Миниатюры

О русской печи
Русская печь – целый мир, настоящее солнце, вокруг которого вращалось всё в доме, подчиняясь её "гравитации", её распорядку.
Тепло этой печи ни с чем не спутать – сухое, мягкое, пахучее. Его ласковое прикосновение чувствуешь с самого порога, особенно в промозглый осенний день или в зимнюю стужу. Руки сами тянутся к её белым бокам. Прислонишься спиной к ней, и чувствуешь её живое, большое, надёжное тепло. На её спине-лежанке отогревались захворавшие или замёрзшие домочадцы. А внутри её когда-то даже мылась вся семья по очереди, как в бане.
Утром первым делом дрова. Принесённые с вечера, они уже лежат сухие в дровнице под печкой, так и называющейся – подпечек. Там всегда сухо и темно.
Зажигается длинная лучина и подносится к полешкам, уже уложенным в горниле. Щепочки занимаются быстро. Огонь перекидывается на поленца и ласково, словно котёнок, облизывает их яркими языками. Дым поднимается под свод, красиво, как густой туман, перетекает в устье и уплывает в трубу-хайло. Отсюда в русском языке и пошло грубое, окрикливое "Закрой хайло!".
Дрова разгораются жарко. Самое время готовить завтрак. Приносит хозяйка из курятника яйца. Вытаскивает сальце из сундука хозяйственного в холодной кладовой. Чёрная чугунная сковородка уж разогрелась, пышет жаром. Белок шипит, сало шкворчит, брызгаясь и кусаясь. Щепотка соли сверху, и сковородка на поду, у самого огня. Чуть постреливают дрова. Шипит яичница. Запах будит весь дом...
А в обед стоят в горниле, томятся чугунки – с кашей масляной, со щами наваристыми. Из чугунка торчит свиная косточка, словно орудие. Каша бубнит свою песенку, размягчаясь, пропитываясь маслом и дымком...
А вечером нет большего удовольствия, чем сидеть на лежанке печи в полутьме и слушать рассказы дедовы о войне и прежних временах, которые кажутся такими же фантастическими, как и сказки.
Нет ничего лучше русской печи, братцы!

Про зиму
Зима не зря представляется величественной и холодной красавицей. Она строга, взыскательна и порой безжалостна. Чтобы жить с ней в ладу, надо придерживаться некоторых важных правил. Например, тепло одеваться. Вот укутался хорошо сверху, а снизу не очень. Коварный ветерок, вроде незаметный, начнёт грызть и щипать. Да так, что останется только припустить взапуски, чтобы согреться.
Тишина в лесу почти оглушает. Глаз первое время ловит только белое и серое. Но стоит присмотреться, как видишь все оттенки голубого, медового, зелёного. Краски тем ярче, чем больше снега. А уж если добавится иней, нет ничего великолепнее веток, опушившихся снежным "мехом"! Всё пространство тогда представляется сахарно-хрустальным, как на радостных лубочных картинках. И непонятно – то ли хочется попробовать на вкус, то ли просто наслаждаться видом.
Тяжелее всего, всё же, зверям и птицам. Голодное и холодное время – зима.
Белка занята поисками осенних запасов.
Дятлы дробно выстукивают свой завтрак. Пожалуй, только они и показываются. Остальные ведут жизнь тайную, скрытную. Видишь только следы – заячьи, лисьи.
Какой-то добросердечный человек высыпал на пенёк горсть пшена. Хоть какая-то помощь лесным пичужкам.
Снежные шапочки выглядят покруче парижских модных вещичек.
Снег – царь в лесу. Снег – спасение леса. Потому что уберегает деревья и зверей от морозов.
Чем больше снега, тем лучше. Тем больше весной земля насытится живительной влагой.
Но сейчас он лежит застывшими волнами, которые жалко нарушать своей неловкостью.
Даже в полдень в лесу кажется, что вот-вот наступит вечер. Солнце низко. Лучи его пронзительны. Парадокс, но именно зимой Земля ближе всего к Солнцу. Лишь только ось повёрнута от светила – и всё, наше полушарие погружается в безжалостный холод.
Но Земля неуклонно бежит к весне и теплу. И придёт апрель...


Ласточки
Вчерашние птенцы ласточек уже уверенно стали на крыло. Вы бы видели, что творится на уровне десятого этажа рано утром. Словно дети резвятся – гомон, писк, кувыркание и воздушные пируэты. Время от времени стайки молодых ласточек, видно, устав от игр, облепливают узкие карнизы над окном. Отдыхают.
Смотрю на них с улыбкой. Они смотрят на меня с любопытством и смелостью. Знают, высоко примостились, никто не достанет. Самые небесные птицы. Самые весёлые, как мне кажется. И самые трудолюбивые. Всякая мошкара бестолковая, что надоедливо жужжит и летает – не только корм для ласточек, но и основа их гнёзд, которые они лепят, скрепляя своей слюной под карнизами с таким мастерством и храбростью.
Вот очередной выводок уже в небе. Инстинкт полёта уже есть, тельце лёгкое, крылья надёжные, осталось набраться опыта перед перелётом на юг. Вот и тренируются, словно играются. Вверх. Вниз. Резкий поворот. Планирование на крылышках – горячие июльские воздушные потоки так легко подхватывают и удерживают неопытных ласточек.
И крик стоит невообразимый. Разговоров! Перекличек радостных сколько!
И словно слышишь:
– А вот так – можешь?! Вверх и назад!
– Чик-чик! Я ещё и не то могу!
Нет, наверное, птицы веселее и задорнее, чем ласточка. Она – живое воплощение радости полёта, радости жизни. Это не тяжеловатая тушка объевшегося зернами голубя, вечно занятого, вечно бестолкового и вечно жадного. Их не сравнишь с пройдохами-воришками воробьями, шныряющими в траве, словно мыши.
Ласточка живёт небом, кормится небом и неизменно радуется ему.

Про белку
Наверное, нет в природе зверька, который бы устраивался на деревьях с таким комфортом и уютом, как белки. Селятся они или в покинутых дуплах, или строят себе из веток и травинок гнёзда. В облюбованное дупло белки натаскивают мягкую траву, сухие листья и лишайники, пёрышки и шерсть. И таких "домиков" у белки может быть больше десятка в лесу! Почему? А всё из-за кровососущих паразитов, от которых они спасаются в новом домике. Белки не брезгуют и скворечниками. Не пропадать же такому шикарному жилью, тем более пустующему! Перед зимой зверьки делают непременные запасы. Все идёт в дело – шишки, орехи, жёлуди. Их белки припрятывают или в самом дупле, или зарывают у корней деревьев. Белки даже грибы собирают и сушат их на веточках. Впрочем, стоит заметить, что память у белок совсем неважная. Забывают о запрятанных съестных припасах. Этим, кстати, пользуются другие лесные животные – от мелких грызунов до косолапого Потап Михалыча. Сама же белка, бывает, случайно найдёт припасы другой белки или мелкого грызуна, тем и сыта!
Поздняя осень приходит с пронзительными ледяными ветрами, слякотью и сыростью. В лесу совсем невесело в такое время. Вот уж и снежная крупка начинает сыпаться из сизых ледяных туч, тянущихся по неприветливому небу.
Выглянет белка из дупла, осмотрится – нет, никак не хочется вылезать наружу и прыгать по обледеневшим веткам.
Заберётся в дупло поглубже, распушит хвост побольше, свернётся калачиком на мягкой подстилке и дальше дремать-задрёмывать. Пусть беснуется ветер. Пусть идёт снег. В спасительном "домике" всегда тепло, сухо и орехов полно. Чем не жизнь? Спасает новый серый мех и собственная предусмотрительность летом.
Ночью уж совсем вьюга закружила, залепила снегом и ветки, и вход в тёплое беличье дупло. Ветер гудит страшно и тоскливо.
Но приходит утро. А вместе с утром опускается на лес мороз. Тишина. Сверху сыплется снег. Это белки выскользнули из своих убежищ. Словно живые огоньки спускаются на девственно-белый снег, ныряют, ищут припрятанное с осени. Только мелькают пушистые хвостики!

Зима искусна в плетении узоров
Нет большей красоты, чем снег, рождающийся по законам природы и красотой сравнимый с человеческими шедеврами.
И эта красота преображает мир. Даже холод отступает на второй план, так завораживающе красива оказывается зима.
Зимой знакомые места становятся почти незнакомыми, так снег всё меняет. И на ум сразу приходит понимание народного фольклора, в котором волшебству зимы всегда отдаётся должное.
Ходишь по лесу, и в самом деле кажется, что вдали, среди заснеженных еловых лап, мелькает узорная ледяная шуба Морозко. А под снеговой шапкой не пень, а настороженно наблюдающий за тобой лесовик. Недремлющим оком следит он за всем, что происходит вокруг.
А как сладка рябина сразу после первых морозов! Над веточкой меленькая шляпка из снега, а под ней ярко-красный огонь ягод. Сладка рябина, но с лёгкой горчинкой, как давние воспоминания...
Солнце пронзает лес, делает тень гуще, а свет ярче.
Зима – время, когда всякий зверь может написать историю своей жизни на снегу. Вот белка нашла свой вкусный схрон и отобедала орешком, спрятанным с осени. Вот заяц прошмыгнул из кустов, под которыми спал, в ложбинку – погрызть сладкой коры. Вот лиса украдкой пробралась к гнезду мышей и обездолила мышиное семейство.
Всё на снегу зимой можно прочесть.
Нечасто выдаётся солнечный денёк. Ледяные арктические тучи быстро плывут, и вот уж метель режет пространство злой снежной крошкой, заметает мир...

Родом из детства
Выйдешь утром по росе. Солнце только поднимается над лугом. Кричат петухи. Стадо идёт по улице на пастбище. Ветер свежий и лёгкий. Пахнет травой и влагой. И кажется, что весь мир новый, только что родившийся, и ты новый, и люди. И нет ничего скучного и уже ведомого.
В доме тепло и запах в нём особенный, родной, так не пахнет в других домах. Печью, пылью, одеждой, хлебом, бельём.
На дворе куры кудахчут, ищут среди опилок еду. В саду прохладно и таинственно. Остатки тумана не сдаются, прячутся от солнца под кронами деревьев. А солнце всё выше, жарче. Утро предвещает тихий, тёплый, добрый день.
Всё изумляет – бабочки, пыль на дороге, пчёлы, выщербины на старом седом заборе, трава и скрытые в ней козявки.
Без завтрака мчишься за сад на луг, туда, где родные косят для скотины траву. На самом его краю – три берёзки. Наверху деревянная перекладина, которую ты сам затащил туда, чтобы сидеть там и смотреть вдаль. Взбираешься ловко, уже давно ни обо что не царапаясь. Далёко видать с берёзок. Сельская пыльная дорога видна вдали, вьющаяся среди зелёных полей. Там, в придорожных канавах, первой поспевает земляника, о которой в лесу пока и слыхом не слышно. Убежать к дороге и искать в тех канавах землянику – самое лакомое и запретное дело. Дальше – тёмная громада леса. Страшноватая в зимние сумерки, и желанная летом.
Бабуля, приставив руку к глазам и подперев бок второй рукой, в простом ситцевом платье, выглядывает. Кричит что-то. Зовёт. Срываешься с берёзок, бежишь обратно завтракать. Каша пышная, жёлтая, масляная. Молоко сладкое, белее снега. Хлеб пахучий – зароешься в него носом, не надышишься. Масло – сладкая нежность.
Радио лопочет. Новости с полей передаёт. Родные что-то делают, переговариваются о делах. А у тебя – всё лето, как сундук с золотом. Горбушку – в карман. И айда из дома. Опять через луг, к полю. Ноги сами несут. Ещё немного, кажется, и взлетишь. И с каждым годом потом трудно вот так взлетать мысленно. Тяжесть пригибает к земле... А тогда ну вот чуть– чуть, кажется, и поднимешься в воздух. И так легко дышать. Воздух, словно вода родниковая...
И бежишь, потому что не бежать нельзя. Потому что, кажется, если остановишься, сердце тоже остановится. Всё дальше и дальше по полю. Всё дальше и дальше...

Снежное раздолье
Детям сейчас самое раздолье для игр в снегу. Санки, лыжи, коньки, строительство снежных крепостей, снежки и просто валяние по снегу со смехом.
В прежние времена, конечно, можно было ещё в сугробы прыгать с крыш, например. Если кто не экспериментировал, то могу поделиться опытом.
Снег чистый, белее белого! Кажется, само облако опустилось на землю с неба. Легло аккуратно, безупречно. Разгоняешься и – бух! Весь с головой уходишь в пушистую мягкость. А иногда от вида этой великолепной белизны, искрящейся утром под солнцем, просто щемило сердце. Ничего не хотелось, только смотреть и смотреть на эту бриллиантовую красоту, переливающуюся искорками. Какие там жемчуга и алмазы! Куда им до великолепия только что выпавшего снега!
А как вкусны бывали сосульки, которые так хочется попробовать тайком от родителей! Откусив кусочек, покатать ледяной хрусталик горячим языком, ощутить вкус самой зимы!
Игры в снегу и со снегом – одно из самых сильных впечатлений детства. «Прививка» красоты и здоровья.
Выпал снег, значит, рядом Новый год – подарки, угощение, мандаринки, еловый таинственно-торжественный запах, который пронзает весь дом и рождает чувство близкого счастья!
Хороша зима!


"Зимние окна"
Осенью, чуть только потянет холодком и замаячит, заокает вдали зима, в доме начинается с утра суета – выносят из сараюшки "зимние" окна. Это вторые застеклённые рамы, для которых на окне всегда предусмотрено место. Запылились они с весны и лета. Затянуло их паутиной. "Зимние" рамы чистят, протирают хорошенько.
Бабушка с куском ваты подступает к уже плотно закрытым на зиму окнам, исследует щели ножиком, а потом ловко затыкает их кусочками ваты. На кухне уже готов тёплый клейстер и длинные ленты белой бумаги. Дом готовится к холоду, к длительной морозной осаде. Окна – самое любимое место для сквозняков. Не углядишь за окнами – не быть в доме теплу и здоровью.
После того, как все щели заткнуты, мажут бумажные ленты и заклеивают ими все стыки, не оставляя никакого шанса холоду. А потом в междурамье начинается украшательство. Одна хозяйка положит ярко-алые гроздья рябины, вторая невзначай шишками побалует взор прохожего, третья из шоколадной фольги чего-то такого нарежет и разбросает, четвертая еще и куклу усадит вместе с блестящими ёлочными шарами. Красота!
Ценят в деревне эту простую незамысловатую красоту, которая помнится потом долгие годы. Ни тяжёлая работа, ни всякие заботы домашние не отвлекут от красоты. Всякую свободную минутку хозяйка потратит на вышивку, на рукоделие. За такой работой и сердце успокаивается, и мысли. Вышитые занавески, скатерки, салфетки, рушники – просто, кажется, а так мило сердцу, так узнаётся по ним родной дом...
Украсив междурамье, командуют хозяйки ставить, наконец, "зимние" окна. Они тяжелёхонькие. Но чистые, сверкающие стёклами-льдинками. И снова вата, клейстер и белые ленты. Всё. Стоят "зимние" окна, как стражи. Метель, ветер, мороз – ничего дому не страшно.
А как приятно идти из вечерней студёной заверти к своему дому, окошки которого светятся вдали. И знаешь – там тепло печи, там свет, там родные люди, которые встретят тебя с улыбкой.
...Тихо вечером. В ногах ластится кот. На часах ещё, кажется, и день, а темно. И луна одиноко таращится в окна, плавая в ледяном океане. Ветер срывает снег с крыши и горстями швыряет в стёкла – словно песок сыплется. Поскрипывает дорога под чьими-то ногами.
Таинственно и неприютно за стенами. Тепло и сухо в доме, спасающемся от зимы только печным жаром да "зимними"  окнами, стоящими на страже до весны...

Самовар
Зимние вечера тянутся долго. Тьма подползает к окнам, кажется, сразу после обеда. Снежные змейки, гуляющие по полю за домом, окрашиваются в закатные цвета – плывут по снежной целине оранжевыми струйками, огибая торчащие одинокие сухие былинки. Зима только кажется тихой. Она наполнена звуками ветра, шуршанием, поскрипом, треском и шелестом.
Позёмка кажется живой, словно духи обрели в ней плоть...
Зимний день короток. Санки, весёлое валяние в снегу, скольжение по льду замёрзшего деревенского прудика – зимнее веселье отнимает всё внимание. Но когда приходишь домой, появляется время задуматься, отчего так хорошо, так красиво на свете. Особенно, ежели рассматриваешь морозные узоры на оконном стекле. Лапки, веточки, завитушки – всё совершенно, всё безупречно. И ничего не повторяется. Это человек в своей великолепной лени копирует орнаменты, повторяя их. Природа неутомима в создании мимолётных шедевров.
Оттаиваешь ладошкой прорубь на ледяном стекле, и глазам открывается сказочный и одновременно обыденный мир – в сумерках двигаются с морозным скрипом фигуры, которые могут играть в твоём воображении любую роль... То ли Морозко пробирается по своим делам, то ли соседка тётя Валя идёт с фермы домой.
Но главное – ты знаешь, что там царит холод. И ты знаешь, что если нет игры и веселья в том снежном мире, если стоишь без движенья, мороз уж так пощекочет, так приложится к щекам и носу, что без немедленного домашнего тепла жди беды.
Тут или печь выручит, или чай спасёт.
...Со стола снимается медный самовар. Там он стоит весь день, скучный и остывший. Даже бока его кажутся не такими важными и пузатыми без тепла.
Дед уносит самовар на открытую веранду. Внутрь самовара заливается ледяная колодезная вода, из-за чего бока его покрываются такой же ледяной испариной.
В совочке выносится из печи горсть чистых тлеющих угольев. Высыпаются внутрь, а сверху лучинки и щепочки. Огонь внутри разгорается быстро, особенно если подуть снизу, сквозь решёточку – только успевай подбрасывать лучинки-то!
Спустя время слышится из утробы самовара сначала урчание, а после тонкий звук – посвист, не посвист, а что-то певучее, протяжное, уютное. Знать, вода уж закипит скоро.
Пар валит. Готов самовар. Теперь он кажется живым и даже немножко сердитым. Как тот старик, который всё ворчит и ворчит, но всё равно сунет тебе в руку леденец.
Ставят его на медное блюдо, в котором чуть водицы налито – это если уголёк вывалится снизу, из решётки, чтобы сразу в воде и погиб он.
Бежит из краника в старый чайник с розами на боку крутой кипяток.
Чай сначала словно бы раздумывает, что ему делать, потом разом окрашивает кипяток густым цветом. А запах!
Один Бог знает, как из невзрачных чёрных чаинок является аромат!
На столе почти сразу, словно по волшебству, появляются вазочки с вареньем и мёдом. Тут тебе и клубничное, тут тебе и черничное!
Чай из самовара пахнет дымком и радостью. Аромат такой, что, кажется, пил бы и пил. Тепло сразу становится. Чудится, что и зимы никакой нет. Тепло и сонно. Вкусно и сладко.
Пока горяч самовар, не перестаёт он петь свою песенку, которую замечают, наверное, только дети и кошки.
Вторит самовару за стеной ночная вьюга. Толкается в стены и окна. Но ты уже ничего не слышишь. Слипаются в дрёме глаза.
И снится не зима, а лето...

Каша
Зимой в доме печь топится ежедневно. И поэтому почти никогда не остывает до конца.
Манит она к себе всех в доме – и маленьких, и больших. Не говоря уж о кошках. По лесенке взбираешься на её тёплую спинку, падаешь на старое ватное одеяло, и тепло окутывает со всех сторон, как мамины руки. Пахнет сушёными грибами, травами, ржаными сухарями, сушёными яблоками – всё это находит над печью своё место. Те смешанные запахи слиты с детством, связаны с ним неразрывно.
Первый огонь в печи – жаркий, настырный. Хозяйка поспешает сделать жаренину – кусочки свинины, колбаску, яичницу. Огонь всё схватит быстро. Заверещит, заскворчит свеженина с яичницей. В один миг всё готово. Чуть погорит, появятся уголья, золотом отливающие, можно блинцов напечь. Тут уж у кого какая фантазия и охота – и на простокваше, и на дрожжах, и на сметане. Тут тебе и пшеничные, и гречневые.
А когда огонь совсем уйдёт, время юшки, супа, каш.
Есть каши разные. Гречневые, пшеничные, ячневые, перловые, рисовые...
Жар печи – ядрёный, стойкий. Побулькает каша, напитается печным духом – самое время масла добавить! Стоит, родимая, доходит под чугунной крышкой. Каждое зёрнышко раскрывает свой аромат.
Помните сказку о том, как солдат на постое в доме у гневливой и скаредной хозяйки сварил кашу из топора? Главное – крупы не забыть бросить, да маслицем заправить. Даже такую "каша из топора" стрескают с удовольствием.
Делалась каша и с мясом. Постоит такая чуть подольше, а потом получаешь её на тарелке... Батюшки! Мяско в ней – волоконцами, во рту тает!
Как придёт пора грибная, тут тебе и каша с грибами и лучком. Особенно гречневая. Упарится, распарится, задышит парком ароматным. И сыт уже сверх меры, а всё одно ещё пару ложечек себе добавишь!
Вот такая она – каша из печи!

Метель
Это сейчас кажется, что идти до родной деревни недолго. Взрослые живут, как теперь понимаешь, в ином измерении. И пространство, и время они воспринимают иначе, чем дети. Для маленького всё кажется большим, незнакомым, а время так растянуто, что за день он делает тысячу открытий. Тогда как взрослый едва просыпается, как уже надо снова ложиться спать...
От автобусной остановки в соседней деревеньке до родного домика – путь удручающе короткий сейчас, и великолепно продолжительный во времена моего детства. Летом дорога пролегала пыльной лентой прямо через колхозное поле, засеянное пшеницей.
...Помнится, мама держит меня за руку, а я пытаюсь сорвать васильки, неизменно появляющиеся среди колосков. И ветер, и запахи, и небо, и мягкая дорожная пыль – вечный сюжет счастливых снов о детстве.
Однако как страшна бывала такая дорога зимой. Надо было пройти через пустынное ледяное поле, казавшееся бесконечным и враждебным из-за близко подступающего леса.
Не помню уже, почему меня вела через это поле от остановки мамина знакомая. Но хорошо помню, что к вечеру началась метель. Из-за обиды и какого-то суеверного детского страха я так и не взял эту женщину за руку – упрямо шёл по другой стороне дороги и только поглядывал на грузную фигуру в шубе, стараясь не упустить её из виду.
Метель обрушилась на нас сразу, как только мы вышли из пропахшего бензином и выхлопными газами автобуса.
Мы миновали освещённый магазин, колхозный автопарк и  вышли на дорогу.
Снег и ветер в безжалостном тандеме ослепляли и толкали то в спину, то в грудь.
Словно огромная птица, размахивая белыми крыльями, метель мела и мела, швыряя колючие снежинки в глаза.
Думаю, я очень удивил своим упрямством ту свою попутчицу. Она сначала смеялась над моей дичливостью, а потом с досадой оставила попытки взять меня за руку.
Так мы и шли по разные стороны дороги сквозь метель.
Несмотря на компанию, одиноко и тоскливо вдруг стало. Впереди ничего не разобрать, и дорога сквозь холод и снег казалось бесконечной и опасной. Воображались волки, о которых говорили взрослые. Представлялись все ужасы, услышанные в сказках. И сама метель казалась ожившей страшной сказкой. С той лишь разницей, что её нельзя было прекратить, просто закрыв книгу. Надо было пройти свой путь, с каждым шагом преодолевая и свои мнимые страхи.
Мы шли.
Моя попутчица не упускала меня из виду. Терпеливо ожидала, если я немного отставал. В глубине души я был благодарен ей за это ожидание. Хотя по-прежнему не отвечал на её вопросы, а просто хмуро и упорно шёл молча следом. Такая маленькая бука, закутанная с головы до пят в десять одёжек.
Ветер крепчал. Казалось, он задался целью свалить нас обоих в сугроб и засыпать снегом.
Но вот впереди мелькнул один огонёк, другой... Родная деревня близко.
Когда вошли в первый проулок, ветер поутих, хотя снег стал сыпать больше.
Вдали виднелись светящиеся окошки родного дома. Я вырвался вперёд и побежал. Не сказал я той женщине спасибо. Влетел во двор и захлопнул дверь.
Потом была печь и был чай, и бабушка говорила с кем-то на веранде... Тешу себя надеждой, что она сказала "спасибо" моей попутчице за меня, глупого упрямого мальчика...

Табурет
Запах дерева, запах стружек... Этот запах и ещё звук - шурх-швых, шурх-швых! Это деда снова что-то столярит в сараюшке. И это всегда интересно. Смотреть, как деда затачивает лезвие рубанка, прилаживает его, выбирает дерево, а потом правильными и уверенными движениями начинает снимать стружку - слой за слоем. Древесная стружка получается тёплой, смешной и кудрявой, как локоны париков в каком-нибудь историческом фильме. Деда делает табурет вместо старого - крепкого ещё, но шаткого от времени. Простейшее дело - табурет. . Присесть мимоходом или для того, чтобы картошку почистить. Встать на него, для того, чтобы достать что-то. Ерундовина, вроде, но без табурета в доме никак.
В руках деда дерево послушно становится удобной и родной вещью. Вот валяются бездушные и неинтересные доски. Шершавые, глупые, бестолково-разноразмерные. А поколдует деда рубанком, пилой-ножовкой, стамеской и молотком, и выходит вещь - ладная, точная, необходимая.
Так со всем в деревне. Хороша природа, нет спору. Но человек из её красоты и её полезности сделает свою красоту и свою полезность. Глина - для посуды и кирпичей. Живность - для духа, еды и работы. Дерево - для всего. Тут тебе и дом, тут тебе и ложка, тут тебе и табурет, тут тебе и детская игрушка.
Нет ничего роднее дерева родных стен - потрескавшихся, тёмных, пахнущих знакомо, до боли в сердце.
Совсем уж неспособные к дереву в деревне - редкость. Если руки к месту прилажены, так покупать стулья в магазине - стыдно. Это уж потом, когда появились в домах "залы". Туда волокли молодые форсистые хозяйки и магазинные шуфлядки, и серванты, и посудные "горки" и стулья, и столы.
Во всём остальном доме - свои мебеля. Добротно сделан платяной шкаф. Крепки стулья, лавки или шкафчики на кухне. И уж конечно здесь же он - табурет, без которого хозяева, как без рук.
Купленное - бездушное и словно как чужое. Сделанное руками - как неотъемлемая часть твоей жизни.
Вот и вьётся из-под дедова рубанка сахарно-белый локон стружки. Карандашик истёртый царапает деревянные плашки в нужных местах. Урчит острая дедова ножовка. Делов-то - на пол дня. Радостно и надёжно от того, как уверенно работает дед, словно он мильён этих табуретов сделал.
И когда готов табурет, первым на него и садишься. Хорош! Не шелохнётся под тобой табурет, сработанный умелыми дедовыми руками.

Ждём весну
Весну начинаешь ждать почти сразу после Нового года. Отгремит салютами самый главный праздник года, ёлки, отслужив своё, сбросят мишуру и потихоньку отправятся в печь, закончатся конфеты из подарков. Неделя-другая, и уже места себе не находишь, угадываешь знаки приближающейся весны. Не радуют уже ни грязновато-серый снег, ни подступающие именно в последние дни зимы простуды. Нет покоя, нет радости. Когда же весна?
А она близко. Дни всё длиннее. И запах на улице неуловимо меняется. Мягкая свежесть оттаявшей земли манит, заставляет вдыхать воздух глубже, побуждает смаковать его с надеждой. Скоро...
Первым делом замечаешь, конечно, растущие сосульки. Днём капает с крыш, а ночью морозец прихватит. Вот и растёт это чудо, словно леденец. Непременно отломишь сосульку – и в рот, несмотря на гневные запреты!
Вторым делом примечаешь на дороге, по которой идёшь в школу, талые узоры, которые солнце робко прожигает на снежных отвалах – словно крошечные решётчатые окошки везде. Верный признак! Остро и кисловато-приятно пахнет конскими "яблоками" после того, как колхозный табун пройдёт по дороге.
И наступает день, когда небо открывается вдруг от края до края голубой ослепительной бесконечностью, и ветер не кусает больше за нос и щёки, а ласково треплет волосы, словно шепчет: "Потерпи, потерпи, скоро уж по-иному будет!".
Сугробы – эти злые седые горбатые старцы, ложатся плашмя на землю, опадают, растекаются ручьями.
Дороги, несколько месяцев только морозно скрипевшие под ногами, теперь весело хлюпают и искрятся от воды.
Деревья сбрасывают с себя снежные шапки, становятся под солнцем обтрёпанной толпой, словно беженцы, стараясь поймать каждый тёплый лучик.
Именно в это время тоже хочется бросить тяжесть зимней одежды и бежать куда-то, проведать любимые места.
И самое главное – выбираешься в поле у дороги и ногами топчешь на пока ещё искристом снегу одно большое слово: "ВЕСНА".

Снежный цветок
Лишь начнёт сходить снег в лесу, в прошлогодней траве загораются яркие искры подснежников. Нет ещё нигде никаких цветов, а эти спешат навстречу солнцу, зацветают дружно, словно хор зачинает песню. Снежный цветок. Символ весны, её живое воплощение. Не боится он ни ночных холодов, ни меняющейся дневной погоды, которая может обласкать солнцем, а может забросать ледяной крупкой, на которую щедра Зима, всё никак не желающая сдать бразды правления. Зима в наших краях упряма и капризна, как пожившая своё старуха. Но время не играет ей на руку. Уходит и она. И Весна не замедлит явиться вместе с подснежниками. Холодный и мрачный лес вдруг освещается, словно кто-то включил свет. Магия эта поражает неизменно. Вчера только, кажется, было зябко и неуютно в сыром лесу, а сегодня он буквально излучает тепло и радость.
Нет ещё соловьёв. В лесу царствуют синицы. Ти-ти-ти-ти, чив-чив-чив – слышится со всех сторон. Синица почти задыхается от любовных трелей, не устаёт петь до самого вечера.
Кроты обновляют выходы из своих зимних "квартир" – везде видны свежие горки песка.
Муравьи ожили, и вот уже тысячи живых ручейков углубились в лес в поисках добычи, которую можно утащить в муравейник. Ползут меж сухой травы и мимо подснежников, которые горят, словно маленькие маячки...

Время одуванчиков
Никогда одуванчик не воспринимался сорной травой. Выковыряют в огородах его, и больше нигде не тронут. Это второй цветок, который так радует глаз по весне. Первый, конечно, подснежник, пралеска. Но эти всё в лесу прячутся. А одуванчик - цветок буйный, стесняться не станет.
Луга, ещё вчера едва зелёные, вдруг преображаются, словно солнечный свет получил своё земное, зримое воплощение - сотни одуванчиков распушились, затопили землю радостными жёлтыми искорками. Одуванчики - символ мая, предвестники скорого лета. Кто не плёл из них венки в детстве? Кто не дудел в горькие на вкус трубочки? Кто не измазывался в пыльце с головы до ног, когда нападала эта прихоть поваляться в море одуванчиков?
Время одуванчиков быстротекущее, как, впрочем, и любая жизнь.
...Утром вся семья идёт собирать соцветия. Много соцветий. Надо делать одуванчиковое варенье. Варенье, это, конечно, громко сказано. Скорее, сироп. Но какой!
Сначала цветки вымачивают в воде. Потом отжимают, добавляют сахар и лимонную кислоту. И дальше варят, непрерывно помешивая ложкой.
Спустя время жидкость густеет, становится хрустально-жёлтой.
Зимой, когда свирепствует простуда, когда солнца на небе давно не видно, открывают баночку одуванчикового сиропа... Как описать этот аромат? Где взять слова? Чистое концентрированное лето, кажется, застыло в этом сиропе. Терпкость трав, сладость росы, запах полыни, искристые цветочные огоньки - всё вдруг обретает живость, давно прошедшая весна вдруг заглядывает в дом, да так явно, что мурашки по коже пробегают от радости и удивления. Первая ложечка - чистейший восторг узнавания. Вторая - наслаждение пленённой в сиропе весной.
И невозможно остановить себя.
Время одуванчиков коротко. Но всегда есть надежда, что следующей весной одуванчики снова подарят нам свой свет и тепло.


Рецензии
Заглянула сюда случайно - искала отзывы на ваши книги для детей из серии "Загадка черных часовщиков". Читатель у меня растёт, второклассник. Рекомендую ему книги сама, современные и старые, советские. Сейчас дочитывает очередной томик "Алисы" Кира Булычёва.
Если книга современных авторов, я прочитываю её перед тем, как рекомендовать. А вашу книгу как-то сразу заказала, по одной прочитанной странице. (хотя, на мой вкус, обложка слишком аляпистая - но нам-то важнее содержание, да). Как прочтёт сын, напишу где-нибудь отзыв, а то непорядок - ни одной рецензии от читателя.
Так вот, что-то я отвлеклась. В списке произведений взгляд сам зацепился за "миниатюры" - люблю этот... жанр? вид? не знаю, как правильно называется, но это не мешает мне его любить)))
Замечательные, теплые и светлогрустные мини-рассказы! С ароматом детства деревенского и привкусом солнечных воспоминаний!
Немного жаль, что мои дети такую деревню уже не увидят - умерли старики...
Спасибо вам за кратковременную экскурсию в детство!

Дина Иванцова   30.01.2018 09:36     Заявить о нарушении
Спасибо! Вы правы, обложки аляповатые, но не я "заказываю музыку" в этих вопросах :-) Надеюсь, книги вам понравятся.

Сергей Климкович   30.01.2018 16:13   Заявить о нарушении
О книгах мало кто знает. Просто передают из уст в уста. А они стоят прочтения.

Сергей Климкович   30.01.2018 16:15   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.