, кто недолюбливает туземцев, и все же виду маорийки Джилл не обрадовался.
– За этой матросы будут ухлестывать еще пуще, чем за Джинти.
Девушка была молода и красива. В ее густых черных волосах красовалась яркая магнолия, что согласно традициям туземцев означало, что она не замужем. И сама Раита напоминала чудный маорийский цветок. Еще бы такая не понравилась! А что касается нравов маори, то своей распущенностью они хорошо известны.
– Эти люди не ведают греха, европейцы для них как Боги, – рассуждал Джилл, предвидя новые неприятности.
Плавая коком, он много раз бывал на островах Океании: на Тонга, Ниуэ, Самоа, Маркизах и видел там всякое. Мужья за дешевые подарки, иногда за пару бусин, носовой платок или самое никчемное малюсенькое зеркальце, отдавали своих жен и дочерей матросам на утеху, и те, бывало, жили на корабле по несколько дней, пока не надоедали команде. У всех этих островитян было свое очень вольное отношение к морали.
Раиту сопровождал ее отец. Он был довольно щуплым, что несвойственно туземцам, и более смуглым, чем дочь. Одет он был по-маорийски в юбку из травянистых волокон и смотрелся в трактире весьма экзотично. Лицо его было какое-то неправильное и неприветливое. Весь он от лба до живота был расписан замысловатыми татуировками. Раита была совсем другая. С большими черными глазами, с правильными чертами лица и вообще весьма привлекательная. Бедра Раиты опоясывала какая-то яркая цветастая материя, а высокую грудь прикрывала легкая накидка, сверху которой было ожерелье из небольших белых ракушек. Несмотря на прохладную погоду, оба они были босыми. Никто из них не говорил по-английски, а Джилл не понимал маорийского языка.
Отец Раиты стал сразу требовать деньги и выпивку, тыча пальцем то себе в ладонь, то на бутылки, и сложно было понять, в качестве кого он предлагает свою дочь: женщины или служанки. И то правда, многие маорийцы были ужасными пьяницами. Джилл готов был отказаться от услуг молодой маори, тем более, что ему совершенно не понравился ее отец, но все же молодость и красота Раиты подкупили немолодого трактирщика, и он согласился принять ее на работу, определив ей место для ночлега в небольшом коридорчике позади кухни. Спать там неудобно, но маори неприхотливы. Место открытое, но и хорошо: она всегда будет на виду. Так Раита и осталась в трактире.
Джинти приняла новую работницу в штыки. Она обзывала ее «глупой обезьяной» и гоняла так, что можно было подумать, что это она хозяйка трактира, а не Джилл. Раита не понимала оскорблений и показывала завидное терпение и послушание, может быть от того, что действительно принимала Джинти за хозяйку и жену Джилла. Однако несколько раз пыталась защититься, когда Джинти набрасывалась на нее с кулаками и даже запустила тарелкой с супом. Раита была не только привлекательна, но и очень пластична, так что каждый раз ловко уворачивалась от старшей прислуги, как себя стала звать Джинти. Правда, Раита не понимала, что такое «старшая прислуга».
В один из дней Джинти подкараулила Раиту на кухне и попыталась ногтями исцарапать ей лицо. Туземку спасло то, что это увидел Джилл и оттащил от нее злую «старшую прислугу». После этого он сделал Джинти самое строгое внушение, только она его, как всегда, проигнорировала.  Другой раз Джинти из-за какого-то пустяка вступила в яростную баталию с новой работницей, но положение спас пастор Джон, молодой настоятель оклендского собора, заглянувший в трактир. Как это ни странно, Джинти уважала пастора и не стала устраивать скандал на его глазах. Пока она услужливо обслуживала священника, Раита успела спрятаться и конфликт удалось погасить.
Джилл стал думать, что может, действительно, Джинти необходимо рассчитать, как бы ему не было жаль ее детей. Она никогда не была хорошей работницей, но тут стала совершенно неуправляемой. Чего доброго, она еще убьет эту маорийку, и ему придется разбираться с ее родственниками. Те потребовали бы от Джилла большой денежный выкуп, как здесь было принято в подобных случаях.
– И в самом деле, почему я должен думать о детях Джинти? – рассуждал Джилл, – рано или поздно их мать обязательно принесет беду. Я с таким трудом наживал добро не для того, чтобы в один день потерять все из-за какой-то оборванки.
При том, что Джилла одолевали грустные мысли насчет Джинти, его все больше успокаивала Раита, которая хотя и была несколько ленива и неумела, как и все маори, и почти ничего не понимала по-английски, но ходила по пятам за «мистером», как она стала звать своего хозяина, и была приветлива с посетителями. К тому же, в отличие от Джинти она никуда не отлучалась, была всегда под рукой, и вела себя вполне целомудренно. Но все же ему постоянно приходилось поглядывать за ней, чтобы оградить юную маори от назойливых приставаний со стороны посетителей, которые пытались, к дикой ревности Джинти, то ущепнуть ее, то усадить к себе на колени, то поцеловать. При том, что сама Раита никаких поводов к такому отношению со стороны посетителей не давала.
В общем Джилл обрел помощницу, но забот от этого меньше не стало.

5.

Последующие несколько дней не принесли значительных изменений в жизнь города и трактира. Погода не улучшалась, матросы по-прежнему слонялись по городу без денег, а в трактире «старшая прислуга» гоняла «прислугу младшую».  Малышка Эйлс, выполняя различные поручения Джилла, все больше времени проводила на кухне. К радости трактирщика, ее мать охладела к своим дружкам, и похоже, нашла утешение у старого корабельного плотника, в чуланчик к которому стала постоянно захаживать, и где проводила немало времени. Иногда Джинти приносила старине Тому что-нибудь поесть, какой-нибуль пирог, могла угостить порцией эля, но чаще заходила без всякого повода. Выяснилось, что они земляки и жили когда-то в Шотландии, в Абердине, городе на берегу Северного моря. Правда, когда Том покинул Шотландию Джинти еще не родилась, и тем не менее, каким-то чудом, там в Абердине у них нашлось несколько общих знакомых. Они даже жили, хоть и в разное время, но недалеко друг от друга – в портовой части города.
Джинти поведала корабельному плотнику, что ее мать была из хорошей семьи, уважаемой в городе. Жили они в большом красивом доме в центре Абердина. Дед Джинти был известный в городе таможенник, гроза местных контрабандистов, и имел немалый капитал. Мать Джинти воспитывалась в строгости и была послушной дочерью своих родителей, но однажды повстречалась в Абердине с одним старшим матросом. Случилось это когда она возвращалась с рынка и неожиданно споткнулась на мостовой. По всей улице разлетелись овощи из ее корзинки. Проходивший мимо матрос помог девушке собрать покупки. Так вот и познакомились. После он проводил ее до дома. Этого было достаточно для того, чтобы невинная домашняя девочка влюбилась без памяти. Назвался он Робертом Коксом. Говорил, что приходится дальним родственником известного английского капитана и что сам родом из Эдинбурга. Скорее всего, врал. Матросы так часто делают. А ведь сколько раз ее предупреждали, что морякам нельзя верить. Но в ее глазах он был настоящим героем и самым честным парнем на свете! Бедная глупенькая девочка!
– Гулять они любили. У них было свое излюбленное место возле собора Святого Махара, ты знаешь, где. Там они проводили много времени и все время целовались. Мать рассказывала, что он был большой. Наверное, как ты. И у него были такие же густые волосы. А потом моряк исчез… Мать все бегала на пристань и высматривала его. Долго верила, что он объявится, искала ему оправдания, но .... А потом … в память о моряке родилась я. Мама очень горевала. Она не могла забыть своего моряка и все ждала, что он вернется. Только моряк не вернулся.
Корабельный плотник ухмыльнулся. Чего было ждать от матроса, случайно оказавшегося в их городе, который просто, когда подвернулся случай, решил позабавиться с невинной девушкой? И разве он сам так не поступал?
Как рассказала Джинти, впоследствии ее мать удачно вышла замуж за немолодого вдовца, который держал в центре Абердина книжную лавку с небольшим доходом. Может, о девушке и ходила дурная слава после истории с моряком, но она была прехорошенькой и вдовцу понравилась. Ну, а потом, вероятно, сказался авторитет и состояние ее отца – деда Джинти, который не пожалел денег чтобы устроить счастье дочери. Казалось, этот брак помог всем. Вдовец упрочил дела в лавке и даже расширил торговлю, а мать Джинти после замужества стала настоящей леди. А вот свою дочь, чтобы прекратить лишние разговоры, она с глаз долой отдала на воспитание в бездетную семью старшего брата, который спустя несколько лет увез девочку в Австралию. Так вот и получилось, что Джинти была разлучена с матерью и оказалась единственной пострадавшей от этой сделки.
Мать, по всей видимости, дочь забыла. Наверное, ее можно понять. Она нашла утешение в новом браке и не хотела лишних напоминаний о горьком прошлом. Джинти не могла припомнить, чтобы мать как-то о ней справлялась. Самой же Джинти очень не хватало матери, которую она совсем не помнила и которую никто не смог ей заменить. Она все надеялась, что когда-нибудь мать объявится и пригласит ее к себе. Но все ожидания были напрасными. Джинти разрыдалась, когда рассказывала Тому про мать. Вся эта история выжигала ее изнутри.
Дядя Джинти был порядочным человеком. Он хорошо относился к племяннице, чего не скажешь о его жене, и стал для Джинти настоящим отцом. Он называл ее «моя девочка», был добрым наставником, часто делал подарки и отдал учиться в хорошую школу. И все складывалось для Джинти неплохо, пока дядя не поехал по каким-то делам на рудник в Северную Австралию, где скоропостижно умер от какой-то страшной болезни. Джинти тогда только исполнилось шестнадцать лет. А потом... Что было дальше? Тетке она была не нужна, и та быстро указала ей на дверь. Впрочем, у Джинти уже тогда хватало ухажеров. Она быстро вышла замуж, но увы, неудачно. Мужем ее стал начинающий фермер-недотепа, которому она родила Эйлс. Жили они в скромном бунгало недалеко от Хобарта на Тасмании, куда поехали за бесплатной землей, которую выделяли английские колониальные власти. Только продолжительные засухи из года в год губили весь их урожай, так что молодые супруги не вылезали из долгов и голодали. Чуть ли не мышами и кузнечиками питались. Потом фермеру все надоело, и он их бросил, или она вместе с дочерью бежала от кредиторов в Новую Зеландию. Ее было трудно понять. Джинти каждый раз рассказывала эту историю по-разному. И вот она волею судьбы оказалась на самом краю света, в Окленде, где родила еще неизвестно от кого двух мальчишек.
– Окленд очень маленький город, не то, что Абердин, – любила говорить Джинти. Здесь ей не нравилось. Но дальше ехать было уже некуда и возвращаться было некуда. Так вот она здесь и застряла. Старый Том попытался ее как-то утешить.
– Ты - молодая. Все можно поправить, – говорил он Джинти, только она отмахивалась.
– Видела бы моя мать, чем я тут занимаюсь! Разве я это заслужила? – сокрушалась несчастливая прислуга, – Что ж, наверное, такая моя судьба. Никому я не нужна на этом свете. И ничего уже не изменишь!
За свою жизнь старый моряк слышал тысячи историй, подобных Джинти. Том сам мог бы рассказать, как почти случайно отправился в море, оставив в Абердине любимую девушку. Она тоже была из приличной семьи, и он гулял с ней у собора Святого Махара, но кто в Абердине не знает это место? Туда часто приходят влюбленные. А потом ушел в море. Случилось это неожиданно. Его подрядили сопровождать партию древесины в Гулль. Думал, возвратиться спустя неделю. Ему и в голову не приходило, что в Абердин он может больше уже никогда не вернуться. В Гулле судовладелец предложил еще один выгодный рейс, и корабль пошел дальше, в Брайтон, на юг Англии. И чем больше проходило времени, там все больше беспечный моряк отдалялся от родного дома. Это, как говорят, кому что на роду написано.
Думал ли старина Том, что стало с его возлюбленной? Сейчас он даже не мог вспомнить, как ее звали, и, конечно, не узнал бы, повстречайся они снова. Лицо девушки исчезло из его памяти. Запомнились только хрупкая фигурка, тоненький нежный голосок и густые рыжие, словно огненные, волосы...
После нескольких лет странствий Том оказался в Кейптауне без денег и без работы. Его судовладелец прогорел. И уже там, в южной Африке, Том в качестве корабельного плотника присоединился к команде легендарного капитана Джона Найта. Это был настоящий командир, не как эти - «офицеры соленой банки». С капитаном Найтом Том дважды обогнул земной шар, был во многих странах и городах. Сколько у корабельного плотника там было женщин? Ведь не зря моряки говорят, что у них в каждом порту своя жена! А сколько бед во время странствий пришлось пережить? Корабельный плотник едва не умер от малярии на Ямайке, куда корабль отправился за партией рома. Там недели он провел в беспамятстве. Потом в Гайане едва не утонул в болотах. Теперь и не вспомнить, что их туда понесло. Совершенно гиблое место! Старый моряк мог бы многое рассказать о пиратах, напавших на «Спай» в Молуккском проливе. В память об этом на его плече был хорошо виден большой рубец. И как корабль застрял у острова Сокотра, где команда умирала от жажды и голода. А еще о том, как «Спай» во время страшного шторма пошел на дно в районе Черных островов, как они потеряли капитана Найта и больше недели без воды и еды он вместе с двумя другими матросами дрейфовал на плоту в открытом океане. От голода они были готовы тянуть жребий, решая, кто из них будет съеден своими товарищами, когда на горизонте показались острова Фиджи. Моряки ждали отдыха и еды, а оказались в плену у каннибалов. Уже разгорался ритуальный огонь, и Том вместе с товарищами, готовился принять смерть, обращаясь с молитвой к Всевышнему, как вмешался местный миссионер, который уговорил вождя племени отпустить пленников. За каждого из них миссионер отрезал по одному своему пальцу, только после этого вождь смилостивился и подарил морякам жизнь… Много, много всего повидал Том за время своей морской службы. Пришлось не раз ему выбирать между дьяволом и морской бездной. И вот теперь, после всех этих многолетних приключений, он, старый и больной, высажен никчемной американской китобойной шхуной на берег. На самом краю света.
– А почему тебя называют «гробовщиком»? Разве на кораблях есть гробовщики? – спросила его Джинти.
– На это есть своя история. Море здесь ни при чем. На островах Яп, где мы однажды остановились чтобы пополнить свои запасы, на наш корабль напали дикари. Их было очень много, и они отлично плавали на своих пирогах. Эти островитяне вообще проворные мореплаватели. Так вот, ночью они украли оба наших ялика и много всяких других вещей и повредили корабельный руль. Плыть дальше без шлюпок, да еще и со сломанным рулем мы не могли. Надо было разыскать и вернуть украденное имущество и чиниться. В добавок ко всему большая часть команды – необученные матросы – «быки», как у нас их называют. И такой же боцман был – Бацилла. 
– Что это значит? Кличка такая?
– Нет, «бацилла» на нашем жаргоне – лопух что ли. Ну, неопытный. Вот. Что ты сделаешь с такой командой? Вахтенные заснули, вот дикари и разгулялись. Хорошо, что еще ялики, а не весь корабль утащили. Ну, вот мы и застряли на этих проклятых островах. Вдобавок ко всему был сезон дождей. Все время лило как из ведра. У нескольких матросов началась лихорадка. Так что нам пришлось очень тяжело на Япе. Тамошние аборигены очень воинственны, чуть что, они беспричинно нападали на нас и совершенно не боялись смерти. Разыскать и вернуть на корабль украденное, на большом горном острове, заросшим тропическим лесом, оказалось очень непросто. Нас всюду подстерегали опасности. К тому же в тех лесах много змей. Однажды одна из них укусила меня в ногу, и нашему корабельному врачу пришлось спешно отсасывать яд, а то бы я умер. Когда мы очутились на мысе Балеабат, нас атаковали несколько сот лучников. Мы оказались под градом стрел. Хорошо, что с нами была пушка. Несколько ее залпов усмирили дикарей. Да и потом было много всякого. Вот после всех этих приключений мне и пришлось делать гробы. Половину команды схоронили на Япе. Среди них и корабельного врача, спасшего мне жизнь. Ремесло гробовщика мне было не в новинку. Мой отец в Абердине был известным мастером по этой части и обслуживал всех самых знатных клиентов города. А я вот плотником стал, но и гробы делать умею. Так что каждый умерший там на Япе нашел свой последний уютный деревянный домик.
– А мне ты сделаешь красивый гроб? – спросила Джинти.
– Ты еще слишком молода, да и не хочу я больше этим заниматься. Хватит с меня этого ремесла, – ответил ей Том, – давай, я лучше что-нибудь другое для тебя сделаю. Красивый стул или лавку? У меня они хорошо получаются. Будешь сидеть на них как королева!
– Спасибо, Том. Но мне это не надо.
– Вот держи! – Том что-то всунул ей в руку.
– Надо же, ложка! Деревянная. Как ты ее сделал?
– Я сейчас ее на твоих глазах сделал. Ты просто не заметила. В свое время меня этому один русский научил. Мы плавали вместе. Впрочем, с кем я только не плавал. В нашей команде были даже чернокожие. Китайцы тоже были. И никто никого не обижал. Такое вот было морское братство у команды капитана Найта.
–Давай я тебя приведу тебя в порядок, – предложила Джинти,– Ты, вон, грязный, и весь зарос, выглядишь как какой-то дикий зверь. Испугаться можно! А ведь ты добрый. И красивый!
– Да ладно, нашла красавца! Вечером на улице попадешься – сама испугаешься!
– Ты на себя наговариваешь. Я как тебя увидела, сразу поняла, что ты добрый.
К немалому удивлению Джилла, его нерадивая работница обстирала постояльца и даже аккуратно заштопала дырки на его одежде. А после еще расчесала и красиво подстригла его волосы. А под воротник его шотланской рубахи повязала свой платок.
– Не надо, Джинти. Он тебе самой очень идет, – пытался возражать старый Том, –Ты с этим платком такая красивая.
– Ничего-ничего. У меня еще есть один платок. Он даже лучше этого.
– Все ты врешь, Джинти. Нет у тебя никакого другого платка.
– Нет, есть! Ну, Томми… 
– Хорошо, пусть будет, как ты хочешь.  Только можно я тебе куплю новый?
– Ладно, ловлю тебя на слове! Ты мне подаришь красивых обнов. В серебрянной клетке семь певунов!  – на распев произнесла Джинти и как-то по-детски, быстро и смешно, поцеловала старого моряка в его волосатую щеку.
Когда после этого старина Том появился в трактире, все поразились переменам в его облике.
– Выглядишь молодцом. Словно жених! – с иронией сказал ему Джилл, – и помолодел лет на сто!
– Что ж, и у меня должны быть какие-то радости, – весело ответил корабельный плотник.
Джинти тут же подскачила к старому моряку и демонстративно взяла его под ручку. Глядя на эту пару, все присутствующие в трактире заулыбались. Как будто бы увидели маленький спектакль. Том и Джинти даже изобразили что-то вроде танца. Было смешно.
– Уж не замуж ли она за него собралась? – подумал про себя Джилл, – А что, он ладный и добрый. И детей любит. Может действительно у них что-то получится?

6.

Первые дни после своего появления на постоялом дворе у Джилла, корабельный плотник большую часть времени проводил в своей крошечной чуланной комнатке, лишь изредка покидая ее, чтобы сходить в порт. Все догадывались, что он пытается найти место на одном из кораблей, стоявших в гавани Окленда. Благо из-за непогоды их было много. Но работы для него не находилось. Может потому, что Том был не молод, а может по какой-то другой причине. Каждый раз из порта судовой плотник возвращался ни с чем и сидел грустный за своим столиком в трактире.
– Я мог бы сейчас и не работать, поскольку у меня есть средства. Как у нас говорят, боеприпасы в рундуке. Ты знаешь, – однажды заговорил он с Джиллом, достав из-под рубахи большой медный ключ, который носил на груди на крепкой металлической цепочке. Ключ был, по всей видимости, от его огромного сундука, – Я всю жизнь много трудился и откладывал средства на черный день, зная, что когда-нибудь он настанет. Наверное, я даже мог бы купить такой же трактир, как у тебя, а может даже и лучше. Или открыть какое-то другое необременительное дело. И хотя я, как истинный шотландец, жалую виски и джин, но знаю меру. Я всю жизнь прожил скромно и не хочу умереть нищим.
– Может, тебе поискать работу в городе? В Окленде хорошие мастера на вес золота, и ты не останешься без дела. Если надо, я помогу рекомендацией, – попытался утешить его Джилл.
– Спасибо, приятель. Конечно, я мог бы хорошо устроиться здесь на суше. Сейчас многие строятся, и спрос на плотников большой, но мне трудно жить без моря. Я всю свою взрослую жизнь провел на кораблях. И почти совсем не помню, что было до этого.  Я по земле ходить не умею.  Иду по улице, а меня качает из стороны в сторону, словно я на палубе корабля в болтанку – в открытом и неспокойном море. Я заснуть не могу если моря не слышу, плеска набегающих волн! Ложусь на кровать, закрываю глаза, вслушиваюсь… и ничего не слышу. Ты понимаешь?
Джилл в ответ кивал головой. Он тоже все это испытал и оказался в Окленде, здесь на краю света, по воле случая. Трагического и счастливого. И хотя трактирщик считал, что уже привык жить в городе, который по-своему полюбил, но каждую ночь ему снилось море – бескрайнее и лазуревое. Иногда ночью Джилл выходил во двор и мог долго-долго смотреть на звездное небо. Ему нравился Южный Крест. И он был совершенно убежден, что звезды намного красивее, если смотреть на них с палубы корабля! Джилл хорошо помнил, как ему первое время тяжело было без лазуревого моря и этих ярких звезд.
В трактире корабельный плотник предпочитал одиночество. В обеденном зале он садился в угол и чаще всего сидел молча, ни с кем не заговаривая. Его считали нелюдимым и мрачным, хотя в действительности он таким не был. Достаточно было заглянуть ему в глаза. Но посетители заведения, зная его привычки, старались не беспокоить старого моряка. Однажды один из моряков окликнул его, назвав «гробовщиком». Старый Том посмотрел словно сквозь моряка, будто того вообще в трактире не было. А потом и вовсе отвернулся, не проронив ни слова. И стал еще более хмурым, чем обычно.
Из всех обитателей трактира и гостиницы ближе всего к Тому была Джинти и ее дети.  Поначалу Джилл не мог понять, что могло сблизить этих таких разных людей. Служанка обслуживала старого моряка лучше остальных, никогда при нем не грубила и следила, чтобы никто к нему не приставал. На кухне она выбирала самые лучшие куски мяса и говорила: «Это для Томми». Ни к кому раньше она не проявляла такой заботы.
Том и Джинти могли подолгу разговаривать в чуланной комнатке или сидя на скамейке во внутреннем дворике, что позади трактира. Иногда они говорили на шотландском, и тогда оба мысленно возвращались в далекое время юности. Только каждый в свое. И в этом своем времени они были на родине – в далекой Шотландии: гуляли по вересковым лугам, поднимались в горы и смотрели на бескрайнее Северное море. Они бродили по тихим кривым улочкам Абердина. Гулять по их любимому городу можно было бесконечно, ведь Абердин такой большой, не то, что Окленд!  У каждого из них была своя жизнь, пока по воле случая оба они не оказались выброшеными на далекий новозеландский берег. И им обоим было здесь неуютно и одиноко. Том рассказывал ей о море, а Джинти ему – о своей матери.
Джилл однажды услышал их разговор и был немало удивлен. Он никогда не слышал, чтобы его служанка говорила по-шотлански. И даже голоса ее не узнал. Вся резкость из него ушла и был он какой-то необычайно нежный и тихий, как будто маленькая дочка делится чем-то сокровенным со своим отцом. Трактирщик сам был наполовину шотландцем. Джилл стоял и вслушивался в почти совершенно забытые им звуки, пробиравшиеся из далекого времени, и понимал лишь совсем чуть-чуть.
Шотландкой была мать Джилла. Когда-то вместе с родителями она жила в Данди. Отец ее был рыбаком. В голодный год семья перебралась в Америку. Обосновались в Бостоне, на восточном побережье. Здесь родители отдали дочь замуж, породнившись с семьей переселенцев из Греции. Так на свет появился Джилл. Дедушек и бабушек Джилл не помнил, также не было у него ни братьев, ни сестер. Может поэтому, детство его было ничем ни примечательно, а возможно Джилл его просто не помнил.  Но эти тихие осторожные звуки, что сейчас доносились до него из комнаты Тома! Они были из тех шотланских песен, что он в детстве слышал от своей матери...
Юношей Джилл записался в армию, где его отправили во флот. А там он быстро нашел свое место на камбузе, хотя до этого никто его поварскому делу не обучал. Родители Джилла как-то быстро поумирали, когда он был в одном из своих первых плаваний. Капитала они ему не оставили, так что возвращаться было некуда и не за чем. Иногда Джилл задумывался о том, кто он? На грека он был совсем не похож. Светлокожий и румяный как свежеиспеченный пирожок – какой он грек?! Может американец, шотландец или новозеландец? Возможно, не находя ответа, он и к маори относился спокойно. Никогда их не обижал и в своем заведении обслуживал наравне с европейцами, правда захаживали они к нему не часто. И все же шотланцев он любил больше всего, хотя сам в Шотландии никогда не бывал. Даже когда объездил полмира коком на разных кораблях.
Однажды, проходя мимо чуланчика Тома, Джилл услышал губную гармошку. Он остановился. Старый Том играл шотландскую мелодию. Какую-то очень грустную, протяжную, напоминающую гул ветра в камине. И тут неожиданно для трактирщика Джинти запела:

О, Робин-моряк! Ты уплыл далеко
Ты уплыл далеко от любимой своей
Ты проститься с любимой своей не успел
И уже никогда не вернешься назад
О, Робин-моряк! Ты прощай навсегда
Ты прощай навсегда и меня позабудь
Лишь одно у тебя я хочу попросить
Чтобы сердце мое ты назад возвратил…

Прежде Джилл никогда не слышал пения своей служанки, он даже не догадывался о том, что Джинти умеет петь. Надо сказать, голос у нее был высокий и проникновенный. Трактирщик стоял у двери и слушал их песню. Он стоял тихо, затаив дыхание, боясь прерывать чудесный концерт…
Джилл был удивлен дружбой служанки с новым постояльцем, но решил, что, возможно, это к лучшему. Может, Джинти возьмется за ум и не будет больше водить компанию с Кларком и его дружками. Уже хорошо, что прекратились ее ночные похождения. Еще бы детьми занялась. Одежда на мальчишках совсем обтрепалась… И все же, поразмыслив о происходящем, Джилл решил предупредить старого моряка.
Возможность для этого представилась день спустя, когда ближе к полудню старый моряк вышел завтракать. В трактире кроме них никого не было и Джилл решил не упускать случая, чтобы поговорить со своим постояльцем.
– Что тебе нужно от Джинти? Она плохая, Том.
– И зачем ты мне это говоришь, кок? Если она плохая – почему не выгонишь ее? – парировал старый моряк.
– Ты знаешь, почему я этого не делаю, приятель, – Джилл уже пожалел, что начал этот разговор.
– А я не откажусь от нее, потому что Джинти мне нравится, какой бы плохой она ни была. Я тоже не самый хороший. Что ты знаешь обо мне? Мне тоже много чего в жизни пришлось делать плохого. Чего не надо было делать. То, о чем я, может, жалею. Мы командой однажды целую деревню сожгли. Вместе с женщинами и детьми. Всю, до тла. Это случилось на Фату-Хиве, на Маркизских островах. И я тоже в этом участвовал. По приказу капитана расчехлили пушки и открыли огонь. Потом по всему берегу валялись мертвые тела. А за что? За то, что эти дикари какую-то чепуху у нас украли. Вот за это их всех и убили. А может ты – праведник? – Том уставился на Джилла.
– Нет, я не праведник. Безгрешен только мертвый. Делай, как знаешь. Ты сам себе хозяин. И все же я тебя предупредил, чтобы ты не обижался, – Джилл поспешил удалиться на кухню.
Старый моряк за последние дни совсем поправился и все больше времени стал проводить с детьми Джинти. Иногда он приглашал их всех к себе в чуланную комнату, ложился на свой лежак, закладывал руки за голову и начинал рассказывать детям разные истории и байки про чудесные страны, в которых бывал, про корабли, про легендарных капитанов, с которыми ему довелось плавать, про бескрайний океан. Как шторма топили корабли, как нападали пираты, про своих замечательных друзей, нашедших вечное пристанище в море и на неизвестных островах.
Табачный дым валил из трубки старого моряка, который пыхтел как настоящий пароход, а маленький чуланчик населяли удивительные персонажи – обитатели морей.
– Самые загадочные обитатели моря, это – медузы. Они словно птицы, живущие в море. У них есть свои крылья. Только летают они не в небе, а в море. Медузы бывают большими и маленькими, безобидными и ядовитыми. Есть среди них очень красивые. И все они необычные. Я встречал их много раз: у Берегов Бразилии и Аргентины, на Палау. Много медуз у Японских островов. Когда я еще был молодым матросом, однажды на рейде у берегов Тайваня приятели в шутку столкнули меня за борт. Тогда в море я столкнулся с огромной двухметровой медузой «Львиная грива», которая обожгла меня своим ядом. «Львиная грива» едва не раздавила меня своей массой и словно тысячи иголок вонзились в мое тело! Недалеко от островов Каргадос-Карахос я видел медузу сепамафору, напоминающую ожерелье. Эта хищница, быстро плавая и извиваясь в воде как змея, может обхватить и задушить свою жертву. А когда с капитаном Найтом на «Спае» мы стояли на рейде в Рио-де-Жанейро, там было много удивительных светящихся медуз. Они собирались в больших количествах и освещали всю бухту. И тот, кто видел, как темной ночью от этих чудесных созданий светится море, забыть это зрелище вряд ли сможет. Море, как будто, горит! А светящиеся медузы будто маленькие яркие звездочки на черном небе! – И тут детям показалось, что огоньки, как волшебные медузы-светлячки в бухте Рио-де-Жанейро, запрыгали в глазах у старого моряка!
Рассказывал корабельный плотник и про Шотландию. Вот мать никогда не говорила с детьми о своей родной стране и даже избегала этих разговоров. Однажды Эйлс спросила ее про бабушку. Джинти расплакалась и ушла... Она очень мало проводила времени со своими детьми. Может, как раз из-за таких вот вопросов. По-видимому, Джинти было более интересно в развеселой кампании Кларка и его дружков. Поэтому дети так внимательно слушали старого корабельного плотника. Даже Томми, который мало что понимал. Они смотрели на него широко открытыми глазами снизу вверх и не пропускали ни одного слова.
Корабельный плотник, большую часть жизни проведший в море, любил свою родину. Он рассказывал, что Шотландия – большая, и, что главное, это самая красивая страна на свете. Находится она на севере, и зимой там идет снег. Он такой, как пух, только совсем белый и холодный! Дети Джинти никогда в своей жизни не видели снега. Том рассказывал, как ходил вместе с друзьями в горные походы. В Шотландии высокие горы, среди которых разбросаны озера с хрустальной водой. Когда он это вспоминал, то из здоровенного верзилы превращался в романтичного юношу. Рассказывал старый моряк и о вереске, чертополохе, полях, засеянных рожью, о шотландских волынках, о килдах, о самих шотландцах – гордом и воинственном народе. О воинах и королях, войнах за независимость. Пых-пых-пых – валил дым из его трубки…
Однажды летом Том в компании своих дружков пошел в поход на гору Лохнагар – самую высокую гору в этой части Шотландии. С нее открывается удивительный вид на Северное море. Согласно местным традициям, каждый абердинец должен был хотя бы раз в жизни подняться на эту гору.  Спускаясь с горы, компания набрела в лесу на стаю волков. Будь звери голодными, парням было бы несдобровать. Волки обязательно погнались бы за путниками, и неизвестно чем бы все кончилось. Волки – это очень злые звери.
– Они едят людей? – спросил напуганный Томми.
– Да, злые волки едят людей! А вот в Новой Зеландии волков нет. И вообще здесь никаких хищников нет.
– Только злой дядя Кларк! – добавил Дэви.
– Только злой дядя Кларк! – подтвердил старый моряк Том, – Здесь, в Новой Зеландии, даже птицы бескрылые, потому что им некого бояться. А в Шотландии волков много и тогда, во время горного похода, мы вовремя заметили их.  Убежать бы мы от них не смоги, но зато успели взобраться на деревья, а потом ждали, когда волки уйдут. Сидя на большой ветке, мы смотрели на вожака стаи.
– А какой он был, этот вожак? – спросил Дэви.
– А такой как я сейчас: большой и мохнатый, – засмеялся старый плотник.
– А что потом? – Дэви ждал продолжения.
– А потом мы сплавлялись по реке Ди. Это большая река. Таких здесь нет. И вот так вернулись домой в Абердин.
Джилл вовсе удивился, когда однажды старый корабельный плотник взял младших детей Джинти с собой на прогулку. Было забавно смотреть, как этот увалень держал на руках маленького Томми, а Дэви шел рядышком с ним и держался за его широкую штанину. Малыш поглядывал на своего патрона, как на высокую шотланскую гору Лохнагар. Такой забавной процессией они проследовали в порт. Моряки, знавшие Тома, переглядывались с недоумением и ракланивались перед корабельным плотником как перед вельможей. И никто из них не решился при детях назвать его «гробовщиком». А он показывал детям корабли, стоявшие на рейде, и рассказывал разные интересные вещи. Это был счастливый день. Когда они вернулись, Джилл с удивлением увидел на Дэви и Томми матросские бескозырки и впервые услышал в своем трактире детский смех.

7.

Ладно, слушайте! Случилось это на «Спае» лет двадцать назад. Вас тогда еще на свете не было, а Ваша мать была маленькой девочкой и жила в Шотландии. С капитаном Найтом мы шли из Таити в Вальпараисо, это в Чили, город такой. И вот когда прошли полпути, недалеко от острова Мангарева на рифах увидели большой разбитый корабль. Когда-то это было красивое французское трехмачтовое судно. Капитан Найт приказал спустить шлюпку и обследовать остов корабля. Была слабая надежда на то, что может на «французе» кто-то остался живой. На разведку отправились шесть матросов во главе с боцманом Питером Болтом, которого команда считала настоящим драконом! Смелый и сильный моряк пользовался у экипажа большим уважением. Матросы звали его Стариной Питером. Отправляясь на французский корабль, он на всякий случай захватил с собой карабин.
Большая часть корабля, накрепко застрявшего между отрогами скал, была затоплена. На боку судна без труда можно было рассмотреть огромную дырку, черневшую словно вход в темную пещеру, а на поверхности моря виднелась лишь корма и обрубки мачт, сломанные, словно спички. Двое остались в шлюпке, а боцман и остальные матросы осторожно вступили на полузатонувший корабль. Посудина крепко застряла на рифах и стояла довольно устойчиво. Среди обломков мачт и обрывков парусины моряки увидели повсюду разбросанные полуразложившиеся тела членов погибшей команды. И главное, что куда не посмотри - везде по палубе шныряли огромные черные крысы. Их было невероятно много.
Матросы «Спая» оторопели, когда на обломке грот-мачты увидели повешенного. Изуродованный труп висельника был в капитанской форме, и даже по нему ползали две здоровенные крысы. Старина Питер на всякий случай взвел курок карабина. Находившиеся на палубе крысы не только не испугались прибывших людей, а оскалив свои морды, стали приближаться к ним. Одна тварь даже резко бросилась на боцмана, и он едва успел увернуться от острых зубов хищника. После этого Старина Питер не выдержал и выстрелил в одну из крыс. Пуля разорвала ее в клочья, но остальные твари не разбежались, а еще больше ощетинились и продолжили свое наступление на прибывших.
Неожиданно со стороны шлюпки матросы из команды боцмана услышали крики своих товарищей. Оказалось, что крысы, которых было не меньше сотни, выбравшись из одной из корабельных пробоин, по морю окружили со всех сторон шлюпку и стали атаковать оставшихся в ней матросов. Те пытались отбиваться веслами, но крыс было слишком много, и они ничего не боялись.
Оставшиеся на «Спае» моряки не могли рассмотреть, что в точности происходит на палубе «француза». Увидели только как два моряка из группы боцмана с дикими криками бросились в море. Остававшиеся на палубе так громко ругались, что их крики доносились до основной команды. Со «Спая» было видно, что они совершали что-то непонятное, как будто боролись с невидимым. Капитан Найт и его помощник как не всматривались в свои бинокли, не заметили на палубе «француза» ничего постороннего. Разглядели только, что матросы все время смотрели себе под ноги.
И тут началось движение на шлюпке. Находившиеся на ней матросы также неожиданно бросились в море и поплыли к «Спаю», отчаянно от чего-то отбиваясь. Но проплыв совсем немного, остановились и завертелись, точно их затаскивало в воронку. Капитан Найт в бинокль увидел что-то черное рядом с ними, но что это – понять было трудно. Как будто бы какие-то животные. Матросы стали что-то кричать в сторону «Спая», но что –  разобрать было трудно, только в какие-то считанные минуты по очереди они исчезли под водой, хотя все в команде были отличными пловцами. Шлюпка, оставшись пустой, стала дрейфовать в открытое море.
До французского корабля было несколько кабельтовых, и все же команде «Спая» было хорошо видно фигуру Старины Питера, который отчаянно с чем-то или кем-то боролся. Его карабин выстрелил еще только раз, после чего боцман что-то прокричал и рухнул на палубу.
Надо было что-то быстро предпринимать. Капитан Найт распорядился приготовить команде вторую шлюпку для оказания помощи группе боцмана, хотя было очевидно, что все погибли. Вдруг кто-то из матросов показал капитану Найту на красные точки в море. Их было много, они двигались по направлению к «Спаю», но разобрать что это было невозможно. И тут моряки увидели несколько огромных черных крыс подплывающих к «Спаю» со стороны французского корабля. Потом увидели еще и еще... Их было несколько десятков. Их глаза горели маленькими красными огоньками. Стало понятно, что произошло с командой боцмана...
– Этого нам еще не хватало. Как это вообще возможно? – Капитан Найт выругался. На «Спае» всегда был идеальный порядок и не то что крыс – мышей не терпели. После захода в каждый порт капитан самолично осматривал корабль – не прихватили ли случайно непрошенных пассажиров? А настолько огромных и хищных крыс никто из моряков до этого не встречал.
К удивлению экипажа корабля, крысы стали очень ловко и быстро взбираться по борту «Спая». Капитан Найт скомандовал «Аврал», то есть вызвал всех на палубу, и приказал матросам внимательно следить, чтобы ни одна из тварей не взобралась на палубу. Матросы вооружились лопатами и палками и стали сбрасывать крыс с борта назад в море. Но их было очень много, и они лезли и лезли на корабль. Когда спохватились, что в нескольких каютах были приоткрыты иллюминаторы, было уже поздно. Нескольким крысам удалось проникнуть на «Спай».
Я тогда впервые увидел своего капитана растерявшимся. Но вот он взял себя в руки и скомандовал отплытие. К счастью дул легкий ветерок. Матросы быстро подняли паруса, и «Спай» стал быстро удаляться от рокового места. Но стоило проплыть несколько миль, как ветерок стал сменяться штилем, и корабль замедлил свой ход, пока почти не остановился. К закату солнца «Спай» удалился от злополучного места миль на десять, но матросы продолжали всматриваться в море. На водной поверхности им мерещились маленькие красные огоньки – крысиные глазки. Но нет, этого не могло быть. Я никогда не видел, чтобы крысы плавали по морю на такие большие расстояния.
Постепенно моряки приходили в себя от увиденного. Но всех не оставляла мысль, что несколько тварей проникли на корабль. Капитан приказал обследовать все помещения корабля. На камбузе удалось поймать и убить первую крысу. Один только ее вид внушал ужас. Огромная, какая-то вся облезлая, с красными глазами-бусинками. К ночи матросы обошли весь корабль, заглянули в каждую щель и не нашли больше ни одной крысы. Насторожило лишь то, что исчез кот Пират, любимец команды.
Все стали успокаиваться, но на четвертый день после остановки на рифах Мангаревы, в трюме обнаружили дохлого кота Пирата. Все что от него осталось – это небольшой комок из шерсти и крови, и обгрызаный кусок его черепа. Снова начались поиски. И тут, стоило одному из матросов зазеваться и отстать от поисковой команды, как на него напало несколько крыс и сильно его покусали. Уже спустя час у матроса начался жар, а еще через два часа он скончался в мучительных судорогах.
После этого каждый день кто-то погибал, а крысиное войско росло на глазах. Я тогда заперся в своей плотницкой комнатке и выходил из нее только на обед с огромным тесаком в руке. Особенно было жутко ночью. Повсюду были слышны шорохи и скрежет. Они грызли все: двери, палубу и даже парусину на мачтах. По кораблю распространялся трупный запах. Мы думали побыстрее добраться до острова Пасхи, плыть нам до него оставалось каких-то несколько часов, но крысы начали атаковать. Сначала они захватили трюм со всеми съестными запасами. Потом дошла очередь до камбуза. На глазах у команды во время обеда, невесть откуда взявшиеся крысы набросились на кока. Они лезли по его фартуку, а одна из крыс впилась в лицо. Он был добрым хорошим человеком, но никто не решился за него вступиться. Все боялись, слишком неравными были силы. Когда крысы ринулись на остальных матросов, капитан Найт открыл по ним огонь из своего пистолета. Несколько крыс было убито. Другие, еще более обозлились. Они остановились, собирая новые силы и выжидая момент для нового нападения. Команда бросилась в коридор. По всему кораблю валялись обглоданные крысами трупы...
На шестой день из двадцати членов экипажа в живых оставалось восемь человек, включая капитана Найта, которые, вооружившись пистолетами и винтовками, заняли оборону в кают-компании. Корабль потерял управление и лег в дрейф. Нас стало сносить все дальше в сторону от спасительного побережья острова Пасхи. Приближался вечер, и мы понимали, что эту ночь не переживем. Силы казались слишком неравными.
Единственное спасение было в том, что эти твари боялись оружия и огня. Только ведь их были сотни, может даже тысячи и была угроза, что мы ненароком можем спалить или повредить свой корабль. Оставалась еще одна шлюпка, на которой можно было бы добраться до спасительного острова Пасхи, но как спустить ее на море, если к этому времени крысы уже захватили всю палубу и путь через нее для нас был закрыт? К тому же, мы убедились, что они умеют плавать, и не хотели разделить судьбу отряда боцмана. Спасения ждать было не откуда.
Как только стемнело, неожиданно наступило затишье. По-видимому, крысы стали собирать свежие силы в коридоре возле кают-компании.
–Знаете, я уже бывал на острове Пасхи, – неожиданно заговорил матрос Ральф, – Там так, хорошо. Девушки…
– Замолчи, Ральф, – строго приказал капитан Найт, – не надо сейчас об этом…
И тут дверь стала вибрировать, как будто в нее вонзилось несколько острых пил. Был среди нас молодой матрос Джек Брэдью. Вообще-то он был стюардом, то есть помощником кока. Накрывал столы и мыл посуду. Хороший парень. Ловкий, как кошка, он всегда первым на спор взбирался на фок-мачту. Родом Джек был из Онтарио, где в детстве научился отлично лазить по деревьям. И самого черта не боялся. Решили, что он через иллюминатор выберется наружу и по внешнему борту корабля подберется к шлюпке, которая была закреплена на краю палубы. А потом осторожно, чтобы не привлечь к себе внимание крыс, спустит ее на воду. А дальше как Бог даст. Другого выхода не было, поскольку оставаться на корабле было невозможно, а помощь ждать было неоткуда. К тому же корабль относило все дальше и дальше от острова Пасхи и морских путей.
Стюард проворно выбрался из кают-кампании и, цепляясь за борт, стал продвигаться по направлению к шлюпке. Оставшаяся часть команды, пока Брэдью выполнял свою задачу, готовилась дальше защищать кают-кампанию. Крепкая дверь не поддавалась крысам и у моряков появилась надежда на то, чтобы выиграть время. Хотя бы чуть-чуть. Только бы все получилось у Брэдью. Все ждали, что же будет дальше. И тут матрос Рольф отшатнулся от иллюминатора.
– Они ползут за ним по борту! – закричал он...

8.

Спокойная жизнь в заведении Джилла продлилась недолго. Опять появились дружки Джинти. И опять каждый их приход в трактир заканчивался страшной перебранкой. Джилл все это переживал и как мог старался успокаивать посетителей. Вот и в тот день джинтины дружки сначала устроили между собой потасовку, едва не порезав друг друга. А потом Кларк совсем распоясался и, напившись, начал приставать к Раите. На глазах у всех он едва не сдернул с нее юбку, а его приятели в самый разгар ужина попытались схватить молодую маорийку за руки чтобы утащить из трактира. Бедная девушка была очень испугана. Глазами она искала поддержки у посетителей трактира. Фрэнсис достал нож и стал угрожать Раите. А девушка только и могла кричать на ломаном английском: «помощь» и «плохо»! Большинство посетителей не желали связываться с Кларком и его ненормальными дружками и, отворачиваясь, делали вид, что ничего не происходит. А когда один из посетителей попытался сделать замечание бандитам, то едва не началась поножовщина. Заступнику Раиты самому пришлось бежать из трактира. Джилл закипал.
В то же самое время сжигаемая ревностью Джинти, не обращая ни малейшего внимания на хозяина заведения, выждав момент, плеснула в лицо Раиты кипяток и, наверное, здорово бы ее ошпарила, если бы та не успела увернуться. После этого Джинти устроила скандал Кларку и исцарапала в кровь его лицо. Кто-то из дружков попытался их разнять. Началась жуткая драка. Во все стороны летели брызги крови. Находившиеся в трактире посетители, не став терпеть всего этого безобразия, покинули заведение. Многие из них остались настолько недовольными, что не стали платить за ужин.
Свой ужин бросил и господин Исаак, который резко швырнул столовые приборы в тарелку и с негодованием покинул зал. За ним поспешила и госпожа Лиора.
– Если так дальше будет продолжаться, то питаться мы с женой будем у мистера Джорджа и вообще съедем из вашей гостиницы, мистер Джилл! – заявил маленький тщедушный нотариус гневным голосом в сторону трактирщика.
От всего происходящего Джилл был в бешенстве. Таким его еще никто не видел, разве что несчастные мексиканцы во время атаки воинственных матросов генерала Скотта! Трактирщик вбежал в комнату Джинти и схватив ее вещи, стал выбрасывать их на улицу.
– Убирайся вон! – кричал он, и стало ясно, что терпение его закончилось.
– Да, пошел-ка ты сам! – услышал он в ответ от Джинти.
Вещи прислуги веером полетели на оклендскую мостовую. Тогда Кларк ринулся на Джилла. Разъяренный трактирщик не стал отступать, а навел на буйного посетителя карабин и приказал убираться вслед за Джинти. Еще чуть-чуть, и Джилл нажал бы на курок. Сомнений в этом не было никаких. Это отрезвляюще подействовало на джинтиных дружков, которые поняли, что увещевания действительно закончились и поспешно оставили трактир. Но тут же Джинти с ножом бросилась на Раиту. Эйлс попыталась удержать мать, но та взмахнула ножом и ненароком полоснула лезвием по лицу дочери. Брызнувшая кровь залила личико Эйлс. Дэви и Томми плакали. Госпожа Лиора вышла на крики и увела детей к себе в комнату.
Раита в испуге забилась в угол. Она вся дрожала и была белая как полотно, так что ее было невозможно узнать. Джилл был настолько разъярен что, наверное, убил бы Джинти, но в этот момент в зал вошел Том. Увидев его, Джинти успокоилась.
– Иди к себе, Джин. Я все улажу, – сказал корабельный плотник, выставив ладонь перед Джиллом, как бы разъединяя их.
– Что ты уладишь? Она же сумасшедшая. Пусть немедленно убирается из моего заведения! – взревел Джилл.
Джинти еще что-то порывалась сказать в ответ, но Том решительно вытолкнул ее из зала и сам вышел вслед за ней. Они еще что-то обсуждали, но так громко.
С улицы слышалась брань и угрозы Кларка и его приятелей, а в одно из окон трактира полетел булыжник. Пол трактира был в кровавых пятнах. На нем валялись осколки стекла, грязные тарелки и объедки. Несколько столов были перевернуты, а один из стульев сломан.
– Ничего, Джилл, я все починю. Не расстраивайся, – попытался успокоить трактирщика, возвратившийся в разгромленный зал Том.
– Не расстраивайся? Ты вообще, о чем говоришь, приятель? Ты посмотри, что с Эйлс!
Корабельный плотник не успел ответить, как в зал вошли дети Джинти. Из коридора за ними приглядывала напуганная госпожа Лиора. Лицо Эйлс было перевязано. Платье девочки было перепачкано кровью. И тут случилось то, что трудно было ожидать. Дети словно по команде встали на колени перед Джиллом. Эйлс, глотая слезы, стала умолять трактирщика не выгонять их на улицу. На нее было больно смотреть.  Тоненькая, бледная, совершенно несчастная. Плечики ее нервно дергались - Эйлс дрожала. Мальчики склонили свои головы и всхлипывали. Джилл был так поражен всем этим, что не смог сказать ни слова. Корабельный плотник за руку поднял Эйлс с пола и попросил ее увести братьев в чуланную комнатку.
– Успокойтесь, детки. Не надо плакать. Идите. Подождите у меня в чуланчике. Я переговорю с мистером Джиллом, – пообещал он спокойным голосом.
После того, как дети ушли, некоторое время мужчины молчали. Джилл сел за стол и обхватил голову руками.
– О чем нам говорить, Том? Что тут можно поделать? – наконец сказал он. В его голосе чувствовались нотки примирения, – Она всем нам принесет беду: и детям, и мне, и тебе. Неужели ты этого не понимаешь? Это все не может кончиться добром.
– Все равно я не могу ее бросить, – ответил обреченно старый моряк.
Он изменился в лице и как-то сник.
– Что значит, не могу? Она тебе что, жена? Или сестра? Что ты говоришь, приятель? Она – дрянь! Или она тебе сказала пару ласковых слов, поведала историю своего несчастного детства, а ты и уши развесил?
– Не надо так, кок. Это наше с ней дело.
– Какие у тебя с ней дела? У нее дела с Кларком и его дружками. Ты-то при чем? Ты что, влюбился в нее? А может она – твоя дочь? Что ты к ней привязался?
Корабельный плотник не ответил.
– Ладно, я понял, – наконец сказал Джилл. Он уже пожалел о всем что наговорил старому Тому, – но ты хоть как-то ее образумь. Посмотри, что она сделала с Эйлс! И не вмешайся я она убила бы Раиту. Ну, хорошо, прошлый раз пастор Джон вмешался. А если бы не я и не пастор, то что могло бы случиться? Ты понимаешь это?
Маорийка, спрятавшаяся в уголке кухни, вздрогнула, когда услышала свое имя. Во время перепалки про нее забыли. Она же, воспользовалась моментом и укрылась на кухне за корзинами с овощами. Теперь сидела тихо и боялась даже дышать.
– Раита – туземка. Не велика была бы потеря, – прервал свое молчание Том, – И вообще могла бы быть поучтивей. Почему-то ты часто стал за нее заступаться.
– Ты вообще, о чем говоришь, приятель? Знаешь, я не лезу в твои дела, а ты не лезь в мои. Раита может и туземка, но она в тысячу раз лучше этой... Ладно, иди, успокой детей. А то даже госпожа Лиора всполошилась… Эйлс жалко.
– Хорошо, кок, я постараюсь все уладить.
Том пошел к детям, а Джилл стал звать Раиту. Он вдруг испугался, что туземка может испугавшись уйти из трактира, но заглянув на кухню, Джилл разглядел свою молодую служанку среди корзин. Перепугаными глазами она смотрела на него. Джилл осторожно взял ее за руку и помог встать.
 – Ладно, ты не бойся. Я не дам тебя в обиду. Ты поняла меня?
Раита едва заметно кивнула головой.
– Вот и славно. А теперь помоги навести порядок. И не бойся. Я не дам тебя в обиду. Поняла меня?
Раита неуверенно кивнула. Оглядываясь, не крадется ли за ней злая Джинти, маорийка пошла собирать разбросанные на улице вещи «старшей прислуги».
А Джилл направился извиняться за доставленные неудобства перед семьей нотариуса.

9.

Весь следующий день Джинти не показывалась в трактире. Джилл подумал, что так оно может и лучше. Посетителей обслуживала Раита, а Эйлс помогала хозяину на кухне, в основном перемывая грязную посуду. Эйлс старалась не появляться в зале из-за повязки на лице, чтобы избежать разговоров и лишний раз не напоминать о вчерашнем скандале. Хорошо, что рана на лице девочки оказалась неглубокой, так что зашивать ее не пришлось.
 Молодая туземка, к радости Джилла, оказалась не только красивой, но и весьма сообразительной. Она быстро запоминала новые для себя слова и уже могла, хотя и плохо, объясняться с посетителями трактира. Да и с Эйлс, как заметил трактирщик, они неплохо ладили. Дочь Джинти была лишена расовых предрассудков, а Раита, хотя и не знала многих вещей, была девушкой доброй. Так что в работе они нашли общий язык.  Когда же выдавалась свободная минутка, Эйлс учила Раиту простым английским словам. И вообще со стороны казалось, что она взяла над туземкой шефство.
Присмотревшись к Раите, Джилл решил, что не такая она ленивая, как показалась ему в начале. Как любая маорийка, она не отличалась аккуратностью, но в сравнении с Джинти была сама чистота. Хозяина Раита называла «мистером», и было видно, что побаивается его. Если посетители понимали, что она говорит, или она их понимала, Раита начинала улыбаться, и становилось очевидно, что по натуре она еще и веселая.
Оставалась проблема Кларка и его приятелей, но никто из них в трактир не пришел, так что день прошел на редкость спокойно.
– Лучше бы и Джинти больше здесь не появлялась, – невольно подумал трактирщик.
Ночью Джилл проснулся от странных звуков. Из коридора, сквозь тишину до него доносилось совсем тихое, очень мелодичное пение. Некоторое время трактирщик лежал и слушал. Песня была длинной-предлинной и, казалось, никогда не кончится. Это нежный женский голос рассказывал грустную историю. Джилл не мог разобрать слов. И тут его осенила догадка. Трактирщик тихонько, чтобы не спугнуть певунью, подошел к двери и приоткрыл ее. Теперь он убедился, что это Раита пела какую-то маорийскую песню:

Михи ки те ханга ора
Михи ки папатуануку...

От неосторожного движения дверь скрипнула, и песня прекратилась. Джилл стоял в нерешительности, боясь обнаружить себя. До него донеслись новые звуки, и тут он понял, что Раита плачет. В этот момент сердце Джилла сжалось в комочек. Ему захотелось подойти к девушке и обнять ее…
Трактирщик постоял еще какое-то время, затем тихонько затворил дверь и лег на кровать. А потом еще долго не мог заснуть. Ему самому было неуютно от одиночества. Стоило ему закрыть глаза, как со всех сторон из темноты на него наваливались мысли о Раите, Джинти, ее детях, Томе и своем одиночестве. Наутро Джилл пошел на кладбище и долго-долго сидел на могиле своей доброй жены…
Спустя день объявилась Джинти. Одета она была опрятно, от чего Джилл уже отвык. С раннего утра служанка приступила к работе как ни в чем не бывало, и весь день была спокойной и приветливой. Том старался никуда не отлучаться, и весь день провел в трактире или рядом, приглядывая за Джинти. До вечера все обошлось без происшествий.
В этот день у корабельного плотника был хороший аппетит. На ужин Раита принесла Тому огромную вкусную рыбину, зажаренную по-маорийски в банановых листьях с соусом и бататом. Все приготовленное старый моряк поедал, высказывая удовольствие.
– Это тебе, Том, шотландское за то, что плохим людям не даешь меня в обиду, – помигнула ему Джинти, по-видимому, намекая на Джилла. Она поставила на стол перед старым корабельным плотником добрую порцию джина. А потом, еще несколько раз подносила ему крепкое спиртное. Было видно, что старый Том здорово захмелел. Он повеселел и к удивлению трактирщика, поднял тост за его здоровье. А Джинти продолжала подливать в его стакан виски.
– Угощайся, моряк! Ты – настоящий шотландец! И не просто шотландец, а абердинец! Сегодня Джинти тебя угощает! Ведь абердинцы - самые лучшие люди в мире, а я все равно здесь ничего не заработаю!
Том отвечал ей любезностью. Никто прежде не видел корабельного плотника в таком хорошем настроении. Он еще провозгласил тост за капитана Найта, за малюток Джинти и даже приобнял служанку, когда та принесла ему очередную порцию виски. Неожиданно Джилл насторожился. Что это за веселая игра? Он не ждал от Джинти ничего хорошего. Она как будто подначивала старого моряка.
– Мы уедем. Только что в разные стороны, старина Том! Что нам делать здесь? Окленд слишком маленький город, не то что Абердин!
– Куда ты уедешь… – пробурчал Джилл.
– Туда, где никто тебя не обидит, где много-много счастья! – не унималась Джинти.
Вечер приближался к концу. Только-только начали расходиться первые из посетителей, как неожиданно на глазах у всех корабельный плотник как-то размяк и стал сползать на пол. Раита и Джинти едва успели его подхватить. Все перепугались, полагая, что у него начался очередной приступ эпилепсии. Только Джинти была спокойна.
 – Ничего-ничего. Старый моряк Том просто устал. С шотландцами такое бывает, когда они выпьют много виски. Ему надо отдохнуть, – продолжала отпускать шутки Джинти.
Между тем, глаза у судового плотника опустели, он не мог говорить, а ноги, точно толстые веревки, не шли, а волочились по полу, как в тот раз, когда он впервые появился в трактире. Женщины с трудом отнесли его в чуланную комнату и уложили на кровать.
– С ним все будет нормально. Не переживай, – Джинти поймала на себе беспокойный взгляд Джилла, – такое бывает. Он просто выпил больше, чем обычно.
– Зачем ты ему столько наливала? – в голосе Джилла звучало недовольство, – разве ты не видела, что он уже хорош?
– А что тебе до этого? Том – мой друг, и это наши дела, – парировала она.
– Ты его что, убить хотела?
– Еще что? – ухмыльнулась служанка.
Вечер продолжился своим чередом. Посетители ушли, и больше в этот вечер никаких происшествий не было. Перед тем как лечь спать, Джилл заглянул в комнату Тома. Он спал крепким сном. И Джилл вздохнул с облегчением. Какой-то волнительный вышел этот день.

10.

Рано утром, когда надо было начинать приготовления на кухне, Джилл хватился своих служанок. Куда-то исчезла Джинти. Ее не было в трактире. Не оказалось на своем месте и Раиты. Эйлс сказала, что не знает, куда делась ее мать, а Раита поспешно ушла с каким-то молодым туземецем. Как смогла объяснить Эйлс, с кем-то из родственников Раиты вроде бы случилась беда. Перед тем как уйти маорийка успела сказать: «дом» и «плохо».
– Она была сильно огорчена и очень торопилась, – объяснила Джиллу Эйлс.
Трактирщик стал беспокоиться за Раиту. Он не знал, что и думать. Что такое могло случиться, чтобы маорийка, не предупредив его, убежала? Впрочем, туземцы вели такой образ жизни, что ожидать от них можно было всего, что угодно. Многие из них к работе были приучены плохо, и часто без всякой причины ее бросали. А потом еще Джинти. Эта-то куда могла запропаститься?
Волнения Джилла оказались напрасны. Спустя час обе женщины нашлись. Раита свое отсутствие объяснить не смогла. Она только замахала руками, складывая их крестом и пожимая плечами, а Джинти, как оказалось, все время, пока ее искали, наводила порядок на задворках заведения, хотя ее об этом никто не просил. К тому же, как показалось трактирщику, один раз он выходил во двор, но Джинти там не видел. Все это показалось ему очень странным.
Прошло часа два и утреннее происшествие забылось. Джилл готовил обед, а служанки занимались обычными делами, когда из своего чулана вышел Том. Его большая фигура перегородила выход из кухни.
– Кто это сделал? – взгляд корабельного плотника трудно было назвать миролюбивым, а в его руках все увидели открытый замок, – Джилл, меня обокрали.
– О чем ты? Как это могло...? – Джилл, конечно, ждал неприятностей, но воровства в его трактире никогда не было. И кто это мог сделать? Он невольно сразу же подумал о Джинти.
– У меня ночью стащили ключ, и кто-то забрал все деньги из моего сундука. Все деньги, до последнего пенни. Все, что я заработал. За много лет. Кто эта крыса?
– Как же это могло случиться? Ты же хранил ключ у себя на груди? – Джиллу не хотелось верить в случившееся.
– Его кто-то украл ночью. Снял с меня, пока я крепко спал. Вчера за ужином меня чем-то отравили. Голова раскалывается.
– Это туземка! – закричала Джинти. Она подскочила к старому плотнику и попыталась обнять его, но он отстранил служанку своей огромной рукой.
– Это она, Томми. Эта молодая гадина, – продолжала настаивать Джинти, – она отравила тебя рыбой. Дикари умеют это делать. Может она даже хотела тебя убить. И обокрала.
– Чья это работа? Твоя – в голосе старого моряка все отчетливей слышался металл, а гневный взгляд был обращен на Раиту.
Туземка, дрожащая, вся в слезах, тут же спряталась за спину Джилла.
– Ты!? – еще раз рявкнул на нее Том.
Выглядывая из-за спины трактирщика, Раита отрицательно покачала головой. Туземка по-прежнему не понимала, что от нее хочет старый моряк, только смотрела на раскрытый замок от сундука, который он держал в руке. Слезы уже лились из ее глаз тропическим ливнем. Неожиджанно Том бросил замок на пол и решительно двинулся на Раиту.
– Накажи ее Том. Это она – воровка. Она хотела тебя убить. Я же всегда была с тобой, – как-то сбивчиво стала кричать Джинти.
Казалось, Том вот-вот убьет туземку. Трактирщик остановил его.
– Стоп травить, приятель – твердо сказал Джилл.
– Я думаю, что тебе не следует вмешиваться. Приятель. – Совсем враждебно, вычеканивая каждое слово, проговорил Том.
Он схватил Раиту за руку, но тут же столкнулся нос к носу с Джиллом.
– Нет, приятель, так не пойдет. Оставь девушку, – теперь и его голос звучал угрожающе.
Крепкая рука Корабельного плотника обхватила горло Джилла, другая рука по-прежнему не выпускала Раиту. Но и Джилл не собирался отступать, несмотря на то, что противник был сильнее. Он ударил Тома в поддых, и тому ничего не оставалось, как выпустить Раиту на свободу, что было очень вовремя, поскольку в нее снова готова была вонзиться своими шипами Джинти. Они обе тут же оказались на полу и на равных сцепились между собой. В проеме двери показалась Эйлс, которая заревела, закрыв лицо руками.
И тут Том со всей силы ударил Джилла в лицо. Тот отлетел в сторону и едва устоял на ногах, но все равно сдаваться не собирался. Трактирщик может и был слабее, но зато более вынослив, поскольку был лет на десять моложе корабельного плотника. От его первого удара Том увернулся, а вот второй пришелся в нос. Хлынула кровь. На минуту корабельный плотник потерял равновесие. Этого хватило Джиллу, который схватил своего постояльца за бороду и нанес удар между глаз. Том в ответ неожиданно пнул Джилла в пах. Трактирщик с грохотом повалился на пол. Неизвестно, что было бы дальше, но в это время с Томом опять случился припадок. Лицо старого моряка стало багровым и задергалось. Он присел на колени и головой уткнулся в стену. Тряска была такой сильной, что корабельный плотник мог разбить себе лицо.
Женщины прекратили борьбу. Джинти, оттолкнув Раиту, поднялась с пола и стала отряхивать свое платье.
– Вот, видишь, я же говорила, что у него эпилепсия. Ему следует помочь. Я одна не смогу его поднять. Помоги, Джилл, что лежишь, больно что ли?
Вдвоем они втащили Тома в чуланчик и положили на лежак. Приступ стал проходить. Плотник смотрел на них большими глазами. Чуланная комната заполнилась людьми. Дэви и Томми с опаской выглядывали из-под лежака. Джинти уселась на сундук, а Джилл стоял рядом с больным. За дверью по-прежнему рыдала Эйлс. Раита стояла в дверном проеме с опущенными глазами. На лицах мужчин были большие красно-синие кровоподтеки.
– Ну ты как, Том? Жив?
– Могло быть и лучше, приятель.
– Гробовщика нанимать не придется?
– Шутишь? Я тут единственный гробовщик на весь Окленд. Кого ты наймешь?
– Тогда так закопаю, – усмехнулся Джилл.
– Драться больше не будешь? – Том тяжело дышал.
– А ты, выпустил пар?  Сам меня чуть не убил, громила.
– Я без денег остался, – грустно сказал судовой плотник, – а у тебя все шуточки, приятель.
Джинти принесла воды. Том сделал несколько глотков. Какое-то время все молчали.
– Знаешь, Джилли, я в своей жизни насмотрелся на этих туземцев. Все они – воры! На Соломоновых островах они не только обокрали весь корабль, но еще нас чуть не съели. Уже даже костер тогда разожгли. Тоже самое, что на Фиджи, только пастора не оказалось рядом. Самим пришлось выкручиваться, – Том пальцем показал на Раиту, – что ты за нее заступаешься?
– Я тоже немало поплавал. Что мне до дикарей с Соломоновых островов? Здесь туземцы мне ничего плохого не делали, и эта девочка хорошая. И мне плевать, кто она – англичанка или маори. Или даже скажи мне, что она с этих самых Соломоновых островов! За время, что она работает на кухне, не пропала ни одна ложка. Она ни у одного посетителя даже пенни не взяла. А вот у этой, – Джилл бросил взгляд на Джинти, – все дружки – отъявленные негодяи, и сама она обсчитывает каждого второго посетителя трактира. И вчера она тебя обслуживала.
– Ты меня не впутывай. Я – шотландка. Я из приличной семьи, а не из какого-то дикого племени, где все язычники, воры и людоеды. И нас европейцев люто ненавидят! Том правильно говорит – это она, – настаивала Джинти.
– Знаешь, про твою приличную семью наслышан весь город. Может, твои родители и уважаемые люди, ничего не скажу поскольку не знаю, но сама ты..., – не желая снова нагнетать обстановку осекся Джилл. – Послушай меня приятель, не трогай ты Раиту.
Услышав свое имя, маорийка поняла, что речь снова о ней, и попыталась покинуть комнату. Джилл хотел было объясниться с Раитой - схватил ее за руку и удержал. Только он хотел ей что-то сказать, как она начала первая.
– Я не брать, мистер, – девушка смотрела на своего хозяина большими карими глазами, – я не брать… Я уходить трактир?
– Нет, Раита, нет, – спокойно произнес Джилл, – ладно, ты иди на кухню и подожди там. А лучше, успокой детей…
После того, как Раитавышла из комнаты, они остались втроем. Старина Том по-прежнему лежал на кровати.
– Что же ты теперь будешь делать, Томми? – спросила Джинти.
– Ладно, давайте не будем продолжать, – перебил ее Джилл, – Я подумаю, что можно сделать. Может завтра. Или вызвать полицию?
Трактирщик посмотрел на больного, но старый моряк промолчал.
– Что ж, я понял, – после этого Джилл вышел из комнаты.
Ночью Тому не спалось. Он вышел во двор покурить и, проходя по коридору, не увидел туземки. Лежак, на котором Раита обычно спала, был пуст.
– Ну, что ж, тогда все понятно, – старый моряк посмотрел в сторону той части дома, которую занимали комнаты Джилла.
На следующий день исчезла Джинти... Случилось это во время обеда. Вроде бы только что тут была и вдруг пропала. Как сквозь землю провалилась. Обитатели трактира не знали, что и думать. Некоторые косились на Раиту. Ничего не могла объяснить и Эйлс. В городе Джинти никто не видел. Не объявилась она ни вечером, ни утром следующего дня. На третий день Джилл обратился в полицию. С каждым днем волнение по поводу исчезновения Джинти наростало…




11.

Спустя неделю поле исчезновения Джинти ее тело нашли туземцы-маори в Уонгапараоа, в двадцати милях к северу от Окленда. Говорили, что сначала она была задушена, а уже потом ее тело бросили в море. Волной его прибило к берегу. Моряки, знавшие Джинти, доставили ее тело в Окленд на небольшой рыбацкой шхуне. Во двор трактира ее принесли завернутой в большой кусок грязной парусины. Джинти было трудно узнать. Она была страшная и жалкая, а из-за маленькой фигурки ее можно было принять за подростка. Детей решили к ней не подпускать. Все время с ними в их комнате была Раита, которая как могла, пыталась их успокоить: то, с помощью тех немногих английских слов, что выучила, то по маорийски. Дети плакали.
Джилл еще не знал, что следует делать, как к нему подошел Том и попросил денег в займы.
– Ты же знаешь, Джилли, что у меня ничего не осталось.
– Если хочешь выпить, Раита тебе нальет. Сегодня за мой счет, – Джиллу самому хотелось напиться.
– Мне не для этого, – тяжелым голосом ответил Том.
Джилл протянул старому моряку несколько монет, ничего не спрашивая. При всех трудностях, которые он терпел из-за Джинти, сейчас, когда ее не стало, ему было очень горько. Он стоял и смотрел на маленькое мертвое тело своей непутевой служанки...
Спустя час корабельный плотник принес несколько хороших тесаных досок и на задворках трактира стал мастерить гроб для Джинти. Теперь Джилл понял, для чего ему были нужны деньги. Работал он ладно, гроб получался красивым, как его просила Джинти.
– Теперь я вижу, что ты действительно настоящий гробовщик. Считай, что ты должен мне половину. Остальное – моя доля.
– Она была несчастной, – словно не услышав слова Джилла, проговорил Том, – мне ее очень жаль. Я ей сделаю хороший… Она была бы довольна.
– Чудной ты, приятель? Разве ты до сих пор не понял, что это она тебя ограбила? – удивился Джилл.
– Сейчас это ровно ничего не значит, – ответил судовой плотник, – тебе тоже с ней нелегко было, но тоже переживаешь.
– Это правда.
Неожиданно с большими корзинами цветов пришли родственники Раиты. Ничего не говоря, они стали помогать с приготовлением похорон Джинти. Мать и сестры Раиты стали заниматься телом Джинти, которую нарядили и обложили красивыми яркими цветами. Двое мужчин пошли на кладбище копать могилу, а отец и брат Раиты стали помогать Тому делать гроб, и трактирщик увидел, что они неплохо поладили в работе. Впрочем, маори знали толк в дереве. Джиллу стало намного легче, и он заметил про себя, что отец Раиты не казался уже таким диким и неприятным, как в день их первого знакомства, а ее брат, которому, по-видимому, было лет восемнадцать, и вовсе был смышленым и ловким парнем.
Наконец, все приготовления закончились…
На похороны Джинти собралось много народу. Окленд действительно был совсем маленьким городком, и пожилых людей в нем было мало, так что каждая смерть была событием. Да еще такая. Джинти, может и казалась никчемной женщиной, но все ее жалели. И правда, было за что: она не была жадной, и не было ни одного нищего, кому бы она отказала в тарелке супа. В церковной общине ее считали истинной христианкой.
Пастор Джон прочитал молитву и произнес добрые слова об убиенной. Потом Раита подвела детей. Маленький Томми не понимал почему его мама такая красивая и молча лежит, не открывая глаз. Он спрашивал: «Когда мама встанет?» Дэви обнял сестру и отвернулся. Эйлс мужественно перенесла расставание с матерью. Джилл по-дружески простился со своей служанкой: поцеловал ее в лоб и сказал добрые слова. Перед тем как закрыли гроб, Том осторожно положил в него какой-то сверток и что-то тихо произнес по-шотландски.
Том и Джилл возвращались с кладбища вместе.
– Ну вот, Томми, она и уехала. Как и хотела –  в ту самую красивую страну, где ей будет хорошо.
– Да, приятель... Окленд для нее был слишком маленький. Зачем только она так? – Том был подавлен.
– Что это было? Что ты положил ей? – поинтересовался трактирщик.
– Это ее платочек. Она мне его подарила. Я хотел себе оставить. На память. Но пусть лучше будет у нее. Тогда она мне сказала, что у нее есть еще. Врала. Ничего у нее не было.
– Знаешь, на похоронах все сочувствовали, но никто не справился у меня о детях и не предложил помощи. Как так можно, Том?
– Это просто люди, приятель. Разве ты удивлен?
– Нет...
Ни Кларк, ни его дружки на похоронах не появились.
После возвращения в трактир отец Раиты подошел к Джиллу. Трактирщик, было, сам хотел поблагодарить его за помощь, но тот перебил его и начал что-то энергично говорить по-маорийски, так что Джилл ничего разобрать не мог, а в конце своей тирады приложил руку к сердцу. А потом добавил: «ты за Раита». И тут Джилл догадался, что он говорит «спасибо» за свою дочь.
Джилл пригласил родственников Раиты в трактир, чтобы помянуть Джинти, но увидел, что они стесняются своих одежд. Тогда он передал им несколько бутылок виски, после чего они с благодарностью ушли. Остались только Ноа и Аиа, родные сестры Раиты, чтобы в этот вечер помочь ей навести порядок в трактире.
Разговоров об убийстве Джинти было много. Заведение Джилла гудело предположениями на эту тему. Каждый выдвигал свои версии. Не остались равнодушными даже господин Иссак и госпожа Лиора. Полиция Окленда безуспешно пыталась разыскать Кларка. Исчезли и все его дружки, хотя один из горожан утверждал, что накануне рано утром издалека видел Фрэнсиса в порту.
Большинство горожан считали, что Джинти убил ее дружок Кларк из-за денег, которые она украла у Тома. Так же считал и Джилл. Но Кларк, рассуждал Том, обычный гуляка, и он непременно спустил бы все деньги за неделю, а может еще раньше, и не смог бы уехать бы из Новой Зеландии. Кларка бы обязательно сразу поймали. Но его поиски в Окленде и других городках Северного острова не принесли полиции никаких успехов. Даже отец Раиты подключил к поискам Кларка всех своих соплеменников, но тот словно в воду канул.

12.

Это произошло на следующий день…
Джилл стоял в задумчивости, облокотившись о трактирную стойку, когда к нему подошла дети Джинти, а за ними корабельный плотник.
– Я хочу Вас просить господин Джилл, – начала Эйлс, но в это время на ее плечико опустилась тяжелая рука старого Тома.
– Пусть дети останутся здесь, Джилл, – сказал он твердо.
– Конечно, конечно… Эйлс, вы должны остаться, – глядя на свою маленькую помощницу ответил Джилл, а потом добавил для Тома, – Ты напрасно волнуешься, я за ними присмотрю.
– Нет, Джилл, это я за ними буду присматривать.
Маленький Томми обнял штанину старого моряка.
– Хорошо, пусть будет так: мы вместе будем присматривать за детьми. Но что ты сам собираешься делать?
– Я открою мастерскую.
– Будешь изготавливать гробы?
– Да нет. Зачем? С гробами все. Покончено. Это был последний. С меня достаточно выполнять заказы для мертвецов. Я буду делать мебель. Хорошую мебель для живых людей.
– Значит с Томом-гробовщиком покончено? Что ж, я тоже думаю, что Том-мебельщик лучше, правда, Эльс?
Девочка кивнула.
– Ну вот, умница, а ты переживала. Все у вас будет хорошо. Мы вас не бросим.  Ты не выходите сегодня на работу. Лучше с братьями побудь.
– Спасибо господин Джилл. И Вам господин Том, большое спасибо.
– Эйлс! Только больше никогда не вставай на колени. Не надо. Ни перед кем, – Джилл погладил ее по голове.
– Мы были друзьями твоей матери. Мы не оставим вас, – добавил корабельный плотник.
– Ну ладно, детишки идите. А нам с стариной Томом надо еще поговорить, – трактирщик легонечко подтолкнул Эйлс. А потом крикнул вдогонку, – На работу сегодня не выходи. Раита справится без тебя! – И повернувшись к Тому, добавил, – я и на сегодня пригласил сестер Раиты, чтобы помогли. Они хороши девчонки.
– Что ж, ты все правильно делаешь, кок.
– Тебе же нужны деньги, – предположил Джилл, – на что ты собираешься открывать мастерскую?
– Ты мне дашь.
– Тогда открывай мастерскую на моем дворе. Место там есть. И для начала сделай хорошую мебель для трактира.
– Можешь не сомневаться: у тебя в трактире будет лучшая мебель, не то что в Окленде, но и во всей Новой Зеландии!
–Что ж, я всегда мечтал иметь хороший трактир. И возьми этого паренька к себе в помощники.
– Брата Раиты?
– Его... Ты знаешь, по-моему, я ее любил, – неожиданно переменил тему Джилл.
– А как же Раита?
– Она туземка.
– И что?
– Ты же сам на нее набрасывался. Дикаркой называл.
– Это ничего не значит, приятель. Я просто заступался за Джинти. Раита действительно хорошая. И ничего страшного, что она туземка. И семья у нее хорошая.
– Ты думаешь?
– Конечно, только что в этих дурацких юбках ходят. Из чего они их делают?
– Вроде из коры. Растирают ее что ли.
– Ладно, это не важно. Вчера мы бы без них не справились. И неправду говорят про маори, что они все делают ради денег… Вполне душевный народ.
– Да, согласен. Душевные люди.
– И я думаю, что Раита быстро тебя утешит, кок.
– Что ты имеешь в виду, приятель?
– Жена из нее будет очень хорошая. Вот что я имею в виду! Она еще наражает тебе замечательных детишек. Знаешь, таких симпатичных черноглазых детишек. Мулатиков. А ее родня тебя вождем сделает! – В глазах корабельного плотника запрыгали огоньки. – Сам будешь в такой юбке ходить, как ее папаша!
– Ну, это вряд ли! Я предпочту остаться в своих штанах, – повеселел Джилл, – но я тебя услышал.
Старина Том похлопал трактирщика по плечу…
Корабельный плотник пошел заниматься своими делами, и в тоже время в трактир заглянул редкий гость - пастор Джон.  Джилл хотел было что-то предложить, как это было заведено, только священник показал жестом, что не стоит беспокоиться.
– Я не обедать зашел, Джилл.
– Но, может…
– Нет, нет. Ничего не надо. Просто я хотел бы обсудить с Вами одно важное дело. Вчера было не до этого, но теперь я уже не могу это откладывать.
– Тогда что Вам нужно, святой отец?
– Это касается детей: Эйлс и мальчиков. Джинти была прихожанкой нашего собора, и я чувствую на себе обязанность…
– Я понял, что Вы хотите сказать, – перебил трактирщик, – Джинти мне была не чужим человеком. Мы с ней были друзьями. 
– Что же тогда с детьми?
– Я не хотел бы принимать скоропалительных решений, но, думаю, что Вы можете быть спокойны за их судьбу.
– Хорошо, я Вас понял. Тогда мы договоримся так: я не отказываю Вам в своем участии, что касается устройства судьбы детишек Джинти. Вы всегда можете обратиться за помощью, и я сделаю все, что в моих силах.
– Спасибо Вам, пастор.
Пастор пожал руку Джиллу и вышел из трактира…
Уже через час Эйлс, не смотря на все протесты Джилла, обслуживала посетителей трактира. Джилл раздосадовано покачал головой, но говорить Эйлс он больше ничего не стал. Чуть погодя к нему подошла Раита узнать насчет сестер, которые в нерешительности стояли у входа в трактир и ждали распоряжений, опасаясь, что могут остаться без работы.
– Ты не волнуйся. Работы хватит на всех, –  успокоил трактирщик девушку и отправил ее сестер убирать комнаты постояльцев...
Том заглянул в комнату детей. Дэви и Томми сидели на полу.
– Детки, детки, старый моряк вам что-то принес. А ну-ка, попробуйте угадать! И осторожно начал что-то доставать из своего камзола.
Детки с восторгом смотрели на корабельного плотника.
– Это тебе, – корабельный плотник протянул маленькую деревянную куклу для Томми, – а вот это – тебе! И он положил в руку Дэви свою губную гармошку.
– А ты научишь меня играть на ней? – спросил его Дэви.
– Конечно, научу, – ответил ему Том. – Ты еще будешь лучше меня играть.
–  А, какой песне ты меня научишь?
– Я научу тебя играть «Вересковый мед». Это простая красивая шотландская песня.
– Красивая песня?
– Да, это очень красивая шотландская песня.
Старый моряк осторожно взял из маленьких рук Дэви гармошку, поднес ее к губам и стал играть.
– Видишь, как? – спросил он мальчугана.
– Вижу, – ответил Дэви.
– Ну вот, а теперь попробуй сам, – и он вернул гармошку.
Дэви поднес ее к своим губам...

Джилл был весь в делах, когда к нему подошла Раита и стала куда-то тянуть. Она подвела его к детской комнате. Оттуда раздавалась музыка.
– С тех пор как у меня в трактире появился Том, здесь поют и играют, – пошутил трактирщик.
– Это Дэви, – шепнула ему Раита...

13.

Утром на заднем дворе трактира старина Том начал налаживать свою плотницкую мастерскую. Он притащил весь свой инструмент, нашел у Джилла ненужные доски и обломки старой мебели и пошла работа. А уже в обед Раита привела ему своего брата Мауи. Без лишних слов мужчины нашли общий язык и дружно взялись за дело. Маори умели работать по дереву, и были прирожденными мастерами.
Пока Том обустраивал свои дела, Джилл достал из дальнего угла гардероба парадный костюм, который не одевал лет сто, и который едва на него налез, и никому ничего не говоря, на полдня исчез из трактира. Вернулся он с довольным видом и несколько раз после этого выглядывал на задний двор, как будто ему что-то было нужно от плотников, но он не решался прервать их работу.
Поздно вечером уставший после работы Том ужинал в трактире. Обслуживала его Эйлс. Джилл подсел к столу корабельного плотника.
– Ну, как дела, приятель? – спросил трактирщик.
– По-моему я растряс свой жирок, – бодро ответил Том, – ты знаешь, а этот парень будет работать!
– Я тоже так думаю, приятель!
Они чокнулись стаканами и пропустили по порции виски.
– А где ты пропадал с утра, кок? О тебе беспокоились наши юные дамы.
– Понимаешь, приятель, у нас осталось еще одно очень важное незаконченное дело.  Это - Эйлс. Поможешь мне? Она, конечно, тебя послушается.
– Я не знаю, о чем это ты, но на меня ты можешь положиться, кок.
– Ты что-то последнее время все чаще со мной соглашаться стал. К чему бы это?
– А ты видно забыл морскую поговорку: с коком лишь дурак ругается!
– Ну, что ж, хорошо, что так!
Они позвали девочку. Эйлс робко подошла к мужчинам, догадываясь, что речь сейчас пойдет о делах ее касающихся, но не зная, что они задумали.
– Эйлс, я не хочу, чтобы ты дальше продолжала работать в трактире. Маленькие девочки не должны прислуживать, – начал Джилл, – с тем, что ты делаешь, прекрасно справятся сестры Раиты.
– Но, а как же я, мистер Джилл? – в поисках защиты Эйлс перевела взгляд с трактирщика на старого Тома.
– Подожди..., – остановил ее корабельный плотник. – Что ты предлагаешь, Джилл?
– Я сегодня был в оклендской гимназии для девочек. Я думаю, Эйлс, что тебе надо учится, ведь все девочки твоего возраста, если они из приличных семей... – он не успел договорить как Эйлс сорвалась из-за стола и убежала к себе в комнату. Трактирщик не ожидал этого.
– Что это значит, Томми?
– Это значит, что все будет хорошо. Эйлс завтра..., или послезавтра пойдет в гимназию. Ей только надо помочь. Но ты же для этого меня и пригласил, кок? 
– Ну, так.
– Я думаю, что для начала ее надо приодеть. Я видел, что там все девочки одеты в нарядную форму. Мы же с тобой не допустим…
– Это моя забота, приятель. Но ты уверен, что она согласится?
– А это моя забота, кок. Ничего ты не понимаешь, приятель. Девочке очень тяжело. За последнее время ей столько пришлось пережить. Но, ничего, это уже в прошлом.
– Да, приятель, я это понимаю. Ну, на это и мы, чтобы ей помочь.
Тут со двора раздался какой-то шум.
– Ладно, Томми доедай свой ужин и иди договаривайся с нашей девочкой, а я посмотрю, что там происходит.
Спустя несколько минут трактирщик вернулся.
– Что там случилось, кок?
– Слушай там эти маори притащили тебе гору леса. Я так думаю, что этого хватит чтобы второй Окленд построить!
– Что действительно?
– Ладно, сам с ними разберешься. Давай, приятель! Мне надо приготовиться к завтрашнему дню.
Поужинав, корабельный плотник пошел к детям…
На следующий день Джилл с Раитой отправились покупать для Эйлс школьную одежду. Джилл не поскупился. Обошли самые лучшие оклендские магазины. Часть покупок пришлось доставлять посыльным.
Когда возвратились, госпожа Лиора, узнав об этих приготовлениях, неожиданно принесла трактирщику какую-то небольшую красивую коробку. Выглядела при этом госпожа Лиора несколько смущенной.
– Можно я передам это для Эйлс? – обратилась она к Джиллу, – Это от нас с мужем подарок для нее. Цветные карандаши. Они ей пригодятся в гимназии. Эйлс – хорошая девочка и мы хотим, чтобы у нее все было хорошо.
– Спасибо, мэм, но я…, то есть, мы с мистером Томом, в состоянии сами обеспечить девочку всем необходимым, – ответил Джилл, но увидев искреннее разочарование на лице своей постоялицы, вдруг исправился, – спасибо, госпожа Лиора, мы с господином Томом очень Вам и Вашему супругу благодарны за участие. Ваши карандаши очень пригодятся Эйлс!
Джилл позвал Эйлс, и госпожа Лиора вручила девочке свой подарок.
На следующий день Эйлс пошла в гимназию. И не было в этот день в Окленде девочки наряднее ее.
Улыбающиеся Том и Джилл стояли у дверей трактира и провожали взглядом счастливую Эйлс...

14.

Дело шло к вечеру, и старый моряк готовился заканчивать работу. Он уже отпустил Мауи, когда неожиданно возле своей мастерской увидел пастора Джона.
– Вы ко мне, святой отец?
– Поскольку, Вы, сын мой, – обращение «сын мой» смешно звучало из уст совсем молодого человека, – не приходите на исповедь, то что мне остается, когда очень нужно с Вами переговорить?
Они присели на лавку, и Том стал раскуривать трубку.
– По правде говоря я редко хожу в церковь. Даже не помню, когда был последний раз, – признался старый моряк.
– Это очень прискорбно, сын мой. Двери собора для Вас всегда открыты. Хотя Вы не не ходите на богослужение, в общине Вас и мистера Джилла все очень уважают. Особенно после последних событий. Я имею в виду Эйлс и мылышей.
– Но что тогда Вам нужно? Наверное, что-то сделать для собора?
– Конечно, я бы не отказался если бы Вы что-то сделали для нас своими чудесными руками, но сейчас не смею об этом просить.
– От чего же? – удивился корабельный плотник.
– Я знаю о Ваших затруднениях, а церковь не сможет заплатить Вам достойных средств. По правде говоря, мы и живем только на пожертвования.
– Я знаю, и спасибо Вам за понимание моего положения. Мне действительно нужны деньги. Но, как только представится случай, я обязательно для Вас что-нибудь сделаю.
– Спасибо. Но Вы не догадываетесь почему я здесь. Понимаете, Джинти была прихожанкой собора. Она была глубоко верующим человеком, хотя и невсегда поступала правильно. Прошу Вас верить мне, может Джинти это и не показывала окружающим, но она действительно раскаивалась в своих поступках.
Старый моряк стал пыхтеть в свою трубку, а пастор вдыхал табачный дым и было заметно, что он ему нравится. Корабельный плотник это заметил.
– Я ведь не родился пастором, – смущенно произнес отец Джон. – Да, да, я тоже флотский.
– Неужели?
– Я начинал стюардом. Только, прошу Вас, никому об этом не говорите.
– Хорошо, – согласился старый моряк, – так, о чем Вы?
–Я говорил про Джинти. Что она раскаивалась.
– Да-да, я знал, что Джинти хорошая, – подтвердил корабельный плотник.
– Только Вы не знаете, что буквально накануне своего исчезновения из Окленда она прибежа ко мне в собор. Было это рано утром. Мы в соборе были одни. Она плакала и говорила, что совершила тяжкий грех. Теперь Вы понимаете?
– Да, отец мой, я знаю это.
– Тогда она ничего больше не сказала, но просила меня «молиться за этого человека, которого она обидела». Я так думаю, что она говорила о Вас.
– Тогда я должен Вам сказать: я простил Джинти, да и не в прощении здесь дело. Вообщем, она ни в чем не виновата.
– Вы действиетльно так считаете?
– Вы удивлены?
– Спасибо Вам, сын мой. Вы – благородный человек и настоящий христианин!
– Что Вы, святой отец! Я ли праведник?! Джинти была близким мне человеком. Я должен был ей помочь, только не знал, как это сделать. А она вот знала… Это для меня главное.
Пастор не нашелся чем ответить…

15.

Со дня похорон несчастной Джинти минуло два месяца, когда по Окленду прошел слух о поимке Фрэнсиса. Его арестовала полиция, когда он объявился в Окленде. Разговоры об убийстве Джинти, которые постепенно сошли на нет, возобновились с новой силой. Всех интересовало где мог пропадать Фрэсис, почему он не объявлялся, откуда у него деньги на покупку дорогой лодки?
Когда полиция вела Фрэнсиса по Окленду, горожане только что не разорвали его. Фрэнсис был зол и буквально рычал, что он ни при чем и не знает, за что его арестовывают. В полицейском участке его продержали целую неделю и, ко всеобщему удивлению, выпустили на свободу. Полиции Фрэнсис объяснил, что Кларка давно не видел и вовсе они не друзья. Просто несколько раз вместе ходили пропустить стаканчик в трактир к Джиллу. Что Кларк ему был должен денег, и что сам Фрэнсис во время всего случившегося был в Антарктике, в районе Кергелена. Плавал в качестве старшего матроса на китобойной шхуне. И даже нашелся какой-то моряк, который все это подтвердил. Правда этого свидетеля в Окленде никто раньше не видел и вообще он был весьма подозрительным. Что до Джинти, то Фрэнсис убедил полицию, что о ее смерти он даже не знает, и никогда она небыла его подругой. И, вообще, у моряка в каждом порту своя подруга...
Выйдя из полиции, Фрэнсис, на все выпады в свой адрес со стороны оклендцев, огрызался тем, что полиция его оправдала. И искать убийцу надо в другом месте. При этом кивком головы он показывал в сторону трактира Джилла.
 Там в участке, среди прочего, Фрэнсис рассказал, что как-то в трактире у Джилла слышал угрозу в адрес Джинти со стороны Раиты, и что однажды видел, как брат Раиты избил Джинти, а потом еще и Кларка, который пытался заступиться за свою подружку. У Джинти, по его словам, после этого был синяк. Но ведь Джинти часто ходила в синяках. Кто знал: откуда они? И опять нашлись какие-то люди, которые подтвердили слова Фрэнсиса. А еще кто-то, кого в Окленде вообще никто не знал, вдруг заявил, что он большой друг Кларка и что не так давно встретил его в табачной лавке на Оаху. Якобы Кларк два месяца назад уехал на Гавайи и там благополучно обитает по сей день. Поверить во все это было невозможно. И Том, и Джилл знали, что все это неправда. Фрэнсис и эти «свидетели», по-видимому его сообщники, лгали. Полиция же, неожиданно повернулась в другую сторону и стала допрашивать Раиту и ее родных. Мауи даже арестовали и несколько дней продержали под замком в полицейском участке. Впрочем, быстро выяснилось, что он тут ни при чем. Злые языки при этом говорили, что во все решительно вмешался Джилл, и что даже не обошлось без заступничества состороны губернатора. Но говорить, конечно, можно все, что угодно.
В трактир к Джиллу после всего этого Фрэнсис уже не захаживал. Сам же Джилл как никогда жаждал встречи с ним. Однажды он подкараулил его в порту. Если бы прохожие не оттащили трактирщика, он бы точно убил негодяя Фрэнсиса. Или бы серъезно его покалечил. Трактирщик, хотя и проработал всю свою жизнь с поварешками, но физически был силен. По своим габаритам он раза в три превосходил мерзавца. Старина Том обо всем узнал из разговоров в трактире.
– Ты что это, кок, на людей бросаться стал?
– Знаешь, приятель, я этого негодяя за человека не считаю. Ты вообще в курсе, что он купил рыболовную посудину?
– Я слышал об этом, – к удивлению трактирщика, ответил Том.
– У него никогда денег не было. Кому, как ни мне, это знать. Он в трактире никогда не расплачивался. Этот мерзавец и денег в руках не держал. За него всегда платили другие.
– Его снова вызывали в полицию, – сообщил корабельный плотник, – По поводу покупки лодки. Спрашивали, где взял деньги.
– И что?
– Якобы заработал на промысле, а часть занял. Вроде, опять кто-то подтвердил. Все его свидетели из таких же, как он сам. Но я не верю ни одному их слову. Они все врут. Ты ведь сам это знаешь, Джилли.
– И что будем делать? Или все оставим как есть, Томми?
– Ты только не вмешивайся. Это мое дело. И вот еще. Тогда с Раитой я был не прав. Она не виновата. Деньги у меня действительно украла Джинти и скорее всего отнесла своему дружку Кларку. Не знаю, что там дальше у них было, но сдается мне, что Кларк давно кормит рыб на морском дне.
– А с чего ты все же решил, что деньги украла Джинти?
– Мне рассказала Эйлс. Девочка тогда ночью видела свою мать. Как та заходила ко мне в комнату. Она боялась, что мать снова убежит к этим, Кларку и его дружкам. Вот и караулила ее. Видишь, как все получилось. Так-то, приятель.
– Что тебе на это сказать? Не знаю…
– Так что, кок, Фрэнсис купил лодку на мои деньги, из-за которых убил несчастную Джинти.
– По всей видимости, это так, приятель…
Прошло несколько дней. Казалось, все успокоилось...
Был поздний вечер. Джилл занимался на кухне приготовлением ужина для последних посетителей, когда в зале начался легкий переполох. Все, кто был в трактире, прильнули к окнам: в гавани горела одна из лодок. Яркие языки пламени поднимались высоко в черное небо. Стоявшие рядом корабли снялись с якорей и отошли в сторону, но почему-то никто не спешил тушить пламя...
Догадаться, чья лодка, было не трудно. Мгновенно весь город облетела новость, что вместе с лодкой сгорел и ее хозяин. Все это приняли спокойно. Что ж, одним негодяем на земле стало меньше.
Джилл стал волноваться. Не прошло еще и четверти часа, как в трактир вошел Том. Трактирщик сразу утащил его к себе в комнату чтобы поговорить.
– Ты все-таки это сделал, Томми? – спросил трактирщик.
– Ты, о чем, приятель?
– Как о чем? Не валяй дурака! О Фрэнсисе.
– Тогда считай, что так. Не так важно кто это сделал, сколько что его больше нет на этом свете. Пускай горит в аду ярким пламенем!
– Что это значит: неважно кто сделал?
– Это значит, кок, что пожар всегда можно будет списать на меня.
– Почему ты так говоришь, приятель?
– Потому что со мной полиция связываться не будет. Это ты земноводный, а я – морской обитатель. У нас – свои законы.
– Не понимаю, но тогда кто же?
– Понятия не имею, кок, кому это нужно? – корабельный плотник по-хитрому подмигнул.
– Неужели? Ты в самом деле так думаешь?
– Представь себе. Он просто опередил меня, приятель. Что ж, может к лучшему для моей души. Не пришлось брать грех.
– Но ты действительно уверен, что это он?
– Понимаешь, приятель, я видел, как Раита передала ему банку со спиртом. С полки. Сейчас там двух не хватает. А моя – вот, – Том достал из-под картуза полную банку и поставил ее перед Джиллом.
– Но зачем он это сделал?
– Фрэнсис и им принес немало бед, если ты помнишь. А потом, я думаю, он догадывался о наших планах. Вот и помог нам. Такие вот они люди, приятель.
– А что с Кларком, как ты думаешь?
– Ну, нет!
– Ты точно уверен, что Кларка… не он?
– Кларка вместе с Джинти убил Фрэнсис. Я ни сколько в этом не сомневаюсь.
– Что ж, может тогда все действительно к лучшему...
К немалому удивлению горожан, полиция не проявила интереса к пожару в порту. Подумаешь, сгорела одна лодка и вместе с ней никчемный моряк, который пользовался дурной славой.  Чего не бывает? Перебрал лишнего и сгорел. Может из-за курева, а может свечу не затушил. Дознаний проводить не стали...

16.

В тот воскресный день Том заметил, что Джилл какой-то не такой. С самого утра он был чрезмерно весел, а днем объявил посетителям трактира, что сегодня все угощения будут за счет заведения. Ближе к вечеру он выкатил бочку эля на улицу и сам стал угощать им всех прохожих. Первую бочку опустошили за час. Вторая и третья ушли еще за полтора часа. Половина Оклендских жителей ходили пьяные. Трактир ломился от гостей. Когда к глубокой ночи все разошлись, Джилл, наконец, подсел к столику Тома.
– Ну, давай рассказывай, что там у тебя случилось? – Тома уже полдня раздирало любопытство.
– Ты оказался прав, Томми, – выпалил трактирщик.
– О чем ты говоришь?
– Как о чем! Я стану отцом!
– Что ж, поздравляю! Этого следовало ожидать, приятель, – заулыбался старый моряк.
– Но что мне делать? Понимаешь, у меня никогда не было детей, – он замялся.
– И что? Так радуйся!
– Я и радуюсь. Но тут вот какое дело… Вообщем, знаешь, я не хочу, чтобы мое дитя родилось вне брака.
– Тогда женись! Кто тебе не дает? Или ты хочешь, чтобы я вас с Раитой обвенчал? Но я не пастор, а плотник! – засмеялся старый моряк, а в это время что-то зашуршало где-то совсем рядом. Под соседним столом, затаив дыхание, сидели Раита и Эйлс и подслушивали разговор мужчин. И когда только они успели там спрятаться? Но изрядно захмелевшие мужчины были так заняты своим разговором, что ничего не заметили.
– Ты смеешься надо мной, а я переживаю, приятель. Что подумает пастор? Раита ведь туземка.
– Как я понял, пастор здесь нормальный человек, лишенный расовых предрассудков. Так что ты напрасно переживаешь, кок. Думаю, он даже будет рад, что в Окленде появится такая семья.
– Ты точно так считаешь? Нет, серъезно?
– Даже уверен, что пастор тебя поймет и поддержит.
Джилл не стал менее озабоченным. Было видно, что он еще что-то хочет узнать, но решается.
– Ну, хорошо, что еще? По какому еще поводу ты переживаешь, Джилли?
– А как ее родные?
– А что родные? Что ты имеешь в виду?
– Но ведь я должен буду ее, как это говориться, посватать? – трактирщик выглядел совершенно обескураженным.
– И что?
– Я не знаю, как это делается. И как отнесутся к этому ее родные?
– Понимаешь, но я тоже никогда не сватался. Всю жизнь в море. Там у нас, как ты знаешь, свадеб не было. Но вообще процедуру знаю … приблизительно. Но, что-то мне подсказывает, что все это не столь важно, приятель. Не переживай, я тебе помогу. Как-нибудь вдвоем справимся. Для начала переговорю с Мауи, выясню, как у них это делается.
– А он поможет?
– Уверен. Он хороший парень. Я думаю, что он будет очень рад за вас обоих. И за тебя, и за свою сестру.
– Все же, как это у них может делаться?
– Шумно, весело, и, полагаю, что тремя бочками эля ты не отделаешься! У них большая родня.
– А где я возьму столько эля?
– Джилли, это уже твоя забота, раз ты собрался жениться. Без эля никак не прокатит! У нас это называется «выкупом».
– А вдруг ее отец мне откажет.
– Он откажет, если ты ему не подаришь штаны!
– Тогда я подарю смокинг! – трактирщик повеселел.
– Ну вот, видишь, приятель, значит все хорошо.
– Знаешь, Томми, я ведь никогда не был счастлив… И вот Раита…
– Ты будешь по-настоящему счастлив, когда она нарожает тебе десяток ребятишек! – перебил его Том, – и вообще, мне почему-то кажется, что кто-то нас подслушивает.
При этих словах из-под соседнего столика стрелой вылетели Раита и Эйлс. Мужчины рассмеялись.
– Эйлс, Раита! Несите нам еще джина и больше хорошой закуски, – крикнул им Том.

17.

На следующий день корабельный плотник зашел в трактир к Джорджу. Зная, кто он, ближайший конкурент Джилла был немало удивлен. Том не стал присаживаться за столик, а сразу подошел к стойке.
– Что желаете, господин Том? Неужели вы съехали из гранд-отеля мистера Джилла? У хозяина было недостаточно тихо? – пошутил Джордж.
– Нет, там все нормально. Меня вполне устраивает. Я за другим, – Том как-то хитро посмотрел на Джорджа, – Понимаешь, приятель, тут такое дело: Джилл решил жениться.
– Что ж, это очень хорошо. Я рад за него. И кто же его счастливая избранница?
– Раита. Знаешь, кто она?
– Догадываюсь. Симпатичная местная девушка. Что ж, это хорошее дело. Но что Вас привело ко мне?
– У него мало эля.
– И много ему нужно по такому случаю?
– Полагаю, что много, – оглядевшись старина Том добавил, – Вообще у Вас тут неплохо, но я должен идти. Меня ждут.
После того, как корабельный плотник вышел из трактира, Джордж задумался…
Вечером, Джилл услышал какую-то возню во дворе своего заведения. Когда он выглянул из двери, то удивился, увидев большую повозку. Два маорийца сгружали с нее бочки эля. Не меньше десятка. Рядом стоял трактирщик Джордж.
– В чем дело, Джорджи? Что здесь происходит? Ты что перепутал заведения или решил захватить мою вотчину? – поинтересовался Джилл.
– Понимаешь, дружище, до меня тут дошли приятные новости. Так что это тебе подарок. Ко дню свадьбы. От всех трактирщиков нашего города. Каждый послал тебе по бочонку. Ну а я, как ближайший сосед – три!
– Что ж, спасибо. Не ожидал. Интересно откуда вы узнали? Впрочем, я догадываюсь: Томми?
– У тебя шикарный друг, конкурент!
– Еще бы! Ну а сам ты придешь на свадьбу? А остальные?
– Конечно! И вообще, если что-то будет нужно, то обращайся. Мы еще свою корпорацию учредим.
– Корпорацию трактирщиков города Окленда?
– А почему бы и нет! Мы хотя и конкуренты, но порядочные люди!
– Я согласен, – ответил Джилл, и они пожали друг другу руки...

Свадьба была шикарной. Окленд гулял целую неделю то у Джилла, то в доме родителей Раиты. Торжество почтил своим присутствием губернатор острова. Джилл был счастлив.

18.

Между тем дела Тома шли в гору. Он обставил новой мебелью трактир Джилла и стал работать на заказ для жителей Окленда и его окрестностей. Корабельный плотник действительно был очень хорошим мастером, да еще и Мауи отличался умением и усердием. В работу Тома он внес маорийский колорит: вырезал красивые маорийские узоры на стульях и столах. Заказчикам это нравилось.
Они быстро обрели состоятельную клиентуру. Даже губернатор пригласил их выполнить отделку своей резеденции. Том постепенно стал забывать свои злоключения. Он по-прежнему занимался с детьми Джинти, а иногда они и сами приходили к нему в мастерскую. Мауи же приобрел европейскую одежду и ходил по Окленду как франт. Раита говорила, что он собирается жениться.
Как-то после работы Джилл позвал Тома поговорить. Они сели за стол. Раита принесла еду и выпивку.
– Тут вот какое дело. Мне сегодня пришло письмо, – начал Джилл, – от матери Джинти. Из Шотландии.
– Но как она тебя нашла? – удивился старый плотник.
– Мне Джин сама дала ее адрес на всякий случай. С год назад мать написала ей впервые за много лет. Она очень сожалела, что так у нее с Джинти получилось и просила ее вернуться в Шотландию.
– Мне Джин об этом не говорила. И что же она? Почему не послушала мать?
– Она хотела, даже очень хотела. Она как птица хотела вернуться в свое гнездо, но едва ли смогла бы там жить. Джинти хоть и ругала Окленд, но это был ее город. Она понимала, что дальше края света никуда не уедешь, а вернуться назад уже не могла. Вот так, приятель. Когда она рассказывала мне про письмо своей матери, то плакала. Она всю жизнь любила свою мать и не могла простить ни ее, ни себя саму. Ей было горько от того, как сложилась ее жизнь.
– Наверное, это так.
– Джинти просила написать ее матери, если с ней самой что-то случится. Она волновалась о судьбе детей. Мне обо всем она рассказала незадолго до своей смерти. Она знала, что умрет – трактирщик посмотрел на удивленного Тома, – Может, не знала, как это произойдет, но то, что умрет, точно знала. Она мне говорила об этом не раз. Так-то, приятель. Рассказывала, что уедет далеко. Это так она говорила. Я просто тогда не понимал. Думал, что с дружками укатит, а детей бросит. Джин еще смеялась как-то странно. Сама искала свою смерть. И поэтому дала адрес матери.
– Но почему тебе? Мне казалось, что она тебя ненавидела. Вы же постоянно ссорились, и ты грозился ее выгнать, – Том был обескуражен новостью.
– Тебе это только казалось, – с уверенностью произнес трактирщик, – Я бы никогда ее не выгнал. Джин это знала. Мы были с ней близкими друзьями. Это трудно объяснить. Она часто в своей жизни допускала ошибки. Я пытался помочь, но все было тщетно. Джин была несчастлива, видно так было на роду у нее написано.
– Все это очень грустно, – подтвердил старый моряк.
– Так вот, ее мать прислала денег для внуков. Она ждет детишек у себя дома в Шотландии. Просит привезти их. Мне написала, что ни о чем не следует волноваться. Она убедила меня, что у ее внуков все будет хорошо. Вот эти деньги, – Джилл положил перед Томом небольшой мешочек, в котором звякнули монеты.
– И что ты думаешь с ними делать?
– Я думаю, что их надо отдать тому, кто повезет детей в Шотландию.
– Насчет этого можешь не беспокоиться. В Шотландию детей отвезу я. Но этих денег мне не надо. Дети Джинти мне тоже не чужие. На мебели я уже немало заработал и еще заработаю. А деньги пусть останутся для детей. Они им еще пригодятся.
– Я-то думал, что ты намерен остаться в Окленде. Дела у тебя идут в гору. К тебе выстроилась целая очередь заказчиков.
– Что шотландцу здесь делать? Если мне нет места на корабле, то надо возвращаться домой. А мой дом там, где горы спускаются в холодное северное море. В Абердине. Там семья моего брата. Старый моряк там очень долго не был, – Джиллу показалось, что в глазах корабельного плотника блеснуло крохотное стеклышко, – и вообще. Окленд слишком маленький город...
– Ты думаешь, тебя там ждут?
– Не знаю. Я столько лет плавал вдали от родных мест. Но хочется верить, что кто-то да ждет.
– А что будет с мастерской?
– Оставлю тебе. Открыл я ее на твои деньги, кок.
– Вообще-то мне забот и с трактиром хватает. Да я и ничего не понимаю в плотницком ремесле.
– Но ведь есть Мауи. Он толковый малый и вполне сможет меня заменить. Тебе лишь останется лишь чуть-чуть опекать парнишку. А то, знаешь, он еще молодой и горячий. Кстати, и отец его в плотницком деле понимает. Теперь когда он в штанах, можно не беспокоиться что распугает клиентуру!
– Да, насчет Мауи ты прав. Пусть этим он занимается. И я пригляжу за ним. Но за мастерскую я тебе все равно должен. Ты хорошо наладил дело.
– Ничего ты мне не должен, Джилли. Спасибо тебе за все, приятель, что ты для меня сделал.
– Нет-нет, приятель, так дело не пойдет. Моряки так не поступают. Я обижусь. Дай тогда мне оплатить вашу дорогу и снарядить детей. Джинти столько лет у меня работала, и Эйлс помогала. Она хоть и маленькая, но ты посмотри – какая трудолюбивая и прилежная. И в гимназии ее хвалят, – Джилл даже не дал корабельному плотнику ответить, – Не обижай меня, Томми. Будет только так как я сказал. А то...
– А то что? – как-то с игринкой переспросил Том.
– А то я снова побью тебя, приятель.
– А может я тебя, приятель!
И они, рассмеявшись, обнялись.

19.

На следующий день Том передал дела Мауи. Парень совершенно не ожидал этого. Он еще плохо говорил по-английски и долго переспрашивал «мастера Тома» и даже позвал Раиту в качестве переводчика. А когда «мастер Том» уходил из мастерской, долго ему кланялся.
С согласия Джилла Том взял на себя все приготовления к отъезду. До поры это оставалось секретом для детей. Старый моряк долго подыскивал подходящий корабль, который собирался ехать в Англию. Главное было добраться туда, а дальше уже рукой подать до Шотландии.
И вот настал день, когда Джилл к недовольству завсегдатаев трактира попросил Раиту пораньше закрыть заведение. Раита была удивлена его распоряжением, а публике Джилл объяснил, что сегодня для него необычный день, и в трактире будут очень важные гости. Когда это услышали Раита и Эйлс, они переглянулись, поскольку не знали, что это за день, и кто эти важные гости. Затем Джилл распорядился, чтобы Эйлс накрыла праздничный стол. Она постелила самую красивую скатерть и принесла лучшие блюда и напитки. А потом Джилл сказал ей привести своих маленьких братьев. Раита сходила за Томом. Когда все собрались, Джилл пригласил их к столу. Со стороны они были как большая дружная семья.
– Эйлс, детка, у вас в Шотландии живет родная бабушка, – обращаясь к старшей из детей, начал Джилл, – Она узнала о смерти вашей матери и зовет вас к себе домой. Она хорошая, любит вас и очень ждет, что вы приедете к ней жить.
Эйлс закрыла лицо ручками и расплакалась. Слишком многое этой маленькой девочке пришлось пережить в последние месяцы.
– Ну, что ты? Что ты, Эйлс, – попытался успокоить ее старый Том, – разве стоит от этого плакать? Это – радостное событие и я уверен, что все у вас будет хорошо. Как бы я радовался если бы у меня самого нашлась бабушка!
Старый Том засмеялся от своей шутки, а Джилл подпер ладонью подбородок и сидел серъезный.
– Мне тоже тяжело будет с вами расставаться. За эти годы, что мы жили вместе, я к вам очень привязался, – сказал он как-то невпопад, а корабельный плотник подтвердил кивком головы, – даже не знаю, как тут буду без вас?
– Мы тоже, господин Джилл, – Эйлс давилась от слез.
– И кто будет дальше учить английским словам Раиту и играть на гармошке грустные шотландские песни? Но ты понимаешь, Элли, так хотела ваша мать. Она меня просила об этом, и я должен исполнить ее волю.
– Она вас просила? – переспросила Эйлс.
– Да. Она так хотела.
– А как мы туда поедем? – спросил маленький Томми.
– Как поедете? На корабле поедете вместе с дедушкой Томом! – кивнул в сторону корабельного плотника трактирщик.
– До самой Шотландии? – Дэви смотрел на Джилла большими глазами.
– До самого Абердина, малыш, – подтвердил трактирщик, – Там живет ваша бабушка.
– А Абердин большой город? – Дэви перевел взгляд на Тома.
– Абердин – очень большой город, не то, что Окленд! – рассмеялся старый моряк.
– А наша бабушка точно очень хорошая? – насторожено спросила Эйлс.
– Точно-точно, очень-очень хорошая! – уверил детей Джилл, – а потом с вами всегда будет мистер Том.
– Тогда хорошо..., – всхлипнула Эйлс.
– Ну вот и хорошо. А теперь давайте ужинать...

20.

Приготовления к поездке не заняли много времени.
Наступил день отъезда. Утром они большой кампанией сходили на кладбище...
– Какая ты плакса, Эйлс. Пойми, если мама вас видит, то она радуется, что все у вас хорошо, и что вы возвращаетесь в Абердин к своей бабушке, – попытался ее успокоить Джилл, – А за твоей мамой будем мы с Раитой присматривать.  Правда, Раита тебе подруга?
– Даже лучшая, – Эйлс обняла Раиту.
– Ну вот видишь. Все хорошо..., – теперь уже Джилл обнял их обеих...
Они сидели за столом и разговаривали. Эйлс было тяжело покидать этот дом. Столько здесь всего с ней произошло...
– Нет, нет, я больше не буду плакать, дядя Джилл, – она пошла собирать вещи.
– Ну, конечно, она еще маленькая девочка, дядя Джилл, – как-то по-особенному заметил Том...
И вот дружная процессия вышла из трактира и направилась к пристани. По дороге их нагнал оклендский пастор, а у самой пристани ждала вся большая семья Раиты. Сестры Раиты – Ноа и Аиа – надели на головы отъезжающих красивые цветочные венки, Туиатуа, отец Раиты, подарил судовому плотнику великолепное ожерелье, а Мауи – необыкновенный расшитый маорийскими узорами плащ.
– Это вам как вождю, – пояснила Тому Раита.
Постепенно стали подходить и другие люди. Пришли нотариус Исаак с супругой и другие постояльцы Джилла. Новость об отъезде детей Джинти и старого моряка Тома быстро облетела весь Окленд. Ведь он действительно очень маленький, не то что Абердин! И постепенно вся пристань наполнилась провожающими.
– Если вам будет там плохо, то возвращайтесь назад, – сказал Тому и детям Джилл, – ведь вы все – моя семья.
– И моя тоже, – сказала Раита, прижав руку к сердцу.
– Спасибо вам за все, дядя Джилл. Если бы не вы с дедушкой Томом, мы бы пропали. Приезжайте к нам в Шотландию, – Эйлс, привстав на цыпочки, поцеловала трактирщика.
– Тогда прощай, приятель, дедушка Том – подколол трактирщик, – и больше не болей. И знай, здесь остается твой брат.
– Тогда прощай, брат! Не забывай нас, – ответил судовой плотник, – как знать, может еще свидимся.
Они обнялись.
У трапа их поджидал капитан корабля. Это был молодой и подтянутый офицер королевского флота.
– Роджер Хоп, командир судна, сэр, – он протянул руку Тому.
– Корабельный плотник Томас МакКрейг, сэр, – пожал его руку старый моряк.
– Что ж, тогда это неожиданная удача! – обрадовался капитан. – У меня в команде как раз не хватает плотника. Да и где его найти здесь на краю света? Не согласитесь ли Вы его заменить?
– Спасибо за предложение сэр, но у меня внуки и я должен за ними присматривать.
– Не беспокойтесь Томас МакКрейг. Вашим внукам я обеспечу на корабле самый лучший уход.
Старый Том посмотрел на детишек. Эйлс улыбнулась и подмигнула ему.
– Что ж, тогда считайте, что поладили! Но только до Англии, – согласился корабельный плотник, – А то, один раз я уже подрядился доплыть из Абердина до Гулля, а в конце концов оказался в Окленде!
– Считайте, что договорились. В Англии никаким образом я Вас удерживать не буду, – и они еще раз пожали друг другу руки.
И вместе со своими внучатками корабельный плотник Томас МакКрейг стал подниматься на корабль...
Красивый корабль вышел в открытое море. Они сидели в каюте и смотрели на уходящие вдаль берега Новой Зеландии.
– Ты ведь тогда так и не рассказал до конца. Что же потом случилось с вами? – неожиданно спросил Дэви.
– Когда? Что случилось? – не понял старый моряк.
– После того как крысы напали на корабль капитана Найта, – три пары детских глаз ждали продолжения истории.
– Ах, да! Я ведь так и не дорассказал… Все закончилось хорошо. Перебили мы этих крыс и благополучно добрались до Вальпараисо.
– И никто больше не погиб?
– Никто. Все остались живы!
– Но ведь крыс было очень много, и они были очень страшные. Ты ведь сам рассказывал, – настаивал Дэвид, – там еще какой-то молодой отважный матрос полез на борт. А за ним эти противные крысы.
– И что? Крыс было действительно много, и, правда, что они были страшными и злыми. Зато мы были сильными и очень дружными. И с нами был отважный капитан Найт! Вот поэтому мы их и победили! И правда – добро всегда должно побеждать!


Эпилог

Взобравшись на гору Лохнагар, они развели костер. На много миль простирались красивые, поросшие зарослями вереска предгорья, а вдалеке виднелась широкая синяя полоса Северного моря. Ветер играл с пламенем, так что языки костра разносило во все стороны.
– Ничего, ничего, бывало и хуже, – прилаживая котелок, сказал старый моряк, – сейчас я вас накормлю вкусным.
Они стояли и смотрели на просторы Шотландии. Действительно, нет страны красивее! Он столько стран объехал и столько видел разных красот и чудес, но ничего не сравнится с этой чудесной страной!
– Смотрите, здесь так красиво. Видите, там далеко, море, – старый моряк вытянутой рукой стал показывать вдаль.
– А мне ничего не видно, – сказал, приподнявшись на носочки, малыш Томми.
Рядом под струями ветра стояли Эйлс и Дэви. Старый моряк взял Томми на руки.
– Ну, что, а сейчас, малыш Томми? Ты видишь море? Видишь, как здесь все красиво!?
– Сейчас вижу. А в море ты меня возьмешь, дедушка? – прячась от ветра в густых зарослях бороды старого моряка, спросил Томми.
– Конечно, конечно. Не только возьму, но и всему тебя научу, – ответил он, – Ты вырастешь большой и станешь славным моряком.
– Корабельным плотником?
– Может, корабельным плотником, а может, капитаном. На красивом корабле ты выйдешь в открытое море и поплывешь в далекие страны.
– И в Новую Зеландию?
– И в Новую Зеландию. В город Окленд. Правда, он совсем маленький, не такой большой как Абердин. Там живет наш большой друг. Это ведь так важно, что у тебя есть друзья...


март-апрель 2017.

Рисунок Татьяны Никольской


Рецензии
Это надо разбить на несколько частей. Ныне читатель ленивый...
.
Удачи.

Виталий Полищук   28.10.2017 20:30     Заявить о нарушении
Спасибо Виталий за рекомендацию. Пробовал по-разному. Все же люблю когда история цельная. Взаимно Вам успехов.

Юрий Николаевич Егоров   28.10.2017 20:34   Заявить о нарушении