Сексуальная этика

Глава из книги Игоря Гарина "Любовь", «Мастер-класс», Киев, 2009, 864 с.  Цитирования и комментарии даны в тексте книги.

Бог никого не заставляет, ибо любовь не терпит принуждения и, стало быть, служение Богу есть вещь абсолютно добровольная.
Г. Денк

Мораль всегда отличалась повышенной чувствительностью к проблемам пола, бесцеремонно вмешиваясь в найинтимнейшую сферу человека. Сексуальные переверзии, извращения — во многом «заслуги» морали. Мораль подпитывала патриархальные отношения, домострой, возводила китайские стены вокруг любви, создавала сложнейшие ритуалы преодоления сопротивления и обходные пути. Как констатировал О. Ранк, в культурном обществе мужчина столько сил тратит на осаду, что их уже не остается на наслаждение, поэтому он нуждается в женщине без сопротивления — в девке.
В. Райх:
Но развитие жизни нельзя остановить. Процесс общественного развития не без основания воспринимается как естественный процесс. Может быть, еще раз окажется возможно согнуть человека, принудив к аскетизму, повиновению авторитарной власти, отрицанию жизни, но в конце этого пути — победа естественных сил в человеке, единство природы и культуры. Налицо все признаки очевидного восстания естества против наложенных на него оков образа жизни.
Только теперь по-настоящему и началась истинная борьба за «новую жизнь», но сначала в форме тяжелейшего материального и душевного потрясения индивидуального и общественного бытия. Тот же, кто способен понять жизнь, не отчаивается. Тот, кто сыт, не крадет. Тот, кто испытывает сексуальное счастье, не нуждается ни в какой «моральной опоре» и способен на свое самое естественное «религиозное переживание». Жизнь очень проста, проста так же, как и эти факты. Она становится сложной только под действием проникнутой страхом перед жизнью структуры человеческой психики.
Этика так или иначе связана с заповедями. Но эволюция морали ведет к уменьшению запретов и увеличению персональной ответственности. Этика любви не есть мораль вседозволенности, этика любви — мораль самоотдачи, стремления давать, а не брать, ставить другого рядом с собой или выше себя. Любить — не значит обладать, любить — значит желать добра, творить добро. Эволюция этики любви — это замена внешних табу внутренними запретами. Запреты неизбежны: любовь должна встречать сопротивление на своем пути; без него она вырождается в животность. Препятствия делают любовь человечной, экзистенциальной, персональной, великой...
Этика становится действенной лишь как глубочайшее внутреннее побуждение. Можно ли говорить о любви, добродетель которой дается ценой бдительной охраны? По мнению Олдоса Хаксли, целомудрие — самое неестественное из всех сексуальных извращений. Это так! Целомудренна не девственность, а любовь!
Когда-то Шелли говорил: «Любовь чахнет под принуждением; самая ее сущность — свобода; она несовместима с повиновением, с ревностью или страхом». Наверно, это так и есть. И хотя любовь часто уживается и с повиновением, и с принуждением, и со страхом, но по самой своей сути она родственна тяготению к свободе, пропитана жаждой свободы.
Любовь — основа нравственности, ибо там, где нет любви, верх берет зло, эгоизм, животность. Собственно об этом свидетельствует формула Блаженного Августина: «Люби и делай всё, что хочешь». Любовь — это бескорыстие, спокойствие, смирение, необходимые для восхождения к Богу. Нравственность зиждится на любви, потому что любовь не знает принуждения. Этика долженствования  — плохая этика, потому что ее нет в крови. Быть нравственным — означает не выполнять предписания, но любить.
Перефразируя Лао Цзы, можно сказать, что небо вооружает любовью тех, кого хочет сохранить.
В иудаизме и христианстве (в отличие от тоталитарных религий) любовь предшествует нравственности. Если у человека нет любви, то он не способен к добру. Только любовь нравственно плодотворна. Нельзя ненавидеть и оставаться нравственным. Ненависть способна только на ненависть, порождая бесконечную цепь зла. Злу нельзя оставлять лазеек для оправданий, нравственен только тот, кто способен разорвать цепь зла.
Дхаммапада:
«Он оскорбил меня, он ударил меня, он одержал верх надо мною, он обобрал меня». У тех, кто таит в себе такие мысли, ненависть не прекращается.
«Он оскорбил меня, он ударил меня, он одержал верх надо мною, он обобрал меня». У тех, кто не таит в себе такие мысли, ненависть прекращается.
Ибо никогда в мире ненависть не прекращается ненавистью, но отсутствием ненависти прекращается она. Вот извечная дхамма.
Этика любви не должна быть этикой давления, подавления, авторитарной идеологией, принуждающей человека ставить этические догмы выше жизненных потребностей. Из психоанализа и опыта врачей, занимающихся лечением половых расстройств, известно, что сексуальное угнетение, фарисейское и тоталитарное отношение к проблемам пола порождает не добродетельность, но болезни, извращения, ухищренное сладострастие. Лицемерие, «завешивание икон по ночам», подавление сексуальной любознательности, представление «воздержания» в качестве «добродетели» — всё это проявления «древлего благочестия», дремучей патриархальности.
Авторитарное подавление сексуальных потребностей (подростков в  семье или членов тоталитарного общества) ведет не к повышению морального уровня, но к снижению духовных и эмоциональных качеств личности, уверенности в себе, возникновению страхов и сексуального лицемерия, беспомощности, несамостоятельности, боязни жизни. Подавление сексуального — разновидность тоталитаризма, чреватая теми же   патологиями, что и комплексы человека-массы. Конкретно это сексуальное угнетение, сексуальные страхи, нарушения психики, неврозы, душевные заболевания, половые преступления и т. п.
Модернистская этика любви — занять позицию другого, принять точку зрения «меньшинства», в данном случае — сексуального. Человечество слишком долго осуждало, преследовало, уничтожало — давно пора, хотя бы верующим в Бога, — понять других и простить.
Фон Визе:
За пределами религиозного аскетизма (по крайней мере, в ослабленной форме) существует, особенно в наше время, немало проявлений аскетизма, то есть принципиального воздержания, проистекающего из философских или этических взглядов, соображений социальной целесообразности, душевной или телесной слабости, препятствующей решению эротических проблем, из склонности к спиритуализму или из смешения всех этих побуждений с унаследованными религиозными инстинктами. Часто встречается представление, что половые контакты между людьми могут приобрести духовную составляющую только благодаря более или менее строгому аскетизму. В основе таких взглядов всегда лежит пренебрежение к телесной сфере и представление об обособленности духовного начала от телесного, о борьбе между телом и душой. Этот современный аскетизм, часто лишь теоретический или делающий из нужды добродетель, можно лишь в редких случаях приравнять к настоящему религиозному аскетизму. Он часто является весьма слабым результатом перенасыщения или слишком малой жизненной силы, которая не может перенести пафоса или пестрой смены чувственных переживаний.
Для каждой формы и каждой степени проявления аскетизма верно наблюдение, в соответствии с которым сильное природное влечение может быть не устранено, а только направлено в другую сторону и преобразовано. Аскетизм «вытесняет» половое влечение. Насколько следует остерегаться некоторых преувеличений, свойственных школе Фрейда, настолько же придется признать основные идеи его учения о вытеснении сексуального инстинкта в подсознание с помощью аскетизма. Из аскетизма могут возникнуть фанатизм, перенапряжение, человеконенавистничество, нецеломудренность фантазии.
У здорового человека нет естественного инстинкта воздержания (не путать с преходящим, временным ослаблением влечения или его охлаждением, наступающими по мере старения), аскетизм, как правило, имеет социальные, а не биологические корни. Временами воздержание представляет собой форму приспособления к неестественным условиям жизни, а иногда — проявление нездоровой идеологии.
Мне представляется, что любовь в тоталитарном обществе (как и любовь в религиозной общине патриархального или исламистского толка) несет на себе печать угнетения, страха, неравноправия, унижения человеческого достоинства, угнетения личностного начала.
Сексуальная этика будущего связана с либерализацией любви, с освобождением половых отношений от принуждения, диктата, императивного долженствования, ценностей домостроя.
Не следует, во всяком случае, отрицать, что лиц обоего пола, склонных ко вступлению в половую связь, никогда нельзя было удержать от следования своим влечениям, выдвигая требования морального характера. Возможно, к чем большей тайне им приходилось стремиться, чтобы следовать видимости приличий, в тем более необузданной форме они это делают. С другой стороны, вполне может быть закреплен идеал совершения полового акта только с одним человеком и поиска у него на протяжении длительного периода полного телесного и душевного удовлетворения — ведь вопрос заключается не в том, чтобы считать счастливыми только тех, кому удается жить такой жизнью.
Чем ближе любовь к небесной, тем она святее, а святой, как известно, не имеет выбора. Свобода любви экзистенциальна: персональный выбор всегда означает персональную ответственность.
Пробным камнем для проверки нравственности какого-либо морального положения является, с нашей точки зрения, лишь его пригодность для того, чтобы сделать человеческую жизнь, то есть социальное сосуществование, более богатым, гармоничным и свободным от зол!
Поэтому мы отклоняем противопоставление тела и духа человека. Мы не хотим, чтобы естественное половое влечение клеймилось как «грех», чтобы против «чувственности» боролись как против чего-то низменного или животного, а «преодоление плоти» возводилось в ранг нравственного принципа! Напротив, человек является для нас единым чувственно-духовным существом, духовные и телесные склонности которого имеют равное право на здоровое развитие, равное право на поощрение и заботу.
Заповеди нравственности — это лишь требования, которые с необходимостью вытекают из обусловленности равноправного и мирного сосуществования, гарантирующего всем людям возможно более благоприятные условия формирования и развития их способностей и сил. Нравственным для нас является то, что при имеющихся условиях в соответствии с нашим максимально возможным пониманием ситуации служит развитию индивида в личность, движению общества к более высоким и совершенным формам бытия.
Сексуальная этика, занимающая позиции отрицания сексуальности, мертворожденна; она неэффективна, как непроизводителен аскетизм.  Такая этика не облагораживает человеческие чувства, но ведет к «феномену св. Антония», перенапряжению, нездоровым фантазиям и болезненным страстям.


Рецензии