Номинар. Глава 5. Признание

  Небо заволокло тучами и оно превратилось в молочную пелену. Я вышел из здания и направился на скоростную платформу, вагоны от которой отходили в Нижний город. У меня не было желания встречаться с Рэк или с кем-то еще, но и возвращаться в пустую квартиру я не рвался, так что я выбрал первый вариант.

  На улице воздухофильтры успокаивающе вибрировали над головой, контролируя уровень углекислого газа ежесекундно: “Что-то в жизни было под контролем, и что-то от меня не зависело”. Но тут же из потока мыслей меня вырвал сумбур, который был отражением моего внутреннего мира. Черные небосводы зданий стремящихся заполонить собой весь кругозор, дикие переплетения переходов, которые, словно змеи, роятся под тобой, и будто хамелеоны сливаются с небом над головой. А посреди всего этого мой ИИ проецирует весь оставшийся мир: раскрашивая стены, рисуя вывески над заведениями, и создавая такие реалистичные фигуры людей, что до них можно было бы прикоснуться, не будь они иллюзией внутри твоего мозга. Этот мир сводил с ума своей гиперреалистичностью несуществующих образов.

  Я запрограммировал свой путь через гигаполис на самый кротчайший из возможных, чтобы добраться до Рэк. Мне не было нужды скачивать в собственную память путь до его дома или использовать Нить Ариадны - переливающийся всеми цветами радуги лучик света, тянущийся из твоей груди и связывающий тебя и твой конечный пункт назначения, - я прекрасно знал эту дорогу.
 
  Передо мной раскинулась автострада. Скорость частного транспорта на ней составляла не менее двухсот километров в час, так что пересечь такой поток несущихся машин не представлялось возможным. В старом городе еще существовали светофоры и пешеходные переходы, здесь же, это было невозможным с точки зрения логистики. Так что в местах переходов стояли телепортационные арки, выход из которых вел на противоположную сторону. Каждая автострада была отделена не только прочным физическим материалом, но вдобавок еще и энергопоглащаюими стенами, которые защищали пешеходов. Стоило только представить, как машина на высоте пятидесяти этажного здания слетает с хайвея и падает на нижележащие строения, будь то закрытые тоннели или же еще хуже - открытые площадки, где людей ничего не защищало от нескольких тонн неуправляемого металла.

  Я быстро добрался до нужной мне телепортационной арки - за ней виднелась скоростная дорога и несущийся поток машин, а по ту сторону точно такая же арка, в которую заходили люди и тут же оказывались по мою сторону. Шаг навстречу несущимся полосам, и вот ты уже вновь в безопасности. Так же непринужденно, как и толпа вокруг меня, я сделал шаг, затем второй и был уже по другую сторону. Кто-то таким же образом вошел в мою жизнь. И этому нежданному гостю, я сам открыл дверь.

  Около трех месяцев назад, когда я уже почти сдался, я встретил Ийрис. Никто не мог мне помочь избавиться от паразита сидящего внутри меня. Я кипел от ненависти к себе, за то - что жалел сам себя. За то - что не мог помочь себе. Но я ненавидел и других: ими были мои друзья, которые не спали днями, чтобы найти решение, которое мне представлялось иголкой в одном из бесчисленных стогов сена. Они изнуряли себя поисками, а я ненавидел их за то, что их поиски были тщетными. И как только мой необузданный порыв стихал, меня накрывало новой волной ненависти и уже к себе - я винил других в собственных проблемах и прекрасно это понимал. Но как только меня отпускало, моя ненависть вновь просыпалась к друзьям, правда теперь из-за того, что я начинал ненавидеть себя из-за них. Это был замкнутый круг.

  Мне казалось, что я сам ничего не могу с этим поделать, так как это было за пределами моего понимания. Я оправдывал себя тем, что раз Акки не смог разобраться, то и я подавно. И вновь отвращение к собственной слабости, к собственной беспомощности. Первый месяц мы каждый вечер собирались дома у Рэк, чтобы обсудить, что мы ни черта не нашли. В один вечер он ставил серебряный поднос с расписным фарфором на стеклянный столик посреди гостинной, в другой - глиняный чайник с пиалами цвета необожженного кирпича. Мы принимались пить чай и делиться пустыми домыслами. В один из таких вечером я не выдержал: как только Рэк в очередной раз поставил поднос с дорогой фарфоровой посудой, я встал и швырнул этот поднос в дальнюю стену. У меня до сих пор стоит шум в ушах от симфонии из звона битой керамики заканчивающейся оглушителным ударом о пол тяжелого металлического подноса. Тогда я не выдержал тишины последовавшей за моим порывом, и я ушел. Никто не попытался меня остановить. Все остались сидеть на своих мягких и уютных местах вокруг этого чертова стола, на котором наконец не было этого чертово подноса,  с высокомерно задранным носиком чайника и сверкающей своей идеальностью свиты его “белоснежного величества”. Когда дверь на улицу, со звоном подвешенного на ней колокольчика, закрылась за мной, я понял, что мне необходимо заглушить собственные мысли. И я направился в Верхний город, так ни разу и не обернувшись на подсвеченную изнутри дома витрину со старым барахлом.

  Именно тогда я познакомился с Ийрис и узнал, об ее способности номинара: погружать в воспоминания одним касанием руки. В заведение без имени (его заменял id идентификатор), я вошел как желанный гость - одетый по последнему веянию моды, - был встречен музыкой и улыбками прекрасных девушек, а так же туманивших разум напитков. Мои дурные мысли и настроение были разбиты о многочисленные звуки клуба: то был и смех, беззаботно веселящихся людей и еле различимый звон бокалов. Шепот, больше похожий на крик, переговаривающихся людей и склонившихся порой так близко друг к другу, что их мотивы были сразу понятны. И конечно хаотичная в своем ритме и звучание музыка, которая срывалась на тебя прямо из стен, а не из допотопных стереосистем Нижнего мира. Здесь не оставалось места для собственных мыслей в голове и это мне подходило как нельзя лучше.

  Но и этого вскоре мне стало мало. Как раз в это время и появилась она - миниатюрная, чуть ли не хрустальная на вид, девушка-номинар. Она сразу представилась и предложила свои услуги. Так было заведено - в этом клубе способности номинаров использовались на развлечение посетителей. Не колеблясь и секунды, я согласился и отправился в свое первое путешествие по прошлому.
В мой первый сеанс она объяснила, что погружение в воду нужно для того, чтобы вывести меня вовремя. Слишком долгие или частые рейсы по воспоминаниям сулили лишь искажение собственной памяти и наносили вред разуму, который не понимал, где прошлое, а где настоящее - что ложь, а что есть вымысел. Лишь несколько сеансов спустя я осознал, что вывести ее саму из транса может лишь какой-то сильный внешний фактор или шок. Будильник здесь бесполезен, даже если он будет орать в самое ухо. Нужно было что-то посильнее. А вот недостаток кислорода и невозможность дышать - уже что-то. “Но тогда ей нужно было самой тоже погружаться в воду” - подумал я и был отчасти прав. Но все оказалось куда проще и куда сложнее. Она испытывала все то же, что и ее “пациент”. Все переживания, все чувства “там” - в твоей собственной голове, она испытывала вместе с тобой. И когда в сознание тебя приводил самый первый из инстинктов самосохранения, ты просыпался, чтобы набрать в агонизирующие легкие воздуха. Каждый раз ты словно рождался заново, в муках и боли. Вы рождались вместе.


  Вагон бесшумно уносил меня в Нижний город. Отражение молодого человека, с отросшими русыми волосами и запавшими от бессонницы глазами - было моим собственным. В моей внешности не было ничего запоминающегося. Даже глаза стали блеклыми и потухшими, как у старика.
Пейзаж за окном сменился на руины высотных зданий прошлого, их размеры когда-то были поистину грандиозными, но в сравнение со своими собратьями из Нового города, они были лишь кустарниками среди чащи секвой. Как человек и номинар - первый увядал и разрушался под натиском времени, второй же стоял непоколебимо и сам выбирал отведенный ему срок. Вагон в котором я ехал мог бы стать отличной аллегорией: сидя внутри не замечаешь ход движения, когда как снаружи ты проносишься мимо других с невероятной скоростью. И те - кто по ту сторону, порой успевают запомнить лишь твой размытый силуэт - это относилось к номинарам. Акки был прав, мы для них бабочки-однодневки. Но и он же был исключением влюбившись в такую бабочку.

  Моя станция была последней, сразу за крутым спуском вниз. У вагонов была собственная гравитация, так что, какие бы трюки не выполняла машина, внутри тебя не швыряло из стороны в сторону. Я даже не заметил, как прибыл на станцию.
В голове пронеслась надежда, в виде крохотной снежинки, безжалостно и бесследно растаявшей в моем отчаяние. Я перестал мечтать, что в один день зайду в его барахольческий магазинчик, сумею не свернуть ни один из его экспонатов, давно изживших себя и услышать: «Хэй, Мэло! Я кажется что-то нашел…». Но в этом заказном аду, номер которого я выбрал сам и добровольно заселился, не было комнаты с названием “Надежда”.

  Со всеми этими мыслями я добрел до нужного мне места. Вывеска на дверях гласила «закрыто», но только не для меня. Это был Старый город и почти все в нем осталось таким, каким было полвека назад, как и эта дверь, которую приходилось открывать вручную, дотрагиваясь рукой до прохладного металла.
Чутье Рэк предупредило его о моем приходе, еще до того, как колокольчик на входной двери успел разнести эту новость по всему первому этажу. Я только успел переступить порог, как оказался в стальных тисках, которые мой друг называет объятиями.

- Сколько лет, сколько зим!

- Всего одна зима, - на последнем дыхании выдал я.

- Я и забыл какой ты тщедушный у нас! - Он смеялся и хлопал меня по плечу, но взгляд его был более чем встревоженным.

  Мы сели друг напротив друга за кофейным столиком напоминающим украденный витраж из Сикстинской капеллы.

- Прости.… - Я сделал глубокий вдох, чтобы продолжить. - Я виноват перед вами. - Слова сожалений и извинений лились из меня бурным потоком, который смывал за собой последствия урагана и уносил всю ту грязь, что накопилась во мне за долгое время.

- Ты не виноват… - Рэк привстал с кушетки, но тут же сел обратно.

- Но все же вы не заслужили такого отношения.

  Мои слова были поистине ужасающими. Каждого из них я задел за самое больное, когда на следующий день они попытались справиться обо мне. Но и тогда они не закрыли свои двери передо мной, а продолжили поиски выхода из моего положения.
Было слышно, как работает вентиляция. Кажется, я различал даже биение двух сердец. Так что сказать, что в комнате повисла тишина, было бы ложью.

  Практически весь первый этаж был поделен на два огромных помещения: первая половина являла собой лабиринт Минотавра из антикварных вещей наставленных друг на друга. Вторая же была жилой частью, где расположилась гостиная с не менее раритетной мебелью, кухня-столовая, на которой как раз готовил двухметровый номинар и пару жилых комнат. Позвякивание посуды, шум воды из под крана и запахи специй заполонили собой весь магазинчик. С подоконника потрескивал старый виниловый проигрыватель, с усердием напевая живую мелодию, от которой хотелось встать и танцевать. Я и забыл как здесь было хорошо.

  Диван, софа и несколько кресел расставленных посередине гостинной вокруг стеклянного столика, были словно живые: пестрые и однотонные, каждый со своим неповторимым узором или резьбой. Они не походили друг на друга - как люди, будь то торшер рядом с кожаным диваном на деревянных ножках в виде лап льва, или тумбочка с тремя разными ручками под каждый выдвигающийся отсек. Все было как в тот вечер, ничего не изменилось, разве что пару безделушек на полке пополнили ряды дорогой сердцу Рэк коллекции.
 
  Мой друг готовил ужин на троих - Ниро обещала явиться, так быстро, как только сможет, когда узнал кто у него в гостях. Элиен же обещал быть с нами душой, но не сердцем, что означало - свою задницу он с места не сдвинет и останется в своем логове, но по ИИ свяжется с нами тремя. Забавно,  но ИИ не разговаривал, так как не имел голоса. Сам по себе он был интегрированным интеллектом в интеллекте пользователя и по сути расширял возможности носителя делая его отчасти ходячим компьютером. Каждый запрос был лишь мыслью, но мыслью осознанной и направленной. Информация, поступающая со сторонних ресурсов была дополнением к уже имеющимся знаниям. По сути каждый отдельно взятый человек или номинар был гибридом компьютера и органического разума.

- О чем задумался?

  Я не заметил, как Рэк поставил передо мной большую тарелку со спагетти, от которой все еще шел пар. Мой желудок тут же выдал меня громко заурчав,  а рот наполнился слюной, как только учуял ароматный запах чеснока и трав.

- Забыл, как только увидел твой шедевр.

  Друг широко улыбнулся: ему всегда льстила похвала в адрес его кулинарных способностей.

- Спасибо.

  Мы оба уселись поудобней и принялись за еду и грушевый лимонад. По-видимому Ниро задерживалась, и Рэк решил не дожидаться ее.

- Мэло, я рад тебя видеть.

  Свои манеры я оставил дома, и ответил с набитым ртом:

- И я.

  Мы продолжили есть в тишине, казалось такое было впервые. Не на долгое время я забыл про все свои проблемы. Я попробовал не думать, что будет ждать меня ночью, а сосредоточился на здесь и сейчас.

- Может останешься сегодня здесь?

- Ну, знаешь, я не из тех, кто так легко отдастся за тарелку морепродуктов.

- А я то рассчитывал на продолжение после такого-то ужина!

  Это была глупая шутка, которую поддержал Рэк, но мы не могли остановиться смеяться. Хорошо, что я не успел набрать в рот сладкого лимонада, иначе пришлось бы потом чистить мебель. Не помню, когда в последний раз я так искренне смеялся. Но на этой веселой ноте, наш музыкальный вечер не окончился.

  - Ниро предложила еще раз понаблюдать за тобой. Знаю, мы не сдвинулись с мертвой точки, но ты все еще жив, спустя четыре месяца, когда остальные от силы держались неделю.

  Его слова заставили вернуться к больной теме и это не было похоже на то, когда срывают пластырь, скорее это напоминало снятие швов с еще незажившей раны. Я инстинктивно поморщился и Рэк это заметил.

- Послушай, мы не будем при тебе ничего обсуждать, только дай нам действовать незаметно, пожалуйста.

  Кто бы там не сидел высоко на небе, но он видел, как я не хотел их помощи. Мне было тошно, что я сам давно уже сдался, в то время, как они все еще не теряли надежду и тратили собственное время на меня.

- Я не хочу, - сказал я прямо.

- Мэло, прошу, дай нам возможность помочь тебе.

  И снова волна ненависти смешанная с отвращения накрыла меня с головой. Сердце отплясывало чечетку о грудную клетку и легкие еле справлялись со своей работой. Огромная комната вдруг превратилась в тесную каморку под лестницей и я начал задыхаться. Ничего не говоря, я выбежал на улицу, где воздух был прохладным и свежим. Я стоял на безлюдном тротуаре и не мог разогнуться. Желудок сводило спазмами и я боялся как бы меня не вырвало - я уже усвоил, что от этого мне не станет легче.

  За спиной раздался знакомый звон колокольчика: Рэк вышел вслед за мной.

- Извини.

- Все в порядке, - еле выдавил я из себя. - Ты не виноват, что у меня слабый желудок.

- Скажи, почему ты не даешь нам помочь тебе?

Что мне было ответить? Сказать правду и тем самым почувствовать себя еще большим скотом? И вот, я вновь думал о себе. Я проглотил застрявший ком в горле и принял единственное правильное решение.

- Я буду рад, если вы мне поможете.

  Так я закрыл неприятный для себя разговор. Мне стоило пересмотреть свое отношение к сложившейся ситуации. Если они еще не опустили руки, то и я не должен. Но, все же что-то мне мешало действовать и это уже было роковой беспечностью оставлять положение дел как есть.

  Мы так и не дождались Ниро, даже к полуночному ужину, так что решили разойтись по своим комнатам.

  Когда-то давно Рэк так же приютил меня на время - пока я не встану на ноги и сам не решу, что пора остановиться эксплуатировать его гостеприимство. Я поднялся на второй этаж по лестнице. Мои шаги заглушал темно-бордовый ковер с изображением птиц и разных лесных животных, спрятанных за искусно-вышитым витиеватым узором. Помню, как-то Рэк сказал, что где-то на нем спрятан тигр, но сколько раз я не проходил по нему и не вглядывался, я так и не смог его найти. В какой-то момент я решил, что он попросту надо мной издевается. Потому что каждый раз, когда я выходил из комнаты, то первым делом смотрел на пол - мой друг это прекрасно видел и постоянно спрашивал: не потерял ли я что-нибудь. Несколько раз я даже лишался из-за этого сна и гулял по коридору взад-вперед, после чего начинал свой марш по лестнице. Этот раз не был исключением, я снова пытался найти этого затаившегося засранца.

  Комната оказалась точно такой, какой я ее оставил восемь лет назад. Большая двуспальная кровать по-царски занимала чуть ли не половину комнаты, а на противоположной стороне от нее грозным стражем стоял резной дубовый шкаф на пару с комодом. У окна все так же робко ютились небольшой деревянный письменный столик с простеньким стулом. Удивительно, но мне вновь показалось, что они меня ждали. Я уже говорил, что вся мебель в доме Рэк была наполнена жизнью. У каждого предмета была своя история, как и у этой бронзовой лампы заросшей виноградной лозой. Ее листочки были так мастерски отлиты, что издалека они казались настоящими. Порой ночью, в темноте, когда свет от проезжающих мимо окна машин проникал в комнату и все предметы начинали отбрасывать гротескные тени, я улавливал чуть заметное колыхание бронзовых листьев. 

  Вот и сейчас из окна лился теплый свет от старого фонаря, освещающего проезжую часть Нижнего города. Я присел на край кровати, всего на минуту, чтобы переварить сегодняшний день, но сам не заметил как откинулся назад и утонул в мягкой перине.
За окном сверкнула молния, прорезав небо словно нож сливочное масло. Я оказался на сцене театра теней, только устрашающие фигуры отбрасывали не люди, а бездушная мебель. Раскаты грома запоздали на несколько секунд и раздались прямо в комнате. Если бы я даже стоял под самым большим колоколом мира, то не испытал и сотой части того оглушительного рева, который набросился на меня. Не выдержав, я упал на колени и зажал уши руками, пытаясь хоть как-то защититься от яростного крика самой природы. Когда все стихло, я заметил, что кричу сам. Мой голос оборвался так же неожиданно, как и рев стихии - только ее никто не хватал за горло и не сжимал в стальный тисках, лишая дара речи.

- Еще один никчемный день твоего жалкого существования. - Слова раздались прямо внутри моей головы, в которой все еще отдавались гулким эхо удары грома.

- Вновь пытался спрятаться в воспоминаниях своего прошлого.

Этот до боли знакомый голос, который каждую ночь нашептывал мне на ухо мои страхи, и пронзительно кричал тысячей голосов у меня в сознании, когда я пытался ему сопротивляться.

- Жалок, жалок, жалок… - Оно выплевывало эти слова, словно змея свой смертоносный яд в  лицо врагу.

- Ты ничем не лучше своей бесхребетной семьи. - С этими словами в моем сознание родились образы как это существо ломает позвоночник моей матери, лежащей на больничной койке; отцу, который не успел даже надеть петлю на собственную шею и все еще держал ее у себя в руках; и брата, корчащегося в муках в пустой камере, и так умирающего от трансформации на клеточном уровне.

  Этот темный и расплывчатый силуэт переломил их всего одним движением. Они умерли мгновенно.

- Ты же так этого жаждешь, - раздался дикий ледяной шепот уже из угла комнаты.

  Этот спектакль начинался заново. Может я ошибался и все ночи, что это существо приходило ко мне, были лишь репетицией перед настоящим представлением?Сумасшествие, безумство, помешательство, потемнение рассудка - все это не могло описать того, что творилось со мной, как только я закрывал глаза и проваливался в сон. Все это было кошмаром наяву, и осознание его реалистичности бросало в еще более глубокую яму безумия, которую усердно рыл мой мозг - глубже и глубже. Бездонная могила для моя рассудка.

  Меня бросало в столь сильный холод, что все тело начинало колотить изнутри и я не мог остановиться. Руки немели, ноги переставали слушаться, но сейчас они бы мне и не пригодились - я все еще висел в воздухе.

  Стальная хватка разжалась и я упал на пол: больше ничто не сдавливало мне горло. Два горящих огня вместо глаз исчезли так же внезапно, как появились. Их взгляд обжигал душу, словно они были ледяным пламенем из самого центра девятого круга Ада, где не знают покоя худшие из предателей человечества и Бога. 

- Ты же сам хотел умереть! - И вновь крик сотни тысяч страждущих.

  Возможно ли было потерять сознание во сне? Не знаю. И даже Ниро не знает, бодрствую я или нет, когда за мной приходит демон и вырывает меня из темной пучины небытия.

  Я отвечаю с саднящей болью в горле:

- Не сегодня.

  Мои слова только распаляют ненависть и отчаяние моего тюремщика. Хотя, тюрьмой для этого существа я стал сам.

  Передо мной вновь материализовалась сама тьма, которая тщетно пыталась принять образ человека. Она покачивалась из стороны в сторону, словно плакучая ива на ветру.

- Убей! - Не выдержал я. - Чего ты ждешь?

  Глубоко внутри я уже давно понял, что оно не может и видимо это осознание дало мне смелости на столь дикую провокацию. Бесчисленное количество раз я задавался вопросом: “Почему остальные умерли, а я нет?” Разве все они не хотели жить? Что такого ужасного было в них самих, что они сломались? Я уже давно сдался, но смерть так и не пришла по мою душу. Я так и оставался обычным человеком терзаемый неведомой ему сущностью.

- Я не хочу жить, - наконец признался я, - но смерть меня пугает больше. - Может в этом и был ответ? Я запутался.

  В комнату словно открыли окно и свежий воздух проникнув внутрь снял все то скопившееся доселе напряжение.

- В ней нет ничего страшного, - бездушно проговорила бестелесная сущность. - В ней нет ничего.

  Черная, как сама бездна фигура склонилась надо мной.

- Ты страдаешь. Ты так отчаянно ненавидишь себя, что ненавидишь даже тех, кто тебя любит. Ты ненавидишь их за их же любовь, которую не способен проявить сам к себе. Зачем же тогда ты продолжаешь свои мучения?

- Зачем, - повторил я.

  Словно наяву я видел светлый образ Ниро и ее печальный взгляд от которого у меня порой сжималось сердце. Я видел и беспечно улыбающегося Рэк и даже образ Элиен в его темной комнатушке без единого окна. Но Мойра и Акки были подернуты пеленой, на них я глядел словно сквозь омут. Родителей и брата я не видел вовсе, словно их никогда и не существовало.   

- Ты мучаешь не только себя, но и близких. Ты эгоистичен. Даже твоя жертва не была актом любви, так как ты не способен на любовь. Все что ты делал, ты делал лишь для себя. Ты не сдашься, если умрешь. Ты освободишь всех от тяжкого груза, который ты не в силах вынести. Признать собственную слабость, это мудрость.

  Оно продолжало и продолжало говорить, ровным и умиротворенным голосом. В каждом его слове я чувствовал правду, которую если и знал сам, то не хотел признавать. Осознать и принять - это разные вещи. Теперь я это понял.

- Ты прав.

  У меня больше не было сил это терпеть. Я слишком долго сопротивлялся неизбежному. Я страдал и заставлял страдать других вместе с собой. Я переложил груз вины за содеянное на чужие плечи. Я могу сейчас освободить их и себя. Я не герой и не был им никогда. Я попытался сыграть и сыграл плохо - мне никто не поверил. Наконец-то всему этому придет конец.

- Я хочу … - Мои слова оборвались. В голове раздался чужой голос и я повторил за ним. - Жить.

  В комнате стало нечем дышать, меня закинуло в самый эпицентр шторма из ненависти и отчаяния. Я потерялся в пространстве: не осознавал даже лежу я или стою. Тогда я подумал лишь одно: “Если я переживу это, я переживу все”.

  Солнце уже давно встало, когда я наконец смог раскрыть налитые свинцом веки. Яркие лучи света тут же ослепили и отдались болью в затылке, заставив пожалеть о своем пробуждении. Не помня, как я очутился на кровати, я неуверенно слез с нее, чтобы задернуть тяжелые портьеры и отгородиться от божьего света. Как только я проделал этот неимоверно сложный трюк, кто-то постучал в дверь и не дожидаясь ответа открыл ее.

- Да ты вампир.

  Я ожидал увидеть двухметрового громилу, а не юную красавицу с серебряными волосами.

- Тебе легко говорить, - мой голос оказался хриплым и еле издавал членораздельные звуки.

- Я же уже предлагала тебе модифицировать твои глаза. - Девушка подмигнула глазом в тон ее волос - никакой радужки или зрачка, только блестяще серая пелена в сумраке моей опочивальни.

- Кстати, джентльмену не пристало валяться в кровати, когда к нему заходит леди.

- А сколько этой леди лет? Давай уже, сознайся. Двести, триста? - Я скорчил гримасу благоговейного ужаса и шока на лице. - Четыреста?!

  Я приложил не мало усилий, чтобы сесть и посмотреть на ее реакцию.

- Такое не спрашивают у девушек! - Громко заявила седоволосая посетительница и метнула меня обратно на кровать, не сдвинушись при этом с дверного проема ни на дюйм.

  Меня словно свалили невидимые руки, которые вдобавок метнули мне прямо в лицо одну из моих же подушек.

  Дверь громко захлопнулась и я только успел прокричать:

- Я бы больше сотни не дал!

  Мне пришлось устроить этот цирк, чтобы только не видеть ее озабоченного взгляда - я был не готов.

  С Ниро я был знаком чуть меньше, чем с Рэк. За это время я успел вырасти и даже обзавестись несколькими седыми волосами, в то время как она нисколько не изменилась. Я никогда не понимал, почему она так обижается на вопрос о возрасте будучи номинаром. Она злилась не всерьез, но все же несколько минут она кипела от возмущения и потом могла мне это припомнить. Например: когда накладывала ужин в тарелку и мне доставалась самая маленькая порция. Конечно, после того, как я уплетал свой мышиный паек за минуту, она без слов забирала тарелку и докладывала более чем достаточно. Умение прощать было ее сильной стороной, я же порой напрочь не обладал этим качеством. Хотя, было удивительно то, что я не таил злобу на Мойру, когда ее поведение можно было бы расценить как предательство. Мне слишком легко далось отпустить ее. И может Ийрис была права, когда говорила, что я не любил ее.

  Сегодня ночью я наконец принял, что сделал это лишь для себя. Я видел шанс придать своей жизни смысл, когда жертвовал ею. Да, несознательно, но все же обдуманно, где-то в глубине души.

  Я вновь сел на кровать и меня стрелой пронзило воспоминание ночи: “- Я хочу… Жить”. Последнее слово было словно нашептано кем-то. Тогда я точно принял другое решение. Сейчас, когда я вновь увидел дорого сердцу человека, я нисколько не жалел о сказанном. Но все же, это был не я.

  Внизу уже вовсю кипела жизнь. Рэк готовил поздний завтрак из тыквенного крем-супа, а Ниро помогала ему в нарезке трав и обжарки лука с чесноком.

- Садись за стол. Осталось только добавить хмели-сунели. - Громко пророкотал Рэк, чтобы его голос было слышно за шкворчанием сковороды.

- Дурацкое название, - прокомментировал я.

  От некоторых слов иногда аж бросает в дрожь, прямо как сейчас. На мой вкус эта приправа никак не подходила к излюбленному мной блюду. Но только мой друг клал ее в тыквенный крем-суп, при этом заявляя, что я ничего не понимаю - будто у меня не было языка. Один раз мы чуть не подрались. “Чуть” - потому что будь это настоящей дракой, он бы меня убил. Не мне тягаться силой с номинаром, который при это размером с платяной шкаф.

- Можешь мне не класть, - я не успел договорить, когда Рэк на моих глазах высыпал горсть этой несусветицы в тарелку, - пожалуйста.

- Опоздал, - хитро ответил повар.

- Да ты это нарочно! Прямо, вот, у меня на глазах! - Я махал рукой перед своим лицом.

- Хватит спорить. Держи. - Ниро поставила на барный столик тарелку, которую налила сама, пока Рэк не видел.

  Без промедлений я принялся за первое. Нужно отдать другу должное, он умел готовить, но иногда его кулинарные выкрутасы выходили за рамки моего понимания.
Рэк с Ниро уселись за стойку напротив меня. Я бегло бросил взгляд им через плечо на разделочный стол и огромную электрическую плиту, в духовке которой готовился десерт - аромат шоколада ни с чем нельзя спутать.

- Ты не получишь, - пригрозил мне ложкой кулинарный критик.

- Прекрати, - тут же оборвала его моя заступница.

  Как и следовало ожидать, свой десерт я получил. Пока мы все наслаждались тающим во рту шоколадным кексом, вкус которого превозносил до небес, я не забыл поинтересоваться, не заходил ли кто-то вчера ко мне в комнату. Ответ, как и ожидалось, был отрицательным.

- Я слышал шум, словно кто-то мешок с картошкой ронял на пол всю ночь. Еще душераздирающие крики, но решил оставить это на тебя. Повезло, что остальная часть здания пустует и ты не напугал до смерти, какую-нибудь пожилую даму.

  Для номинара, который умеет скрывать что угодно от кого угодно в прямом смысле слова, он плохо умел скрывать свои эмоции перед друзьями. Мы оба видели, как он пытался отшутиться, но делал он это неуверенно, будто шел по натянутому канату над высоким обрывом.

- Понятно.

- А почему ты спрашиваешь? - Ниро оторвала свой взгляд от десерта и посмотрела на меня. В ее глазах вновь появились чуть более темные серебристые разводы, которые начали закручиваться в беспокойный вихрь.

- Мне показалось, что кто-то был. - Пусть и не до конца, но это был прямой и честный ответ.

  Пару часов спустя я уже не находил себе места в этом огромном доме. Я попытался сесть читать антиутопию Хаксли, которую нашел на одной из многочисленных полок с книгами в гостинной. Начал готовить обед, отвлекся на уборку и сжег его. После чего предложил свою помощь в магазине, но Рэк заявил, что готов установить телепортационную арку на входе в его антикварный салон, лишь бы я через него не проходил. За восемь лет я снес всего одиннадцать его драгоценных старинных находок - три из которых, по его словам, были безвозвратно утрачены, четыре теперь стоили не дороже уличного кебаба, а оставшиеся безвинно пострадали от моей неуклюжести.
В общем я начал подумывать, чтобы уйти в клуб к Ийрис, но это не представлялось возможным. Утром, пока я спал, Элиен взломал мой id по просьбе Рэк, чтобы просмотреть все мои ночные кошмары, которые могли бы навести на ответ. К сожалению, они не нашли ничего нового, зато обнаружили мое пристрастие к погружениям, которые могли довести меня до безумия. Посовещавшись - без моего ведома к слову - они решили посадить меня под домашний арест. Так мое согласие на их помощь обернулось для меня заточением, где роль строгого и беспрекословного надзирателя играл мой друг. С одной стороны, я был им благодарен, у меня не было силы воли, чтобы оборвать свой порыв и вновь не погрузиться в другой мир, до того, как все пошло бы ко всем чертям. Но с другой, я был в бешенстве, что они вторглись в мою личную жизнь и мне было не по себе, что они в одночасье узнали все мои страхи и все то дерьмо, что я так старательно скрывал. Мы уже давно поняли, что существо из моих ночных кошмаров использует только самые потаенные страхи и самые отвратительные из помыслов. И то, что оно никогда не лжет. И к сожалению, мои ночные диалоги с ним записывались на память, которую они могли просмотреть словно старую кассетную видеозапись.

  В лучах пробивающегося через занавески солнца я наблюдал полет частичек пыли. Они напоминали блестящий косяк рыбы, который подчинялся стройному танцу в морских глубинах. Можно было часами наблюдать за их движением, как я наблюдал за людской суетой с высоты Осириса. Но звонкое приветствие дверного колокольчика известило о приходе нового гостя и вырвало меня из пучины безмятежности.

  Из-за лабиринта антиквариата, я не мог разглядеть посетителя. Так как Рэк запретил мне вылезать в рабочую часть, я спрятался за одними из ряда напольных часов, которые своим мерным тиканьем только отвлекали и не давали сосредоточиться на разговоре. От скуки я решил сыграть в шпиона и подслушать. Иногда в магазин заходили не только ценители раритета, но и “клиенты” - как назвал их Рэк. “Клиента” не интересовал богатый выбор настольных ламп конца девятнадцатого века или подлинные картины из под кисти именитых импрессионистов. Каждый из “клиентов” приходил со своим собственным запросом. Некоторые из них были достаточно обыденны - устроить слежку за своей пассией дабы уличить ту в измене. Но были и достаточно экстравагантные - найти пропавшего слона из зоопарка Нижнего города или испечь ровно 666 кокосовых печенюшек с волшебной травой. Понятно, что если ты смотритель зоопарка, который дорожит своей работой, ты постараешься решить проблему весом в шесть тонн без привлечения начальства. Или же, если ты состоишь в клубе по интересам и вы собираетесь как следует отметить Новый год, то в обычную пекарню с таким заказом не обратишься. В общем, в этот раз я решил выяснить, с чем сегодня к нам пожаловали.

  Сидеть на корточках было не самым умным решением, так что стоило незамедлительно поменять позицию, пока ноги окончательно не одеревенели, как часы позади меня. Пока я передвигался с грацией подвластной только хромой корове, я услышал:

- По любым вопросам звоните по этому номеру.

“Какому еще номеру?”

  В Старом городе бытность живущих в нем еще не была подвластна ИИ. Здесь не было сканеров id, так как двери открывались металлическим ключом или магнитной картой. Некоторые использовали биометрические сканеры, но взломать их было порой проще, чем вскрыть замок. Да и транспорт регулировали либо люди, либо опять таки люди, но только дистанционно. Весь город питали беспроводные панели-генераторы, аналоги тех, что использовались в Новом городе, только их тоже настраивали вручную. К чему я все это? Технологии могли быть старыми, но не отсталыми. От телефонной связи отказались еще задолго до моего рождения. Это могло значить, что у этого незнакомца была своя собственная станция, которая должна была либо располагаться недалеко от нас, либо иметь обширную зону покрытия. Только вот нужное для этого оборудование было давно снесено. Единственный возможный вариант - ретранслятор. Впрочем и эта теория маловероятна. Иметь собственный спутник на орбите, это кем надо быть?

  Все мои умозаключения могли быть ошибочными только из-за одного факта, я мог неправильно расслышать или понять значение слова “номер”. Может он дал идентификационный номер кого-то другого? Тогда зачем он вообще сказал это вслух, если переслать данные можно через ИИ. В голове проносились десятки возможных “тогда” и “но”. Пока я все еще раз заново прогонял в голове, раздался прощальный звон колокольчика. Этот гость, кем бы он не был, ушел.

- Мэло!

  От его крика я чуть не снес двенадцатый по счету экспонат. Забыв, что еще секунду назад я шпионил, я резко встал из своего укрытия.

- Ты что там делал? - Рэк с подозрением посмотрел на меня.

- Ничего.

  Еще один испытующий взгляд, который я выдержал без единой капли пота на лбу.

- Не хочешь говорить, твое дело.

  Рэк направился в мою сторону, по-видимому, опасаясь, что я забуду правила и выйду в магазин.

- У нас появился заказ.

  Я не выдержал и спросил:

- Это тот клиент, который только что ушел?

- Нет, - он сделал паузу, будто что-то обдумывал. - Не хорошо подслушивать. Заказ пришел через Элиен. Он связался со мной, пока я говорил с посетителем.

  Я хотел было задать уже следующий вопрос: “А кем был тот посетитель?” Но он уже начал засыпать меня информацией по новому делу. Узнать, кем был тот гипотетический пользователь сотовой связи, я еще успею, а вот работа не могла ждать.


Рецензии
В жизни как в кино: только главный герой становится известен, лишь в последний момент!

Олег Рыбаченко   14.11.2017 11:04     Заявить о нарушении