Степная песнь. Шопан ата

          Степь хранит много тайн о существовавших когда-то государствах и городах, о племенах, живших много веков назад.
          Когда встаёт солнце и ветерок начинает играть метёлками ковыля, степь рассказывает свои легенды и неспешным речитативом слагает песни о людях, которые когда-то ходили по этой земле и навсегда остались здесь среди раздолья и величия, неброской красоты и вечной музыки жизни. Их лёгкий, едва уловимый шёпот, сливается с песнями степи. Жаль, что не всем это дано услышать.

          Недалеко от посёлка Кульсары в Атырауской области живёт интересный старик. Невысок и сух, спокоен и мудр, он, казалось, находится вне времени, и вечность для него проста и понятна.
          День за днём, вечер за вечером я слушаю его сказания. Его голос, низкий и мягкий, завораживает меня музыкальностью и поэтичностью. Иногда он словно поёт, протягивая слоги с глубоким придыханием, иногда переходит на речитатив - и тогда слова летят будто кони по иссушенной степи.
          И далёкая жизнь кажется реальностью, а настоящая - миражом.

          Я думаю о том, что мы равнодушно проходим мимо стариков, а в их мудрых глазах, реках-морщинах, неторопливом говоре скрыта сама история.

          Его рассказы ночью возвращаются в виде необычных снов: ко мне приходят молодые и красивые наши предки. Их белые одежды успокаивают меня. Их светлые лица улыбаются мне.

          Слова Касыма ата звучат величественно и слаженно:
 
          - Я расскажу тебе о далёких предках, - взяв в руки домбру, начинает он говорить. - Лето подходило к концу. Степь уже почти утратила сочные краски зелени, тонкие ароматы цветов сменились густыми запахами зрелых увядающих трав пополам с пылью.

          Солнце прилегло к горизонту. Скоро вернутся в свои загоны овцы, верблюды, кони, и начнётся вечерняя суета: дойка верблюдиц и кобылиц, подготовка к ужину, вечерние игры и забавы молодёжи.


          Возле гостевой юрты, справа от входа, на тонком ковре черно-белого цвета, сидел мудрый и справедливый Шопан - так его все называли.
          Окидывая взглядом свой аул, которому вскоре предстояла кочёвка на зимовье в сторону Мангистауской впадины, он видел стариков, негромко обсуждавших прошедший день, женщин, занятых хозяйственными делами, молодых джигитов, весело перекликающихся друг с другом.

          Он улыбнулся, а его глаза, глубокие и ясные, скрыли невысказанную печаль. Вспомнил он, как сегодня наблюдал за кобылицей с жеребёнком, которого она ласково обнюхивала, трогая его шелковистую гриву влажными губами; потом видел мощного орла, пролетающего над аулом так низко, что слышен был шум его сильных крыльев. В когтях у него была добыча - крупный суслик. "Наверное, своим птенцам понёс," - отметил Шопан.

         И он мечтал о потомстве. Дети рождались, но жили недолго, умирая во младенчестве, и уход из жизни каждого ребёнка оставлял на сердце след как после укуса матёрого волка.

         Шопан уже поднялся, собираясь зайти в юрту, когда увидел старика, направляющегося в его сторону. Шёл он медленно, ведя за собой коня, на спине которого висели пустые коржыны. "Неблизкий путь проделал ты, аксакал,"- подумал Шопан, склонился в почтительном поклоне и, откинув красный ковёр, которым была прикрыта дверь из тонкого камыша, пригласил путника войти.

          Аксакал сел на предложенное ему почётное место, положил рядом свою домбру и с интересом огляделся.

          В юрте было чисто и уютно. Всё говорило о том, что здесь живёт богатый и знатный человек.
          На полу - серый текемет, поверх него - алаша яркой расцветки. Напротив входа - горка деревянных сундуков, отделанных причудливой резьбой, слева - жукаяк, на котором в строгом порядке расположились корпе из синего и зелёного бархата с жёлтым орнаментом, поверх них - одеяла из верблюжьей шерсти, на них возвышались подушки разных размеров. На стене - красный ковёр, коржыны, конская сбруя.

          Левая сторона юрты - женская. Здесь расположились лари для хранения продуктов, изящный шкаф с фарфоровой, стеклянной и деревянной посудой, самоварами, яркими подносами.

          Гость увидел книги и понял, что хозяин - просвещённый человек.

          Пришли уважаемые люди аула. После знакомства и приветствий начался разговор о степных новостях, о подготовке к зимовке, о благополучии скота.

          Аульчане поведали о наиболее известных спорах, которые Шопан, сын Кумисбая ата, успешно разрешил. Слава о нём - справедливом и красноречивом - облетела степь от Арки до Устюрта. К нему приезжали за советом из самых дальних аулов. Его гостевая юрта никогда не пустовала. Каждого ждал тёплый приём и радушие хозяев.

          Гость внимательно слушал степняков и смотрел в открытое лицо хозяина. Ему нравился его прямой взгляд, достоинство, с которым тот держался, и доброта, озаряющая лицо чистым светом.

          Хозяйка тихонько звенела посудой, готовя угощение...

         
          Когда закончили пить чай, гость перевернул пиалу, внимательно посмотрел на хозяина и произнёс:" Слышал я, Шопан, о том, что вы помогали тем, кто пострадал во время джута, и молва о вашем добром сердце разнеслась далеко по степи".
          Хозяин ответил коротко и чётко:" У кого рука щедра, тому все пути открыты".

          Улыбнулся аксакал, взял в куки домбру, на мгновение замер, и вдруг полились звуки, завораживающие своей простотой и изяществом. Старик запел:

          Луну за облаком не видно -
          Грустит луна.
          И этой сумеречной грустью
          Живёт душа.
          Твой тёплый кров не потревожил
          Ребёнка крик.
          И на кошме не видно спящих
          Детей твоих...

          Опечалился хозяин юрты. У жены, убирающей посуду, дрогнула рука, зазвенели пиалы, и из груди её вырвался ставший уже привычным вздох.

          А гость продолжал:

          Но честен ты и благороден,
          Силён и мудр.
          Твой род послужит для народа -
          Спокоен будь.
          И над твоей притихшей юртой
          Небесный свет
          Прольётся благостными струями -
          Вот мой ответ.
          И в бесик ты положишь сразу
          Двух сыновей.
          Хвала Всевышнему за это...-
          старик пропел.

          С благодарностью посмотрел на него печальный Шопан, хотел что-то сказать в ответ и не смог - столь сильно было его волнение.

          Аксакал ненадолго замолчал, поглаживая домбру, потом произнёс торжественно и напевно:

          Один из сыновей к искусству склонен будет,
          Прославится своим талантом он.
          Отметина его - не только родинка у уха,
          А стать и красота в созвучье с музыкой его.
          Другой твой сын - силён не только телом, но и духом,
          Разумен, справедлив - и тем угоден людям.
          Потомки же твои - честны и благородны -
          Делами славу воздадут тебе и роду...

          Его слова-пророчества звучали в полной тишине, завораживая своим таинством и чистотой. Глаза его смотрели на Шопана, но взгляд, настолько отрешённый от того мира, в котором он находился, давал понять, что сейчас он не здесь, а там, где простые смертные не бывают ни при жизни, ни после - и только посвящённые и святые, ещё находясь на земле, получают благословение и особые знания. И, казалось, именно поэтому его тёмные глаза в момент откровения засияли синим небесным цветом.

          Через некоторое время внесли большое блюдо с ароматным мясом. Почётному гостю подали голову белого барашка. Аксакал начал разделывать её, раздавая присутствием части, поясняя всё меткими фразами и пожеланиями.
          После мяса подали кумыс.
       
          Долго ещё из юрты слышались голоса и звуки домбры.

          Наутро, после чая, гость стал собираться в путь. Ему в подарок преподнесли тёмно-синий бархатный чапан, расшитый золотыми нитями.
          Хозяйка положила в его коржын лепешки, вяленое мясо, сухой творог.

          Шопан вышел проводить аксакала и ещё долго смотрел ему вслед, пока тот не исчез из вида.
          Вернулся в юрту, взял домбру - её оставил удивительный гость, сказав, что это его дар одному из будущих сыновей Шопана, - и заиграл впервые за последний год, - закончил свой сказ Касым ата, обещав продолжить завтра, и, перебирая струны подруги-домбры, задумался....


Примечания:

коржын - перемётная сума
Текемет и алаша - ковры
жукаяк - деревянная подставка
корпе - лоскутные одеяла, которые стелили на полу, чтобы на них сидеть или лежать
бесик - люлька

Из книги "Музыка времени"


 

         


Рецензии
Добрый вечер, очень подкупают теплота и уважение с какими рассказано о быте казахов. Так поэтично!
Я много-много лет жила в Казахстане, и когда первый раз сидела за таким достарханом, и слушала домбру, пообещала себе - выучить казахский язык... Но и язык не выучила, и о казахах никогда не написала. Вы, Мила, молодец
С искренней признательностью,

Наталья Караева   19.10.2017 18:28     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Наталья!
Приятно узнать, что Вы тоже жили в Казахстане.
Рада, что Вам понравилась моя работа. Люблю эту землю и людей.
С уважением, Мила

Мила Суркова   19.10.2017 22:30   Заявить о нарушении
Шопан ата, а Шолпан апа?
С уважением

Виктор Мотовилов   02.11.2017 23:49   Заявить о нарушении
ата - дедушка, апа- сестра, иногда так раньше называли мать.

Мила Суркова   02.11.2017 23:53   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.